Серёжа терпит, терпит, терпит

Олег не понимал, что творится с Серёжей. Он и раньше нечасто жаловался Олегу на своё здоровье, предпочитая обсуждать такие вещи с Марго, но теперь и ей не желал рассказывать, что происходит. Олег не лез, но замечал, что что-то явно не так. Он теперь редко видел Серёжу в хорошем настроении. И вообще редко видел Серёжу. Он либо пропадал в универе, либо бегал по врачам, либо буквально прятался от всех на балконе. Последнее происходило во время течек. Он не хотел, чтобы кто-то видел и слышал его, заговаривал с ним, так что заворачивался в кокон из одеяла и лежал там на старом полураздолбанном кресле с пачкой обезбола, термосом травяного чая, ноутбуком и конспектами. — Как-то это странно, — сказал Вадим с подозрением, когда бегство Серёжи на балкон произошло в первый раз. — Не может же ему быть прям настолько плохо? — Может, — Марго цокнула языком. — Я тебе больше скажу, до двадцати пяти лет это даже считается вариантом нормы, и хрен ты добьёшься нормального лечения. Это мне повезло, что у меня течки без особых побочных эффектов, иначе вы бы трахали меня зарёванную. Олег бы и не лез, если бы однажды Серёжа не вернулся домой, оглушительно громыхнув дверью. Он скинул кроссовки, куртку бросил на пол и стрелой залетел в туалет. Он застрял там на полчаса, Олег слышал, как льётся вода, и время от времени слышал скулёж и всхлипы. Когда Серёжа выбрался на кухню, поникший и хмурый, Олег мягко спросил: — Расскажешь, что случилось? Серёжа сел за стол и процедил: — Меня заебало быть нищим и больным, вот что случилось. Он сделал глубокий вдох, стиснул пальцами кружку воды и стал рассказывать. Про сильные боли, озноб, припадки, во время которых в глазах от боли темнеет, про походы по врачам, унижения, бессмысленные процедуры и перепутанные анализы, неправильные диагнозы, таблетки с побочками; про скандалы в регистратуре, про безуспешные попытки добиться увольнения узиста («Он ёбаное хамло, Олег, ты не представляешь»), про то, как сегодня техничка снова наорала на него, потому что он снова забыл надеть бахилы на входе; про то, что под кабинетом врача сразу три очереди: те, кто пришёл по записи, беременные без талонов и те, кому «просто спросить», в итоге очередь неминуемо путается. Сегодня на приёме Вера Альбертовна сказала ему, что у него «довольно редкая форма довольно распространённой патологии». Да уж, повезло. Почему так? Чем он это заслужил? Можно только догадываться. Может, дело было в том, что в выпускном классе он пережил отравление: ничего страшного, просто отравился несвежей едой, в детдом тогда даже, кажется, приезжала полиция и инспекция. Вот только Серёжа со своим отравлением попал в инфекционку прямо перед течкой. Ему поставили капельницу, а когда на следующий день началась течка, доктор долго ругался и орал на медсестру Софу в коридоре. Серёжа тогда ничего не понял, но, кажется, ему влили лекарство, которое ни в коем случае нельзя было вливать. Именно после инфекционки течки стали всё более и более болезненными с каждым разом. Но, скорее всего, дело было даже не в том лекарстве, а в блокаторах «Джун-120» низкого качества, которыми обычно пичкают омег в детдомах: несколько лет они работают нормально, а потом могут вылезти жуткие побочные эффекты. С Серёжей это и произошло. Поэтому и вылечиться так долго не выходит. Надёжный способ решить проблему — стерилизоваться, но это до тридцати пяти лет запрещено. В конце концов, собственный организм подвёл Серёжу и окончательно добил: выходя из кабинета, он понял, что у него начинается течка, хотя по календарю должна быть не раньше, чем через месяц. До дома нужно было добираться на метро, но Серёжа побоялся туда спускаться и пошёл пешком (и всё равно до него успели докопаться, какой-то парень схватил его за руку на улице и Серёжа еле вырвался, но об этом он не стал говорить Олегу). — Пиздец, — резюмировал Олег. — И что ты будешь делать теперь? — Понятия не имею. Может, попытаюсь накопить на частную клинику. В бесплатную больше не пойду, достало. Несколько лет хожу, и становится только хуже. — Серёжа вздохнул. Не нужно было Олегу всё это знать. Альфам, как правило, всё равно нет никакого дела до омежьих проблем. — Ладно, я пойду прилягу. — Только не на балкон. Февраль всё-таки, ты замёрзнешь. — Да? А я думал, август. На следующий день ожидаемо стало хуже. Кроме тех симптомов, на которые Серёжа пожаловался Олегу, был ещё один, самый очевидный: жажда немедленно совокупиться с альфой. Серёжа раньше даже самому себе в этом не признавался, ему было стыдно испытывать это желание, особенно было стыдно оттого, что желание было направлено на вполне конкретный объект — на Олега. В подростковом возрасте было адски стыдно. Потом он смирился, принял себя и уже почти без чувства вины дрочил на свои фантазии с участием Олега во время течек, чтобы снять напряжение. Если бы Олег узнал, всё равно не был бы против, наверное. Для друга ничего не жалко. Вечером Серёжа лежал у себя в гостиной. Марго причёсывалась в прихожей. Вадик помахал Серёже рукой: — Пока, Рыжик, мы в кино. Это была их привычка, почти каждые выходные они втроём ходили куда-нибудь погулять, и почти всегда приглашали Серёжу с собой. Он был благодарен, что они каждый раз предлагали ему пойти с ними, несмотря на то, что чаще всего он отказывался. В этот раз, конечно, его никто не приглашал, понимая его состояние. Серёжа вяло откликнулся: — Все трое? — Нет, Олежа останется тут проследить, чтобы ты не помер. — Как мило, — пробормотал Серёжа. Вадик заглянул из прихожей в гостиную и нахмурился: — Я серьёзно, ты если что зови его, если совсем плохо будет, и в скоряжку звони. Вадик и Марго ушли. Серёжа закатил глаза: что им Олег наговорил? Всё не настолько плохо. Да, плохо, но он не умирает, а переносить течки он научился. Стоило об этом подумать, накатила новая волна жара. Да уж, научился, как будто привычка к таким кошмарным состояниям это что-то хорошее. Хотелось то ли раздеться, то ли наоборот набросить на себя все одеяла, что есть в доме. Рядом лежал ноутбук и стопка тетрадей. Серёжа нервно усмехнулся. Сегодня он точно не притронется к учёбе. Сколько лет ему ещё терпеть это? Эти течки делают его недееспособным на несколько дней, он не может учиться, не может нормально работать. Не говоря уж о том, что они заставляют его чувствовать себя каким-то животным. И что будет дальше? Его болезнь, может, так и будет прогрессировать, может, реально убьёт его в один прекрасный день? От этих мыслей хотелось просто уткнуться в диван и завыть. Олег вышел из спальни, потоптался и спросил: — Принести тебе чего-нибудь? Чаю, может? Серёжа мотнул головой. — Почему ты с ними не пошёл? Олег замялся. — Да там… они на какой-то ужастик пошли, мне не интересно. К тому же, за тебя как-то переживаю. Услышать это было неожиданно приятно и противно. Серёжа не хотел вызывать ничьё беспокойство. От этого он ненавидел себя ещё сильнее. Олег стоял перед ним в домашних штанах, в дурацкой серой футболке с тремя волками, воющими на луну. Красивый, растрёпанный, обеспокоенный и наверняка очень горячий. Мало того, что у Серёжи внизу живота ныло, так ещё и в паху от присутствия Олега загорелся пожарище. Может быть, послать всё к чёрту и попросить?.. Идея бредовая, но вдруг сработает. Олег ведь хочет помочь ему. Пусть не чай ему в постель принесёт, а себя самого. Серёжа вздохнул и наконец протянул: — Оле-еж, а можно тебя попросить кое о чём? Олег развёл руками: — Мука закончилась. — Что? — Ну, мука. — Олег растерялся. — Для блинчиков. Но если сильно хочешь, я могу сбегать… Обычно таким заискивающим тоном Серёжа просил Олега напечь блинов. Олег нахмурился: если сопоставить факты, у Серёжи течка, во время течек ему очень плохо и совсем не хочется есть, действительно, глупость какая-то. А что тогда? Серёжа опять вздохнул, понимая, что Олег сам не догадается. — Мне врач говорил… что боли могут пройти, если начать половую жизнь. Как бы ну… это против природы, что я ни с кем не ебусь, поэтому мне так плохо. Якобы. Ты можешь помочь? Всего разочек, попробовать. Если тебе нетрудно. Я просто замучился уже. Трахни. По-дружески. По-человечески. По старой памяти. Я просто тебе больше всех доверяю. На самом деле ему это говорил не один врач, а практически все. Гистерологи, онкологи, эндокринологи в вежливой или не очень вежливой форме давали ему понять, что он дурак, раз пытается лечить свои течки, не попробовав для начала самое очевидное средство — совокупиться с альфой. Серёжа бы и поверил, что они правы, если бы Марго не убедила его, что это бред и такие сильные боли, как у него, однозначно вызваны какой-то болезнью, а не затянувшимся девичеством. Олег долго не отвечал, и Серёжа совсем расстроился. Дурацкая идея изначально, ещё и унизительная, просить, как милостыню какую-то. Серёжа отвёл взгляд. — Если не хочешь, всё нормально, я могу кого-нибудь другого попросить. — Кого? — Олег очнулся и нахмурился. — Ну, Вадика. Олег округлил глаза. — Ага, этого только не хватало! Не надо. Вадик — это… не для начинающих. Он тебя словесно заебёт ещё до того, как штаны снимет. Давай лучше я. Погоди, а ты что, правда ещё никогда ни с кем?.. — Ни с кем. Держания за ручку и чужая непрошеная рука в трусах не считаются. Так ты согласен? Я не давлю. Если откажешься, не обижусь. — Я не против… — Олег почесал затылок, какой-то частью своего сознания всё ещё думая о блинах: «Какой же я лопух, блять, ну какие блины». — Я буду рад помочь, если ты хочешь. А когда? Сегодня? — Давай сейчас, пока мы одни. — Сейчас? — Все посторонние мысли резко вышибло из головы Олега. — Ладно. Я только в душ схожу. Или ты первый? — Я только недавно из душа. Иди. Олег ушёл, и только услышав шум воды из ванной, Серёжа в полной мере осознал, что происходит. Он попросил. Олега. Трахнуть его. Серёжа схватился за голову. Боль и температура отступили на второй план, осталась паника. Сейчас Олег вернётся? И займётся с ним сексом в медицинских целях? В качестве эксперимента? В рамках дружеской помощи? Серёжа не понимал, как до этого докатился. Но отступать назад теперь было бы глупо. Шум воды прекратился. Серёжа снял пижамные штаны (футболку снимать не стал, побоялся, что замёрзнет), сполз на пол и встал на колени, опираясь локтями на диван. Ему вспомнилась полутьма процедурного кабинета, где он стоял примерно так же, но на специальном кресле, вспомнились скользкие датчики и мягкие кожаные подушечки под коленями. Мерзость. Но пускай лучше будет вот так. Так лучше, чем глаза в глаза. Серёжа раскис. Лучше бы он попросил Вадика. Лучше бы Марго с Олегом ушли, а Вадик остался. Вадика дважды просить не надо, он бы сразу согласился протянуть руку помощи. Было бы лучше. Потому что лучше лечь под человека, к которому ты совсем ничего не чувствуешь, чем под того, в кого невзаимно влюблён. Вообще-то ему снился похожий сон, когда-то давно. Нелепый совершенно. В этом сне он долго безутешно плакал, лёжа на последней парте в пустом кабинете биологии, а растерянный Вадик то успокаивал его и бормотал: «Ты же сам хотел, Рыжик, ты ж сам попросил», то грозился: «Слышь, не смей на меня заяву писать, у меня дядька в прокуратуре», а Серёжа в ответ выл: «Дядька твой полы в прокуратуре моет, я чё, не знаю что ли, я не из-за тебя, я из-за Оле-е-е…» и заходился в рыданиях, и Вадик опять гладил его по голове и успокаивал. Дурь какая-то лезла в голову, пока Серёжа переминался на коленках и ждал. Олег вернулся в одних трусах, принёс салфетки и упаковку презервативов. Он уставился на Серёжу, дрожащего и выпятившего пятую точку в веснушках. Как будто приготовился к неприятной медицинской процедуре. — Серёж, так не пойдёт, я же не могу просто навалиться и выебать, как медведь. — Ну навались, как волк. — У тебя же колени заболят… Давай ты нормально ляжешь? На спину. Серёжа послушался, лёг на разложенный диван, головой на подушку, и Олег забрался следом. — Извини, тут… беспорядок, я протёк, — сказал Серёжа, заметив, что Олег смотрит на пятна естественной смазки на простыне. — Это не беспорядок. Хорошо, что ты сильно течёшь, так проще будет. — Олег склонился над ним, поколебался, всё-таки заправил мешающую рыжую прядь Серёже за ухо и спросил, глядя прямо в глаза: — Ты точно потом не пожалеешь? Серёжа ответил с такой же серьёзностью: — Мне уже всё равно. Олег хмыкнул. «Всё равно» ему. Ну, всё логично. Серёже так плохо, что ему уже не важно, с кем. Он попросил об услуге, потому что отчаялся. Олег уже надумал себе бог знает что, позволил себе поверить, что Серёжа, возможно, что-то чувствует к нему. А Серёжа ничего не чувствовал, кроме боли, от которой очень хотел избавиться. Но он был прав, ничего смертельного не произойдёт, тем более если Олег не поставит метку. На улице не средневековье, Серёжу не побьют камнями за добрачный секс. Олег уже был возбуждён: достаточно было только запаха, а на Серёжином диване он был очень сильным, но вот сам Серёжа явно нервничал и не был готов. Олег уточнил: — А целовать можно? — Как хочешь, — Серёжа ответил на автомате. — А гладить? — Что? Зачем?.. Ну, можно. — Хорошо. — Олег провёл рукой по его рёбрам. — Просто ты дрожишь. Нервничаешь? Серёжа дёрнул плечом: — Нет. Про Марго и Вадика что-то подумал. Вдруг они не вовремя вернутся… — Я уже позвонил Вадику. Попросил, чтобы они с Марго подольше погуляли после фильма. — А они точно не будут против? — Против чего? А… Не. У Марго с Вадиком там любовь. А я так… — Олег неопределённо повертел ладонью. — Не переживай ни о чём. Главное не молчи, говори, если что-то будет не так, особенно если будет больно. Серёжа чуть ли не фыркнул: вот уж на что ему точно плевать, так это на то, что Олег сделает ему больно. Что бы он ни сделал, это всё равно не сравнится с годами боли, тошноты, стыда и сорванных планов. Лицо Олега вдруг оказалось совсем-совсем рядом. Он поцеловал Серёжу, легонько, губы к губам, без языка, будто боясь спугнуть. Серёжа замер. Это ещё зачем? Он думал, про поцелуи Олег просто так спросил. Лучше бы не надо, лучше без этого, потому что друзья так не делают, друзья, если и трахаются зачем-то, то уж целоваться точно не должны, так? Олег заметил удивление на его лице и объяснил: — Хочу, чтобы ты расслабился. — Да я и так… — Не похоже. Но если тебе противно, я не буду… — Нет, не противно. — Серёжа отчаянно притянул его голову к себе и поцеловал — так же отчаянно, глубоко. Он как-то иначе всё себе представлял, быстрее и проще, но Олег никуда не торопился. Олег оставил поцелуй на его шее, вызвав тихое «ох» от Серёжи, оттянул ворот футболки и стал зацеловывать ключицы. Серёжу расплавило. Он понимал: всё это не по-настоящему, но от аккуратных прикосновений губ к разгорячённой коже было приятно до мурашек, и можно было позволить себе обмануться, представить, что то, что сейчас происходит, это по любви, а не по уговору. Серёжа не ошибся с выбором: Олег был осторожным и внимательным, с ним он чувствовал себя в безопасности. Наверное, так и было бы с любимым человеком. Наверное, вот так Олег в первые разы вёл себя с… ладно, вот про это не нужно думать. Дыхание у Серёжи выровнялось, это уже было хорошо. Олег встал, чтобы снять бельё. Серёжа смотрел строго вверх. Он слышал, как Олег рвёт обёртку презерватива. — Интересный потолок? — спросил Олег с улыбкой. — Хоть иногда смотри на меня. Мы знаем друг друга всю жизнь, чего нам стесняться? Раздвинь ноги. Серёжа раздвинул. Ему всё же пришлось снять футболку, потому что стало слишком жарко. Олег сел между его ног, провёл рукой по бедру, оставил поцелуй чуть выше колена, прежде чем прикоснуться к влажному отверстию пальцами. Серёжа даже почти не дёрнулся. Олег медленно ввёл палец на одну фалангу. — Нормально? — Да, — Серёжа кивнул и нетерпеливо впился в простыню. — Там… во время течки достаточно мокро. И боли я почти не почувствую, так что можешь уже начинать. — Как скажешь. Олег легко подхватил его ноги под коленями, придвинул чуть ближе к себе, и Серёжа почувствовал, как его ягодиц касается горячая головка. Олег начал медленно проникать в него. Серёжа зажмурился. Внутри запульсировало, боль всё же была: Олег куда больше медицинских приборов и Серёжиных пальцев. Часть Серёжи хотела, чтобы он вышел и всё прекратилось, другая часть жаждала продолжения и как можно скорее: пусть пусть пусть, пусть альфа возьмёт своё, пусть войдёт полностью. Что не удивительно, Олег не сделал ни первого, ни второго, он двигался медленно, давая время и наблюдая, как Серёжа кусает губы. Плохо разработанные мышцы поддавались с трудом. Серёжа почти пожалел, что так поторопился, не дал Олегу подготовить себя, он не думал, что член будет так сильно распирать, давить на чувствительные стенки. Утром Серёжа немного проникал в себя пальцами в душе, пытаясь облегчить боль, и из-за этого он подумал, что принять Олега будет не так уж тяжело. — Потерпи, бельчонок, — шепнул Олег, видя, как Серёжа морщится. У Серёжи ещё сильнее загорелись кончики ушей. Он вчера рассказывал Олегу про ласковую узистку с «зайчонком» и не думал, что Олег атакует его этим же оружием, только ещё более метко. Бельчонок. В груди заныло от такой шутливой нежности. — В тебе очень узко, — сообщил Олег каким-то непонятным тоном, и Серёжа воспринял это как претензию. — Да. Извини. — Да ничего, просто… обычно же во время течек всё должно расслабляться? — Ага. Но у меня не так. — «У меня вообще всё не так, как у нормальных людей, ты ещё не понял?» — Серёжа прикусил язык и не сказал этого. Не стоит напоминать о своей никчёмности человеку, который придерживает твои ноги и пытается разработать твою сопротивляющуюся дырку, может, у Олега вообще упадёт из-за этого. Серёжа сказал только: — Уже почти не больно. Двигайся. Олег много лет мечтал сделать это с Серёжей, а вышло так, что первой его партнёршей стала Марго, потому что Серёжа всегда воротил от него нос. И всё в Марго было прекрасно: фигура, запах, смех, а то, что к Марго обязательно прилагался Вадик, совершенно не было помехой, и Олег был доволен и даже счастлив. Он думал, что чувства к Серёже остались в далёком прошлом, а сегодня, когда Серёжа посмотрел на него своими просящими голубыми глазами и сказал: «Трахни», оказалось, что чувства очень даже живы. Серёжу хотелось любить, а не просто трахнуть, и если такой возможности больше не будет, Олег хотел отлюбить Серёжу со всей нежностью и запомнить всё: его блестящие глаза, растрёпанные волосы, розовое пятно на щеке от волнения, его запах, жар его нутра. — Всё хорошо? — спросил Олег. — Да. Можешь быстрее. — Серёжа увидел, что Олег сомневается, и выпалил: — Боже, блять, да я не фарфоровый, Олег, ну выеби уже!.. Олег закинул его ноги себе на плечи и наконец сделал всё так, как Серёже хотелось. Толчки стали резче и глубже, в такой позе он мог проникать на всю длину, Серёжа не выдержал и тихо застонал. Его лицо горело, но он помнил, что Олег просил не отводить взгляд. Он смотрел на Олега, то на его напряжённые руки и пресс, то на приоткрытые губы, и Олег смотрел в ответ, и иногда Серёжа не выдерживал тёмного взгляда и отворачивался. Уже скоро Серёжа почувствовал, что близок к финишу, и Олег, возможно, тоже, но был вопрос, который не давал покоя и не позволял отпустить себя. — А узла же не будет? — спросил Серёжа. Он догадывался, что Олег пил подавители, чтобы не мучить Марго узлом, но вдруг засомневался. Он неоднократно видел, как Вадим пьёт таблетки, но ни разу не заставал за этим Олега. Олег качнул головой: — Нет, я же это… у меня его вообще нет. — Это как? — Дисфункция чего-то там, я не помню, как это называется. Но я всегда кончаю без узла. И я, возможно, бесплоден, но это потом перепроверить надо… Серёжа ничего об этом не знал, а Олег говорил так беззаботно, будто про кого-то другого. Его член задевал особенно чувствительную точку внутри, и Серёжа остро ощутил удовольствие, теперь уже без примеси какого-то беспокойства. Всё хорошо, не будет никакого узла, и никаких незапланированных беременностей не будет, и даже боли не будет — хотя бы несколько минут, пока его плавит перед оргазмом. Он едва успел прикоснуться к своему члену, когда выплеснулся себе на живот. Олег остановился, глядя, как Серёжа зажимает себе рот рукой, прикрывает глаза, как чуть выгибается в спине. — Мне продолжать или?.. — спросил Олег, когда Серёжа пришёл в себя. Серёжа хотел ответить привычным «как хочешь», но почувствовал, как возбуждение тут же возвращается. Чёртова ненасытность, в течку всегда так. Серёжа решительно потребовал: — Да, продолжай. Олег перевернул его на бок и приник сзади, чтобы в несколько толчков закончить начатое. Серёжа не почувствовал, как Олег кончает в него, из-за презерватива, но услышал его тихие стоны. Боже. Серёжа ведь привык слышать их исключительно из другой комнаты. А теперь Олег рядом — буквально в нём — и стискивает пальцами его бок, дышит куда-то в шею и чуть двигает бёдрами, будто пытаясь вжаться в Серёжу ещё сильнее, войти глубже. А потом он провёл ладонью по Серёжиному бедру, огладил живот, прижался грудью к его спине. Интересно, вот так он делал с Марго? Серёжа чуть ли не завыл. Не нужно вспоминать про других, пусть ещё хоть несколько минут существует сказка, в которой Олег любит его, а не трахает из сочувствия. — Можно? — спросил Олег, накрывая его член своей ладонью. — А?.. Ага. Рука Олега двигалась быстро и умело. Серёжа чувствовал его тяжёлое дыхание у себя над ухом, и, кажется, иногда Олег целовал его в шею или касался кончиком носа. Серёжа закрыл глаза. — Слушай, а как это вообще должно работать? — спросил Олег. — Мм? — Серёжа вопросительно простонал. — Лечение болей целительным сексом. Тебе должно стать лучше от проникновения как такового? Или я метку должен поставить? Серёжа чуть ли не подавился воздухом. Это было бы слишком хорошо, метка обезопасила бы его, избавила бы от ненужного внимания посторонних альф. Он думал, что об этом и речи заводить не надо, очевидно же, что он не ждёт от Олега такого смелого и исполненного смысла шага: ни к чему связывать друг друга узами. Даже Вадик поставил Марго метку только через год отношений: всё думал, что она рано или поздно передумает и разлюбит его. Но Серёжа представил, как это могло бы быть. Он убирает мешающие волосы ладонью и склоняет голову, доверчиво открывая самое чувствительное место на шее, язык Олега влажно и горячо проходится по коже, а потом его зубы прикусывают плоть, оставляя свой след… В груди что-то окончательно разорвалось, и одновременно накрыл второй оргазм. — Я… я не знаю. — Серёжа обмяк. Ему стоило труда проговорить: — Не надо метку… Не знаю, как это работает… просто какая-то гормональная перестройка должна начаться. Звучит как бред, да, но попытаться стоило… — Серёжа сфокусировал взгляд на Олеге и сказал: — Спасибо. Олег и не представлял, что это слово, сказанное вполне искренне, может произвести эффект пощёчины. Оно быстро вернуло всё на свои места. У Серёжи к тебе не любовь, у Серёжи гормональная перестройка, а ты в ней инструмент, отбойный молоток в лучшем случае. Олег сжал зубы, взял салфетки, вытер руки и ответил: — Да… не благодари. Тебе понравилось? Помогло хоть немного? Он снова подтащил Серёжу к себе и обнял. Серёжа кивнул: — Понравилось. И я ничего сейчас не чувствую, как будто во мне пусто. Это лучшее чувство на земле. Олег готов был поспорить с этим, но промолчал. Он не знал, через что Серёжа прошёл, наверное, для него не чувствовать ничего действительно было высшим блаженством. Они долго лежали молча, обнявшись. Олег старался игнорировать горечь, которая ощущалась в этом молчании. Серёжа воспользовался им. Это плохо. Но Серёжа сделал это не от хорошей жизни — это успокаивает. И если Серёжа захочет воспользоваться ещё раз, Олег, наверное, не сможет отказать, даже помня вот эту мерзкую горечь. Ему хотелось сказать что-нибудь. «Я реально тебя люблю, понимаешь?». Но Серёжа наверняка понимал, только дурак бы не понял. Серёже это просто не нужно. И своими словами Олег бы только расстроил его или разозлил. Серёжа вдруг смутился, что отнимает у Олега так много времени, хотел выбраться из его рук и уйти в душ, но Олег попросил его: — Подожди. Давай полежим немного. Серёжа удивился, но не стал возражать. Он выключил верхний свет, оставил включённой только лампу на столике и вернулся в объятия Олега. Они укрылись Серёжиным одеялом. И Серёже даже не было неловко?.. Если только чуть-чуть. Мне очень повезло с Олегом. Серёжа невесело улыбнулся. С Олегом было очень хорошо. Как же повезёт его будущему омеге. Блять, как же Серёжа этому омеге завидовал. *** Когда Олег открыл глаза, в комнате было темно, горел только прямоугольник кухонной двери. Видимо, он немного задремал, сквозь дрёму он слышал и чувствовал, как Серёжа тихонько ушёл. Приняв душ, Олег пошёл на кухню и обнаружил там Серёжу, стоящего у окна в пижаме. — Серёж? Он не обернулся, только тяжело вздохнул. Олег подошёл и неуверенно обнял со спины. В руке у Серёжи был зажат пузырёк обезболивающего. — Что, не помогло? — Помогло, — хмуро шмыгнул Серёжа. — Ненадолго. Теперь опять. Олег посмотрел в окно туда же, куда смотрел Серёжа: на тёмный двор с редкими фонарями и сугробами снега. — Я наверное что-то не так сделал, — сказал Олег. — Нет. Ты всё правильно сделал. Просто я какой-то… бракованный. — Это не правда. — Правда. Такие случаи, как у меня, редкие. И я не знаю, что делать. Они даже не могут точно сказать, какой у меня диагноз. Но знаешь, что самое обидное? В Европе даже таких, как я, лечат на раз-два, потому что у них более совершенная диагностика и лекарства нормальные. А к нам эти лекарства не поставляют из-за каких-то тупых законов. Я хочу… хочу вырезать это всё к чёрту, понимаешь? Я очень устал. Олег машинально положил руки на живот Серёжи. Столько боли и стыда из-за органов, сломанных некачественными медикаментами и отсутствием своевременной помощи. — Мне жаль, — сказал Олег. — Серьёзно. Ты не заслужил всё это. Серёжа покачал головой. — Это правда обидно. То есть… получается, даже если я найду себе альфу, это всё равно мне не поможет. Зря я всё это… Олег испуганно покосился на него. — Ты жалеешь?.. — Нет, — резко ответил Серёжа. — Нет. — И добавил: — Что я тебе должен? — В смысле? — Ну, за помощь. Могу деньгами отдать, могу убраться в квартире на этой неделе за тебя… — Серый, ты сдурел? Я тебе кто, эскортник? Ничего не надо. Серёжа кивнул. — Ладно. Спасибо ещё раз. Я просто… никого себе не нашёл бы ближайшие лет сто. Кому я нужен такой ущербный… — Мне нужен, например. — Ага. Как друг. — Да какой друг? — Олег повысил голос. Ему хотелось наорать на Серёжу, истерически рассмеяться — почему Серёжа такой феноменально умный, но страшно глупый именно сейчас? — Ты думаешь, я сейчас по-дружески тебя девственности лишал? И обнимал, и целовал? Серёжа оторопел. — Да. А разве нет?.. с Марго же ты по-дружески. — Это другое. Ты… Я влюблён в тебя хер знает сколько лет. Ты чё, не знал? Не притворяйся, что не знал. Я тебе прямо говорил, что ты мне нравишься. Где-то класса с восьмого. А ты фыркал. Я понял, что тебе противно. Что я как альфа тебе противен. Так что я перестал подкатывать. Серёжа чуть ли не вскрикнул. Ему же не Олег был противен, а он, он сам! — Олег! Ты что несёшь? Я думал, что ты шутишь. Ты правда всерьёз это говорил? Олег пробормотал что-то матерное. — Да. Всерьёз. — Но я же… Серёжа вспомнил, как выглядел в старшей школе. Плохо он выглядел, долговязый и в крапинку, если не веснушки, то красные пятна расползались по лицу и шее. Так, вообще-то, у многих омежек в пубертате было, но Серёже не было дела до них, ему было дело только до того факта, что он поломанный, бракованный и ещё и уродливый. — Я тоже в тебя… То есть, я просто не думал… Ты всегда мне нравился, но я не верил… и вообще, ты начал спать с Марго, и я… — Пиздец, — прошептал Олег. — Знаешь, как мне хреново было? Постоянно слышать вашу возню. Я с ума сходил. И я… ну… думал о тебе во время течек. Почти каждый раз. И вот вчера тоже. И сегодня утром. Но я не думал, что ты правда можешь хотеть меня. Олег беззвучно засмеялся, вжавшись лицом в Серёжину шею. — И что именно ты представлял, когда думал обо мне? — Как ты берёшь меня в душе. И не выдерживаешь моего природного притяжения и раскладываешь меня на столе на кухне. И ещё всякое. Олег кивнул. — Мы всё сделаем. Если захочешь. А я знаешь, чего хочу? Хочу трахнуть тебя перед зеркалом. Чтобы ты увидел, какой ты красивый в этот момент. И вообще. Всегда. Ты красивый, Серёж, понял? Я тебе про это говорил, а ты не верил. Серёжа заулыбался. — Завтра начнём, да? Сегодня я устал. Заваришь чай?