Philautia

Кратос рухнул на спину, грязь, пыль и кровавые брызги облаком взметнулись вокруг него, заслоняя от взгляда Фрейи. Подавляя панику, она начала мысленный обратный отсчет, рванувшись к нему, чтобы вовремя оказаться рядом, положить руку с камнем воскрешения на его грудь и выкрикнуть формулу, чтобы он мог продолжить бой против берсерка, нанесшего фатальный удар. Добежав до Кратоса спустя несколько казавшихся бесконечными секунд, она сорвала камень с его пояса и положила зеленый самоцвет на грудь спартанца, накрыв рукой. Глубоко вздохнув, Кратос вскочил на ноги и бросился в бой, Фрейя же осталась стоять на коленях, восстанавливая дыхание и зажмурив глаза, чувствуя лишь облегчение. Она успела, опять. Тяжелая рука опустилась на ее плечо мгновение спустя, берсерк не устоял перед спартанской яростью. - Ты не ранена? – Тон вопроса был формальным и четким, просто запрос о состоянии боевого товарища. Она не ответила, но встала на ноги, повернувшись к нему, не контролируя выражение лица, отразившего множество эмоций одновременно: гнев, облегчение, боль… Это заставило его переключиться с Генерала на просто Кратоса. - Фрейя? – Его голос был тихим, в нем звучало беспокойство, и она не смогла объясниться с ним здесь и сейчас, опасаясь, что ее страх за него выразится в виде гнева, поэтому она сделала то, что долгое время было для нее естественным – сбежала. - Я не ранена. Но… Мне нужно идти. Я вернусь позже. – Кратос сосредоточился, чтобы попытаться понять, что происходит, отметил ее сжатые зубы, бледность и слегка трясущиеся руки, когда она потянулась отвести волосы, упавшие на лицо. Но момент был упущен, Фрейя повернулась к нему спиной и направилась в противоположную от лагеря сторону, скрывшись за деревьями и не оставив ему ничего другого, кроме как посмотреть вслед.

***

Позже вечером они с Мимиром сидели вдвоем у костра, и Кратос буравил огонь взглядом. - Мимир, у тебя есть догадки, почему Фрейя так внезапно ушла после сегодняшнего боя? – То, что все мысли Кратоса были о Фрейе совсем не удивило Мимира. - Я почти уверен, что это из-за того, что ты довольно легкомысленно обращаешься с камнями воскрешения. – Мимир постарался не слишком давить, из опыта зная, как себя вести, чтобы вовлечь Кратоса в разговор, а не отпугнуть. - Они всего лишь инструмент в бою, и я использую их именно так, - последовала стоическая, но все же слегка защитная реакция. - В последнее время ты пользуешься ими все чаще – и я полагаю, это заставляет леди Фрейю волноваться. - Она не боится за меня. – Думать иначе означало признать, что Фрейя заботится о нем, а это казалось ему невозможным. - Брат, в эти моменты я лежу, прижатый твоим мощным задом, но даже оттуда я слышу, как она выкрикивает твое имя в панике. Она на самом деле боится за тебя. - Она осведомлена о том, насколько эти камни эффективны. – Хотя он все еще и защищался, но чувствовал, что это бесполезно. Он действительно слишком часто использовал камни воскрешения, слышал и видел реакцию Фрейи на его бесконечные смерти, но не воспринимал это как… беспокойство, как страх за него. - Ну, видишь ли, знать что-то и верить во что-то – это две разные вещи. Если камень не сработает, или ты просто истратишь последний и не купишь еще у гномов – это будет окончательный финал. - Ты считаешь, что я легкомысленно обращаюсь с камням воскрешения, - и как только Кратос сказал это вслух, он сразу же понял - это правда. - И ты легкомысленно обращаешься с ней, что более важно. Кратос сглотнул ком в горле. Он не считал себя легкомысленным, но он настолько давно действовал как армия из одного человека, что, возможно, теперь он оказался не настолько хорошим товарищем по оружию, как ему думалось. Тем не менее, его раздражало, что Мимир смог разглядеть во Фрейе что-то, что он, Кратос, не смог, хотя и проводил с ней каждое мгновение сна и бодрствования. - Она опытный боец, так что было бы еще более легкомысленно недооценивать ее возможности на поле боя. - Она твой партнер. - В бою. - Полная хрень, брат! Со всем неуважением, полная хрень! Ты порешь чепуху, и знаешь об этом. - Выражайся яснее, я не понимаю, о какой порке ты говоришь, - раздраженно проворчал Кратос. - Если она только твой боевой товарищ, то вы бы встречались только на поле боя. Вместо этого вы проводите ночи вместе, обнажаете души друг перед другом, делите постель; когда она не с нами, ты места себе не находишь и хватаешься за любую возможность ввязаться в схватку, лишь бы чем-то занять время. - М-м-м… Мимир понял, что взял Кратоса измором, так что продолжил наступление. - Ты говоришь, что она просто боевой товарищ, но твои действия противоречат твоим словам. Если бы ты был прав, а я ошибался, ты бы сейчас спокойно отдыхал, а не размышлял, где она сейчас, ведь бой-то уже закончен? – Кратос не ответил, продолжая смотреть в огонь и обдумывая слова друга, но он уже знал, что Мимир прав. Сегодня ночью он не сможет думать ни о чем, кроме Фрейи. - И раз уж я вонзил кинжал, то не упущу возможность провернуть его в ране. А думал ли ты о том, как твои постоянные смерти могут повлиять на кого-то, кто уже перенес множество потерь? И о том, что ты без всяких сомнений доверяешь ей вернуть тебя из мертвых, в то время как ты… - Убил ее сына. - Да, именно, - закончил Мимир почти шепотом. Чувство вины ударило внезапно и сильно, Кратос закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, ком в горле почти перекрыл дыхание, слова застряли где-то там же, в глотке. - Я… об этом не подумал, - признал он, сдаваясь. - Я оправдываю свое звание умнейшего из живущих, правда? - Дерьмо, - едва слышно прошептал Кратос, это ругательство давно уже стало почти данью уважения отсутствующему Атрею. - Ха! Точно, я бы и сам не сказал лучше! Я не претендую на знание сердца Фрейи, боги свидетели, я только постоянно причинял ей боль, но я не думаю, что тебе стоит впадать в отчаяние, еще не все потеряно, брат. Ты можешь все исправить, если хочешь этого. - Спасибо тебе, Мимир. - К твоим услугам, хрен круглоголовый. А теперь давай проведем прекрасный вечер, пялясь в костер в тишине и тоскуя по твоей… твоему партнеру. - М-м-м… - Верный настрой!

***

Следующим утром Кратос выбрался из постели, протирая усталые от бессонной ночи глаза, и вздохнул, уставившись на пустую и холодную половину Фрейи. - Я только что видел, как она пролетела в направлении реки, брат. Кратос направился в указанном направлении, не проронив ни слова.

***

Фрейя присела у края ручья, и побрызгала водой в лицо, Кратос подошел и опустился на колени рядом, набрав пригоршню воды, чтобы напиться. Уголком глаза он видел, что Фрейя тоже села на песок, и счел это хорошим знаком: она не пыталась сбежать от него. - Ты… спала этой ночью? – Кратос не знал, с чего начать разговор, поэтому начал с невинного вопроса. - Нет, я только что вернулась. - Ее ответ не был грубым, но все же в голосе звучало напряжение, которого Кратос не слышал уже довольно давно. Она не сочла нужным сообщить, где была, и он понимал, что не заслужил знать. Он придвинулся к ней ближе, и они вместе уставились на воду, пока он собирался с мыслями. - Фрейя, я должен попросить у тебя прощения. Она почувствовала… нечто. То самое нечто, что всегда ощущала в последнее время, когда он начинал говорить таким тихим голосом и вот этим самым тоном, что заставляли ее чувствовать себя единственной во всем мире. - Ладно… - Она все еще смотрела на него с опаской, потому что привыкла – извинения всегда используются для манипуляции. Но Фрейя знала, что Кратос совсем не манипулятор, нисколечко – он слишком прямолинеен в общении, чтобы прятать какие-либо скрытые мотивы, к тому же, он слишком часто был объектом манипуляций, чтобы самому использовать эти отвратительные приемы. - Я пользовался камнями воскрешения, да и тобой тоже, как просто инструментами в бою. Я использовал их всего лишь как средство для усиления своих способностей. Я был… беспечен и не думал о том, чего это тебе стоит… не думал о твоих утратах, самая большая из них – от моих рук… и я ожидал, что ты воскресишь меня, словно это так, мелочь. Я совершил ошибку, и я сожалею о своем недомыслии. Я постараюсь стать лучше. Фрейя был поражена его искренними сожалениями и глубоким самоанализом, такой тип откровенности был для нее новым и незнакомым, так что она даже почувствовала легкий укол сожаления, что сбежала прошлой ночью, а не прояснила все и сразу. Зная его уже много лет, глупо было ожидать какого-то иного поведения с его стороны. Его извинения были признанием ошибок и обещанием не поступать так больше. Прежде никто так с ней не говорил. - Я… спасибо тебе, - прошептала Фрейя, и они надолго замолчали, наблюдая за утками, нырявшими в заводи в поисках пищи. - Есть ли еще… Если я совершил еще какие-то ошибки… - Нет, больше ничего. – Настороженность и напряженность в ее тоне пропали, осталась лишь усталость от длинной бессонной ночи. - Мимир… он свободно – очень свободно – говорит мне, если я совершаю ошибки, и я тоже – ему. Я хотел бы, чтобы ты тоже свободно говорила мне, если я… утрачу перспективу снова. - Обещаю. Но и ты пообещай мне это же. – Фрейя повернулась, чтобы взглянуть на него, и Кратос молча кивнул. Клятва быть честными и не держать секретов зависла между ними обещанием свободы и легкости. - Но тебе не стоит обзывать меня всякими словами. Я все равно не понимаю значения большинства из них. Она от души рассмеялась, вспоминая многочисленные обзывательства, в основном ссылающиеся на гениталии, которые использовал Мимир. Затем она внезапно осознала, что и не задумывалась раньше, насколько это трудно для Кратоса, быть чужаком в чужих землях. Она тоже была чужестранкой в Асгарде, и это было неприятное чувство одиночества, вряд ли это было как-то иначе для Кратоса. - Как он обозвал тебя в этот раз? - Хрен круглоголовый. – Фрейя хмыкнула, услышав подобное выражение из уст спартанца. - Это какая-то бессмыслица? Иногда я не могу понять, что является частью местного наречия, а что он… просто придумывает на ходу. - Большинство из прозвищ, что дает тебе Мимир, относятся к разделу «придумывает на ходу», но это конкретное, как и многие другие… эм… ладно, это обозначение… мужских органов. – Почему она внезапно стала заикаться, Фрейя понять не могла, ведь она никогда не смущалась использовать крепкое словцо. - О. – Казалось, он почти обиделся, но потом тряхнул головой и потянулся за дневником, который всегда носил в сумке на поясе. – Я записываю в дневник все слова и фразы, значения которых не понимаю, чтобы позже узнать их смысл. У меня тут целая страница выражений от Брока… - Ты записал то, что говорил Брок? О, боги! Она прижала ладони к щекам, одновременно шокированная и заинтригованная тем, что Кратос счел необходимым записать все это. Он кашлянул и прочел первое выражение. - Креветка пупырчатая? - Это не значит ничего такого, просто глупое прозвище, я думаю. - Пердеж козла в ураган. - Полагаю, это значит «ничтожный». - А вот это Брок сказал о леди Сиф… «бидоны»? Глаза Фрейи едва не вылезли на лоб, она опустила лицо в ладони, сложенные на коленях, и прорычала что-то неразборчивое. - Ты записал это в свой дневник? – Он едва мог разобрать, что она говорит сквозь ладони, но заметил, что ее шея и небольшая часть лица, оставшаяся на виду, отчаянно покраснели. - Это… унизительное выражение? - Мне нужно много вина для подобной беседы. Я не могу поверить, что ты все это записал. Я бы посоветовала тебе просто вырвать эту страницу, но это каким-то образом кажется оскорблением его памяти… - Я зачеркну это. - Да, это будет к лучшему. Вряд ли ты это еще от кого-то услышишь. Может только от Лунды. Нет, это слишком грубо даже для нее. - Я зачеркну это, - он с избыточной силой нажал на перо, плотно закрашивая соответствующую запись, Фрейя рассмеялась, а Кратос просто наслаждался тем, как звучит ее смех. - Я думаю… если ты действительно хочешь извлечь пользу из этой страницы, просто используй ее как справочник слов, которые нельзя произносить. Может быть, кроме «креветки пупырчатой». Это не грубо, просто глупо. - Спасибо за помощь. Фрейя зевнула и потянулась, начиная сожалеть о бессонной ночи. - Кажется, я не против вздремнуть. - Нам не нужно ничего делать сегодня. Мы можем… предаться лени. - Ты уверен? - Да, я не совсем понимаю, что значит «предаваться лени», но я постараюсь. - Это и есть – предаваться лени: сидеть на берегу реки, смотреть на птиц и болтать. - Это приятно. - Согласна.