Орнитария

      Как незадолго до этого пояснил Эхткар, обычно суды в горских деревнях проходили на высокой скале с плоской вершиной. Но ввиду того, что «подсудимая», то есть Лия, не могла летать, пришлось поступиться этим дотоле незыблемым правилом.       Все двадцать девять вожаков собрались на четвёртый день после того, как Лия появилась в Лок-Кех. В общем-то, девушка не ожидала от этого суда ничего доброго для себя, но упрямая надежда не желала угасать — словно верный пёс не хотела оставлять она свою хозяйку наедине с безжалостными, неумолимыми волками отчаянья.       Эхткар, как всегда, был рядом и время от времени как-то странно на неё косился. Спросить о том, что он задумал, не получалось, и обо всём оставалось только догадываться, втайне обсуждая с Леку варианты, какие только приходили в общую теперь голову.       «Обычно, если мне не удаётся применить к ситуации какую-либо формулу, — выдал Леку в конце концов, — то я предпочитаю просто ждать… результатов эксперимента».       Что ж, возразить на это Лие было нечем. А вскоре её и вовсе повели на суд.       

***

      Вожаки сидели полукругом в центре площадки прямо под горой Лок-Кех, на виду у всех жителей деревни. В центре этого полукруга находился самый старый из вождей. Он-то и открыл «заседание».       Встав во весь рост, он начал с изложения ситуации, хотя долго распинаться не стал, ограничившись самой сутью. А затем, обведя всех собравшихся пристальным, внушающим трепет взглядом, остановил его на Лие и Эхткаре, которые стояли напротив. Подытожил он свою речь одним единственным вопросом, обращённым уже к вожакам.       — Так что же делать нам с Богиней, в то время как на юге и на севере собираются тучи, грозя войной?       Один из вожаков встал и произнёс то, чего так боялась Лия.       — Богиню следует отвести в Йак-Тар — самое крупное из наших селений, где к ней можно будет приставить куда более многочисленную охрану. Эхткар из Ар-Хатка должен разделить её участь, так как больше не внушает доверия. А если в Кварцевой Долине засели Злые Боги, это неизбежно приведёт к войне, в которой Богиня может быть нам весьма полезна, так как обладает знаниями своего народа. Таково моё мнение. И думается, что все собравшиеся здесь поддержат его.       — Ты хорошо сказал, — похвалил его старый вожак, — но, может быть, кто-то думает иначе?       Очевидно было, что вопрос этот — чистая формальность. Так сказать, гарантия справедливости суда. Ибо в вероятность того, что кто-то мыслит по-другому, поверить было трудно, если не сказать, что вообще невозможно.       Не дожидаясь, что будет дальше, Лия в отчаянии опустила взгляд. И тем более неожиданным стало для неё (да и для всех остальных) то, что произошло в следующий момент. А случилось вот что:       Эктех — тот самый молодой вожак из селения От-Хор, с которым Лие на днях удалось переговорить, встал и без тени колебаний произнёс:       — У меня есть иное мнение. Хоть слова Охет-Кера мудры и кажутся единственно правильными, я, Эктех из От-Хора, скажу вот что…       Все, включая и Лию с Эхткаром, в изумлении воззрились на него. Не обращая внимания на удивлённые взгляды, молодой вожак продолжил:       — Во всём, что сообщили нам Богиня и Эхткар, а также наши разведчики, я вижу очень серьёзную опасность, недооценивать которую мы не вправе. Война с Кварцевой Долиной неизбежна. И, скорее всего, кровь в этой войне будет литься, подобно проливному дождю. Сейчас мы пребываем в полной неизвестности насчёт того, что уготовили нам Злые Боги с их белыми прихвостнями, поэтому-то нам просто необходимо узнать об их планах как можно больше…       — Что ты предлагаешь, Эктех? — несколько недовольно перебил его старый вожак. — Говори яснее.       — Яснее некуда, — не смутился его молодой собрат. — Я предлагаю послать разведку в Кварцевую Долину.       — Среди нас нет трусов, Эктех, — возразил ему старик, таким тоном, будто обращался к неразумному мальчишке, ляпнувшему что-то невпопад, — но и сорвиголов тоже. Кварцевая Долина слишком опасна, поэтому горный народ за эти шесть лет не посылал в глубь её разведчиков. Даже Чёрная Степь с её дикарями не столь страшна.       Но Эктех не растерялся.       — Я сам возглавлю этот поход. Мои воины полетят со мною. Поверьте, я не глупец, и не стану без нужды подвергать наши жизни риску, но и узнать, что творится в Долине — наш долг перед всем народом. Мы должны понимать, с чем придётся столкнуться в будущем. А Богиня пусть идёт с нами. Она лучше всех способна разгадать замыслы своих собратьев, но при этом будет находиться под нашим надзором. Заодно и поймём, какова её истинная суть.       Как это ни странно, Эктеху никто не возразил, и Лия была им за это благодарна. Ведь никакие опасности не могли устрашить её больше, чем перспектива прожить ещё хоть день, не имея возможности попытаться отыскать Иву.

***

      Путешествие девочки и бескрылого степного орнита через Арочные Горы, длившееся уже почти четверо суток, более всего напоминало сказочное странствие «туда-не-знаю-куда». Горы, поднимавшие над ними свои горделивые вершины, по-прежнему были пустынны. Они наполнялись лишь звуками дикой природы. Порой Иве даже казалось, что Арочные Горы вымерли, и они со степняком — единственные искорки разумной жизни в этой стране, если не во всей Орнитраии.       Может, и Лия давным-давно уже исчезла из этой реальности? Ива часто глядела на небо, солнце и горы: здесь всё было очень красиво, однако чего-то всё же не хватало для полной гармонии.       Не хватало чего? Ива долго думала над этим, и теперь хоть и смутно, но всё же понимала, что во всём этом, в её настоящем и будущем, по-прежнему нет определённости и хотя бы совсем незначительной, даже слабенькой уверенности в том, что всё закончится хорошо.       Да, рядом Орхот, её друг и опекун в этом мире. Возможно, с сестрой тоже ничего плохого не случилось. К тому же, за ними всё равно когда-никогда прибудут спасатели. Так чего же она так боялась, что не могла найти себе места, когда смотрела на величие окружающей красоты и не видела его? Что так застило ей глаза?       К Орхоту она старалась не приставать. Несмотря на их недавний откровенный разговор, он по-прежнему оставался «запертым» на сто замков не только своим вынужденным молчанием, но и полнейшим нежеланием общаться. Иве даже казалось, что после того, как она попыталась заглянуть в его душу, он стал ещё более отстранённым. Что думать об этом, девочка не знала.       Было давно за полдень четвёртых суток их путешествия через Арочные Горы и восьмых — с момента появления Ивы в Орнитарии, когда горная страна всё-таки открыла взорам путников очаг разумной жизни.       Перед ними высилась огромная скала с раздвоенной вершиной, витые пики которой извивались подобно рогам винторогого козла, однажды виденного Ивой в зоопарке. И само «тело» скалы, и её причудливые «рога» были сплошь облеплены плетёными из веток гнёздами. Не было ни одного уступа, который не занял бы большой, округлый, похожий на осиный, домик. По крайней мере сотни две горных орнитов кружили над ней в непрерывном танце своих повседневных дел и некоторое время даже не замечали появления степняка и «Богини».       Впрочем, Иве так только показалось, потому что через несколько секунд после того, как она увидела скалу-селение, к ним с разных сторон слетелось около десятка горцев. Оказавшись в окружении, она вновь ощутила болезненный укол стыда за собственную наивность, в которой она, похоже, была здесь одинока.       С другой стороны, продолжать строить из себя высшее существо казалось ей теперь ещё более глупой затеей. Поэтому девочка решила расслабиться и быть самой собой. Маскарада ей хватило в Кварцевой Долине.       Как она и предполагала, горцы оказались дружелюбнее остальных орнитарианских рас. Во всяком случае, сразу набрасываться подобно степнякам они не стали, да и «брать на мушку», как белые орниты — тоже.       Вскоре к ним слетелась едва ли не вся деревня, от мала до велика, но не один из медно-бурых летунов не проявил агрессии. Они были подозрительны, и только.       Один из горцев, опустившись на землю, выступил вперёд. И… оказался женщиной. Это была вторая орнитарианка, которая встретилась Иве в её невероятном путешествии. Оставалось лишь надеяться, что жительница гор не окажется похожей на лицемерную Ит-Ки.       — Я Хетлок — жена вожака и старшая в его отсутствие, — начала горянка своим не слишком понятным для Ивы, неприкрыто грубым клёкотом. — Кто вы и зачем явились в Ар-Хатк?       — Я Ива, — просто отозвалась девочка, решив пока особенно не вдаваться в подробности. — А это, — она указала на степняка, — мой друг Орхот…       — Степняк — друг Богини? — Хетлок издала резкий отрывистый звук, похожий на смех, который подхватила вся её стая. — Впрочем, чего ещё ждать от тебя, кроме лжи?       Иве стало невыносимо обидно, как бывает всегда, когда не верят правде.       — Я не вру!       — Спросим у степняка. Их брат лукавить не умеет.       — Он немой, — сказала Ива прежде, чем горская женщина успела обратиться к Орхоту.       — Тогда откуда тебе известно его имя?       «Что ж она докопалась?» — с досадой подумала Ива, растерянно переводя взгляд от одной пары рыжих глаз к другой, будто кто-либо из горцев мог помочь ей с ответом.       — Его так при мне называли.       Хетлок на это лишь усмехнулась, обнажив ровные мелкие зубы.       — Только не говори, маленькая Богиня, что побывала в стане степняков и ушла оттуда живой и невредимой.       То тут, то там раздавались ироничные смешки, и девочка, загнанная в угол каверзными вопросами, сыпавшимися на неё один за другим, совершенно пала духом.       — Я…       — Довольно, — холодно оборвала её жена вожака, — вижу, от вас обоих не добиться ничего, похожего на правду. Вы — пленники в Ар-Хатке. Вам не причинят зла, если сами вы не решитесь на подлость, но о свободе забудьте. Вот моё слово!       И Хетлок улетела, а несколько её соплеменников окружили Иву и Орхота плотным кольцом и повели к подножию своей «жилой» скалы. Все остальные представители горного племени разлетелись кто куда. От мелькания их медно-бурых крыльев зарябило в глазах, а от поднявшегося шума и клёкота заложило уши.       Ива вновь оказалась заложницей этого удивительного и в то же время жестокого мира. Одно утешало — первый и единственный в её жизни настоящий друг по-прежнему был рядом, а название деревни — Ар-Хатк — так и вертелось на языке, как будто девочка уже слышала его раньше.