ДОМ ЗМЕИ

Очнулся он оттого, что его куда-то несли. Его мутило, но куда хуже было чувствовать, как все тело сотрясается от дрожи. Он завопил что есть мочи. — Этого еще не хватало... — прорычал Чонгук, тащивший Юнги за плечи. Эмилия держала мальчика за ноги. Её платье намокли от крови - его крови. Юнги снова закричал. — Лежи смирно! — крикнул Чонгук. — Мы и так несемся со всех ног! Во все стороны простилался глубокий лес, тропинка, и холодный ветерок после дождя. Чонгук и Эмилия бежали по тропинке сквозь лес. Юнги всхлипывал так громко, что ему не хватало воздуха. — Погоди! — привздохнула Эмилия.— Надо подождать Чимина. Ребята присели на корточки и положили Юнги на землю, рядом с торчащим большим камнем, возле тропы.

Юн услышал топот маленьких ножек.

— Я тоже хочу отдохнуть,— заявил Пак.— Нам еще много-много миль идти. И я пожалуюсь папе, что ты меня шлепнула! — На здоровье. — огрызнулась Эмилия. — А ну, смолкните, вы все. — приказал Чонгук.— Малыш, кровь у тебя больше не идет, так что, думаю, жить ты будешь. Напомни-ка как тебя зовут. — Юнги.— ответил за него Чимин. — Мы недалеко от дома, Юнги. Считай, что тебе повезло. Врач остался у нас на ночь. Сильно болит? — Не знаю... — сказал Юнги, приподнимаясь на локти посмотря на свои раны. — Конечно сильно. Вон как вопил.— сказал Чимин. — Я не знаю, что значит «сильно»,— пояснил Юн.— Мне раньше никогда не было так больно... — Ты потерял кровь, но не очень много.— сказал Чон, заметив, что Юнги снова начал дрожать. — А похоже, что много,— сказал Чим. — Заткнись ты, идиойд! И старшие ребята, подхватив Юнги, побежали дальше. Чимин плелся следом, громко жалуясь на долгий путь и на то, что его обзывают. По дороге Юнги укачало. Боль слегка унялась, а Чонгук сказал, что он потерял не слишком много крови... В навалившемся сонном дурмане его даже не очень беспокоило, что скажет Тэхён, когда увидит разбитое окно... Когда они наконец добрались до границы полей, последние лучи солнца уже угасали за горами. Никогда в жизни Юнги не видел так много зелени. « Это лужайка,— подумал он сквозь дремоту.— И она пахнет дождем. »

Они взбежали по широкому крыльцу.

С обеих сторон над мраморными ступеньками тяжело нависали усыпанные плодами апельсиновые и виноградные ветви. Неожиданно среди листвы вспыхнули и затрепетали миллионы лампочек - фонари. Огни выхватили из темноты белоснежную стену огромного дома, колонны и статуи, высокую арку двери, ведущей неведомо куда. Посредине арки в камне был выгравирована горластая змея с острыми клыками. — Ох! Ах! — закудахтали женские голоса. Чьи-то руки забрали Юнги у Чонгука и Эмилии, подняли и понесли. — Кто это? — наперебой спрашивали служанки. Все как одна в черных платьях с белыми фартуками и накрахмаленных наколках. Сурового вида женщина подхватила Юнги на руки. — Мы нашли его в домике среди маковых полей,— объяснил Чонгук. — Там живет Ким Тэхён, — сообразила одна из служанок. — Он слишком заносчив, чтобы жить вместе со всеми. — И неудивительно, раз он прячет там ребенка. Малыш, кто твой отец? — спросила женщина, что несла Юнги. От её фартука пахло подсолнечным маслом, которое впиталось в свежую рыбу на сковороде - точь-в-точь как от одежды Кима, когда он возвращался домой. Юнги посмотрел на брошку, пристегнутую к её воротнику. Серебристая змея с открытым ртом и острыми клыками. Под змеей была приколота пластиковая карточка, на ней значилось имя - Розе. Юнги был слишком слаб, чтобы говорить; впрочем, какая разница: ответа он все равно не знал... — Где врач? — спросил Чонгук. — Придется подождать. Он у твоей матери. А пока что надо его вымыть. — сказала Розе. Служанки распахнули тяжелые двустворчатые двери; за ними оказалась такая красивая комната, каких Юнги в жизни не видывал. Под высоким потолком тянулись колоны, стены были оклеены шелковыми обоями с тысячами птиц. У Юнги перед глазами все кружилось, и ему почудилось, что птицы живые. А еще он увидел бежевый диван, мягкий как перья, на нём подушки с белой шёлковой наволочкой. На этот диван Розе и собиралась его положить. — Я слишком грязный...— протестующе залепетал Юнги. Тэхён всегда ругался на него, если он залезал на кровать с грязными ногами. — Еще какой! — сварливо согласилась та. Служанки расстелили поверх чудесного дивана белоснежную простыню и опустили на неё Юнги. Он с ужасом подумал, если испачкает кровью эту простыню, ему влетит еще сильнее. Розе достала пинцет и принялась вытаскивать из его ладоней и ног осколки. стекла. — Ну-ка, ну-ка! — шептала она, бросая стекляшки в стакан.— А ты смелый, не плачешь... Но Юнги не чувствовал в себе никакой смелости,

Он вообще ничего не чувствовал.

Его тело словно уплыло куда-то далеко-далеко, и он смотрел на склонившуюся над ним Розе, как на картинку по телевизору. — А раньше он кричал, и очень даже громко,— сообщил Чимин. Малыш приплясывал вокруг, чуть ли не подпрыгивал, стараясь не пропустить самого интересного. — Не задирай нос! — осадила брата Эмилия. — Сам-то вопишь во все горло от крохотной занозы в пальце. — А вот и нет! — А вот и да! — Ненавижу тебя! — Да на здоровье! — хмыкнула Эмилия. Мальчик с замиранием сердца смотрел, как из порезов Юнги снова потекла кровь. — Когда вырасту стану врачом, — заявила девочка. Горничные тем временем принесли ведро воды и полотенца. — Осторожнее, — сказала Розе.— Правая нога сильно поранена. У Юна звенело в ушах. Он почувствовал прикосновение теплой воды, и внезапно боль вернулась. Она пронзила все тело от правой ступни до самой макушки. Юн раскрыл рот, чтобы закричать, но не смог выдавить ни звука.

От боли перехватило дыхание.

— Боже мой! Наверно, внутри стекло осталось. — вскричала Розе, подхватывая Юнги под плечи. Туман, окутывавший мальчика, понемногу рассеялся. Ладони, ступни, колени полыхали такой яростной болью, о возможности существования какой он даже не подозревал. — Говорил же я вам, раньше он плакал,— торжествующе заявил Пак. — Заткнись! — прикрикнула на него Эмилия. — Смотрите! У него на пятке что-то написано! — Пак попытался подойти поближе. Эмилия отпихнула брата и присела на корточки. — Кто здесь собирается учиться на врача, ты или я?! Чёрт! Ничего не могу разобрать... Все в крови. Она взяла салфетку и обтерла ногу Юнги. На этот раз боль была не такой сильной, но Юн все равно не удержался и застонал. — Ты ему больно делаешь! - взвизгнул Чимин. — Погоди! Ага, вот... «Собственность»... Какие мелкие буквы! «Собственность Семейства Амфисбен». — «Собственность семейства Амфисбен»?! Так это же мы! Ничего не понимаю...— пробормотал Чонгук. — Что тут происходит? — раздался голос, которого Юнги до сих пор не слышал. В комнату ворвался рослый мужчина ужасно свирепого вида. Чонгук тотчас же вытянулся в струнку. Эмилия и Чимин встревоженно переглянулись. — Мистер Сенатор, мы нашли его в маковых полях,— сказал Чонгук.— Он поранился, и я подумал, что врач... — Кретин! Этому зверю нужен не врач, а ветеринар! — взревел великан. — Как ты посмел притащить это в дом?! — Но у него шла кровь...— начал было Чон. — Да, и он изгадил всю простыню! Теперь ее придется сжечь. Немедленно выкиньте эту тварь на улицу! Ничего не понимающая Розе озадаченно переминалась с ноги на ногу. Мужчина склонился и что-то прошептал ей на ухо.

Лицо служанки исказилось от ужаса.

Она поспешно схватила Юнги в охапку и потащила из комнаты. Эмилия, бледная как полотно, метнулась открыть ей дверь. — Как он посмел так со мной разговаривать...— прошипел от злости спешащий за Эмилией Чонгук. — Он не хотел тебя обидеть,— попытался успокоить его Пак. — Еще как хотел! Он меня ненавидит,— возразил Гук. Розе сбежала с крыльца и грубо, словно мокрое бельё, швырнула Юнги на траву. Потом, не произнеся ни слова, повернулась и исчезла в доме.

Юнги лежал и глядел вверх.

В черном небе ярко сверкали мириады звёзд. Это Млечный Путь. Спина Юнги прижималась к траве. Та была совсем не такой мягкой, как ему хотелось бы, но все-таки пахла прохладной свежестью, и это было ужасно приятно. Юнги трясла лихорадка.Чудовищная боль в ноге понемногу утихла. Юн был рад снова оказаться на улице. Небо было знакомым, уютным. Те же самые звезды сияли и над домиком. Ким никогда не выпускал его на улицу днём, но вечерами они вместе частенько сидели на крыльце. Тэхён рассказывал ему сказки, показывал на падающие звезды: " — Это Бог ответил на чью-то молитву,— говорил он, — и один из его ангелов летит выполнять Божье повеление." Юнги лежал и молился, чтобы Тэхён пришёл и спас его. Он огорчится из-за разбитого окна, но это еще можно пережить. Пусть кричит, сколько хочет, все равно он знает, что в глубине души он его любит.

Он долго смотрел на небо, но оттуда не упало ни звездочки.

— Гляньте только, лежит тут, как зверёк,— послышался голос Эмилии. Юнги вздрогнул. Он совсем забыл про детей. — А он и есть зверёк, — после недолгого молчания сказал Чонгук. Юнги повернул голову: ребята сидели на нижней ступеньке крыльца. Чимин срывал с ветки апельсины и катил их вниз по лестнице. — Не понимаю... — призналась Эмилия. — Я был дурак. Надо было сразу сообразить, кто он такой... что это за существо. Никому из слуг не разрешается заводить детей или жить отдельно от других. Джин рассказывал мне как-то эту историю, но я думал, что он... оно живет где-то в другом месте. В зоопарке, может быть... там, где держат таких, как оно. — О чем это ты?! — Он клон.— сказал Чонгук. Эмилия тихонько ахнула. — Не может быть! Он... я видела клонов. Они чудовища! Пускают слюни, мычат и хрюкают, как животные. — А этот не такой, как все. Мне Джин рассказывал, что техники сразу после рождения должны уничтожать клонам разум. Так велит закон. Но мой отец Мин захотел, чтобы его клон вырос как настоящий мальчик. Он так богат, что ему никакие законы не помеха... — Это отвратительно! Клоны не люди! — воскликнула Эмилия. — Конечно же не люди... — как-то с грустью и с вздохом заявил старший. — Прямо мурашки по спине бегут. Я же до него дотрагивалась! И испачкалась в его крови... Чимин, немедленно перестань катать на нас апельсины! — Попробуй заставь,— ухмыльнулся Пак. — Это ты ещё раз попробуй, и я тебя мигом с лестницы спущу! Младший высунул язык и бросил апельсин с такой силой, что тот отскочил от нижней ступеньки и плюхнулся в траву. — Юнги-я, хочешь я тебе апельсин почищу? — крикнул он. — Не смей,— сказала Эмилия. Голос ее был таким строгим, что малыш мигом угомонился.— Юнги - клон. К нему нельзя подходить. — А что такое клон? — Гадкое животное. — Очень гадкое? — в голосе Пака было неподдельное любопытство. Эмилия не успела ответить.

Дверь открылась, и на крыльцо вышли недавний свирепый Сенатор и врач.

— Надо было сразу меня позвать,— рычал врач.— Это в мои обязанности входит следить за его здоровьем! — Я не знал, что оно здесь, пока случайно не прошел мимо гостиной. Весь дом залит кровью...От злости я потерял голову и велел Розе вышвырнуть его вон. — заткнись. — вскрикнул врач и махнул рукой, Сенатор опустил голову. Сейчас свирепый человек уже не казался таким свирепым, но Юнги все равно заерзал по траве, пытаясь отползти подальше. От малейшего движения ногу пронзало мучительной болью. — Надо перенести его куда-нибудь. Я не могу оперировать на газоне... — В крыле для слуг есть пустая комната,— сказал Сенатор и кликнул Розе. Та с недовольным видом спустилась с крыльца, подхватила Юна под мышки и отнесла в другой конец дома. Чонгука, Эмилию и Пака отослали прочь - принять душ и переодеться.

Юнги положили на жесткий голый матрас.

Комната была узкая и длинная. В одном конце была дверь, в другом — окно, забранное железной решеткой. — Мне нужно больше света. — коротко бросил врач. Сенатор принес лампу. — Держи его. — велел он служанке. — Помилуй, Намджун. Он же клон,— взмолилась Розе. — Шевелись, если жизнь дорога! — прорычал врач. Розе навалилась на Юнги и изо всех сил стиснула ему лодыжки. Под её тяжестью мальчик едва не задохнулся. — Не надо... пожалуйста, не надо...— рыдал Юнги, заглатывая свои склизкие сопли и слезы в горловину и выл, задыхаюсь от страха. Врач принялся прощупывать пинцетом самый глубокий порез. Юнги отбивался, визжал, молил о пощаде. Наконец когда осколок стекла был извлечен, в полуобморочном состоянии распластался на матрасе. Розе держала его за лодыжки так крепко, что её пальцы жгли ногу как огнём. Только когда рана была промыта и зашита, она выпустила мальчика. Юнги свернулся в комочек и в страхе следил за своими мучителями.

что еще они замышляют?...

— Я ввел ему противостолбнячную сыворотку,— сказал врач, складывая инструменты.— Правая нога может навсегда остаться искалеченной. — Отослать его обратно в маковые поля? — спросил Сенатор. — Поздно. Его уже увидели...

Мужчины и Розе вышли.

Юнги ждал, что будет дальше. Если помолиться хорошенько, Тэхён наверняка за ним придёт, возьмет его на руки, отнесет в кроватку, зажжет свечу перед Святой Девой Гваделупской... Но Святая Дева была далеко, в домике среди полей, а Ким, должно быть, даже не знает, где он! Дверь снова распахнулась: Розе принялась расстилать по всему полу газеты. — Врач говорит, ты приучен к дому, но я не хочу рисковать,— сказала она.— Если у тебя есть мозги, делай свои дела в ведро. Она поставила у кровати помятое жестяное ведро и взяла лампу, собираясь уходить. — Погодите...— взмолился Юнги. Розе остановилась. Вид у неё был недовольный. — Вы можете сказать Тэхёну, что я здесь?... Горничная злобно ухмыльнулась. — Киму не позволено с тобой видеться. Это приказ хозяина. Она вышла, громко хлопнув дверью.