Двенадцать долгих месяцев. Очень долгих…

5 января       - Вставай, лежебока! Одиннадцатый час уже!       - Да ну? Не темновато ли за окном?       - Так ты поднимись, и сразу увидишь, почему темновато.       Лина старательно трет глаза, но нет, с печи ничего не рассмотреть, действительно надо подниматься. А не хочется. Снова заваливается.       - Ну, погоди, – ворчит про себя Агафья, направляясь в окошку. Снегу за ночь намело под самую форточку, от того в доме и темновато. Приоткрыв форточку эту самую, совсем не сложно зачерпнуть снега, кое-как скатать из него небольшой снежок и засветить Лине (представляя, что Анне) в ухо. Критическая погодная обстановка обязывала мачехину дочку быть безбашенно смелой:       - Вставай, грю!       Величество реагирует неожиданно спокойно: поначалу мычит что-то неразборчивое, а, прочистив ухо, выдает лениво-поучительное:       - Можно подумать, тут крыша на голову падает…чем больше мы с тобой проспим, тем меньше на это самое время будет наш реальный срок. Не понимаешь?       И чем она тут не права? Снег то уж перестал. Если поваляться еще часик, хуже не станет. Но есть нюанс, есть. Это ее, Агафьина, избушка, и она построит свою сожительницу на этот год ее расчищать как можно быстрее. По ее собственному рецепту:       - Больше поспим в какой-нибудь другой день, а сейчас настало время изо всех сил помогать друг другу. Под давлением некоторых независящих от нас вещей.       На этом твердо решившая быть сознательной и уж точно ни при каких обстоятельствах не отказывающейся от своих слов королева сдается и покидает печь.       - Думаю, не все так плохо, это подветренная сторона. В сенях окна и до половины не засыпаны. Дверь без тебя в одиночку и без лопаты наизготовку открывать не годится, потому что потом ее не закроешь, пока не расчистишь сначала все то, что в сени всыпется, а потом хоть немного снаружи возле двери.       Королева по ходу этих объяснений неотрывно смотрит на заметенные окна этой главной горницы, затем, как и Агафья, набирает немного снега через форточку и пытается им типа умываться: понимает, что имеющуюся в доме воду теперь следует экономить: когда еще расчистят дорогу к колодцу и не только к нему…       Да, скоро сказка сказывается, нескоро дело делается: к полудню качественно расчистили только само крылечко и до ближайших к нему окошек с обеих сторон. Несмотря на то, что как раз это дело Агафья, хочешь не хочешь, а к своим шестнадцати годкам хорошо освоила – в нем каждая пара рук была на счету, несмотря на наличие Анны, матушка и дочке спуску не давала.       - Строили бы сразу повыше, чтобы так не заметало, - ворчала королева.       - Матушка сказывала, что слишком много мороки, а заметает не каждый год. Январь, небось, нас нарочно решил напрячь, - дочка вздыхает, - хотя и куда хуже тоже бывало.       Дышит она тяжело и часто. Умаялась уж вконец со своим лишним весом, но перед королевой старается изо всех сил держаться, хорохориться:       - А теперь надо решить, куда будем чистить в первую очередь: к колодцу, к калитке, к выгребной яме, - командует, опершись на черенок своей лопаты.       - Я бы к сараю чистила. Чтобы подключить к делу крупную рогатую скотину. Погуляет заодно, разомнет копыта. Мы с тобой хоть формально и тоже срок отбываем, но в свободе передвижения не ограничены. Ей куда тяжелее, чем нам.       - Согласна. Только при условии, что ты ей самой скажешь про крупную рогатую скотину непосредственно. Очень хочется глянуть, как она тебя гоняет по участку.       В ответ Лина вместо каких-либо речей следующей лопатой снега просто окатывает Агафью, правда попадает не очень…почти не попадает. И затем они идут вдвоем усердно, как могут, чистить по направлению к сараю.       - А ты на лыжах, Лин, не умеешь, случайно? А то у нас есть две пары.       - Профессор хотел, чтобы умела. Но сильно настаивать не смел. А я смысла, увы, тогда не увидела.       - Плохо, и я не умею. А профессор, что, сам умеет? Не представляю его на лыжах.       - Я тоже. Слушай! Придумала! Чтобы твоя матушка могла с нами говорить, напишем алфавит на бумажке и повесим там перед ней на ограду – пусть последовательно тыкается мордой в буквы, и сложится в слова!       Агафья не отвечала, и Лина это оттрактовала как нежелание признать ее находчивость и сообразительность. Уже примерялась, чтобы опять окатить ее за это слегка снегом, но та ее сильнее окатила словом раньше:       - Если только само собой сложится. У нас тут из всех жителей грамотный один лишь ваш королевский нотариус.       - Как так?!       - Ну а как? Или ты думаешь, что у нас есть, как и у вас, обучающий профессор? На каждую деревню по профессору?       - А нет? Так это что же получается, я весь этот год учиться не буду?       Мачехина дочка всем своим небольшим умишком была согласна, что это абсолютное непродуманное безобразие, но она никак не представляет ничего реального по поводу королевской учебы. Только если вдруг этот самый профессор вдруг не будет таки сюда периодически с этой целью приходить.       - Да и то у нас из этих ваших письменных принадлежностей только бумага имеется. Для чего она нужна, ты уже знаешь, сталкивалась.       Королеве было очень обидно. В том плане, что она постепенно начинала узнавать, насколько обычная жизнь в ее королевстве далека от ее собственной, дворцовой, но уже прошлой. А ей об этом не рассказывали! Никто, не только профессор.       За увлекательным выяснением некоторых аспектов кардинального отличия местной повседневной жизни от дворцовой они практически и не замечают, ка добраются до своей цели, сарая.

* * *

      - Ты глянь ка, чего вытворяет!       - Кто вытворяет?       - Да вон! Анька Лупандина!       - Так она ж мастерица на все руки, чего удивительного…да иди ж ты!       Двое проходящих мимо несколько поддатых мужиков имели возможность лицезреть, как королева верхом на мачехе заканчивает расчистку засыпанных окон на подветренной стороне. Мачеха была совсем не против этой свежей королевской идеи, чтобы испытать большое удовольствие, сбросив ее с себя в снег. Испытала пять или шесть раз: выяснилось, что Лине это попросту тоже нравится. Типа небольшой аттракцион вместо уже опостылевшей за сегодня работы, последние штрихи которой она взяла на себя. Вопрос был в том, кому эти штрихи, а кому идти покупать курицу, ну, то есть его не было: королева и по дороге за каких-то пару дворов могла заблудиться, особенно, когда так заметено, не говоря уже о самом процессе покупки. Так что эта миссия осталась за Агафьей.       Отвечать как-то этим двоим королева не собиралась: соображала, что чем меньше будет общаться с соседями, тем лучше. В том смысле, чтобы не привлекать ничьего лишнего внимания к своей нынешней персоне, что она прошлогодней совсем не соответствует. Но пара не унималась, их интерес не ограничивался наблюдаемым ноу-хау в виде использования крупного рогатого скота при расчистке снежных заносов:       - Ань, а матушка дома?       Как отвечать на этот вопрос, королева думала и раньше, но несерьезно. Пока его непосредственно не задают, в приоритете было другое. А вот как задали, так и жалко, что даже не обсудила этот предмет толком с отсутствующей, как на грех, в этот момент сожительницей. В таких условиях чем меньше она будет говорить, тем лучше. Вот и игнорирует обращение. Типа то ли не слышит, то ли предпочитает не отвлекаться от нужной работы. Кажется, помогает: пока не закончила чистку и не скатилась с «матушкиной» спины вниз, была тишина. Но только «пока»:       - Рады тебя видеть в хорошей форме и в добром здравии. А нам же для такового завтра понадобится большой пузырь. Ты уж матушке передай, чтобы подготовила.       - Только давайте после обеда, - королева преследовала свои интересы подольше поспать. И была несказанно рада, когда после этого мужики согласно кивнули и отправились дальше по своим делам, помахав ей ручками.        - Вот так вот, матушка: большой пузырь. - Королева внимательно посмотрела на мачеху. Она догадывалась о значении этого словосочетания, слышала его и где-то раньше краем уха, но детализировать явно собиралась не с коровой, а с дочкой, поэтому сделала следующее предложение. – Пора тебе в стойло, сколько ты уже на холоде, простынешь еще…как тогда лечить тебя будем? Пошли!       Как мачехе не хотелось упереться, чтобы не слушаться эту смесь из падчерицы и королевы, но здравый смысл, не утерянный в коровьем обличье, запретил: «смесь» в данном случае была абсолютно права.       В четвертом часу дня две девицы методом проб и ошибок осваивают процесс ощипывания купленной куриной тушки. Королеву пока что несколько мутит от работы с таким предметом: кур она, как и коров, видела лишь на картинках, веселых и жизнерадостных, а тут… но она старается держаться. Знает, что в противном случае она просто не будет есть.       - Большой пузырь – это сейчас именно то, что нам нужно. За этот мешок с перьями отдала уж почти все, что на виду лежало. А продать пузырь потянет этак на четыре-пять таких курочек. Два целковых цена ему, я же заплатила чуток меньше полтинника. – Рассуждала дочка, у которой к этому времени уже все пальцы были в мелких перышках, а одно каким-то макаром налипло прямо на носик-кнопку.       - А говоришь, что неграмотная! Разделила-то правильно! Делить – оно посложнее будет, чем складывать да вычитать.       - На пальчиках прикинуть то ж, разве, грамотность? А написать, так, кажись, один - то вертикальная палочка, и всё, - больше совсем ничего не ведаю.       Лина не видит резона спорить по этому поводу дальше. Ее больше интересует новая информация об окончании почти всего, что «на виду лежало», ведь нужны какие-то источники возобновления, кроме уже указанной продажи самогона. Сколько у нас «пузырей» и какой на них спрос?       - Даже и примерно не подскажу. Спустимся завтра за ними и не только за ними в погреб, и сосчитаем. Ты хорошо придумала, чтобы они после обеда приходили. Успеем и поваляться долго-долго, как ты хотела, после сегодняшних трудов, и погреб полностью осмотреть.       - А не на виду какие-нибудь закрома еще есть? Которые на черный день? У нас тут с тобой не то, что день, а целый год черный.       Свет Агафьюшка мнется. Осознает, что самим фактом заминки выдает некоторые знания, что да, есть, и делится ими:       - Сундучок один. В него матушка время от времени складывала, приговаривая, что и мне на приданое. Только про ключ не говорила ничего, где он, - разводит она руками. При этом фокусирует взгляд на носу и несколько брезгливо снимает и выкидывает перышко с него.       Выдавливает она все эти слова из себя так, что Лина практически уверена в ее неискренности по поводу незнания о ключе. Но практически - это не полностью, и она решает свою такую уверенность не озвучивать. Вместо этого она просит Агафью рассказать, как кого зовут из соседей и любителей «пузырей», - постановила она по мере возможностей все-таки выдавать себя перед ними за Анну, если еще не поздно после вчерашнего. Та рада стараться, хорошо, что разговор уходит от темы сундучка, она ведь была честна насчет своего незнания о ключе. А как построить практически односторонний разговор с коровой так, чтобы эти знания приобрести? Она была уверена, что разговаривать лучше в одиночку. Хоть королева и может помочь какой хорошей идеей, но ее присутствие матушку только нервирует…       Полностью ощипанная курица оказывается на противне в печи примерно одновременно с закатом солнца. Под выразительным взглядом королевы Агафьюшка разводит руками:       - Из того, что успела повидать, то примерно так. Дальше можно только молиться…с такой поварихой, как я. Уж извиняй, если что, в следующий раз попробуешь сама. Авось, лучше получится.