Philautia

- Я не умею обниматься? - Ну, ты достаточно большой, для хороших таких медвежьих объятий. - Медведи не обнимаются. Я точно это знаю. - Это такое выражение. Не воспринимай все настолько буквально. - Тогда почему ты считаешь, что я не умею обниматься? - Не то чтобы ты не умеешь… Но ты весь такой колючий. - Колючий? Это в смысле «раздражительный»? – Фрейя недавно так его называла. - Что? Нет, буквально – колючий. - Ты только что сказала мне не воспринимать все буквально. Фрейя слышала в его голосе улыбку, но все же не упустила возможности остановиться, обернуться и полюбоваться этим редким зрелищем. Мимир громко фыркнул. Эти двое становились все более и более развлекательным зрелищем, и чем глубже Фрейя проникала под защитную оболочку Кратоса, тем забавнее было за ними наблюдать. Мимир однажды умудрился рассмешить спартанца (ну, почти), чем не безосновательно гордился, но Фрейя давно уже превзошла его скромный рекорд. Текущий «спор» продолжался уже долго, пока спутники перемещались от одного поля битвы к другому. - Атрей почти выколол глаз о твой наплечник, когда вы обнимались на прощание на прошлой неделе. Он стал таким высоким. То, что он выше меня, мало о чем говорит, но он уже почти такой же высокий, как и ты. Она перескочила на другую тему и потеряла нить прежней беседы, но это не имело ни малейшего значения. Его улыбка отвлекла и обезоружила Фрейю – и она знала, что так и будет – но это все равно был не настоящий спор, а просто их ставшая обычной рутина в пеших переходах. Способ занять время и быстрее дойти до нужного места. - Да, почти такой же. Его мать была даже выше меня, хоть и немного. - Да? Это и не удивительно, она из великанов, и все такое. - Я никогда не видел лично мать Тора, - вмешался Мимир, - но ходили слухи, что она была больше десяти футов ростом! Один жаловался, что ему пришлось взбираться на нее, чтобы зачать Тора. Фрейя закатила глаза и продолжила шагать впереди них. Голова на бедре Кратоса продолжала болтать, не замечая, что настроение спутников было окончательно испорчено. Эта история была из тех, что Фрейя предпочла бы не слушать лишний раз, потому что ничего забавного в них не находила. Кратос проводил взглядом ее напряженную спину и догадался, что Мимир опять переступил черту, скорее всего потому, что со своего места на поясе не мог видеть Фрейю и читать ее язык тела, ее реакцию на эту похабную историю. Кратос задумался в который раз, что стоит придумать более удобный способ носить Мимира, но, в то же время, он понимал, что слишком снисходителен к реанимированному мудрецу. Уж умнейший из живущих точно должен понимать, что не стоит делиться с Фрейей историями о постельных приключениях ее бывшего мужа. Мимир, тем временем, продолжал, не ведая, что никто не хочет знать, чем закончится эта история. - Ему пришлось смешать чудовищно огромную порцию его любимого афродизиака, учитывая необъятные достоинства девицы. Необъятные достоинства, ха! Это зелье как-то забавно называлось, не могу вспомнить. А ты, госпожа? Он всегда говорил, что это твое любимое зелье… Фрейя замерла так внезапно, что Кратос почти налетел на нее, едва успев остановиться. Он не имел ни малейшего желания продолжать этот разговор, и думал, что Фрейя собирается закрыть тему каким-то едким замечанием. Но когда она обернулась, на ней лица не было, а в широко распахнутых глазах плескались полное непонимание и ужас. Фрейя слегка пошатнулась, но Кратос успел поддержать ее за локоть, а она все также продолжала смотреть на него, не моргая и не шевелясь. - Брунгильда, нет не так… - Мимир. - Брунги - и чего-то там дальше… - Мимир, стоп. – Пророкотал Кратос, грубо сдернул голову с пояса и поднял так, чтобы та оказалась лицом к лицу с Фрейей. Его рука все еще оставалась на локте Фрейи… поддерживая ее? Или его. Кратос не понимал почему, но разрывать контакт не хотел. Неужели она не знала про зелье? Так вот что значит, чувствовать себя использованной? Фрейя иногда тепло вспоминала первые годы своего брака - слишком тепло по мнению Кратоса - но он всегда думал, что это потому, что Один действительно пытался ее очаровать тогда. Оказалось, что да, пытался, но с некоторой помощью. Мимир, несмотря на всю свою общеизвестную мудрость, не сразу понял, что произошло. - Мимир, оказывается, Фрейя ничего не знала о своем так называемом любимом зелье. Объяснись. – Словно камни пророкотали, скатываясь с горы. - Ох, я… Ох, нет! – Мимир, наконец-то, вгляделся в лицо Фрейи и, боги всеблагие, кажется, он совсем растерял навык чтения людей. За время, проведенное на бедре Кратоса, он стал невыносимым засранцем. Если бы он мог, то покраснел бы от стыда. Какой позор на его седую бороду! – Госпожа, ох, мне так жаль! Я не знал, что он использовал зелье без твоего ведома! Эти составы вообще нельзя так использовать! Он говорил тогда о тебе так… много хорошего, что я никогда и не подумал бы… скользкий ублюдок! Громкий рокот донесся из-под земли в нескольких шагах от их компании – они оказались ближе к яме драугров, чем предполагали. Адское создание, Ненавистная, выскочила из разлома, рассчитывая на легкую победу, но это существо точно не могло знать, что столкнется с женщиной-воином, которой просто жизненно необходимо было найти выход своей ярости и гневу, так что и пары минут не прошло, как от нескольких драугров и их предводительницы остались только части тел, искореженные до неузнаваемости. Фрейя стояла среди рек крови и моря расчлененки, тяжело дыша после единоличной расправы над полудюжиной мерзких созданий, в снегу и грязи. Кратос держался на краю этой условной арены, его вмешательство не потребовалось. Оставшемуся у него в руке Мимиру тоже досталось место в первом ряду для лицезрения бойни. Фрейя пристально посмотрела на Кратоса, обратилась в сокола и умчалась в сторону их лагеря. - Ух ты! – выдавил спустя пару минут Мимир. - Согласен.

***

Он нашел ее в пещере, где они складировали припасы, неподалеку от их лагеря. Фрея сидела на табуретке в темноте, лишь небольшой луч света падал сверху, его сердце пропустило удар, настолько миниатюрной она выглядела; потрясающий контраст с тем бурлящим водоворотом ярости всего лишь час назад. Кратос медленно подошел и опустился перед ней на колени, молча притянул к себе и обнял. Она спрятала лицо на его обнаженной груди, вся словно окаменела, потом вздрогнула и, наконец, ее прорвало: содрогаясь всем телом, она отчаянно всхлипывала, изливая всю ту боль, что пыталась удержать внутри так долго. Он гладил ее по спине, пока она поливала слезами его грудь и вздрагивала, прижимаясь всем телом. Он не пытался как-то утешить ее пустыми словами, знал, что это бесполезно: все что он мог сделать – это просто быть с ней. Он держал ее в объятиях, как ему казалось, несколько часов, прежде чем она начала успокаиваться, ее тело больше не содрогалось в рыданиях, а дыхание почти выровнялось. - Ты снял доспех, чтобы прийти сюда и обнять меня. – Прошептала Фрейя все еще дрожащим от слез голосом. - Хм-м-м, я бы не простил себе, если бы ты лишилась глаза из-за моего наплечника, - прошептал он в ответ, чувствуя ее улыбку у своей груди. Кратос продолжал гладить ее по спине, пока она не вздохнула глубоко и прерывисто и не попыталась отстраниться. Тогда он отпустил ее и отодвинулся сам, сев на пятки. Он положил руки ладонями вверх на ее колени, и она пару мгновений внимательно на них смотрела, прежде чем вложить свои руки в его. - Я даже не знаю, как я должна себя чувствовать теперь. В эти первые годы, до рождения Бальдра, я думала… Я думала, что мы действительно счастливы вместе. Но потом, позже, когда я поняла, какой он на самом деле, я ненавидела себя за то, что не разглядела этого сразу же. А теперь, зная, что он одурманивал меня… Может быть это и к лучшему, знать, что я на самом деле никогда не была в него даже влюблена. – Она покачала головой, снова злясь и на бывшего мужа, и на себя. – Я позволила ему отнимать от меня кусочек за кусочком, до тех пор пока не осталось ничего, кроме того, что он хотел во мне видеть. - Не надо, Фрейя. Ты сказала мне, что заслуживаешь прощения. Он был мастерским манипулятором – он сделал это с тобой, он сделал это со своими сыновьями. Вероломно и злонамеренно. – Кратос взял ее лицо в ладони, заставил посмотреть в глаза, и продолжил уже спокойнее. – Но он боялся тебя, зная твою силу. Он знал, что должен сначала ослабить тебя, а лишь потом пытаться подчинить. Он и с Тором так поступил. - Я все равно должна была сразу все понять, почему я не смогла? – Фрейя снова заплакала, но он аккуратно стер ее слезы пальцами. - Ты поняла – и ты ушла. - Примерно на сто пятьдесят лет позже, чем следовало. – Возразила она с сарказмом. - Фрейя, - ее имя прозвучало мягким укором. Кратос снова взял ее руки в свои. - Я знаю, знаю… Прости. – Она вздохнула. – Но и я не полностью невинна. Я же видела… Видела, как он с самого начала пытался отнять мою личность. Сначала мои наряды – он заменил их пышными платьями асов, назвав мои вещи из Ванахейма «тряпьем»… потом мое имя – я всегда ненавидела эту глупое прозвище, Фригг – а асы только его и использовали… и моя потребность в прикосновениях – он с самого начала мне в них отказывал. – Ее голос упал до шепота. – Он назвал меня дикаркой в нашу брачную ночь, когда я… - Фрейя замолчала и закрыла глаза. – Моя семья, мое королевство, он все у меня забрал. - И все же ты здесь, ты жива. - Но что я такое? У меня нет титула, нет семьи, Королева Ничего. – Хотя слова ее были беспомощны, но в голосе звучала сила. - Ты же знаешь, что ты нечто большее, чем титулы. Не они определяют тебя. Я же видел и вижу, как ты борешься, чтобы вернуть все то, что у тебя отняли. - И ты со мной рядом все это время. – Прошептала Фрейя. - И я останусь с тобой рядом, так долго, как тебе будет нужно. Я не… Я не всегда знаю, что нужно делать, чего ты от меня хочешь, но я надеюсь, что ты скажешь мне. Она протянула правую руку и положила ему на грудь, прямо над сердцем, и он накрыл ее ладонь своей. - Я тоже не знаю, но до сих пор ты был именно тем, что мне нужно. Но на будущее я обещаю, что всегда буду с тобой честной, как ты всегда был и будешь со мной. Кратос снова уронил руку ей на колени и посмотрел на нее снизу вверх, как простой смертный мог бы смотреть на свою богиню. Когда они встретились взглядами, Фрейя почувствовала, как тепло разливается по всему ее телу. Он проявил столько заботы сегодня: нашел ее, позволил выплакаться, выслушал. Ей нужно было сделать кое-что еще этой ночью, чтобы жить дальше, чтобы стряхнуть, наконец, последние оковы этого брака. Чтобы утвердить свою свободу. - Кратос, я хочу кое-что сделать, но ты должен мне поверить – это не наказание… Я не наказываю себя. Это нечто, что я раньше делала, когда скорбела о чем-то… И сейчас я чувствую… скорбь. - Что именно тебе от меня нужно? - Мне нужно спуститься к реке… и я хотела бы, чтобы ты пошел со мной. - Конечно. – Он встал, отряхнул колени и протянул ей руку. В комфортабельной тишине, они вместе спустились к реке, снег мягко похрустывал под ногами. Она остановилась на берегу у тихого омута и сложила оружие на камне, затем начала расстегивать доспех. Избавившись от нагрудника, Фрейя повернулась к Кратосу и окинула его немного насмешливым взглядом: - Ты собираешься отвернуться? Он непонимающе смотрел на нее, прежде чем сообразил, о чем идет речь. - А ты собираешься войти в воду? - Да, это… как катарсис. – Это было гораздо больше, чем катарсис, но для разговора об этом будет еще время. Позже. В другой раз. Кратос не шевельнулся, все еще не убежденный, что это здоровое поведение – лезть в ледяную воду. И только когда Фрейя начала стягивать тунику через голову, он отвернулся. За мягким шорохом ее одежды последовал плеск воды, когда она входила в реку, затем Фрейя зашипела сквозь зубы, погружаясь в ледяные объятия. Борясь с желанием разу же выскочить из воды, колющей кожу как иголками, она закрыла глаза, сфокусировалась на медленном дыхании, успокаивая сердцебиение и разум. Кратос бросил быстрый взгляд через плечо и убедился, что Фрейя действительно сидит в воде по шею, с закрытыми глазами. Он слабо надеялся, что она постарается сохранить голову сухой, иначе ее мокрые волосы заставят их обоих мерзнуть всю ночь. - Могу я принести тебе одеяло, когда ты выйдешь из воды? – Осторожно спросил он. - Д-д-да. – Ее зубы стучали, так что Кратос кинул еще один взгляд через плечо и быстро зашагал к лагерю. Мимир ждал в лагере в явном нетерпении и беспокойстве. - Где леди Фрейя? Она вернется сегодня ночью? - Она в реке. - В реке, намеренно? Вода же ледяная! - Я знаю, - Кратос прошел к их убежищу, достал мягкое и тяжелое одеяло из тонкой овечьей шерсти и направился снова к реке. Фрейя уже вышла из воды и сидела прямо на снегу, подтянув ноги к груди и положив голову (благословенно сухую) на колени. Он укрыл ее одеялом и заставил встать со снега, укутал полностью в теплый кокон и притянул к себе, крепко обняв. - Я не понимаю этого, но надеюсь, тебе стало лучше. - Да стало. – Ее слова прозвучали глухо откуда-то из глубин одеяла. - Я оставлю тебя, чтобы ты оделась. Нам нужно поесть. - Спасибо, - прошептала Фрейя.

***

Кратос смотрел на ее все еще напряженную от холода спину и чувствовал, что Фрейя борется со сном. - Ты сказала мне, что не будешь наказывать себя, - напомнил он мягко. – И еще ты обещала всегда быть честной со мной. - Ай, иногда твоя прямота бесит… особенно когда ты прав. - Тогда согрей себя, или, по крайней мере, перестань цепляться за холод. Фрейя тяжело и выразительно вздохнула, но не сделала ничего, чтобы выполнить его просьбу. - Какая же ты упрямая, женщина. – Кратос использовал старое пренебрежительное обращение, надеясь пробиться сквозь ее защиту, используя ее же собственную тактику поддразнивания. - Я не скучала по этому «титулу», - сухо отметила Фрейя. - Может мне стоит швырнуть тебя в костер, чтобы согреть, ведьма? Фрейя хихикнула и начала расслабляться, выдавив преувеличенно недовольное: - Ну, ладно! Кратос больше не чувствовал исходящего от нее холода, но знал, что Фрейя не станет согреваться магией, а предпочтет зарыться поглубже в меха. Он придвинулся ближе к ней, оставив все же некоторое пространство, и обнял ее одной рукой за талию, без всяких попыток прижать к себе. Она сначала напряглась, но потом расслабилась, прекратив дрожать. - Скажи мне, если тебе так неудобно, - его низкий шепот раздался прямо над ухом, и Фрейе захотелось посмеяться над его прямотой, но она не стала, потому что это могло задеть его чувства. Вместо этого она положила свою руку поверх его, и глубоко вздохнула, отпуская события этого долгого дня.

***

На следующее утро во время охоты Мимир поднял тему, которую обдумывал всю ночь. - Кратос… следующий раз когда мы вернемся в главный штаб, ты должен оставить меня там. - Тебе требуется время с Сигрун? - Ох, это звучит так романтично из твоих уст. Я однозначно использую этот заход. – Он cимитировал глубокий и лишенный выражения голос Кратоса: - Сигрун, мне требуется время с тобой наедине! Мимир рассмеялся сам над собой, Кратос лишь проворчал. - Так о чем речь? - Ах, да. Сигрун имеет к этому отношение, но, по большей части, я думаю, что мой срок в этом квесте подошел к концу. Кратос остановился, отцепил Мимира с пояса и повесил на дерево, чтобы они могли лучше друг друга видеть. - Ты больше не хочешь путешествовать со мной? - Айе, не постоянно, по крайней мере. Я не против, тем не менее, присоединяться к тебе время от времени. - Ты мой партнер. - Нееет. У тебя есть во всем равный тебе – по меньшей мере равный - партнер. Она твой партнер. - Для тебя тоже всегда есть место. - Брат, перед тобой была поставлена задача открыть свое сердце, и ты открыл. И Фрейя сразу же ворвалась в него, а ты даже не попытался ее остановить. Я не знаю двух более подходящих друг другу людей и никогда не прощу себе, если стану препятствием между вами двумя. - Ты не препятствие. - Да, я именно что препятствие, и осознаю это. В свое время я причинил ей много боли, и продолжаю сейчас, хотя и не специально. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы, а вы счастливее всего вдвоем. Вы вместе горюете, вместе восстанавливаетесь. А я хочу быть более... хочу загладить свою вину более осмысленным образом. Я хочу стать лучше. – Рогатый хитрец ухмыльнулся, зная, что у Кратоса нет защиты против его же собственных слов. - Это было нечестно. - Ха! Видишь? Я действительно сволочь и нуждаюсь в самосовершенствовании! - М-м-м… - Ты же понимаешь, это верное решение. - И даже если это не так, я бы нее стал принуждать тебя делать то, чего ты не хочешь. Если ты хочешь проложить свой собственный путь, я поддержу тебя в этом, брат. - Спасибо, брат. Кратос снова пристегнул Мимира к поясу, и они продолжили проверять силки, собрав несколько мелких кроликов, попавшихся в них. Прежде чем повернуть к лагерю Кратос спросил у Мимира: - Это так очевидно, что Фрейя мне дорога? Мимир не сдержал смешка. - Ни ты, ни она не делаете ничего, чтобы скрыть этот факт: вы дороги друг другу. Так что не стоит удивляться, что окружающие это замечают и начинают строить разные предположения. - И что, это должно меня беспокоить? - Но не беспокоит. - Да, не беспокоит. Это только наше с ней дело. - Что ж, прекрасно. Люди во всех подробностях обсуждают нас с Сигрун – скорее всего, пытаются представить, как мы это делаем – но мне искренне насрать. Сам факт, что наши отношения обсуждают, доказывает, что они существуют. И это прекрасно. И если я заслуживаю кого-то, кто делает меня счастливым, то ты – тем более.

***

Следующей ночью, забравшись под одеяло, Фрейя задумалась, спал ли Кратос предыдущей ночью, обняв ее за талию только для того, чтобы согреть – или это теперь их новая норма? Она повозилась, поворачиваясь на бок, и почувствовала, что он придвинулся ближе, потом его рука легла ей на талию, а ладонь расположилась на животе, прямо под грудью. «О, какая прелесть!» - подумала Фрейя, уплывая в сон. Но внезапно ее жестоко вырвало из полудремы: Кратос перекатился на спину и оглушающе чихнул, даже, казалось, земля содрогнулась. - Боги всемогущие, брат! Если бы у меня было сердце, оно бы остановилось! – возмутился Мимир. - Мне перо в нос попало, - пробормотал Кратос, осуждающе глядя на беззастенчиво хихикающую Фрейю. - Ты можешь их просто вынуть из моих волос, они чисто для украшения. Он протянул руку, аккуратно вытащил четыре пера из ее прически, положил их на землю за ее подушкой и восстановил прежнее расположение под одеялом. Вслушиваясь в его мерное дыхание, Фрейя снова заснула.