Оковы страсти

Нет, Изуку, конечно, подозревал, что после рокового патрулирования всё между ним и Каччаном изменится, но он представить не мог, что изменения будут такого рода. С того самого дня, как он принес Изуку в его комнату в общежитии, они не перекинулись даже парой слов. Да что там! Бакуго даже не смотрел на него, словно его вовсе не существовало. И это задевало хуже любых оскорблений. Ведь оскорбления со стороны Бакуго означали, что он его хотя бы видит и считает достаточно важным для того, чтобы бросить ему пару слов. Сейчас же Кацуки игнорировал его, и Мидория временами задавался вопросом, а не привиделась ли ему их близость. Изуку терпел неделю. В душе зрела надежда, что в один из дней Каччан всё-таки посмотрит прямо на него, отведёт в сторону, и они поговорят как нормальные люди о произошедшем. Ведь для Изуку это было действительно важно. Настолько важно, что он не мог спать ночами. По простой причине — ему снилось то, что произошло в том проклятом барьере. Он просыпался на мокрых от пота простынях, сбитых в самый низ кровати от его мельтешений во сне. И со стоящим членом, таким твёрдым, что первые прикосновения приносили больше боли, чем удовольствия. Изуку трогал себя, представляя что это делает Каччан. Ему было мерзко от самого себя, но он настолько привык кончать с именем Кацуки на губах, что даже короткий взгляд на него вызывал в голове калейдоскоп неприличных фантазий. Деку надеялся, что разговор поможет прекратить это безумие. В конце недели он не выдержал. Прямо после занятий он тенью последовал за Бакуго, уже привычно не обращающим на него внимания. Впиваясь взглядом в широкую мускулистую спину, он невольно вспоминал, как Бакуго нависал над ним, разводил, поглаживал его ноги, и… Деку бешено замотал головой, напоминая вымокшую до нитки собаку. Он не хотел вспоминать дальше. Даже представляя шёпот Каччана на ухо, у него в штанах становилась тесно, что уж говорить о более развратных воспоминаниях, вроде того, как его изнутри распирал набухший член. Чёрт! Мидория захотел с разгона влететь головой в стену. Ведь не хотел вспоминать! Но настырные мыслишки, одна хуже другой, роились в голове, понемногу сводя с ума. Чертыхаясь под нос, и не смотря вперёд, он впечатался в чужую грудь с запахом нитроглицерина. Уже зная, что увидит, Изуку медленно поднял голову и встретился с требовательным взглядом алых глаз. Бакуго стоял, склонившись к нему, и засунув руки в карманы брюк. Губы сжаты в тонкую полоску. Глаза вроде бы безразличные, но на глубине плескалось что-то непонятное. Сколько бы ни вглядывался, Изуку не мог понять, что чувствовал Кацуки. Деку переступил с ноги на ногу, не представляя, что можно сказать. Как оправдаться? — Эм, прости, Каччан, — сглотнув ком в горле, Изуку забегал глазами в поисках хоть какой-то подсказки, пока не наткнулся на чуть подсохший фикус у стены. Встрепенувшись, он преувеличенно бодро воскликнул: — Я шёл полить растения. А то они такие подсохшие, что смотреть жалко… А ведь это безумно важно сохранять их здоровыми и цветущими. Ведь если они засохнут, что будет выделять столь необходимый кислород? А ведь это самый важный элемент… — уже привычно начал бормотать Изуку, но был перебит грубым: — Чем поливать собрался? — А? — Спрашиваю, чем поливать собрался, — Бакуго клыкасто ухмыльнулся и бросил: — Учти, отлить в цветочный горшок и полить его - это разные вещи. Изуку ощутил жар на щеках, шее и, кажется, даже кончики ушей загорелись. — Я вовсе не собирался заниматься таким! Конечно, это только Бакуго в голову могло прийти. — Тогда какого хрена ты забыл рядом с моей комнатой? Отвечай нормально, меня не впечатляют твои отмазки. Для начала Изуку отступил подальше, поскольку разговаривать с Каччаном, при этом прижимаясь к нему, было неудобно… по многим причинам. — Я хотел поговорить о произошедшем на патрулировании. — Не о чём говорить, — отрезал Бакуго, и, развернувшись на пятках, пошёл к своей комнате. Изуку же остался стоять на месте и, словно рыба, безмолвно открывать рот. Не о чем говорить? Да если бы было не о чем, он бы не просыпался от тянущего ощущения внизу живота. Не думал бы о Каччане каждую свободную секунду. Не тосковал бы по его прикосновениям. Бакуго уже поворачивал ручку двери, когда Изуку схватил его за предплечье и дёрнул, поворачивая лицом к себе. — Не о чем?! Может для тебя это и обычное дело, но я впервые в подобной ситуации! — выпалил на одном дыхании Изуку. Зрачки Бакуго расширились, заполняя радужку чернотой, а губы сложились в широкую и не предвещающую ничего хорошего ухмылку. Он отпустил ручку, полностью повернулся к Деку и шагнул ближе, опасно нависая над ним. — Так я угадал, и это был твой первый раз. Впрочем, это и без подтверждения было понятно. Бакуго наклонился так, что его губы оказались в опасной близости к ушной раковине, и шепнул: — Ты был таким узким, что сразу стало ясно, что тебя ещё никто не трахал. Изуку замер. Он должен был оскорбиться, прикрикнуть на Бакуго, да хотя бы оттолкнуть его и окинуть презрительным взглядом. Но вместо этого зажмурился и выдохнул сквозь сцепленные зубы. Как и тогда, в барьере, грубые слова заставляли его колени дрожать, ноги подгибаться, а разум жаждать больше. Сквозь зубы Деку протянул: — Не говори так, пожалуйста. Но слова сработали с точностью да наоборот. Он не только не остановил Бакуго, а скорее раззадорил его. Блондин в опасной близости продолжил шептать. — И зачем мне это делать? Хотя кажется я понял, — Изуку услышал ухмылку в его интонациях, но следующие слова пронзили его словно током. — Ты же любишь когда я груб с тобой. Каждая моя фраза вызывает у тебя желание раздвинуть передо мной ноги. Деку понял что чувствуют марионетки когда им подрезают нити. Нетвёрдой походкой он отошёл от Бакуго и схватился за стену позади, чтобы не растечься покорной лужицей у ног Кацуки. Он наконец осмелился поднять на него взгляд и обомлел. Кацуки не выглядел довольно. Скорее злым до чёртиков. Губы кривились в презрительной гримассе. Он что есть силы ударил кулаком по стене, разбив костяшки в кровь. — Чёртов Деку! Вот чего тебе на месте не сидится, а? — Я уже сказал. Если для тебя то что мы… — Деку замялся подбирая слово по мягче, но не успел ничего произнести как его «выручил» Каччан. — Потрахались. Оставалось лишь смириться с данным эпитетом и кивнуть. — Так вот, для меня это значит больше чем, чашка кофе. Я хотел обсудить с тобой произошедшее. — Я слышал что девчонки после секса выносят мозги, но не думал, что ты будешь заниматься тем же. Может ещё свадьбы потребуешь? Изуку нервно облизнул пересохшие губы, не замечая каким голодным взглядом сопроводил этот жест Бакуго. — Я просто хочу прояснить всё чтобы оставить позади. «И избавиться от желания повторить» пронеслось в мыслях, но их Деку, естественно, не озвучил. Бакуго закатил глаза и повторно саданул рукой по стене. А после схватил Деку за шиворот и потянул за собой в комнату. — Хочешь всё прояснить?! Что ж я тебе на практике, понятным языком объясню как обстоят дела. Стоило им оказаться в комнате как Бакуго вжал Изуку в дверь, и отрывисто заговорил, глядя ему в глаза: — Я, как идиот, пытаюсь держать себя в руках целую неделю, а ты треплешь мне нервы? Каждый раз когда я тебя вижу только моя охренительная выдержка спасает тебя от участи быть оттраханным в первом попавшемся пустом кабинете, вжатым мордой в пол, понял? Изуку сглотнул, представив эту картину. Каччан хватает его за шкирку и толкает в заброшенный кабинет где, не давая опомниться, нагибает на гладком паркете, в нетерпении одним рывком сдёргивает брюки, не слушая просьб отпустить. Рукой проводит по пояснице и сжимает бок так, что в глазах зажигаются искорки. Хватает за ягодицы, сжимает их до синяков и разводит в стороны, открывая вид на подрагивающее колечко мышц, изнывающее от пустоты внутри. И Деку, совершенно забыв о первоначальном желании избавиться от томительного безумия, простонал прямо в лицо опешившего Бакуго. Блондин с трудом дышал. Разрумянившийся и стонущий так, словно его уже начали трахать, Деку напрочь сносил остатки здравого смысла. Кацуки, не веря в собственные слова, протянул: — Только не говори, что именно этого ты и хочешь. — Не хочу, — выдавил Изуку, но предательски забегавшие глаза выдали его ложь. — Да ладно? Проверим. Одной рукой зафиксировав руки Изуку над головой, другой Бакуго двинулся вниз, к ремню брюк. Изуку затрепыхался, пытаясь вырваться и даже хотел применить причуду, наплевав на последствия, но не успел. Ладонь Кацуки нырнула под ремень и резинку нижнего белья пока не обхватила стоящий колом член. Изуку зажмурился, не желая вглядываться в полные торжества алые глаза. — Что-то подсказывает мне что ты меня хочешь, — словно в издёвку Каччан сжал член и двинул рукой от основания к головке, выбивая из груди Деку полухрип полустон. — Назовём это интуицией. Таким образом, ты хочешь меня, я хочу тебя и у нас обоих каменный стояк. Что будем делать с этой ситуацией? — Отпусти меня, — между вздохами проговорил Изуку, не в силах сопротивляться грубой силе. Здравый смысл уплывал под натиском нарастающего желания. Дразнящие движения ладони Бакуго словно открывали дверь, которую Изуку искренне считал запертой. Дверь, что отделяла его от собственных развратных мыслей. — Не отпущу, — выдохнул Бакуго, приближая свои губы к Изуку. — Ты сам виноват в происходящем. Пошёл за мной. Смотрел глазами, в которых так и читалось желание лечь под меня. Разве я могу отказаться от такого соблазна? Он усмехнулся и Изуку вздрогнул. Сейчас он выглядел как настоящий злодей, заполучивший в свои руки настолько желанную добычу, что от одного взгляда на её беспомощное положение кровь ускоряет бег. И блондину это чертовски шло. Мидория прикусил щеку изнутри, чтобы отвлечься от ощущения тянущего узла внизу живота. Кацуки сократил последние разделяющие их сантиметры и Деку задышал чаще от прикосновения сухих губ к своим. Блондин не стал ждать и надавил, заставляя Деку раскрыть рот и проникая внутрь языком. Мидория, к своему ужасу, был рад этому. Его колени подрагивали от горячего языка внутри, от прикосновений к чувствительному нёбу. Голова кружилась от жара растекающегося от мест соприкосновения их тел. Бакуго, не разрывая поцелуя, прижался ближе так что Деку каждой клеточкой тела чувствовал его. Мышцы приятно ныли от силы с которой его буквально вжимали в дверь. Одной рукой удерживая руки Изуку над его головой, второй Бакуго начал спускаться вниз. Мучительно ласковые пальцы замирали на каждом особо чувствительном месте, заставляя Изуку распаляться всё больше и издавать звуки которые слышал только в порно и не думал что будет когда-либо издавать. Бакуго наглаживал запястья, надавливая и обводя подрагивающие под кожей венки, спускался к локтевому сгибу и плечам, не пропуская и миллиметра ставшей болезненно-чувствительной кожи. Под ней словно пробегали электрические заряды, прямо в мозг, взрываясь там подобно фейерверкам. Кацуки оторвался от губ с влажным хлюпом и глядя ему в глаза со стоном облизнулся. — Ты такой сладкий. Так и хочется сожрать целиком без остатка. Изуку моргнул несколько раз, чтобы согнать мутную пелену, и всхлипнул, осознав смысл сказанного. Видимо решив добить его словами, Кацуки слишком уж ласково шепнул ему на ухо: — Сладко стонешь мне в рот. Я ведь не выдержу и нагну тебя прямо на пороге… Стони для меня ещё. Рука Кацуки сползла ещё ниже и забралась под рубашку, нащупав отвердевший от возбуждения сосок. Пальцы, грубые от частых взрывов, сжимали его, массировали и кружили по ареолу, дразня и изводя Деку. Герой хныкал, как ребёнок, перед которым крутят любимую игрушку, но в руки не дают. Зажмурившись до боли в веках, он выдавил: — Пожалуйста… Ладонь Кацуки замерла и сам он словно заклинил. — Пожалуйста, что? — голос блондина надломился. — Прекрати издеваться надо мной. Это была даже не просьба, а мольба. Изуку сам не до конца понимал, чего именно хочет. Как Каччан должен прекратить издеваться? Отпустить? Или же сжать крепче, завалить на кровать и накрыть собой, чтобы стало горячо, как в аду? Словно прочитав его мысли, Кацуки спросил: — Как именно прекратить? Отпустить? И, следуя своим словам, Кацуки шагнул назад, убрав руки. Разгорячённую кожу обдало холодком, руки плетьми повисли вдоль тела, а внутри словно начала разрастаться пустота. Не этого Изуку хотел. Отринув остатки здравомыслия, он тряхнул головой и двинулся к Бакуго. — Неужели не надо было отпу… Договорить блондин не смог. Изуку толкнул его в грудь, оттеснил к постели и, повалив на спину, замер на секунду. Начни он и путь назад будет отрезан. А ещё сама мысль о том, что именно он хочет сделать, сжигала его изнутри. — Что ты вздумал, ботан?! Бакуго хотел подняться и Деку понял — сейчас или никогда. Мгновение и он уже седлает Кацуки и, склонившись к нему, впивается в раскрытые от шока губы. Изуку сминал их, покусывал и облизывал так, словно это последний поцелуй в его жизни. Замерший в первые секунды Бакуго, опомнился и принялся отвечать с пугающим энтузиазмом. Вся их страсть, скопившаяся на протяжении недели, вылилась в безумное желание присвоить партнера без остатка, не оставить ни одной нетронутой части тела. Грубые ладони легли на бедра Деку, сжимая их сквозь одежду и разводя в стороны. Изуку выдохнул в поцелуй и тут же углубил его, касаясь языком чужого нёба и сплетаясь языком с Бакуго. С каждой секундой ему становилось всё жарче будто каждое прикосновение подливало бензин в пылающий костёр, что жёг его изнутри. В какой-то момент воздуха стало не хватать и Деку оторвался от чужих губ с влажным звуком. — Вау, — выдохнул Бакуго и, осклабившись, протянул: — А ты мне такой даже нравишься, ботан. Знал бы — трахнул тебя раньше. Тон блондина был как всегда наглый и с нотками агрессии, но внешний вид выдавал раздрай, что творился в его душе. Губы блестели от их слюны, смешанной поцелуем, лицо заливал жар, зрачки почти заполнили радужку, а прядки волос прилипли к повлажневшему лицу. Он выглядел как если бы принял мощный, сбивающий с ног, наркотик и Деку едва не кончил от мысли, что до такого состояния его довёл именно он. Опьянённый этим чувством он изогнулся в спине приникая к груди Бакуго и, нараспев, протянул: — Ну так прекращай болтать и трахни меня уже. Улыбку Бакуго как ветром сдуло. У него дыхание спёрло и, кажется, даже остановилось сердце. В глазах потемнело, а вновь зрение вернулось лишь когда Деку уже лежал распластавшись по постели прямо под ним. — Это будет нетрудно, — Бакуго навис над Деку и в ухо ему выдохнул: — Я хочу тебя так, что член сейчас взорвётся. — И всё равно болтаешь. Не успел Бакуго огрызнуться, как Деку под ним приподнял бёдра и медленно потёрся о давно уже стоящий член через одежду. Со стоном Кацуки выгнулся вжимая Деку в кровать и краем глаза увидел усмешку парня. — Ну ни хрена себе чему научился вчерашний девственник. Ты всю неделю порно смотрел? Щёки Изуку окрасились в глубокий алый цвет и Кацуки ухмыльнулся, осознав, что попал в яблочко. В голове не укладывалось что Деку, тот самый вечно краснеющий даже от слов Деку, сам поставил себе порно и запоминал, что творят люди, сплетаясь на экране. — Может ещё и кончал от порно? Словно решаясь на что-то Изуку замялся, закусил губу и только потом произнёс: — Нет, кончал я только когда представлял тебя. Деку зажмурился до конца не веря в то, что сумел произнести это. Он сегодня бил все рекорды сказанным. Если Бакуго не убьёт его сейчас, то скорее всего он сам размозжит голову о стену просто вспомнив всё то, что вылетело из его рта этим вечером. Изуку нахмурился от странного ощущения неправильности. Что-то было не так. Тихо. Слишком. Даже дыхание Бакуго больше не было слышно. Собравшись с духом Изуку приоткрыл глаза и дрожь прошлась по его телу до самых кончиков пальцев. Он думал что после поцелуя глаза Бакуго горели страстью? По сравнению с нынешним сиянием, то было огоньком свечи. Бакуго провёл языком по зубам, как кот, смакующий будущий обед, в виде дрожащей и трепыхающийся птицы в лапах. — Лучше тебе не знать, что я хочу сделать с тобой после этих слов. Но, какая жалость, узнать тебе придётся, — улыбка превратилась в довольный оскал. — На практике. Деку сглотнул то ли от страха, то ли от предвкушения. А после чудом не лишился чувств. Кацуки, зная какой эффект производит на него, с довольной рожей принял вертикальное положение и стянул футболку, обнажая блестящую от пота кожу. Капельки стекали по прессу вниз прямо под резинку штанов от которых захотелось избавиться так сильно, что Деку не удержал своих рук. Но их накрыли ладони Бакуго, не давая довести начатое до конца. — Куда ты так торопишься, Деку? Так хочется быть оттраханным мной? У Деку закружилась голова. Грубые и лишённые романтики и нежности слова действовали на него как афродизиак. То как Бакуго растягивал их хриплым голосом отключало его тормоза. — Не беспокойся, Деку, я обещаю что сегодня ты сорвёшь голос от криков, потому что я буду втрахивать тебя в кровать всю ночь. Кацуки принялся раздевать его. Футболка была стянута и отброшена в сторону. С брюками пришлось повозиться и он чертыхался над пряжкой пока, судя по звуку, не сломал её. Брюки отправились в полёт вместе с бельём и Кацуки тут же развёл ноги Деку, вклиниваясь меж них и прижимаясь к промежности. От давления на твёрдый член Деку всхлипнул. Ощущения были на грани боли и удовольствия и Деку не мог определить, что перевешивало. Нервные окончания не справлялись с нагрузкой и мозг плавился от одолевающих эмоций. Каччан только ухудшал ситуацию. Он подхватил его под колени, лишив возможности двигаться и потёрся своим пахом о промежность парня, дразня его. Деку прошило удовольствием и пальцы на ногах поджались. — Каччан, прекрати-и. — Слышали бы тебя друзья и разочаровались. Выстанываешь это блядское прозвище словно уже кончаешь. Бакуго поднёс одну ногу Изуку к лицу и, повернув голову, принялся осыпать её поцелуями. Его губы вырисовывали причудливые узоры, а зубы прикусывали кожу. Мидория уже не мог сдерживать стонов. Его тело стало таким чувствительным, что хотелось плакать от бессилия. Каждое, даже самое невинное прикосновение, запускало табуны мурашек. Он совсем не удивился бы, кончив от одних только прикосновений Каччана. Просто потому что это он. Только от его горячих рук и губ тело потряхивало, а сердце колотилось как в агонии. Бакуго уделил внимание другой ноге. Его губы мягко проходили по стопе и Изуку часто моргал, сгоняя с глаз выступающую влагу. Лицо горело, а губы сомкнуть не получалось, поскольку он начинал задыхаться. Бакуго провёл языком от стопы до коленки и прикусил нежную кожу под ней, чем вызвал до ужаса пошлый вскрик. — Деку, хочешь меня? Бакуго дразнил. Касался, но не так чтобы довести до оргазма. И это сводило с ума. Изуку сжигало изнутри желание. Так и хотелось ответить: «Конечно, идиот! А что сам не видишь?!». Но вместо этого он сумел лишь отрывисто кивнуть, ведь даже голос его уже не слушался. От жара, охватившего тело, ныли мышцы и молодой организм желал, даже не так, жаждал разрядки. Его обдул слабый порыв воздуха когда Бакуго наклонился над ним. — Я тоже тебя очень хочу, И-зу-ку. Сердце Мидории остановилось и тут же зашлось в совершенно нездоровом, бешеном ритме. Все разы когда Кацуки звал его по имени можно по пальцам одной руки сосчитать. Но никогда ранее он не произносил его с таким придыханием. Ладони блондина схватили бёдра Изуку, сминая их и поглаживая, дразняще разводя в стороны и отпуская. Изуку взвыть хотелось от нетерпения. В прошлый раз он так не медлил. Хотя и в барьере ему явно нравилось измываться над ним. — Изуку-у, в Нирвану уплывать ещё рано. И снова его имя было произнесено хрипло что и со стоном спутать можно. Чёрт, герой и не подозревал, что оно может звучать так пошло. И Бакуго, судя по ухмылке, понимал как действует на Мидорию его произнесение, продолжал называть по имени, а не по придуманному им же прозвищу. — Ты же много порно посмотрел? Не дожидаясь ответа, Бакуго отстранился и сел у изножья кровати, скрестив ноги под собой. Деку возмущённо выдохнул. А блондин продолжил: — Значит знаешь как подготавливать себя. В прошлый раз растяжкой занимался я. Но сейчас, — он ухмыльнулся, — Я хочу посмотреть как это делаешь ты сам. Если бы Мидория уже не был красным, то румянец смущения окрасил бы его лицо. Хотя от подобного предложения у него и шея бы покраснела. Он должен растянуть себя на глазах Каччана? Сам? Это же так… смущающе. Даже хуже чем лежать под ним издавая самые развратные звуки без перерыва. Но отказываться почему-то не хотелось. Смущение только усиливало и без того огромное возбуждение, доводя его до состояния мучительно болезненной, но сладкой пытки. А ещё рядом был Каччан, которому он доверял. Изуку чувствовал, что стоит им подойти к черте, которую переступить он будет не в силах, и настаивать взрывной Герой не будет. — Хорошо — ответил Мидория сглотнул, собираясь с духом. Пристальный взгляд алых глаз подобно перу щекотал кожу и Деку опустил глаза. Сев напротив Каччана, он раздвинул ноги и замялся. В просмотренном порно для подготовки использовали смазку, но спросить вслух не завалялась ли она у Каччана он не мог. Язык не поворачивался. Его лимит словесной смелости на сегодня был исчерпан. Кровать прогнулась, когда Каччан потянулся к прикроватной тумбочке и вытащил из нижнего ящика тюбик лубриканта. — Не благодари. Пользуйся на здоровье. Тюбик перекочевал в руки Изуку и Кацуки вернулся на прежнее место, прикусив губу. Выдавив прохладную и вязкую смазку на ладонь, Изуку потянулся рукой к промежности. Минуя возбуждённый член, он дотронулся до сжатого колечка мышц, и вздрогнул от контраста разгорячённого тела с прохладным лубрикантом. До этого момента он не прикасался к себе там. Даже во время мастурбации, представляя перед, зажмуренными до цветных мушек, глазами Каччана, он не осмелился притрагиваться до анального отверстия. Без Бакуго это казалось неправильно. Пальцы покружили вокруг отверстия, размазывая теплеющую смазку и Деку неуверенно погрузил один внутрь на фалангу. Ощущение было странным. Там было так узко, что оставалось удивляться как туда мог поместиться член Кацуки. Протолкнув палец глубже Изуку задышал чаще. Подушечка пальца принялась массировать стенки изнутри. Деку поднял взгляд на Бакуго. Зря. Блондин стискивал ткань брюк на коленях и выглядел так, словно едва сдерживает желание наброситься на Деку. Дыхание частое и сорваное, взгляд столь жадный, что по спине Изуку пробежали мурашки томительного предвкушения. — В твоих интересах за две минуты успеть засунуть в себя хотя бы три пальца, Изуку, — прохрипел Бакуго. — Потому что именно столько осталось до момента когда я тебя выебу. Неподвижная фигура блондина фонила напряжением и Деку даже не усомнился в правдивости его слов. Сжав губы в тонкую полоску, он добавил ещё один палец. Мышцы сжимали пальцы обхватывая их со всех сторон. Он ощутил лёгкий дискомфорт, но останавливаться не стал и развёл пальцы в стороны, морщась от чувства растяжения. — Минута, — выдавил Кацуки, подрагивая от нетерпения. Изуку зажмурился и добавил третий палец, чувствуя лёгкую боль вкупе с возбуждением. И причиной возбуждения был вид Бакуго, что буквально дрожал от желания обладать им, Деку, без промедления. Один только этот факт сглаживал все углы. — Время вышло. Проверим результат самостоятельной работы. Секунда и Деку опрокинут на кровать, а тяжело дышащий Каччан нависает сверху. Грубая ладонь скользит между ягодиц и два пальца толкаются внутрь гораздо жёстче чем когда это делал Деку. Стон срывается с губ. — Для первого раза неплохо, но войти сразу не получится, — сорвалось болезненное шипение с губ блондина. Он уткнулся лбом в постель над плечом Изуку пока его пальцы продолжали разрабатывать Деку. Ощущение от чужих пальцев отличалось от своих как небо от земли. Не зная следующего движения Изуку скулил и метался по простыням, стоило Кацуки согнуть или развести пальцы. Чтобы заглушить себя он повернул голову и закусил уголок подушки. Которую тут же отбросили в сторону. Напряжённое лицо зависло в сантиметре от Деку. — Я говорил что люблю слушать твои стоны. Не смей лишать меня этого удовольствия. Пальцы выскользнули и, чуть нахмурившись, Кацуки произнёс: — Кажется этой растяжки всё ещё недостаточно, но ждать я уже не могу. Хочу оказаться в тебе максимально глубоко. Изуку ощутил как головка члена упирается в анальное отверстие и растягивая стеночки проникает внутрь. От ощущения томительного растяжения ноги напрягались и сгибались в коленях, обхватывая ими бока Кацуки, а пальцы на ногах поджимались едва не до хруста. Кацуки совершил первый толчок, войдя наполовину так что Изуку невольно проехался по простыням. Рукой зарывшись в волосы, Кацуки потянул их, тем самым заставив Изуку открыть шею, в которую он не преминул возможности впиться поцелуем. Осыпая её поцелуями и оставляя за собой россыпь алых пятен, Кацуки принялся вбиваться в такое податливое нутро Деку. — Какой же ты узкий, словно ни разу нетраханный, — хрипел Бакуго в перерывах между толчками и Деку оставалось только возмущённо стонать. Для более вразумительных возмущений не хватало воздуха. Оставив в покое шею, Бакуго привстал на коленях и рывком привлекая Деку ближе взял более размашистый и быстрый темп. Руками развёл ноги парня шире, открывая больший доступ к столь желанной заднице. От каждого толчка Изуку прогибался и вскрикивал. Член, лишённый внимания и сочащийся смазкой, ныл. Изуку обхватил его ладонью, водя по стволу и приближая себя к разрядке. Ещё немного и он кончит. Особо глубокий толчок попал по простате и вырвал из него вскрик высоким и чистым голосом. — Ты и так можешь? Дивный звук. Повтори-ка. Кацуки стал толкаться в то же место, выбивая из него звонкие вскрики. Глаза парня закатились от удовольствия и сделав несколько движений рукой по члену он кончил. — Скорострел, — беззлобного рыкнул Кацуки, хотя и сам был в шаге от оргазма и, совершив последние фрикции, кончил в Деку. Отстранившись, он упал на постель выравнивая дыхание. Изуку в это время пытался собрать себя по частям, поскольку именно рассыпавшимся на мелкие кусочки он себя ощущал после оргазма. — Так, я кончил два раза, а ты четыре за время наших отношений. Как-то несправедливо. А мы, герои, должны устранять несправедливость. У Изуку было много вопросов. Во-первых, когда это они оказались в отношениях? Во-вторых, Каччан считает сколько раз они кончили? Но задать их он не успел. Кацуки вновь навис над ним с по-настоящему злодейской ухмылочкой. — Как думаешь, успеем исправить до утра? Деку покосился на двери и попытался уползти. — Успеем, — довольно заключил Бакуго, подтягивая его обратно за лодыжку. И Мидория впервые реально испугался Каччана.