Шипы Гуннари

      — То есть ты сейчас, серьезно, думаешь, что я поверю? Хватит нести чушь!       Вуд насупился, оттопырив нижнюю губу и отвернулся к окну, на котором витиеватой надписью было написано «Флориссти». Над окном, в магазине висели кашпо с раскидистыми папоротниками, одними из самых последних ныне существующих. Ценник на них был приличный, благо, технологии позволяли Николь контролировать температуру внутри помещения, что предотвращало увядание и замерзание таких ценных и дорогих растений.       Девушка поправила кудрявый локон, смахнув его с плеча, и закинув запечатанный сверток с новыми цветами на стол, оперлась на него руками, снова возвращая взор к детективу.       — Хватит губы дуть. Подумай сам, ты думаешь я правда поверю, что тебя там хотели убить? И ты как супергерой всех взял, победил, а потом раздвинул кирпичи в стене, чтобы выйти? И надо же, какое счастье, что ни в больницу, ни в участок тебе не надо, а сразу сюда?       — Так ты сама же сказала!.. Я тебе вон, фотографии принес…       Рядом с пакетом упали фотокарточки, на которых отчетливо было видно Мариш и все, что с ней приключилось. Паул поерзал на стуле, пытаясь сесть поудобнее (с зарплатой Никки ей ли поскупится на удобный стул вообще?), и подпер подбородок рукой, вглядываясь в лицо подруги.       Николь была смуглой девушкой с большими карими глазами и копной черных волос, вечно собранных в причудливые пучки. Пряди оттуда так и норовили выползти, и начать бесчинствовать в попытках помешать работе девушки, но та оказывалась непобедимой, и всегда находила миллионы заколок по всему магазину. Вот и сейчас непослушная прядь была заколота, а брюнетка подобрала фотографии, с любопытством их разглядывая.       — Ух, и кто ее так, говоришь?       — Они сказали - что они.       Взгляд красноречивей любой фразы сразил Паула на повал, и он откашлялся, тут же проясняя:       — Коллеги из лаборатории ее и убили. Так мне сказал Роб. Роб - тот который был там самым главным. Был еще взрослый такой мужчина Алан, который ушел, когда меня решили убивать, и вот сама Пейдж, которая со скальпелем бегала, а потом сама себя убила у меня в руках, сказав, что все опасно и то другое…       — Что именно опасно? – Николь отложила фотографии в сторону, взяв ножницы и быстро скрывая сверток с цветами. Их аромат тут же быстро пробежался по магазину, и Вуд на момент забылся, принюхиваясь, откидывая неприятные мысли прочь. То была лиловая сирень. Тоненькие веточки на которых были густо, но мало, расположены маленькие цветочки. Оставалось только удивляться.       — Откуда это у тебя взялось? – спросил Паул тут же аккуратно поднял одну из веток, за что едва не получил по своей лапке. Николь проследила взглядом за этим действием, достала из-под стола оберточную бумагу, и отрезала немного ленты.       — Да, я потратила на нее все свои накопления. Доставить ее сюда было настолько сложно, что вряд ли я решусь на такое в ближайшее время еще раз. Ценник тоже будет приличный.       — И сразу покуешь?       — Да, покупатель уже есть, – из свертка, ветки по одной перемещались в умелые руки девушки, которая тут же формировала из них букет, – Ходила тут одна, не знаю уж, чего хотела, сначала зашла в слезах и спрашивала цикламены, на подарок, но те раскупили, а другое ей было не по вкусу, так и ушла. Вернулась спустя недельку, и купила мою единственную гаультерию. А следом, спустя дня три ушел с ней желтый гиацинт. Она очень долго разглядывала акации, но почему-то выбрала его, я не стала уточнять. А потом мы разговорились, и с языка слетели мои помыслы о покупке сирени. Девушка та воодушевилась, и даже заплатила авансом, чтобы точно хватило. Сказала, что возьмет этот букет для себя, получатель все равно их не ценил. Забавная девушка, всегда болтает и такая любопытная…       — Вот так дела, с твоими ценами, и тем, как просто она размышляла о покупке цветов так часто, могла бы просто купить тебя и твою лавку, да приходить и радоваться тут цветам хоть каждый день.       — Я предлагала ей просто заходить время от времени, но она сказала, что слишком занята… И, эй, не уходи от темы!       Вуд деловито разглядывал лист с веточки, и тот был безжалостно оторван, когда Никки эту самую ветку отобрала, и положила обратно, сказав: «Не телепай зря!»       — Моя убийца начала истерику после того, как тело жертвы выпустило на волю синюю иглу, и ворох снежинок в придачу, а следом вскрылась, оставив меня одного с ними мертвыми двумя. Я испугался так, аж поседели вески, вот, посмотри только!..       Николь прикрыла лицо ладонью, игнорируя попытки Паула продемонстрировать свои вески. Обдумав все, что он сказал, она решила уточнить:       — Снежинки? Откуда в ней снежинки то?       — А мне то почем знать. Он же мертвая. Мертвые холодные. Может она у них на морозе лежала, а потом они ее занесли для меня, типа вот: «тут она и лежала даже не вставала никогда». Как раз логично объясняет вздувшийся живот.       — Идиот, Вуд, – процедила Николь, возвращаясь вниманием к букету, – Вряд ли это был снег. Наверное, то самое, о чем говорилось в отчетах.       — Каких?       — С мед экспертизы!       Минуту потребовалось на подумать, и после Паул отрицательно махнул головой, буркнув, что: «ничего подобного не забирал». Ответ убил его на повал:       — Тебе лично привезли эти бумаги на одно из мест преступления, так как все совпало, дуралей!       Минуточки не хватило, мужчина пораскинул мозгами, обмозговал все, и теперь уже пришла его очередь хлопнуть себя под лбу от осознания. Ему ведь в самом деле приносили эти бумаги и даже лично все объясняли, как он мог забыть то! А ведь об этом даже спрашивали те белые халаты! (Хотя стоит ли корить себя за это? Наоборот, так держать мистер Вуд!) И все бы ничего, да только вещи рассказывались крайне неприятные в этом отчете. И то, что все это природу имеет неясную, но всегда вызывает какие-то побочные эффекты у всех жертв. Один опух, другой посинел, третий жабры отрастил, четвертый… А что там было с ним? Не важно! ( Куда важнее стойкое ощущение дежа вю, как будто о чем-то таком уже ранее говорилось или читалось) Так или иначе все эффекты были мало важные, без серьезных последствий и на уже мертвых людях. Паул стряхнул невидимые пылинки со своей кофты и покосился на верхнюю одежду, оставленную на пуфике у входа. Та валялась небрежно и всем своим видом кричала «Мне и без того живется не очень, Паул, а теперь я убью тут все папоротники на своем пути, ха-ха-ха!» Оставалось надеяться, что нет.       — Чего ты сразу с видом «не-причем»? На тебя ведь эта зараза не попала, раз ты так быстро рванул сюда ко мне?       Детектив отрицательно помотал головой, снова переводя взгляд на лист сирени, который вертел в руках все это время. Но мучавший его вопрос озвучить все-таки решился:       — А если бы и попало, как думаешь, я бы умер?       — Тебя и ядерная война бы не убила, Вуд, не прибедняйся. Ты бы в момент сброса бомбы сидел бы у жены под юбкой или давно менял штат, иначе я не была бы так спокойна за тебя. Хоть какой-то плюс, все неприятности, что с тобой происходят, разрешаются благополучно.       Надутые губы мужчины придали тому комичный, а не обиженный вид. (Вот ведь какая! Могла бы и помягче что-то брякнуть!) Но не согласиться не мог, ведь даже из того закрытого помещение он выбрался легко, как свежо пойманная рыбешка из рук, чем не повод похвастаться, кстати!       Паул пошевелил нижней челюстью, распрямился и нахохлился, словно воробей на ветке, сев так вальяжно, насколько позволял ему высокий стул – откинулся на спинку, закинул деловито ногу на ногу. И заговорил тоном соответствующим, чтобы все было в красках:       — Зато, позволь, как выбрался то я оттуда, а! Да всех перехитрил в акванике этой!       — Аквапонике…       — Да-да, именно так. Я же сумел прям вот так взять, своими руками, и прямо вот так открыть-то другую дверь!..       (На самом деле все было до безобразия просто, на самом деле, и хвалиться тут было мало чем, но кто же не красуется!)       … Пяти минут хватило что бы частично осознать ситуацию. Факт двух трупов ( один из которых на совести детектива), мужчина решил опустить до лучшего времени, и вызвать сюда наряд уже после того как выберется. Поднявшись на свои две, он в пару шагов обогнул кабинет, рукой прогоняя оставшиеся редкие снежинки-пушинки, что это было попробуй разбери. Думать некогда. Агрессивно дергать ручку не вариант, а на легкие повороты туда-сюда реакции никакой. Закрыто было на ключ, что было ясно по щелчку, а запасной вряд ли ты найдешь так просто. Бегло оглядываясь по кабинету, Паул не приметил ничего подходящего, чтобы замок вскрыть. А выбивать дверь слишком громко, на звук вернутся эти две деловые колбасы, что скинули на женщину всю грязную работу. А если с девушкой справится получилось только позволив ей самоустранится, с двумя мужиками, как говорится, только сразу на колени….       Медленно расхаживая по кабинету, мужчина оглядывал все столы, коробки в надежде уцепится взглядом за хотя бы что-то, и то ли смиловался над ним всевышний бог, то ли просто рожден наш Вуд под счастливой звездой дурака, но за коробками виднелась «рамка» от дверной облицовки. Практически прискакав от радости, мужчина выкинул коробки прочь, что-то разбив и поругав сам себя за это, отмахнулся. Перед взглядом предстала небольшая дверца, которая, судя по крошечной табличке рядом служила для транспортировки мусорных коробов, чем не удача?! Похлопав в ладоши, и кое-как справившись с дверью (Ключ от которой пришлось поискать, и самое отвратительное, что был он у Мариш в кармане. Хоть бы Пейдж его отдали, а то и вовсе на столе оставили!), Вуд уселся над платформу, которая, ощутив его вес пришла в движение, поднимая того куда-то наверх, на манер лифта. Пришлось сидеть, руками прижимая носки от сапогов, и втягивая живот так сильно, что голова кружилась. Когда он «проплывал» мимо других этажей, приходилось молиться, что бы нужная дверь была открыта, и благо, она действительно оказалась не заперта. Вот только Вуд об этом подумал, как оп, и та оказалась приоткрытой. Он тут же сдвинул приоткрытую дверцу и выполз в какое-то дурно пахнущее помещение, полное коробов с разного рода мусором, и судя по заполняемости, весь мусор здесь был примерно одного толка (мусорки у них на секции делятся что ли?) Мужчина выполз, шумно вдохнул-выдохнул и пошевели пальцами придавленных ранее ног, после чего аккуратно покинул свалку, без происшествий. Стараясь не дергаться в коридорах, и строя вид вселенской занятости и важности, прошмыгнул до выхода, убедив себя в том, что в организации бы никто не знал о том, что его хотят убить, убийцы ведь не огласили эту новость в громковещатель.       А затем сел в машину, облился дезодорантом в машине, и без бумаг, без улик, с одними лишь фотографиями в кармане, газанул в сторону цветочницы, поднимая снежную дымку колесами…       — Зная тебя, мне кажется, что куда правдоподобнее было бы, если бы ты жалобно плакал и подвывал под дверью, и тебя выпустил бы уборщик оттуда, вот правда.       — Давай не будем!       Николь меж тем закончила букет и любовалась им всю историю, изредка поглядывая на мужчину и закатывая глаза. Почему у него всегда все выходит на дураках? Она уже задавалась этим вопросом?       Букет отправился в вазу, девушка – снимать рабочий фартук и к зеркалу завязывать шарф да кутаться в шубу и вязанную простую шапочку. Оставлять Паула одного дальше не имеет смысла. История с убийствами приобретала все новые краски, обрастала фактами, которые надо было раскрывать, и раз уж он здесь совершенно бессилен, придется делать все самой. А потом требовать свою часть денег, конечно же. Женскую натуру не изменишь.       —Собирайся давай, Вуд, – бросила ему Николь через плечо, поправляя локоны, и вешая сумку на плечо, – Поедем в офис повторно печатать твои бумажки.       — Ты будешь мне помогать прям так? Вот удача то!       — Паул, повторяю, такому не радуются, вот правда.       Вывеска магазина погасла, девушка подхватила на руки букет, намереваясь завести его по пути. А лиловая сирень медленно покачивалась в ее руках, собирая снежинки на прозрачной оберточной бумаге, пока Николь шла к машине, подгоняя Паула, что медленно плелся следом за ней.