Philautia

Со своего места под деревьями Кратос слышал, как Мимир и Лунда радостно болтают в мастерской гномихи. Они вернулись в главный лагерь в Ванахейме, чтобы пополнить припасы, а Фрейе нужно было еще и обсудить кое-какие дела этого мира с Сиф и Хильдисвини. На данный момент эта троица, привлекая иногда Тюра, фактически правила Ванахеймом. Мимир собирался остаться в лагере надолго, но Кратос пока еще не поднимал эту тему с Фрейей, считая, что это должен сделать сам Мимир, но тот что-то тянул с этим. Правящая троица вела оживленную беседу, которая все больше превращалась в напряженную дискуссию: казалось, Сиф и Фрейя о чем-то спорили с Хильдисвини. Некоторое время спустя мужчина поднял руки в жесте поражения и оставил двух дам продолжать тихий разговор уже между собой. Эти двое очень сблизились за последний год, и Кратос считал, что это полезно для них обеих. У Фрейи не было женщин-подружек раньше, а Сиф изначально потянулась к ней как к единственной, кроме нее, оставшейся в живых после Рагнарека богине. «Ладно, не совсем единственной, но единственной взрослой», - поправил себя Кратос, наблюдая, как к женщинам почти подбежала Труд и радостно заключила Фрейю в объятия. Эта парочка крепко сдружилась, и Кратос улыбнулся, убедившись, что Труд, как всегда, сумела быстро рассмешить Фрейю, без сомнения, с помощью какой-нибудь пошлой шуточки. У них был совместный ритуал, своего рода – Фрейя в свое время начала его: они давали друг другу вульгарные прозвища в качестве шутки. Кратоса это приводило в полное недоумение, но дамы, кажется, наслаждались своим маленьким секретным обрядом. - Привет? – дрожащий голосок вырвал его из размышлений, Кратос обернулся и увидел маленькую девочку, стоящую рядом с ним. Он порадовался, что малышка застала его наблюдающим за Фрейей, с улыбкой на губах, а не с обычным мрачным лицом. - Привет, - мягко ответил он на приветствие, и девочка смущенно склонила голову. Ей было, на вид, года четыре, и выглядела малышка как миниатюрная Фрейя: такие же каштановые волосы с многочисленными косичками и украшениями, темные глаза. Она прятала руки за спиной, но потом набралась решимости и протянула Кратосу маленький букетик – может быть, для нее он и не был маленьким, но в его руке он казался крошечным. - Это мне? – спросил Кратос, искренне и приятно удивленный. Девочка кивнула, по-прежнему пряча за спиной вторую руку, словно набираясь храбрости для чего-то еще. Смех Фрейи прервал сценку, они с Труд направлялись к нему. Малышка взвизгнула и побежала к Фрейе, подняв руки, богиня подхватила ее и устроила на бедре, придерживая одной рукой. Девочка передала ей то, что прятала за спиной, и что-то прошептала на ухо. Фрейя поцеловала малышку в лоб, после чего та завертелась и вынудила поставить ее снова на землю. Через мгновение миниатюрный торнадо из звонкого смеха и косичек, предварительно сделав несколько кругов вокруг двух дам, умчался куда-то в глубины лагеря. Пара подруг подошла к Кратосу, и Труд рассмеялась при виде крошечного букета, который Кратос так и держал осторожно в своей огромной руке. - Труд, - обратился к ней Кратос. - Кратос, - ответила она ему как можно более низким голосом и удивилась, когда он улыбнулся ее глупой шутке. Фрейя обняла Труд на прощание и отстранилась, взяв лицо девушки в ладони. - Ну, желаю тебе влипнуть в неприятности. - И тебе того же. - Шлюшка деревенская. - Потаскушка немытая. Они обменялись поцелуями в обе щеки, обнялись еще раз и разошлись. Фрейя направилась к Кратосу, наблюдавшему за ними в легком шоке. Труд пошла к Лунде, чтобы пополнить репертуар пошлых шуточек, без сомнения. - Ты готов? - Да. – Он встал, закинул на плечо сумку с припасами и направился к мистическим вратам. - Мимир остается здесь? - Да. Его односложные ответы не располагали к беседе, и Фрейя поняла, что что-то произошло между двумя старыми друзьями. Но она прекрасно знала, что Кратос расскажет ей все, только когда будет готов.

***

- Что там произошло у вас с Хильдисвини? Мне показалось, вы о чем-то спорили. - Мы не спорили, я просто не хотела слушать его. Они однозначно спорили, но Кратос решил не настаивать. - Он был твоим другом целые столетия, что изменилось? - Он… они… - Начала объяснять Фрейя, запнулась, остановилась и сосредоточилась на предмете, что весь вечер крутила в руках, сидя у костра, прежде чем продолжить. – Есть группа людей, Хильдисвини в их числе, что считают – верят даже – что имеет смысл вернуть монархию, что это поможет восстановить миры быстрее. Что руководить должны люди или боги, владеющие наследственными титулами. - Такие как ты. - Да. Но есть и другая группа, я и Сиф принадлежим к ней. Мы считаем, что править должен совет, чтобы никто не злоупотреблял властью. Как это случалось прежде. - Это достойно восхищения. - М-м-м… Хм. - И это вся проблема? - Нет. – Повисла еще одна долгая пауза, во время которой Фрейя продолжала крутить в руках тот загадочный предмет. – Он хочет также… он… видит смысл в том, чтобы мы поженились, он и я… - Он и ты?! – Кратос вскочил со своего места у костра. - Да. Как он практично отметил, монархии необходимы наследники – а у меня нет прямых потомков – и мы с ним оба боги и оба ваны. Он привел ряд очень логичных доводов, - подвела она саркастичный итог. Кратос мерил площадку пред костром тяжелыми шагами, на мгновение Фрейе даже показалось, что по его предплечьям пробежали яростные огоньки. - Даже если у него добрые намерения, он все равно обходится с тобой, как с вещью, как раньше делал Один. Ему должно быть стыдно за это, - в его голосе грохотал металл и камни. Ее смех заставил Кратоса остановиться и уставиться на нее. - Прости, я не над тобой смеюсь, просто ты сказал буквально те же слова, что и Сиф раньше, после чего Хильдисвини сдался. Я знаю, вы не близки с Сиф, но временами вы очень похожи. - М-м-м… - Ему не хотелось больше говорить о кабане-обротне, и он был уверен, что Фрейя сможет решить эту проблему без его вмешательства. – Вы с ней сблизились. Фрейя улыбнулась при мысли о подруге, сестре, и порадовалась, что Кратос сменил тему. С Хильдисвини можно будет еще раз поговорить при следующем визите в Ванахейм – и закрыть вопрос раз и навсегда. Она не будет королевой, не будет женой, и уж точно не выйдет замуж за еще одного оборотня. - Да, мы чем-то похожи - и нас кое-что связывало в прошлом, к тому же я до смерти люблю ее нелепую дочку. Во время Рагнарека мы увидели в друг друге не только родственные души, связанные прошлым и потерями, но и надеждой на будущее. Мы не были близки в Асгарде, но в мою последнюю ночь там она была со мной, утешала меня и лечила. Лечила? Он почувствовал, как приутихший было гнев снова рвется на поверхность, грозя прорваться огнем ярости. Кратос не хотел унижать ее, проявляя этот гнев, якобы во имя нее, но удержать ярость под контролем было непросто. Переведя взгляд на обломок скалы неподалеку, он позволил себе помечтать о том, с каким бы удовольствием он сорвал бы свою злость на нем, поднимая его и ставя на место, как однажды изящно выразился Мимир. Фрейя перехватила этот взгляд и понимающе хмыкнула: ей самой нужен был перерыв в этом разговоре. - Давай, действуй, мне все равно нужно покормить наших Хороших Девочек.

***

Сухой хворост для костра предоставлял бесплатное развлечение, трескаясь в огне с громкими хлопками и посылая фейерверки искр в ночное небо, заполняя тишину вместо болтовни Мимира. Они не касались друг друга, но сидели рядом, наслаждаясь тихим вечером. Эта была их первая ночь только вдвоем, и они оба чувствовали: что-то незаметно, но необратимо изменилось в их отношениях. Он наблюдал за руками Фрейи: одна гладила голову Спеки - волчица любила устроиться на коленях богини - а вторая так и крутила тот самый маленький предмет, но теперь Кратосу удалось его рассмотреть. - Это я? Фрейя поставила фигурку на ладонь и протянула руку поближе к костру и свету: и да, это была маленькая вырезанная из дерева фигурка Кратоса, одинаковая в высоту и в ширину. - Сходство передано великолепно, не так ли? – Поддразнила Фрейя. Он проворчал и улыбнулся, взял фигурку с ее ладони и придвинулся еще поближе к костру. - Знаешь, до того как я увидела тебя без твоего пояса со снаряжением, я тоже думала, что ты квадратный. – Фрейя рассмеялась, воображаемый образ был невыносимо смешным, и он протянул ей фигурку, возвращая. - Где ты это взяла? - У одного ребенка в Ванахейме, сегодня… - У девочки, что ты держала на руках? - Да, у Хильды. Я почти уверена, что она мне родственница, я почувствовала в ней магию Фрейра. Половина детишек в Ванахейме похожи на него. Мне показалось, она хотела подарить фигурку тебе, но застеснялась. Она преподнесла мне дар с гордостью… сказала, это для моего мужа. - Ты же поправила ее? Фрейя нахмурилась. - Что? Зачем? Она всего лишь малышка, я не думаю, что так уж нужно было читать ей лекцию об истинной природе наших отношений. - М-м-м… Они долго сидели в тишине, прежде чем Кратос заговорил снова, неуверенно и едва слышно, слова казалось, не могли передать его мысли. - И что… И как бы ты описала истинную природу наших отношений? - Ты явно хочешь переложить всю тяжелую работу на меня? – Это был ласковый и шутливый, но все же укор. Что ж, Фрейя права, отношения – всегда работа для двоих. - Нет, я просто не все обдумал, прежде чем спросить. Она мягко рассмеялась: - Это с тобой редко случается. Он замолчал еще на несколько минут, тщательно обдумывая, что хочет сказать, нельзя было все испортить. - Я не знаю, как определить то, кем мы являемся друг для друга, да и нужно ли это? Я знаю, что я не люблю быть вдали от тебя. Я знаю, что ты мне дорога. Но также… я не знаю, что я могу тебе предложить. Я не думал, что переживу Рагнарек… но я пережил… - Его голос упал до шепота. – Это кажется подарком, которого я не заслужил. Фрейя безошибочно опознала хорошо ей знакомое чувство «я этого недостоин», и она ненавидела, когда Кратос примерял его на себя, также как он ненавидел, когда она так делала. - Подарок от чистого сердца не нужно заслуживать, это не сделка. Мы оба получили то, чего, как мы думали, не заслуживаем. Но ты много раз говорил мне, что я заслуживаю… всего. И уж совершенно точно, если я заслуживаю этого, то ты – тоже. – Она повернулась так, чтобы видеть его лицо, и продолжила. – Более того, люди, что нас любят, что нас любили, считают нас достойными. И это важнее того, что мы там сами считаем. Фэй знала, что ты достоин; Атрей совершенно точно сказал бы тебе то же самое. Чтобы почтить их, чтобы проявить уважение, мы должны верить, что заслуживаем любви. - Philautia, - прошептал Кратос. - Что это значит? - Полюбить, прежде всего, себя, чтобы быть способным любить других. - Это… идеально подходит. Нам обоим предстоит много работы в этом направлении. - О, да. – Он уставился на огонь и почувствовал не только тепло пламени, но и жар крови, прилившей к лицу при мысли, что он должен сейчас сказать. - Последние годы, как я это чувствую, мы вместе идем по пути… уникальному, только нашему. Это правильный для меня путь, но я знаю, что наша… близость может показаться другим ненормальной, потому что мы не… - Вот уж я не думала, что тебя заботит, что думают окружающие. Да и что нормально для богов, в конце концов? У Хеймдалля девять матерей, моя мать одновременно и моя тетя, мой бывший трахал великаншу, Мимир и Сигрун… - Она сделала непристойный жест рукой. – Так что я не понимаю, как то, что мы не перешли к разнузданному сексу едва познакомившись, делает нас странными. Мы оба до сих пор скорбим, до сих пор восстанавливаемся, воссоздаем себя. Да, мы вместе на этом пути уже довольно долго, но что значат эти годы на фоне наших бесконечно долгих жизней? И нам еще есть, к чему стремиться. У нас так много разного за плечами – и нам так много надо… отпустить. Я не хочу занять место Фэй, или Лисандры и Каллиопы – я хочу занять свое место, рядом с ними. И я знаю, что твое сердце достаточно большое, чтобы вместить всех нас, если я найду свое место в нем. Он обнял ее за плечи и притянул к себе, Фрейя положила голову ему на плечо и продолжила. - Я так часто испытываю неуверенность и сомнения, но все эти годы я в одном уверена твердо: ты и я… нам суждено стать чем-то потрясающим. И я хочу быть собой, полностью собой для этого. Я совершила множество чудовищных ошибок в прошлом, приняла кучу плохих решений, и я понимаю, что часть из них – из-за того, что я утратила себя, не знала больше, кто я такая. Мы – ты – заслуживаешь лучшую версию меня, а я все еще пытаюсь собрать эту личность воедино. Это… это нечестно с моей стороны заставлять тебя ждать меня. - Я не жду тебя, потому что я и сам еще не готов. Да и вообще, ты так говоришь, словно за мной бегает стая влюбленных девственниц. Я едва смог завоевать внимание трехлетней малышки сегодня. – Кратос взял в руку букетик, который раньше устроил на ветке рядом. – Мы вместе в этом путешествии, и когда мы оба будем готовы к… - Он заглянул ей в глаза. – «Потрясающему»… Они смотрели в огонь, в тишине, оба погруженные в свои мысли, но чувствовали себя ближе к друг другу, чем когда-либо прежде. Некоторое время спустя Фрейя тихо заговорила: - Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, и я тоже пообещаю это тебе: если когда-то в будущем, пока мы еще в пути, ты не захочешь больше… продолжать… ты мне скажешь. - Такого не случится. - Пожалуйста, обещай. - Обещаю. Фрейя почувствовала, что его сердце забилось быстрее. - Я тоже хочу попросить тебя кое о чем. Я давно уже не тот мужчина, каким был – ведомым низменными желаниями, но я все же мужчина, который спит рядом с прекрасной женщиной каждую ночь, с женщиной, которая мне дорога. Я знаю, что физические проявления привязанности… это часть того, кто ты есть, и я не хочу лишать тебя этого, но это все еще внове для меня. Прикосновения для меня – это всегда было связано или с горячкой боя, или с… сексом, и ничего между. До сих пор ты позволяла мне… устанавливать наши новые границы, и я бы хотел попросить тебя так это и оставить… - Конечно. - Ты трогаешь абсолютно все. Интересно, ты сама это замечаешь? – Он со значением посмотрел на ее руку, зарывшуюся в мех Спеки. – Я знаю, что ваны склонны к физическим проявлениям… всего, но, мне кажется, для тебя это нечто большее. - Я не рассказывала раньше о своей матери, она была богиней плодородия, как и я, и считала, как считаю и я, что плодородие – это не только про секс и зачатие новой жизни – это нечто большее. Это изобилие, роскошь, выражение привязанности и любви, чувство теплоты и безопасности. Моя любовь к мягкой постели, ощущению теплого меха под пальцами и вспаханной земли под ногами, мое желание обнять тех, кто мне дорог – это все мои способы быть богиней плодородия. Это позволяет мне чувствовать себя любимой и… самой собой. Фрейр же, как всегда, выбирал самый легкий путь и просто трахал, все что движется, и искренне считал, что каждый ребенок в Ванахейме рождается благодаря ему – и да, многие и родились от него. Он был бы глубоко разочарован, узнав, что и без него в Ванахейме продолжают рождаться дети несмотря на то, что единственная оставшаяся богиня плодородия не имела секса уже сотни лет. – Она грустно вздохнула. – Ингви… малолетний придурок. - Так вот что значит это имя? Она рассмеялась. - Нет, конечно. Это означает «Господин», что совершенно не подходит моему братцу. - А то имя, которым он тебя называл? - Над? Имя, данное мне при рождении. - Что оно означает? - Милосердие, милость, мир… тишина. – Кратос тихо фыркнул при этом. – Ой, помолчи! - Это красивое имя. С ближайшего к ним дерева прокричал ястреб, и они оба посмотрели вверх. - Чего он хочет? - Чтобы мы замолчали и шли спать. - М-м-м. Полезный совет.