VENDETTA

Дождь лил как из ведра. Люди в форме с плащами и зонтами сновали по оцеплённому Фэрфилдскому терминалу*, стараясь перекричать бурю. Изменчивый свет полицейских мигалок и фар высвечивал длинные ряды железных контейнеров. Эндрю остановился в дверях одного из них, чувствуя удушающий трупный смрад. Засохшая кровь была везде: на стенах, на полу, даже на потолке. А ещё была надпись. И Миньярд не смог удержать жёсткую ухмылку, когда впервые её увидел.

ABSO-BLOODY-LUTELY RIGHT

By Nath Wesninski*

У их убийцы было просто отвратительное чувство юмора, которое нельзя было не оценить. Впрочем, лицо Кевина выражало исключительно ужас и отвращение, так что он быстро пропал из виду. Эндрю дрожащими от гнева пальцами вынул изо рта незажжённую сигарету. Табак рассыпался в труху в сжавшемся кулаке. Посреди контейнера стоял стул, к которому был прикован вздувшийся труп мужчины, вернее то искромсанное месиво, что осталось от него. Зрелище было едва ли менее тошнотворное, чем то, во что превратился Мясник. — И биться сердце перестало, — присвистнул рядом Мэтт и тут же исчез, реагируя на окрик Дэн, а Миньярд подумал, что на сегодня с него хватит дерьмовых шуток. Марк уже почти закончил осмотр, когда у контейнеров появился он. Нил, как всегда, был слишком тих и незаметен, пока не встал рядом. Судмедэксперт поприветствовал Джостена кривой ухмылкой, а Эндрю упрямо игнорировал его присутствие, чувствуя, как взгляд застилает алая пелена, не в силах увидеть что-либо ещё. В желудке невесть откуда появилась гора булыжников, придавливающих его к месту, и не позволяющих сделать ни шагу в сторону. Выродок опять их опередил и убил ещё одного человека. Неважно, что скорее всего он был таким же больным на голову. Неважно, что сам Эндрю поступил бы так же. Он должен был добраться первым. Он не выполнил свой долг. Он позволил этому произойти снова. Он, блядь, нарушил своё слово. Все звуки заглушал пульс. Призрачное прикосновение чужих рук к его телу, слова, которые он повторял, голос и хриплое дыхание над ухом, о котором он мечтал забыть. Под ложечкой засосало, а ножи в повязках показались тяжелее, чем обычно. Эндрю хотел, чтобы они соскользнули в ладони. Почувствовать их нагретые кожей предплечий рукояти, ощутить напряжение мышц, когда он замахнётся, а потом как острое лезвие войдёт под кожу, точно в масло. Лезвие никогда не подводило его. И он почти сделал это. Почти потянулся за ножами, хотя его рядом не было. Никого из тех, кто был способен ему навредить и навредил рядом не было. Но невесть откуда появился Кевин и почти неощутимым быстрым движением коснулся тыльной стороны ладони Эндрю. Сердце стукнулось о рëбра раз, второй, и забилось в своëм привычном ритме. Миньярд понял, что всё это время не дышал и заставил себя вдохнуть, даже если ему казалось, что он глотнул кислоты. Настоящее оказалось куда менее отвратительным, чем удушающее прошлое. —…Раны на лодыжках нанесены рубящим клинком, предположительно топор. Вероятно, убийца хотел, чтобы жертва никуда не убежала и перерезал сухожилия, — быстро говорил Нил, ползая вокруг трупа на корточках, его речь приглушал респиратор. Марк стоял рядом и кивал, периодически делая какие-то торопливые записи в блокноте. — И им же были сделаны раны на надплечье. Выпрямившись Джостен зашёл за спину тела, так что Эндрю теперь мог видеть его лицо. Тёмные глаза Нила лихорадочно сверкали в свете фонаря, которым он подсвечивал тело мужчины и Миньярду опять показался слишком странным их цвет. — Уже опознали труп? — Пока нет, но есть парочка предположений. — уклончиво ответил Кевин, складывая руки на груди. Джостен бросил в их сторону враждебный взгляд, но тут же вернулся к своему занятию. Эндрю почувствовал лёгкий укол удивления. Что это только что было? Он обиделся на них? — Остальные раны от одностороннего лезвия. Не могу быть уверен, но скорее всего штык-нож, — суше продолжил Нил, махнув рукой на «улыбку Глазго», и Миньярд не смог удержать беззвучного фырканья. Он действительно обиделся. Надо же, а этот парень ещё интереснее, чем казался изначально, реакция в машине это только подтвердила. Эндрю готов был поклясться, что заметил тогда короткую вспышку на лезвии у кармана Джостена. Кевин бросил на него укоризненный взгляд с высоты своего роста, но быстро вернул внимание к Марку и трупу. Кажется, его ждал разговор. День был горазд на мерзкие сюрпризы и пакости. Эндрю их ненавидел. А Нил тем временем продолжал приплясывать около трупа, почти уткнувшись носом в посиневшее лицо мужчины. Дэй рядом слишком громко сглотнул, наблюдая за его действиями. — Смерть наступила от сдавливания петлёй, а не от потери крови. Готов спорить, что тут и половина не его, — он посветил на глаза с лопнувшими капиллярами и тёмные трупные пятна на склизкой коже, а затем наконец отступил в сторону, обведя стенки контейнера ленивым жестом. — Судя по борозде на шее, удавка была жёсткой. На ножках стула следы от ботинок. Нил ещё раз оглядел тело и пожал плечами, будто не зная, что ещё можно сказать. Это движение показалось каким-то механическим и неестественным. Марк щёлкнул ручкой и помахал парням, которые должны были забрать труп. — Здесь нет ничего особенного, как в случае с Планком или Веснински. Просто предварительные пытки и смерть от удавки. — Джостен сдёрнул перчатки и респиратор с лица, когда вышел под дождь. Он поспешно накинул на голову капюшон дождевика. — Жалко самой петли нет. Эндрю медленно кивнул, принимая к сведению. Марк попытался пожать Нилу руку, но он, как и в первый раз, лишь смотрел на неё так долго, чтобы эксперт смог понять, что принимать её не собираются. Миньярд вспомнил, как утром Джостен шарахнулся от прикосновения Кевина и с какой загнанной яростью взглянул на него, когда понял, что машина закрыта. Что произошло? Подобная реакция никогда не появляется на пустом месте — Эндрю знал это, как никто другой. Он с сожалением для себя отметил, что в какой-то степени понимал Нила. Но он понимал слишком мало, поэтому продолжал задавать себе вопросы в попытке заглянуть за ширму, наблюдая за тем, как Кевин что-то уточняет у Марка. Может ли это быть связано конкретно с Дэем или это отголоски прошлого? Может ли это быть связано с Мориямами и знал ли Нил о том, кем приходился им Кевин, который посторонился, когда Джостен зашагал в сторону ограждающей ленты? Нил обернулся к Эндрю, небрежно отсалютовал и растворился в суете вокруг. Картинка так и застыла перед глазами. Свет от фар ближайшей машины расчертил его лицо на две половины. С одной стороны плескалась непроглядная мгла. А на другой ещё раз странно блеснули глаза. Позвоночник пронзило напряжение. Эндрю наконец понял, в чём дело. А ещё он был почти уверен, что Нил специально дал ему это понять. Линзы. Цветные. __________ Кевин смотрел в отчёт, отправленный ему Мэттом пару часов назад, но не видел. Он никак не мог понять, что там написано. Слова теряли своё звучание и смысл, предложения казались слишком длинными и бесполезными, буквы стали просто закорючками на экране монитора, слишком чёрными на слишком белом. Он раздражённо выдохнул и откинулся на спинку кресла, пытаясь основаниями ладоней вдавить глаза в череп. Мысли были слишком далеко и слишком близко к делу. Вчера пришла экспертиза трупа мужчины, найденного в Фэрфилдском терминале. Ни его отпечатков пальцев, ни ДНК в базу внесено не было, поэтому работа многократно усложнялась. Зато были найдены частички кожи и крови под ногтями, Дэн уже успела установить, кому они принадлежали, и Рене начала поиски. Но что-то подсказывало Кевину, что это не их убийца. Слишком всё просто получалось. Столько трудов и скрытности, такая работа проделана и тут так легко попасться? Но других ниточек не было, так что приходилось работать с тем, что было. Весь город кричал об ужасной череде убийств. В центре уже успели провести акцию протеста, якобы власти бездействуют и плюют на безопасность граждан. Звонки от начальства и, что ещё хуже, репортёров не смолкали в приёмной и на сотовых линиях. Все новостные ленты пестрели красочными заголовками, распекающими местную полицию и ФБР. Многие забывали упомянуть о неоднозначности Натана Веснински, который отсидел срок и его подельниках, которых в прошлый раз почти удалось посадить вместе с ним. Кевину пришлось весь день выслушивать яростные тирады от участников его команды и лишь бессильно злиться, скрежеща зубами. Ему стоило титанических усилий не срываться на каждого встречного, но даже так он чувствовал, что ещё более невыносим, чем обычно. Пару раз он ловил на себе нехорошие взгляды Мэтта, но потом где-то за спиной Дэя мелькал Эндрю, и Бойд возвращался к работе. Кевин попытался ещё раз убедить себя, что всё правильно. Что тот, за кем они явятся в ближайшие дни, если не часы, тот, кто им нужен. Но ему не давали покоя некоторые вещи. Маленькие детали, о которых он не смог забыть и продолжал обращать внимание, даже если другие — нет. Мысли Дэя постоянно возвращались к крови на полу первого этажа в особняке Веснински, как будто нарочно разбросанные документы на полу квартиры Планка и его внезапному пристрастию к скополамину, пистолету на столике и надписи на каждом месте преступления. Он мог предположить, что надписи были просто насмешкой над тем, что делал Веснински, что он сам виноват в том, что случилось. Он мог предположить, что Планк и сам искал какие-то бумаги. Он мог предположить, что Мясник зачем-то передал Планку пистолет, а убийца работал в перчатках. Он мог предположить, что Джексон просто попробовал и не смог избавиться от зависимости. Он мог предположить что угодно, как бы невероятно это ни звучало. Но вопрос о крови оставался открытым. Как она могла попасть на первый этаж? Не специально же её там пролили, чтобы запутать дело. А что ещё интереснее, как были связан Веснински с его внутренним кругом и труп из контейнера? Новый подельник? Или убийца просто вошёл во вкус и начал убивать всех, кто ему не нравился? Но тогда к чему надпись? Их маньяк насмехался над тем, каким монстром был Натан и какого монстра он выковал собственными руками? Одни противоречия и рваные вопросы, часть которых он пропускал, увлекаемый новыми мыслями, которые всë равно не успевал запомнить. Ему не нравилось в этом деле всё. Начиная с улик и заканчивая людьми, с которыми приходилось работать. Не то, чтобы это было чем-то выходящим за рамки обычного. Но его напрягал ещё и Нил — Кевин не очень спешил доверять ему. Дело, конечно, этого от него и не требовало, но если бы всё, что говорил Джостен, говорил Марк, то Дэй поверил бы с большей охотой. То ли работа сделала его слишком дёрганным, то ли с этим парнем действительно что-то было не так. Нил появился из ниоткуда, помог главному ночному кошмару Кевина потерять почти всё своё влияние, а затем вновь пропал в никуда. Дэй даже не знал, что Джостен тоже варился в этой каше. Кевин слишком хорошо помнил дни допросов и показаний в суде, но Нила там никогда не было. Это имя даже не упоминалось. Взгляд упал на левую руку и пальцы сами собой дрогнули. Именно этой рукой он не позволил произойти ничему кровавому в машине, удержав Эндрю на расстоянии. Миньярд явно хотел что-то проверить и Кевин не был уверен, что у проверки вообще был верный ответ. Что проверка не была ради проверки. А ещё, очевидно, он не дал чему-то очень важному встать на своё место. И теперь отчасти корил себя. Но он видел реакцию Джостена и знал, что если бы ничего не сделал, то, очевидно, на одного покалеченного ножами придурка в госпитале стало бы больше. Вопрос только, чьё имя было бы записано в больничных картах. Кевин понял, что вот-вот разобьёт чем-нибудь компьютер поэтому пообещал себе, что приедет в квартиру и обязательно пересмотрит отчёт уже на домашнем ноутбуке. Снаружи никто не ждал его. Миньярда вообще в последние дни было почти не видно. Он всё время где-то пропадал с Рене, говорил по телефону и лишь изредка показывалась его белобрысая макушка в соседних офисах или у автомата с кофе. Он как будто избегал Кевина и вообще всех, кроме Уокер. Будь Дэй чуть менее самоуверенным, он бы даже начал ревновать. Но в разговорах иногда проскальзывали имена Ники или — в этом он был готов поклясться — даже Аарона, а ещё Эндрю выглядел крайне раздражённым, когда что-то приходилось отвечать, так что Кевин был почти спокоен в отношении Миньярда. Почти. Беспокоило только его состояние. Дэй был прекрасно знаком с Эндрю, который ходил по тонкой-тонкой грани уравновешенности и чувствовал в нём этот надлом сейчас. Оставалось неясным, что послужило поводом для сдвига в этот раз. Дэй не знал, может ли помочь, поэтому терпеливо ждал, как бы ему не хотелось быть где-то поблизости, принимая правила игры Эндрю. Так или никак вообще — вот что уяснил для себя Кевин раз и навсегда за довольно продолжительный период их странных отношений, на которые ни один из них не решался вешать какой-то конкретный ярлык. Ливень то шёл, то прекращался уже третий день подряд, воздух был пропитан дождём, а под ногами разбитыми зеркалами хлюпали лужи, и Дэй почувствовал, как ночная прохлада скользит своими тонкими пальцами в его волосы, как они начинают виться и тяжёлыми крупными локонами опускаться на виски. Он вспомнил, что Эндрю намного чаще смотрел и дёргал его за пряди, когда они были влажными и поморщился. Розовые сопли начинали морочить голову чаще, чем следовало. Кевин думал, что он всё же на несколько оттенков менее трахнутый в голову, чтобы позволить перерасти их странному взаимодействию во что-то большее, чем просто время за разговорами на кухне или под одеялами в спальне. Это всё продолжалось исключительно потому, что такое времяпрепровождение было привычно и комфортно во всяком случае для Дэя. Что творилось в черепной коробке Эндрю оставалось загадкой даже сейчас, и Кевину иногда приходилось бороться с невыносимым желанием забраться в голову к Миньярду и взглянуть его тараканам в глаза. Даже если он боялся этих самых тараканов. Плевать. К чертям всё это. Он слишком устал для этих мыслей. Квартира встретила темнотой и духотой. Дэй стряхнул с плеч пальто, сразу проходя на кухню, чтобы включить чайник. И замер, идя мимо гостиной. Кевин вернулся на пару шагов назад и всмотрелся в жидкую мглу комнаты, когда разглядел знакомый силуэт на диване. Эндрю приоткрыл один глаз и тут же закрыл, поудобнее зарываясь в кокон из пледов. В груди что-то тихонько кольнуло, а затем по телу разлился невыносимо горячий жар, осевший где-то в ладонях и скулах. Кевин даже не заметил лишней пары ботинок у входа и куртки на вешалке. Он тихо прикрыл двери и всё же проскользнул на кухню, чтобы не потревожить чуткий сон Эндрю ещё больше. В горле встал ком, не дающий сглотнуть, а на сердце повис ещё один камень. Дэй устал от облегчения, которое каждый раз ненавязчиво появлялось рядом и шептало слова утешения на ухо, когда Эндрю появлялся рядом после долгого отсутствия. Он устал от этих исчезновений. Он устал от неопределённости их положения. От вечного балансирования на краю и глупых мыслей о них, которых никогда не было и вряд ли будут. В последнее время всё это могли заглушить только такие же громкие и невыносимые мысли о работе. Он устал думать и пытаться как-то что-то исправить, а не пускать на самотëк. Но сейчас, когда этот день, неделя, месяц так измотали Кевина, убедить себя в том, что ему будет достаточно просто знать, что у Эндрю есть ключ от его квартиры, и он готов им воспользоваться, стало гораздо проще.