Оковы страсти

— Каччан, а может хватит? Совладать с дрожью в голосе Изуку не мог физически. — Да ты шутишь, я только разогрелся, — рявкнул Бакуго, но смягчился стоило заглянуть в глаза Изуку. Пусть в них не было полноценного страха, но даже опаска на дне изумрудных омутов убивала на корню всё возбуждение. — Ладно. Деку застыл в состоянии полного шока. Так просто? То есть ему достаточно показать нежелание и Бакуго остановится? Хотя выглядел при этом блондин как-то… обижено что ли. И совесть Деку невольно заскреблась внутри, убеждая хозяина, что это действительно нечестно когда один кончает больше второго, а ведь несколько минут назад считал аргумент полнейшим абсурдом. И несколько неуверенно, в сторону, пробормотал: — Только если ещё раз… но не больше! Кацуки, собравшийся было слезть с него, ухмыльнулся. — Всё-таки вошёл во вкус, И-зу-ку? От такого произношения его имени парень закрыл лицо ладонями и выдавил: — Сейчас передумаю. Он врал. Причём нагло. Ничто не заставило бы его передумать в этот момент. Кацуки пьянил сильнее любого алкоголя и вызывал привыкание наравне с наркотическими веществами. Позволив ему однажды заглянуть в душу, хотя скорее уж внутрь своей бренной тушки, Изуку не мог более ему отказать. Он уже ждал что блондин без промедления вставит на всю длину и примется втрахивать его в постель возя спиной по простыням. И даже был не против. Но Кацуки решил пойти другим путём. Он навис над Деку и размашисто провёл языком от ключиц к подбородку напоследок прикусив чувствительную кожу. Изуку задрожал. Все мышцы в теле напряглись подобно взведённым пружинам. А Кацуки тем временем покрывал шею поцелуями, всасывая кожу, оставляя за собой россыпь алых пятен. Спускаясь ниже он обхватил губами сосок, дразня его языком, то легко касаясь самым кончиком, то надавливая, проходясь всем языком. Деку даже не пытался сдерживать стоны, извиваясь на простынях и вплетая пальцы в волосы блондина, привлекая его голову ближе. Чтобы не прекращал. Не оставлял его распалённого справляться с возбуждением в одиночку. Член уже вновь стоял пачкая живот выступающей смазкой и больше всего и Деку жаждал прикосновения грубой ладони к нему. Но Кацуки, игнорируя стоящий член, скользнул рукой ниже. Пальцы без затруднений вошли в анус и Мидория, выгнув спину, задышал чаще. Блондин оторвался от сосков покрасневших от ласк. — Зато смазка нам больше не нужна. Пальцы Каччана двинулись внутри с отчётливым хлюпом и Деку не знал куда деть взгляд. Не давая смущению ослабнуть, Кацуки приник губами к уху, обдавая его горячим дыханием: — Ты такой влажный внутри. Из груди вырвался сиплый выдох и появилось желание вырвать Кацуки язык. Потому что говорит такие возбуждающие… то есть ужасные вещи! Пальцы внутри тем временем раскрылись ножницами и Кацуки медленно потянул их наружу, заставляя Мидорию всхлипывать и извиваться на постели. — А ещё ты такой раскрытый. Приглашаешь войти обратно, Изуку? — Замолчи пожалуйста! — не выдержал Деку. — Как скажешь. И он действительно замолчал. Но его пальцы с ещё большей активностью принялись двигаться внутри. Он нашёл простату и принялся давить подушечками пальцев, массировать, то плавными, то резкими движениями, изводя Изуку. Деку в ответ хватался за простыни и мотал головой, издавая нечленораздельные звуки вместо слов возмущения. Повернувшись резко направо он дёрнулся и вскрикнул столкнувшись взглядом с… с собой. Это даже отвлекло от движения пальцев внутри настолько было неожиданно. Заметив его ступор Кацуки проследил за направлением взгляда и хмыкнул. — Зеркало. Я и забыл про него. Мать приволокла под предлогом выкинуть жалко, а ставить некуда. Хотя мне оно нахрен не сдалось… но вообще-то может быть оно и пригодится. Деку не нравились возникшие в голосе Бакуго интонации. И выражение лица тоже не нравилось, как и загоревшийся огонь в глазах. — У меня появилась идея, которая тебе не понравится. Подрагивающим голосом Деку предложил: — Тогда это плохая идея и о ней стоит забыть. Ответом стал возмущённый хмык. — Вот ещё. Идея хорошая, просто ты у меня скромный как монашка. А поскольку я в роли демона искусителя, то просто обязан склонить тебя к греху. Изуку хотел возразить. Возмутиться. Окинуть Бакуго укоряющим взглядом. Но именно этот момент он выбрал чтобы с ухмылкой надавить на чувствительную точку внутри Изуку. Парня выгнуло от прошедшей волны удовольствия напополам с возмущением. — Вытащи пальцы когда разговариваешь со мной! — Зачем? Мне и так неплохо. Хотя окажись на месте пальцев член было бы ещё лучше. И повторил движение пальцев. Да он издевается! Пальцы принялись входить и выходить задевая самые чувствительные места, а Кацуки всё говорил. — Перейдём к моей идее. Каждый раз, когда я трахаю тебя, то наслаждаюсь восхитительным видом твоего экстаза. И меня расстраивает то, что ты этого видеть не можешь. Пальцы набирали темп и Деку уже не разбирал о чём говорит Бакуго. До мозга доходили отрывки мыслей, смешиваясь в малопонятную кашу. Он уже чувствовал подступающий оргазм и потянулся рукой к члену, но ладонь Бакуго его опередила. Горячая и грубая, она легла на ствол, обхватывая его так идеально, что хотелось скулить от счастья. Большим пальцем покружив по головке Бакуго размазал выступившую каплю смазки. Ладонь принялась двигаться по члену, что вкупе с пальцами внутри, подводило Деку к оргазму, яркому как вспышка сверхновой. Он готов был кончить, но ладонь Кацуки опустившись к основанию члена, сжала его, не давая сделать это. Деку впервые захотел пнуть Каччана с использованием причуды. — Ну так что согласен? — Что? — Согласен с моей идеей? Изуку был в состоянии когда даже элементарный вопрос вызывает ступор. В голове красной лампочкой мигала лишь одна мысль: «Дай мне кончить!» Её он и озвучил. — Только когда ответишь. Согласен? Явись сейчас перед ним дьявол с предложением о продаже души, и он бы согласился. Кацуки это понимал. Дождавшись кивка, он разжал ладонь и в пару движений довёл Изуку до финала. — Теперь приступим к самому интересному. Ты запомнишь каждое мгновение, обещаю. Прозвучало сродни угрозе и до Изуку, пришедшего в себя, стало медленно доходить, что он согласился на неизвестную, но явно извращённую затею Бакуго. Это вызывало в нём две эмоции. Злость. Потому что делает что хочет. И любопытство. Но вторую эмоцию Деку всеми силами пытался загнать куда подальше, как старый мусор загоняют в дальний угол под шкаф. Он мог уйти. Мог сказать, что согласие полученное столь нечестным способом не может считаться действительным. Определённо, он мог сделать всё это. Но продолжал лежать на кровати. По банальной до одури причине. Он этого не хотел. В конце концов, все прошлые действия Бакуго, какими бы развратными они ни были, Деку нравились. Хотя Изуку понимал что дело не в действиях. Проверни кто-то кроме Бакуго подобное и он не получил бы и половину удовольствия. Немного затуманенным взором он следил за действиями Кацуки. Блондин сел на край кровати, прямо перед зеркалом, и поманил его пальцем. Медленно до Изуку начало доходить, что именно задумал блондин. И да, это было чертовски развратно! Мидория вспыхнул как спичка, стоило только представить, как это будет выглядеть. Калейдоскоп картинок с пометкой 18+ замелькал перед глазами со скоростью гоночного болида и заставил парня уткнуться лицом в подушку, дабы скрыться от горячего взгляда алых глаз. Он не сделает этого. Ни за что! Это слишком. Прикосновение к пояснице заставило вздрогнуть. — Ты струсил? Деку пробурчал что-то невнятное в подушку. Если Кацуки решил взять его на слабо, то сильно недооценивает уровень умственного развития Мидории. Кацуки добавил: — Одно твоё слово, и мы прекратим. Ну уже, решайся. — раздался звучный хмык и в голос блондина вернулась прежняя развязность. — Или боишься кончить от одного взгляда на себя? Там, кстати, есть от чего. У тебя такое восхитительное развратное личико стоит мне войти, что даже я с трудом сдерживаю желание кончить, особенно когда ты в экстазе начинаешь сжиматься будто хочешь оторвать мне… Это переходит все границы! От возмущения Деку вскочил на постели и уставился на ухмыляющегося Каччана. Его очень хотелось ударить, только бы стереть полное довольства выражение с лица. Но был способ получше. Подобравшись к нему вплотную и приобняв одной рукой за шею, он, борясь со смущением, выдавил: — Я уверен, ты кончишь первым, как сопливый школьник дорвавшийся до родительской порнушки. Кацуки присвистнул. Хотел ответить. Но не успел. Второй рукой Изуку провёл от его колена к внутренней части бедра, дразняще кружа рядом с членом, но не прикасаясь. Заглядывал в мутные глаза напротив и откровенно тащился от собственной смелости. Ровно до момента, когда Каччан вновь открыл рот. — Даже не заикаясь произнёс. Молодец. Моя монашка решила переквалифицироваться в шлюшку? Умение портить момент у Бакуго сотого уровня. Деку скрипнул зубами и страстно захотел сгонять за скотчем. Монтажным. И заклеить ему наконец-то рот. Но глубоко вдохнув нагретый от их желания воздух, он лишь продолжил. Наглая улыбка сползла с лица блондина, стоило ладони Изуку обхватить основание члена и двинуть выше, к сочащейся смазкой головке. Он протяжно выдохнул. Горячая плоть в ладони дёрнулась, извергая ещё больше смазки. — Приму это как согласие, — гортанно выдохнул Кацуки. И Изуку не успел спросить о чём он, как руки блондина ухватили его за талию и, развернув к себе спиной, усадили на колени. Подхватив его ладонями под бедра он привлёк Изуку вплотную, кожа к коже, и раздвинул его ноги, открывая вид на возбуждённый член и всё ещё расслабленное анальное отверстие. Поза была настолько смущающей, что ему захотелось зажмуриться, дабы не сгореть со стыда. Но одна мысль не позволяла ему поддаться страху. Именно таким его видит Каччан. И смотрит при этом с восторгом. Мидория дурел от вида и зашкаливающих чувств. Его нервные окончания не справлялись с нагрузкой. Кожей он чувствовал перекатывающиеся мышцы Бакуго, его влажную кожу что льнула к спине, горячий язык, вылизывающий плечи и шею. Запах пота, нитроглицерина и естественной смазки забивал ноздри, не давая возбуждению стихнуть. А слух улавливал частое дыхание и мелодичные стоны. Жалкая секунда понадобилась на осознание, что стоны принадлежат ему. Дёрнувшись, он кинул взгляд на зеркало и окончательно попрощался со здравым смыслом. Посмотреть действительно было на что. Обнажённое тело тут и там покрытое следами поцелуев и лёгких укусов, покраснениями от пальцев. На шею и вовсе смотреть без стыда нельзя. Вся в засосах, так что ходить ему с неделю обмотавшись шарфом. Волосы, и без того всегда лохматые, сейчас были в полнейшем беспорядке, влажные и слипшиеся от пота. Ну и лицо. Красное от спектра эмоций, с раскрытыми и влажными искусанными губами. Глядя на них, Деку стал понимать желание Бакуго впиваться в них при любом удобном случае. Ведь мысли при взгляде на них рождались исключительно порнографического характера. В глазах изумрудные искры заслонила ширма желания, превратив их в мутные омуты, в которых так и читалось низменное желание быть оттраханным. — Нравится? От шёпота около уха он дрогнул и закусил губу. — Это ещё что. Вот вставлю тебе и глазки закатятся. Ладони Бакуго погладили бёдра Мидории с внутренней стороны, разводя их ещё шире. Деку хотел отвести взгляд, но не мог. Как крольчонок не смеющий оторвать взгляда от удава. Его заворожил вид собственной беззащитности и открытости. В руках любого другого человека он ощутил бы дискомфорт и попытался выпутаться из хватки. Но с Бакуго такого желания не возникало. Он доверял ему как никому больше и мог, расслабившись, наслаждаться процессом. Широко разведённые ноги открывали вид на бёдра с красноватыми следами от пальцев Кацуки, таких грубых, но при этом способных довести до экстаза, что патокой разливается по организму, делая конечности слабыми. Деку опустил глаза ниже и замер, наблюдая как из его всё ещё раскрытого ануса стекает белёсая жидкость. Температура вмиг подскочила. Он чувствовал что Каччан кончил в него, но одно дело знать и совершенно другое видеть как сперма вытекает из тебя пачкая простыни. А Бакуго, проследив за взглядом, скользнул одной рукой вниз и проник в отверстие двумя пальцами, прямо на глазах затаившего дыхание Деку, раскрывая его и позволяя сперме стекать вниз. — Только в обморок не хлопайся, ладно. Слова Кацуки вывели его из подобия гипнотического транса. Моргнув несколько раз, он откинул голову на плечо блондина сталкиваясь с ним взглядом. Алые глаза лучились бескрайним желанием. — Тебя это остановит? Облизнув губы Каччан усмехнулся. — Скорее всего, нет. Конечно, трахать бессознательную тушку не так приятно, но я буду входить так глубоко, что ты не сможешь не очнуться. Изуку пришлось прикрыть на секунду глаза, чтобы не видеть голода во взгляде Кацуки. — Иногда ты такой мерзкий, что злодеи Лиги приняли бы тебя с распростёртыми объятиями. Кацуки потёрся носом о щёку Изуку, шумно вдыхая его запах. — Хочешь сказать, что я достаточно плох для них? Горячий шёпот обжигал кожу пока Кацуки невесомо касался губами веснушек, оставляя на них короткие поцелуи. Деку блаженно прикрыл глаза. Нежные прикосновения губ, поглаживание рукой груди и дразняще медленные движение пальцев внизу смешивались в коктейль чистейшего удовольствия, что казалось кожа воспламенится. — Я слышал, что хорошие ребята всегда западают на плохишей. Пальцы внутри согнулись и судорога сковала всё тело Изуку. — Значит, ты меня любишь, И-зу-ку? Стоило отзвучать словам и Деку зажмурился крепче обычного. Губы задрожали, не желая озвучивать очевидное. Хотя себя можно было не обманывать и признаться что так и было. Уже давно. С самого начала, наверное. Всё в Кацуки заставляло душу трепетать и тянуться к нему, подобно подсолнуху, что оборачивается вслед за солнцем. Сердце забилось в ещё более бешеном ритме. И чтобы отвлечься он опустил глаза вниз. И невольно вскинул брови. Отвлекая его разговорами, Кацуки уже вовсю притирался головкой ко входу. — А это точно в меня влезет? — спросил он дабы нарушить тишину и не отвечать на предыдущий вопрос. — Ещё как, — ответил Каччан немного недовольно ведь его вопрос остался проигнорированным. В отместку он вернулся к бормотанию разного рода пошлостей. — Но ты действительно узкий. Обхватываешь со всех сторон, будто отпускать не хочешь. Хотя сейчас я войду легче. После меня ты всё ещё такой расстраханный, И-зу-ку~. — Может хватит уже?! — Смущать тебя? Или называть по имени? В любом случае мне нравится и то и другое. Изуку скрипнул зубами от досады. Даже захотел слезть с кровати, но поза не позволяла как и сжавшиеся стальным обручем вокруг живота руки Кацуки. Без одежды такие объятия ощущались по-другому. Деку мог с закрытыми глазами найти каждую выступившую от напряжения вену, и каждый запечатлённый на коже блондина шрам. Ибо чувствовал их как свои. Да и вообще подобная близость стирала границы между ними, спаивая героев в единое существо что заставляло сердце трепетать. — Убери руки, у меня на животе сперма осталась. — Ну и что? Если ты не забыл я её даже на вкус пробовал. — И сказал что вкус дурацкий, — напомнил Деку встретив в отражении ухмылку Бакуго. Его руки перестали сковывать, но с живота он их убирать не спешил. Скользнул к груди раскрытой ладонью, размазывая вязкие капли по кубикам пресса. — Тогда я немного слукавил. Изуку предчувствовал нечто и сам не зная зачем вперился взглядом в зеркало. Бакуго смотрел ровно туда же. Прижимаясь друг к другу они ещё и неотрывно вглядывались в глубины душ сквозь этот взгляд. Казалось погибни мир в эту секунду и они бы не заметили. Бакуго немного нервно облизнул губы. — У меня на уме сейчас куча фраз, но они разрушат волшебство момента. — Не беспокойся, — Деку едва удержался от закатывания глаз. — Ты его уже разрушил. На лицо Кацуки вернулась развязная ухмылка. — Тогда ладно. Для меня ты целиком от макушки до кончиков пальцев как вкуснейшее угощение и я едва удерживаюсь от желания вылизать тебя во всех местах и слопать. И словно в доказательство зубы блондина сомкнулись на плече Деку, вырывая из груди хриплый стон. По сравнению с мягкими движениями, укус был как выстрел в голову. Жёсткая краткая вспышка, лишающая сознание возможности оставаться в вертикальным положении. Содрогнувшись, он откинулся назад, полностью ложась на Бакуго. Последние миллиметры, что разделяли их тела, канули в лету. Влажная от пота кожа скользила и Кацуки пришлось ухватить его покрепче. Деку прикусил губу и невольно задумался что это нечестно. Каччан распробовал его во всех смыслах, а он подобным похвастаться не может. Несправедливо. Чуть повернув голову на бок Изуку на пробу прикоснулся губами к шее Кацуки. Губы накрыли бьющуюся под кожей артерию обводя её языком и прихватывая зубами. С приоткрытых губ блондина сорвался гортанный стон и Деку ощутил его не только как звук, но и как дрожь голосовых связок под губами. Каччану это нравится! Простая мысль, но отдаётся таким восторгом, что дыхание сбивается, мышцы напрягаются и дрожь пробегает по коже. Осмелев, Деку прошёлся по коже Кацуки, шаловливо рисуя узоры кончиком языка, иногда морщась от терпкого запаха нитроглицерина. Ладони Кацуки, что бродили по телу парня, напряглись, замирая на талии, впиваясь пальцами в тазобедренные косточки. — Ты мстишь за осквернение имени? Такая месть мне даже нравится. Голос Бакуго был таким сбитым и совсем непохожим на обычную манеру говорить. Уже привычная агрессия вылилась в желание, пусть и несколько грубое, но на раз сносящее голову, подобно игристому вину ударяющему в мозг. И его действия только усугубляли это, даря ощущение власти над партнёром и испытываемыми им эмоциями. Изуку и подумать не мог что ему подобное нравится. Но нравится, ещё как. Вспышкой молнии в сознании промелькнул соблазн. Раньше он бы отогнал его прочь, так и не решившись поддаться. Но с Кацуки он был уверен в себе как никогда ранее и находил смелость на крышесносные поступки. Ему безумно хотелось оставить на Кацуки след. Добавить его образу, и без того прекрасному, заключительный штрих что доведёт его до идеала. Капельку себя. Подтверждение, что происходящее не плод расшалившийся фантазии. Коснувшись шеи губами в месте рядом с ключицами, Изуку оставил нежный поцелуй и лишь потом грубее впился в кожу, желая оставить вульгарный засос. Кацуки откинул голову, открывая ему больше места для манёвра и позволяя маленькую шалость. — Возвращаясь к теме имени, — Деку прикусил кожу зубками и блондину пришлось прерваться на половине фразы, поскольку воздух вырвался в виде протяжного стона. А в поясницу Деку гораздо более явно стал упираться член, пачкая кожу смазкой. — Я могу придумать кучу прозвищ кроме Деку. Например, «пацан на которого стабильно встаёт». Но это слишком долго. Может называть тебя сладким? Или лучше звать тебя любимым? Внутренности дрогнули. Сказано было скорее всего в шутку, но как же хотелось Изуку считать это правдой. Это было одновременно так больно и так хорошо. Изуку не сдержался. — Прекрати! Иначе я отвечу тем же. Каччан вскинул брови подначивая его. И Мидория решился. Подтянувшись к его лицу он мазнул языком по его губам и совершенно по-блядски протянул: — Мой Ка-цу-ки~ Бакуго замер. Взгляд словно остекленел. Секунда тянулась медленно как тянется паутина. А потом Бакуго с приглушённым «Блять» впился в него поцелуем едва не повалив их на пол. Его язык жадно входил внутрь, не давая и шанса вытолкнуть его, чего, впрочем, Деку делать не собирался. Их поцелуй походил на лесной пожар, сжигающий всё на своём пути. Лишь спустя несколько горячих, влажных минут, что их губы сминали друг друга, а твёрдый член Кацуки притирался меж ягодиц, они оторвались друг от друга. — Я чуть не кончил. Моё имя из твоих уст это самое ахуительное что я вообще когда-либо слышал. Изуку вспомнил о ранее заданном вопросе Каччана. Его переполняли эмоции и сейчас очень хотелось выплеснуть их наружу. Он распахнул глаза вглядываясь в самое желанное лицо и выдохнул: — Я без тебя с ума схожу. И да, я тебя люблю. Зрачки расширились, растекаясь по алой радужке, почти закрывая её, а руки напряглись, сжимая его едва ли не до хруста. — Что ты сказал? Я кажется оглох от твоих стонов и слышу совсем не то, что ты говоришь. Закинув руку за шею Кацуки и надавив на затылок, привлекая его ближе он повторил: — Я люблю тебя, Кацуки. И уже сам утянул блондина в поцелуй. Первые секунды блондин не отвечал, позволяя Деку обхватывать губы и облизывать их со всей нежностью на какую он вообще был способен. И лишь потом, вникнув в смысл слов и приняв его, Кацуки впился в губы Изуку с ещё большей жадностью. Грубые ладони подхватили его под бёдрами, приподнимая до предела возбуждённое тело. Влажную головку скользящую меж ягодиц Изуку свободной рукой приставил к подрагивающему от нетерпения отверстию. Поцелуй не разрывался добавляя жара. Словно Кацуки желал выпить Изуку без остатка и каждую частичку присвоить себе без возможности возврата. Его язык исследовал податливо раскрытый рот, проникая всё глубже и глубже, одновременно с проникновением внизу. Деку прикусил губу Кацуки когда тот начал опускать его на член. Массивная головка растягивала анус до томительной истомы изводя желанием большего. Мидории хотелось ощутить Каччана целиком внутри. И сжав запястье блондина он протянул хриплым голосом: — Быстрее. Хочу почувствовать тебя внутри. Второй раз предлагать не пришлось. Ладони под бёдрами сжали столь желанную плоть и опустили вниз одним движением. Губы Деку сложились в букву о, исторгая восхитительно-звучный стон. Их бёдра соприкасались, а между спиной Деку и грудью Бакуго нельзя было и листа бумаги просунуть, настолько они были близко. Волшебное чувство единения переполняло их. Кожа от влаги скользила, в нос бил запах общего возбуждения: причудливое смешение взрывных феромонов Кацуки и более мягких, уютных, с ноткой сладости, Деку. Изуку всё ещё держался одной рукой за шею Кацуки и перебирал пряди волос повлажневших от пота. И дёрнул, стоило тому толкнуться глубже. Из-за позы член проникал дальше чем в прошлый раз и доставал до ранее неизведанных точек. — Взгляни только какой вид. Выдохнув сквозь зубы Изуку бросил взгляд в зеркало и не сдержал хрипа. Вид был более чем живописный. Изуку с раздвинутыми ногами, верхом на Кацуки с его членом внутри. — Сейчас будет ещё лучше. Кацуки приподнял его за бёдра и Деку, даже моргать не смея, смотрел как из него выскальзывает блестящий от влаги член, сантиметр за сантиметром покидая его тело. В зеркале было видно как плотно обхватывал его анус член Кацуки и подрагивал. Бакуго вышел почти полностью, оставив внутри только головку и шепнул на ухо: — Мне охренеть как хорошо с тобой. Так что думаю, я тоже тебя люблю. Кацуки насаживает его одним движением и это, вкупе с резким признанием, выбивает искры из глаз. Стоны становятся громче. Возможно их даже услышат, но Деку плевать. Изнутри его распирает член и самое настоящее признание в любви. От Кацуки. То, на что он даже не надеялся. Изуку охватывает душевная эйфория вместе с физической. Одной рукой обнимая шею блондина, другой он принимается водить по своему члену верно подводя себя к финалу. Кацуки тоже больше не медлит. Набрав быстрый темп он насаживает Деку на член с оглушающими хлюпами из-за обилия влаги, сминая упругие ягодицы. Его губы то выцеловывают подставленную шею, оставляя следы то сбитым голосом произносят бесстыжие фразы: — Твоя задница — лучшее место где бывал мой член. — Если тебе так нравится можешь скакать на моём члене каждый день. — На твои стоны сбежится вся академия, — грубый толчок и Деку едва не плачет от головки задевшей простату. — Увидят тебя такого охренительно растраханного и тоже захотят. Изуку замотал головой, но слова Каччана проникали внутрь, погружаясь как острый нож и вырезая их смысл на подкорке мозга. — Я их понимаю. Глядя на твоё выражение лица остаётся лишь желание поскорее тебя нагнуть. Но хер им. Только я могу тебя нагибать. Потому что ты мой, Изуку. Только мой. Движения обоих ускорились и потеряли ритм, превращаясь в рваные сбивчивые фрикции. Мидория глядел прямо в зеркало. Кацуки смотрел туда же. Дыхание хрипами вырывалось наружу, а глаза неотрывно глядели на Деку, наслаждаясь каждой эмоцией на его лице. Очередной глубокий толчок довёл его до пика и Деку кончая протянул: — Ка-цу-ки~. Сорвавшееся с уст имя довело до края и блондина. Он кончил с хриплым стоном, сжимая пальцами податливые бёдра партнёра. Отпустив ноги Изуку он сжал его в объятиях утыкаясь носом ему в шею. — Я надеюсь, что у тебя больше нет никого на примете. Потому что если ты полюбишь хоть кого-то другого я оторву ему башку, — бормотал блондин в шею. Изуку улыбнулся. — Я же сказал, что люблю тебя. Только тебя. И хочу тоже только тебя. Целовать, обнимать и… — он ненадолго замялся. — заниматься сексом. Деку хотел отстраниться, но сжатые вокруг груди руки не позволили. А ещё он почувствовал кое-что. Глаза расширились и он вскрикнул: — У тебя что опять стоит?! — А я виноват, что ты говоришь такие охренительно возбуждающие вещи? Он почти лениво толкнулся бёдрами, позволяя почувствовать насколько возбуждающими были слова Изуку. — Ты моей смерти хочешь?! Шеей он почувствовал ухмылку блондина. — Говорят, смерть от секса самая счастливая… — Да пошёл ты!