ДОМ ЗМЕИ

Тэм Лин держал Юнги, а Чон Хосок сурово обматывал его твердой веревкой. Опыт у него был, и взял он туго, словно шибари. Заклеил ему рот плотным черным скотчем. Потом телохранитель перекинул юношу через спину лошади и обменялся приветствиями с другими солдатами, слонявшимися возле конюшни. — Куда ты его везешь? — поинтересовался один. — Пожалуй, сброшу его со скалы, — ответил Чон Хосок. Смех солдат утонул в перестуке копыт. Это животное было совсем не похоже на послушных лошадок. Оно и бежало быстрее, да и вообще было не таким предсказуемым. Оно даже пахло по-другому. Юнги лежал, уткнувшись носом в лошадиную шкуру. От послушных лошадок исходил легкий химический душок, но это животное воняло солнцем и потом. Внезапно Юнги понял, Чон Хосок собирается бросить его со скалы. Он швырнет его перевязанного на острые камни. Он ведь разобьется! Задохнется в собственной крови. От ужаса у Юнги кровь застучала в ушах.

Его предали почти все, кого он знал!

Страх сменился приступом животной ярости. Он должен жить! Он не заслужил смерти!!! Пусть даже жизнь эта была дарована ему по чьей-то прихоти, всё равно он будет бороться за неё до последнего вздоха! Юнги испытал на прочность веревку, стягивающую руки и ноги. Не поддается! «Ладно, — решил он. — Буду перекатываться с боку на бок и как-нибудь выползу. » Он лежал и смотрел, как летит земля из-под лошадиных копыт. Живот больно ударялся о конскую спину.

* * *

Наконец лошадь замедлила шаг, и Чон Хосок спустил Юнги на землю. Мальчик извернулся, согнулся пополам и припрыгнув головой боднул Хосока в живот. — Ах ты...блять!... — беззлобно выругался телохранитель. — Сначала по сторонам посмотри, а потом уже дерись. Юнги перекатился на спину и задрал ноги, намереваясь лягнуть телохранителя. Над головой он увидел голубое небо и нависающий край скалы. И еще, до него доносился свежий, чистый запах природы.

Хосок привез его на тропу, ведущую к оазису!

— По-моему, я заслуживаю извинений. — проворчал Хосок, без особых церемоний отдирая липкую ленту со Юнги. Юноша застонал от резкой боли. — Ты что, собираешься утопить меня в пруду? — прорычал Юнги, едва обретя способность разговаривать. — Ладно, признаю, у тебя есть основания злиться, но уж поверь, я не буду этого делать. — Как я могу верить человеку, убившему 20ти детей?! — вскричал Юнги. — Значит, ты узнал...  — Это правда? — настойчиво спросил он. — Это правда. — Хосок с грустью схмурил брови и развязал верёвку. Потом снял с лошади рюкзак и взвалил его себе на плечо.  — Пошли. У меня мало времени. Не оглядываясь, он зашагал по тропе. Юнги замешкался. « Я наверно самый большой идиот на свете. » — думал Юнги, плетясь за Хосоком. Оазис благоухал. Хосок впихнул его вновь в щель сквозь волун. — Я уже был наполовину чокнутым, когда пришел работать к Мину. — сказал телохранитель. — « Это хорошее укрытие, а рядом тот, кого я люблю — подумал я тогда. » Но, конечно, всё получилось совсем не так, как я думал. Если уж кто-то попадает в собственность к Мину - это навеки, а я и не знал каков он на самом деле... — Значит, ты всё-таки убил детей. — Это был несчастный случай. Однако, это не уменьшает моего ужаса перед содеянным и меня не оправдывает. Я и вправду взорвал эту гнилую фабрику где работал Ким, и поделом им. Мне просто в голову не приходило, что на моём пути могут оказаться и другие люди. От того взрыва я и получил свои шрамы. А Тэму Лину перерезало горло. Потому он и не говорит. Если признаться, Юнги ни разу не задумывался, почему Тэм Лин никогда не разговаривает. Он просто считал этого молчуна малообщительным. — Мин нутром чуял людей, которых мог забрать себе, — сказал Чон. — Он был сильной натурой. Власть - страшная штука, парень. Она как наркотик, и люди вроде меня к ней тянутся. Только когда Ким рассказал мне о твоём отравлении, я понял, чего желаю на самом деле. И та ночь, о нет, я бы соврал, если бы сказал что это только из-за наркотика. — И ты допустил, чтобы врачи превратили Кима в идиойда?!  — Никто его ни в кого не превращал! Я пометил ему лоб, как будто операция уже произведена. И направил в конюшню. Юнги посмотрел на Хосока в упор. — Ему ничего не грозит, если только он будет себя правильно вести. Так что, по-моему, я заслужил извинений. — сказал телохранитель, вручая Юнги ранец с принадлежностями для путешествиц. И Юнги принял извинения, весьма многословно и от всего сердца. — Погоди! — вскричал Юнги, видя, что телохранитель собирается уйти. — Разве ты не можешь остаться? давай вместе сбежим, Хосок!  Невыносимо было думать, что сейчас он расстанется с ним. Может быть он никогда его больше не увидит. — Мне надо быть на собрании. — сказал Чон. — Тогда приведи ко мне Кима. Я помогу ему перебраться через горы. — Ты сперва посмотри на эти горы. Нет, Ким не сможет... Я прослежу, чтобы с ним не случилось ничего плохого. Даю слово. — Но что мне делать? Куда идти? — Юна охватила паника. — Вот дурень! — Хосок хлопнул себя по лбу. — Самое важное-то я забыл! — Он подошёл к Юнги и перешёл на шепот, как будто боялся, что его подслушают ласточки, утка и стрекозы. Взял его ладони в свои. — Никто не может отличить Мина от тебя. А всё потому, что между вами нет никакой разницы. Убегай в Пусан, в монастырь к Паку, его мать точно знает будет вас оберегать... — Ты знаешь Хвасу!? — О да. Обещаю, я сделаю ради тебя - переворот этого поместья, чтобы ты дальше жил спокойно. Юнги начал вновь лить слезы, сквозь свои стеклянные красные глаза. — Хосок... — Не люблю я долгих прощаний... — сказал он. — Ты вернешься...? Хосок помедлил немного, потом ответил: — Нет. Юнги схмурил брови в ужасной боли, губы задрожали.  — Самое главное, чтобы ты выжил. — Я люблю тебя, Хосок. Люблю! — Взревел Юнги, и бросился ему на шею, громко плача в плечо. Хосок ощутил как внутри все сжимается. Он крепче некуда обнял Юнги в ответ, и сам сдерживал слезы. — И я тебя люблю, Юнги... Чон поднял голову Юнги, и не смотря на его слезы - обцеловал солёное лицо, а затем коснулся губ. Хосок отстранился, посмотрел в глаза, вытер его слёзы своими ладонями. Отпустил и пролез через камнень. А затем он скрылся в сгущающейся тьме. Хосок ни разу не оглянулся.