ДОМ ЗМЕИ

— Ты прям как дикий зверь,— сказал Чонгук, стоя в дверях комнаты Юнги.— Прячешься тут, будто медведь в берлоге. Юнги равнодушно посмотрел на занавешенное шторами окно. Ему нравилась спокойная, уютная темнота. — А я и есть зверь,— ответил он.

Когда-то эти слова больно ранили душу, но теперь он привык к своему статусу.

— Мне кажется, ты просто любишь валяться в грязи,— сказал Гук и раздвинув шторы, распахнул окно. Оно выходило в огород, где Тэхён выращивал кукурузу, помидоры, капусту, картошку. — Сегодня у Господина Мина Амфисбен день рождения, так что кончай дуться. Юнги вздохнул. Своим угрюмым ворчанием он мог кого угодно вывести из себя, но только не Гука. Хотя тот наверняка бесится, что этот клон может быть его, своего рода, приёмным братом, и маленькой версией отца. Разумеется, Гуку и в голову не приходило злится из-за клона на своего отца Мина в тех редких случаях, когда мужчина наведывался в Большой дом. Гук мимолетно посмотрел на клона и недовольно хмыкнув, поправил свою тёмно-синюю рубашку, шёлковую ленту завязанную в свободную бабочку вместо воротника и вышел из комнаты. Юнги хотелось с ним поболтать ещё больше. Но Чонгук будто бы его избегал. С каждым разом Господин Мин Амфисбен выглядел все слабее, а мысли его все больше путались, он находился в инвалидном кресле. Когда Юнги смотрел на мужчину, у него разрывалось сердце. Он любил Мина Амфисбен. Он был всем ему обязан. Юнги с ужасом вспоминал те страшные времена, когда ему было 10, его держали в курятнике, он дружил с тараканами и играл с куриными косточками. И он знал, что, если бы не Мин, он до сих пор сидел бы там; или Розе давно похоронила бы его косточки под полом, и он не дорос бы до 16 лет. В комнату после Гука зашёл Пак, который выжидал пока тот уйдет. Видимо Пак сам избегает Чонгка, хотя в детстве они проводили вместе большую часть времени. — Сегодня Мину Юнги исполняется сорок лет,— сообщил Юнги Чимин поежился. — Невозможно представить себе такую старость! — В последний раз, когда он приезжал, он был каким-то странным. — Я слышал, Мин пытается сделать сыворотку молодости, может быть поэтому он не спит по ночам... «Можно сказать и так»,- подумал Юнги. В комнату влетел Тэхён. — Ты готов? — воскликнул он крутя Юнги и поправляя ему воротничок. — Не забудь, сегодня вечером ты сидишь рядом с Мином. Будь внимателен и отвечай на все его вопросы. — А если он будет вести себя... странно? — спросил Юнги. Тэхён оставил в покое воротничок и опустился на колени. — Послушай, милый. Если сегодня случится что-нибудь плохое, сразу же беги прямо ко мне, или к Хосоку. Я буду в буфетной позади кухни. — А что может случиться плохого? — Это на всякий случай...— Тэхен уклончиво отвёл глаза, обвел взглядом комнату.— Просто пообещай, что не забудешь. Юнги подумал, что такие обещания давать очень трудно; но все-таки кивнул. — О, ми вида, как же я тебя люблю! — Тэхён бросился к нему на шею и залилась слезами. Юнги даже испугался. Что его так огорчает? Он покосился на Чимина; Мальчик скорчил рожу, словно показывая, как надоели ему эти сопли. В последнее время «распустить сопли» стало его любимым выражением. Он перенял его у Чонгука. — Обещаю,— сказал Юнги. Тэхён резко выпрямился. — Ну и дурак же я! Даже если ты все поймешь, что толку-то будет? Только хуже станет. Казалось, он разговаривает сам с собой. Юнги встревоженно наблюдал за ним; Он принялся расправлять складки на своём зелёном жилете. — Бегите, чикос, развлекайтесь. А я буду на кухне и приготовлю такой вкусный обед, что пальчики оближете. Вы оба выглядите чудесно, будто артисты из кино. Прежний, уверенный в себе Тэхён вернулся, и Юнги сразу стало легче. Ребята вышли. — Я пойду принесу Ёнтана. — Не надо! Нельзя брать собаку на званый ужин. — Можно, если я хочу. Посажу его на колени, никто и не увидит... Юнги вздохнул. Спорить с ним было бесполезно. Чимин повсюду таскал Ёнтана с собой. Чон Хосок говорил, что это не собака, а лохматый отросток у него на руке.

В комнате Чимина сидел Том, Ёнтана же нигде не было видно.

— Ты что, его выпустил?! — вскричал Чимин, заглядывая под кровать. — Я его и в глаза не видел,— сказал Том, буравя Юнги недобрым взглядом. Юн ответил ему тем же. Лохматые обычно волосы Тома сейчас были тщательно расчесаны. В торжественных случаях Том всегда был отмыт до блеска, что вызывало бурю восхищения у девушек. — Он потерялся! — зарыдал Чимин. — Ну помогите же мне его найти! Том и Юнги нехотя прекратили пожирать друг друга свирепыми взглядами и приступили к поискам. Они заглядывали под подушки, за шторы, в ящики комодов.

Безрезультатно - Ёнтана не было нигде!

Чимин тихонечко хныкал. — Он, наверное, выбежал из дома и теперь развлекается вовсю,— предположил Юнги. — Он терпеть не может гулять,— возразил Чимин сквозь слезы. Юн охотно в это поверил; Пёсик был таким трусливым, что шарахался даже от воробьёв. Но все равно он мог выбраться наружу и сейчас сидеть, дрожа, в каком-нибудь укромном уголке. До обеда его никак не найти... И тут он заметил одну странную вещь.

Том...

Том принимал участие в поисках, но, похоже, и не думал всерьёз искать собачку. Он вроде везде заглядывал, двигался как положено, но глаза его при этом непрерывно следили за Чимином. Юнги остановился и прислушался. — Я что-то слышу! — воскликнул он и бросился в ванную. Поднял крышку на унитазе и вот он: Ёнтан собственной персоной, насквозь мокрый и измученный, барахтается в воде и еле слышно жалобно скулит. Юнги поспешно вытащил собачку и завернул в полотенце. От усталости у пёсика даже не осталось сил кусаться. Он лежал обмякший, пока Чимин не подхватил его на руки. — Как он туда попал?! Кто опустил крышку? О, дорогой мой, милый, маленький! — Он прижал крошечное существо к груди.— Теперь ты спасен! Хороший мой пёсик. Сладенький мой... — Он часто пьёт из унитаза,— сказал Том.— Наверно, упал и на лету захлопнул за собой крышку. Я позову горничную, пусть искупает его... Он вышел, но, прежде чем дверь захлопнулась у него за спиной, Юнги успел заметить на его лице гримасу неподдельной ярости. Том чего-то хотел, и он этого не получил. Юнги был уверен, что Том нарочно бросил Ёнтана в унитаз. Это было очень похоже на Тома; На вид он казался любезным и всегда был готов прийти на помощь, но никогда нельзя было сказать наверняка, что таится в безднах его чёрной души. Юнги поежился. Если бы он не нашел Ёнтана, песик наверняка утонул бы.

Откуда в человеке столько жестокости?!

И для чего Тому обижать Чимина, такого добросердечного. А еще Юнги знал: если он обвинит Тома, ему никто не поверит. Он всего лишь клон, и его мнение никому не интересно. Но на ежегодном празднике в честь дня рождения Господина Мина Юнги Амфисбен: все менялось.

Главным именинником был, конечно, Господин Мин,

но сложилось так, что Юнги поздравляли тоже.

По крайней мере, это делали Тэхён, Чон Хосок, Чимин и сам Мин. Остальные лишь скрипели зубами и терпеливо сидели за столом. В этот единственный день в году Юнги мог попросить все, чего только душа пожелает. Мог потребовать, чтобы семья Амфисбен относилась к нему с уважением. Мог заставить Чонгука и даже Тома! - быть с ним вежливыми (по крайней мере, на людях). Никто не отваживался сердить Мина, а значит, никто не отваживался пренебрегать Юнги. Столы для праздничного обеда расставили на том самом саду, рядом с беседкой на лужайке. Газон был безукоризненно подстрижен, все травинки выровнены до одинаковой высоты. За газоном ухаживали идиойды; Столы были застелены белоснежными, без единого пятнышка скатертями, уставлены тарелками, серебряными ножами и вилками. Возле каждого прибора стоял хрустальный бокал. В беседке высилась огромная куча подарков; Все они предназначались Господину, хотя на свете не было ничего такого, чего он уже не имел. Было несколько подарков и для Юнги: небольшие, с любовью подготовленные дары от Тэхёна и Чимина, что-нибудь полезное от Чон Хосока и громадный, чрезвычайно дорогой презент от Мина Амфисбен. Гости выстроились широким полукругом. Разговоры стихли. Затопившую салон тишину нарушали лишь пение птиц в саду да журчание фонтанов. Юнги ждал. Вот-вот должно было послышаться жужжание моторчика инвалидной коляски Господина Мина. И тут, ко всеобщему удивлению, двери в сад распахнулись, и в них стоял Мин Амфисбен. Он шел медленно, неуверенно, но все же шёл. Юнги едва не задохнулся от счастья. След в след за мужчиной шествовали Тэм Лин и Чон Хосок. Толпа взорвалась аплодисментами, и Юнги тоже зааплодировал, искренне радуясь за Мина. За спиной у него пробормотали: — Старый вампир. Сумел-таки опять выбраться из гроба... Юн быстро обернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал, но недовольный уже растворился в толпе гостей. Дойдя до стола, Мин подал знак Хосоку, и тот подкатил к нему коляску. Мужчина тяжко опустился на заботливо подложенные подушки. Потом - к удивлению Юнги - во вторую коляску сел Сенатор. «Выходит, они друзья»,- подумал Юн. — Добро пожаловать,— сказал Мин. Голос его звучал, по обыкновению, негромко, но, как всегда, сразу же привлек всеобщее внимание.— Добро пожаловать на мой сороковой день рождения. Все вы - мои друзья или же члены моей Семьи.— Мужчина тихо рассмеялся.— Представляю, как им хотелось бы увидеть меня в гробу, но вот ведь не повезло. Я создал сыворотку молодости, и не поверите, я смог снова ходить! а моя кожа стала вновь гладной! и теперь я могу выпустить её на продажу! Конечно она будет стоить весьма дорого...как вся ваша жизнь, ха-ха, но всем этим займется мой верный друг. Почему мистер Сенатор вызывает такое отвращение?! Юнги аж затошнило, хотя особых причин не любить этого человека у него не было. Гости зааплодировали. Чон Хосок поймал взгляд Юнги и кивнул. Юн выступил вперед. — Ми вида,— сказал Мин с неподдельной теплотой в голосе и поманил мальчика рукой.— Подойди поближе, дай мне посмотреть на тебя. Неужели и я когда-то был так же красив? Наверное, был... Мужчина тяжело вздохнул. Хосок знаком велел Юнги встать рядом с коляской. — Я был бедным мальчишкой из нищей деревни,— продолжил Мин, обращаясь к столпившимся вокруг президентам, диктаторам, генералам и прочим знаменитостям.— Однажды, владевший нашей землей, решил устроить парад. Мы с моими братьями, конечно же, пошли посмотреть. Мама взяла сестрёнок. Одну она несла на руках, другая держалась за ее юбку... — Во время парада мэр города выехал на белом коне и стал кидать в толпу монетки. Мы бросались на них! Так нам нужны были деньги! Мы были бедны как крысы, без гроша в кармане. Потом он закатил пир на весь мир. Мы могли есть сколько влезет, а простым людям нечасто выпадает такое везение. Животы у нас с голодухи так усохли. На том пиру мои сестренки подхватили тиф. Они умерли в один и тот же час. Какие же они были маленькие!... Сад затопил мёртвой тишиной. — Потом умерли мои братья, все трое,— продолжил Мин.— Двое утонули, у одного прорвался аппендицит, а у нас не было денег на врача. До взрослого возраста дожил я один. Юнги заметил, что гости явно скучают, хотя и стараются не подавать вида.

Они слышали эту речь из года в год.

— Я пережил своих братьев и сестер, пережил всех своих врагов. Разумеется, новых врагов завести никогда не поздно...— Мин обвел гостей взглядом, и некоторые попытались выдавить из себя улыбку. — Говорят, что у меня, как у кошки, девять жизней. И пока на свете есть мыши, я намерен продолжать охоту. Спасибо за помощь врачам...Теперь можете хлопать. Мин Амфисбен обвел публику горящим взглядом, и гости - сначала неуверенно, потом все громче и громче начали аплодировать. — Точно роботы,- пробормотал себе под нос мужчина. И добавил чуть громче: — Я немного отдохну, а потом приступим к обеду.

Юнги бродил по саду, любовался мраморными скульптурами и фонтанами.

Он просмотрел карточки с именами гостей, разложенные на столе, и убедился что, как всегда, сидит рядом с Мином Амфисбен. По другую руку от мужчины расположился мистер Сенатор. Другими почетными гостями был телохранитель Тэм Лин, Чон Хосок, Фелисия и Джин, вернувшийся из колледжа.

точнее, изгнанный оттуда.

А также Чонгук и Том. Завершал список отец Мина. Напевая себе под нос, Юнги взял карточку Тома и переложил её на детский столик. На дальнем конце этого стола обычно сидели няньки, призванные следить за порядком. Потом Юнги отыскал карточку Чимина и положил её рядом со своей. Покончив с делами, Юнги прошелся по периметру сада, где мрачным конвоем выстроилась охрана. «От кого они нас стерегут?» — удивился Юнги. Впрочем, Юн привык видеть охранников на всех семейных торжествах. Солнце уже садилось. В Саду зажглись фонари, гирлянды и фонтан начал отливать свои цветные переливы. — Эй! — крикнул Чимин; мальчик поглаживал Ёнтана, удобно устроившегося в его сумке через плечо.— Мог бы хоть сегодня обойтись с Томом повежливее. Я переложил его карточку обратно. — Я наказал его за то, что он хотел утопить Ёнтана.— сказал Юнги. — Что за чушь ты несешь?! — Ёнтан никак не мог упасть в унитаз и захлопнуть за собой крышку. Это сделал Том! — Неужели он такой злой?! Не может быть! — запротестовал Чимин. — Отчего же не может? И вообще, это мой праздник, и он сядет там, где я хочу! Юнги начал терять терпение. Он изо всех сил старался угодить Чимину, а он этого никак не понимал. — Но за детским столом едят кашу! — Вот и славно.— сказал Юнги, взял карточку Тома и снова положил её на детский столик. Чимин потянулся за ней, но он схватил его руку. — Больно! Я останусь здесь... — Нет, не останешься! — Что хочу, то и делаю! Юнги кинулся обратно к своему столу. Чимин побежал следом желая догнать и отобрать свою карточку; Но тут подошел господин Мин, а вместе с ним Сенатор, Чон Хосок и все остальные. — Что тут происходит? — сурово спросил Мин. Юнги и Чимин замерли по стойке «смирно». — Я хочу, чтобы он сидел рядом со мной,— заявил Юнги. Мужчина рассмеялся. — Он твой друг, твой парень? — Какая мерзость,— Сенатор поморщился, посмотря на своего сына Чимина, а затем на Юнги что поджимает губы. Взглядом он их осудил. — Почему же? — хихикнул Мин,— Юнги точь-в-точь такой же, каким был я в его возрасте. Правда, Хосок? Хосок кинул взгляд на Господина, и то-ли дело лишь закатил взгляд. Он вспоминал, когда Мин будучи подростком, а Хосок был примерно такого же возраста; часто закрывались в соседних комнатах, — страстно целовались, окутывая тела друг друга руками. Мин прижимал своего телохранителя к стенке, и обцеловывал чужие губы с непрерывистым жаром, жадно вздыхая воздух и хватаясь за рубашку Хосока. — Мин... Мин. — шепча резво он отстранялся от желанного поцелуя. — Нас могут услышать...мне не поздоровится... Во пряки своему желанию Хосок твёрдо стоял на своём, хоть и влечение к Мину было невероятно сильным. — Что с того? — Мин усмехнулся, берясь пальцами за подбородок Хосока. — ты наверное забыл кем я являюсь, Хо? Не бойся...— Шептнул Мин на ушко телохранителя. Хосок посмотрел на Мина. Верно, ему ничего не грозит; он вновь берется за чужой таз, прижимается к губам, резво подкидывает на свои бедра и уносит на руках прямиком к постели. — Но ведь Юнги клон! — Он мой клон! Садись здесь, мальчик. Хосок, принеси ему приборы. Слегка хмуро глянув на Юнги, телохранитель освободил Чимину своё место. — А где Том? — спросила Фелисия, крутя обручальное кольцо. Глаза всех присутствующих обратились к ней. Фелисия была так тиха и так редко появлялась на людях, что о ней, казалось, забыли. — Где Том? — Господин Мин повернулся к Юнги. — Я посадил его за детский столик. Господин Мин рассмеялся. — Молодец, ми вида! Избавляйся от врагов при каждом удобном случае. Я Тома тоже не люблю, обед без него пройдет куда лучше. Фелисия скомкала в кулаке салфетку, но ничего не сказала. — Не хочу здесь оставаться! Хочу сидеть с Томом! — закричал Чимин. — Никуда ты не пойдешь,— ровным голосом произнес Юнги.

Ну почему Пак всегда защищает этого подлеца?!

Мальчика захлестнул гнев. — Делай как велено, малыш.— Внезапно Мин потерял всякий интерес к ссоре и повернулся к мистеру Сенатору. Чимин, давясь слезами, согласился. Чон Хосок усадил его за стол. — Я прослежу, чтобы его накормили тем же, что и нас.— шепнул он. — Не надо,— сказал Юнги, схмурив брови. Хосок приподнял бровь. — Это прямой приказ, господин Юнги? — Да. Юнги старался не обращать внимания на всхлипывания Чимина. Если у него не хватает духу поквитаться с Томом, он сделает это за него. Наконец подали угощение. Чимин выбирал для Ёнтана лучшие кусочки и сидел, не отрывая глаз от коленей. — Эмбриональные мозговые имплантаты? Надо попробовать,— сказал мистер Сенатор. — Но не откладывайте слишком надолго,— посоветовал Мин.— Надо дать врачам как минимум пять месяцев на подготовку. А лучше год. — А нельзя ли использовать... — Нет! Он уже слишком взрослый. Фелисия смотрела в свою тарелку почти столь же безнадёжно, как и Чимин, даже не пытаясь сделать вид, будто ест. Только пила из высокого бокала, который регулярно наполняли ей слуги. Время от времени бросала умоляющие взгляды на Намджуна.

Юнги никак не мог понять, чего она от него хочет.

А тот не обращал на неё ни малейшего внимания — впрочем, как и муж. Отец Мина, расплескал суп и испачкал скатерть. — Видите, что случается с теми, кто вовремя не поставил себе имплантаты,— сказал Мин, указывая на своего отца. — Он отказался это делать.— сказал Намджун. — Ну и дурак! Посмотри на него, Юнги. Ты поверишь, что он мой отец? До сих пор Юнги никак не удавалось вычислить родственность между отцом и Мином. Впрочем; Мин выглядел моложе за счёт сыворотки, но ум у него был острый. А его отец же не мог связать и двух слов, а иногда целыми днями сидел у себя в комнате и протяжно кричал. Тэхён говорил, такое часто бывает с очень старыми людьми и Юнги не о чём беспокоиться. — Отец считает, что имплантаты - это аморально,— сказал Господин Мин, — и я уважаю его решение. Все гости за столом дружно ахнули, и Юнги понял, что Мин сказал нечто запретное.

Добрую минуту Мин молча смотрел на Сенатора.

— Я не стану наказывать Юнги за дерзость,— произнес он наконец.— Сегодня у меня день рождения, и я в хорошем настроении. Но когда-нибудь, вы тоже состаритесь... Он снова принялся за еду, и гости расслабились. — Можно мне взглянуть на Тома? — спросила Фелисия своим робким голосом. — Сиди на месте.— прорычал Мин. — Я... я только хотела проверить, дали ему поесть... — Оставь его в покое! Он сам способен за себя постоять, а без еды уж точно не останется! В этом Юнги был с ним полностью согласен, но его удивил гнев, с которым Мин обрушился на супругу. Разве можно на неё сердиться? Она такая беспомощная, такая тихая... Фелисия повесила голову и снова погрузилась в тяжкое молчание.

Когда обед закончился, Чон Хосок покатил Мина к подаркам.

Мистер Сенатор, извинившись, ушел: ему нужно было отдохнуть перед операцией. — По размеру подарка можно определить, насколько сильно человек тебя любит.— Усмехнулся Юнги, поднявшись со своего кресла. Тэм Лин и Чон Хосок подносили Мину Амфисбен коробки. Юнги читал поздравительные карточки и разрывал обертку. Секретарша записывала, кто что подарил и примерную стоимость подарка. Часы, драгоценности, картины, скульптуры, "лунные камни"...

Гора подарков росла все выше и выше.

Престарелая служанка вручила Господину статуэтку змеи с острыми клыками, шипящий на всех врагов, и этот дар очень понравился Мину, нежели другие. Юнги подарил бумажник, который в каталоге выглядел шикарно, а сейчас по сравнению с прочими подношениями утратил всю свою красу. — Чтобы сложить все бумажные деньги Мина, нужен целая отдельная комната,— сказал Тэхён.— Для мелочи придется осушить залив. Как только Юнги распаковывал очередной пакет с оружием, Тэм Лин тут же уносил его прочь. — А ты что для меня приготовил? — Мин повернулся к Хосоку, что раскрыл свои оленьи глаза и встал столбяком. — Я был занят подготовкой, не успел во время. Прощу прощения, Господин. — Надо же, — Мин склонил свою голову в бок и усмехнулся. — Приму твои извинения за счёт поцелуя. — Что. — Чон Хосок схмурил свои брови и осел сердитым взглядом на Мина.

Юнги заметил между ними ярое напряжение.

Обычно Мин даёт лишь приказы своим телохранителям. А между ними, кажется остались недосказанности... в прошлом? — Сегодня мой день рождения. Обрадуй меня. — Мои "извинения" ты не получишь. Но знай одно: я - тебя никогда, чёрт возьми, никогда не прощу. Мин смотрел в чужое сердитое лицо с ухмылкой, будто бы издеваясь. Видимо ему нравилось это выражение лица. В этот момент, Мин приблизился к его уху. Зашептал то, от чего Хосок поджал свои губы, сжал ладони в кулаки, сдерживаясь от гнева. Но в итоге сдался. При всех, Чон Хосок взял Мина за скулы и впился к его губы своими. Гости ахнули, а Фелисия поднимая голову и видя картину, тихо вздохнула. Для неё случилось, кажется не то чтобы удивительное событие, но видно, что раздражающе.

Не понятно почему, Юнги завелся в жуткой ревности.

Чон Хосок отстранился от Господина и вытер свои губы большим пальцем, будто бы он поцеловал что-то противное. — Мне очень понравился твой подарок, Хосок. А теперь открой свои подарки, ми вида,— сказал Мин. В первую очередь Юнги распаковал небольшой пакет от Тэхёна. Он подарил ему красивый, мягкий белый свитер ручной вязки. Юнги ума не мог приложить, как он нашёл время его связать. Хосок подарил книгу о том, как находить съедобные растения во всех частях земли. Мин вручил пистолет. Настоящий! А а ещё дорогой чёрный шёлковый костюм, который Юн видел на показе мод, по телевизору. Он ёще не дорос до владения оружия, но костюм был страшно дорогой, и самое удивительное как раз! Чимин тоже принёс подарок и положил в общую груду, но в последний миг выхватил его у Юна из рук. — Ничего я тебе не подарю! — закричал он. — Дай сюда,— прошипел Юнги, злясь, что мальчик закатывает сцену при всем народе. — Ты его не заслужил! Пак бросился было бежать, но его отец Сенатор схватил его за руку. — Отдай ему коробку,— велел мужчина. — Он плохо поступил с Томом! — Отдай, я сказал! Пак поколебался немного и вдруг, размахнувшись изо всех сил, зашвырнул коробку в кусты. — Пойди подними и принеси мне,— сказал Юнги. В нём начала закипать холодная ярость. — Оставь его в покое...— шепнул Чон Хосок ему на ухо, но Юнги не желал ничего слушать.

Чимин оскорбил его на глазах у всех, и даром ему это не пройдет!

— Молодец,— похвалил Мин.— Пусть все ходят перед тобой по струнке. — Принеси сейчас же,— произнес Юнги тем ледяным, смертоносным тоном, каким Мин обычно разговаривал с провинившимися слугами. — Чимин, прошу тебя...— уговаривал сына сенатор. Мальчик, всхлипывая, принёс подарок и сунул его Юнги. — Чтоб ты подавился! Юнги дрожал всем телом. Он боялся, что не совладает с собой и тоже расплачется. Внезапно ему вспомнились слова Мина: «Он твой парень?» А почему бы Паку и не быть его парнем?!

Чем он отличается от других? Тем, что он клон?!

Глядя в зеркало, Юнги не видел никакой особой разницы между собой и остальными детьми. Нечестно относиться к нему как к Ёнтану, если он получает отличные отметки. — Это еще не все,— сказал Юнги.— Поздравь меня как следует. Поцелуй! Толпа ахнула. Сенатор Мендоса побледнел как полотно и положил руки на плечи Пака, словно защищая. — Не надо,— прошептал Хосок. Мин сиял от восторга. — Сегодня и мой день рождения тоже,— сказал Юнги.— И я могу требовать все, что захочу. Разве не так, Господин Мин? — Так, мой маленький! Поцелуй его, мальчик! — Но он клон! — вскричал Сенатор. С Мина мигом слетела вся праздничная веселость. Он стал грозен, как дикий зверь. Юнги вспомнились слова, сказанные Чон Хосоком о своём хозяине: «Он рос все выше и выше, в душе у него целый лес, но...многие ветки у него перекручены не в то русло. Он забыл, что такое клятва, забыл, что такое любовь, некоторыми людьми он пользуется, Юнги...ради себя самого.»

Юнги был сам не рад, что затеял эту ссору, но отступать было уже поздно.

— Поцелуй его, Чимин.— сказал Сенатор.— В первый и последний раз. Больше это не повторится. Я обещаю. Юнги понимал, что сейчас совсем другой случай. Он его унизил. Если бы о поцелуе его попросил Том, никто бы не сказал и слова. Взрослым нравится, когда мальчики флиртуют со своими парами...

Но Юнги не мальчик. Он зверь.

Пак шагнул к Юнги, больше не выказывая ни злости, ни упрямства Он стал похож на Фелисию, покорно склонившуюся над своей тарелкой. Юнги захотелось сказать: «Перестань. Я пошутил. Я понарошку», но было уже поздно.

Мин следил за ними, не скрывая радости.

Кто знает, какое наказание придумает Мин для Чимина, если он испортит ему развлечение? Чимин подался вперед, и Юнги почувствовал на щеке холодное прикосновение пухлых губ.

Потом он бросился к отцу и разразился слезами.

Сенатор взял его на руки и, раздвигая толпу, двинулся прочь. Напряжение, сковавшее гостей, ослабло. Все заговорили одновременно — о чем угодно, только не о том, что произошло менее минуты назад. Но Юнги чувствовал на себе их взгляды;

гневные, брезгливые...

От всех пережитых волнений Мин очень устал. Он дал знак Тэму Лину и Хосоку, те подхватили его и увели. После ухода господина Мина на веселье разгорелось с новой силой, но с Юнги никто не заговаривал. Его словно не замечали. Побродив немного, он собрал свои подарки и направился в комнату Тэхёна, разложил на диване: свитер, книгу Чон Хосока, заряженный пистолет и чёрный шёлковый костюм, в нём можно было спать, и в повседневной жизни носить. Потом распаковал подарок Чимина. Это была коробочка ирисок, которые он приготовил своими руками. Юнги знал, что Чимин вечно припасает всякую всячину: И ударяется в истерику, если хоть что-нибудь из его сокровищ пропадает. Тэхён говорил, это от того, что мальчик лишился матери, когда ему было всего 10 лет. По его словам, в один прекрасный день мать Пака просто ушла из дому и больше не вернулась. Никто не знал, куда она подевалась, а если и знал, то Семейству Мендоса не говорили. Вот почему он никогда не выпускал Ёнтана из виду, и вот почему щенок вырос таким трусишкой... И вот Пак нарезал свою драгоценную оберточную бумагу на квадратики и завернул в них ириски! Глядя на них, Юнги почувствовал себя последней свиньей. Ну почему, почему он не послушался, когда Чон Хосок просил его оставить в покое?! Юнги бережно закрыл коробку и отложил её в сторону. Тэхён задернул шторы. Как всегда, затеплил лампадку перед статуэткой Святой Девы Гваделупской и вышел из комнаты. Он залез под одеяло и, пошарив, отыскал своего старого плюшевого мишку. Он бы скорее умер, чем признался, что до сих пор спит с игрушкой.