Philautia

- О-ох! – на грудь словно каменная плита рухнула, не давая вздохнуть, Фрейю вырвало из сладкого сна. Она распахнула глаза, и утонула в янтаре его глаз - так близко, всего пара дюймов от ее лица. - Прости, я пытался выбраться, не разбудив тебя. – В голосе звучало такое же раскаяние, как было написано на лице. - М-мм… и при этом пытался раздавить меня, - простонала Фрейя, не имея возможности вздохнуть полной грудью под весом тела, придавившего ее. - Я запутался во всех этих твоих одеялах. Кратосу удалось освободить одну ногу и перенести вес на колено, Фрейя облегченно вздохнула полной грудью. Выпутав из плена мехов вторую ногу, он уперся коленом туда, где предполагал свободное пространство, но там оказалась ее нога. - Ой! - Прости, прости… Я не понимаю, где ты начинаешься и где кончаешься. Кратос попытался выбраться еще раз, и у него почти получилось освободиться от одеял – теперь он мог встать без дальнейших осложнений, если бы хотел. Но… он не хотел. Не мог оторвать глаз от ее растрепанных волос и все еще немного припухших после вчерашних слез глаз. Фрейя смотрела на него выжидающе, и он почувствовал нехарактерный позыв сотворить колоссальную глупость. - Это не моя вина, что я больше не представляю твоих истинных пропорций – после того, как увидел твою статую, - усмехнулся он, глядя на нее сверху вниз. Ее глаза сузились, и он понял, что находится полностью во власти коварного плана, формирующегося в ее голове. Она застала его врасплох, проникновенно спросив: - Ты уже полностью исцелился? - Да?.. Она потянулась вверх, положила ладонь ему на затылок, притянула к себе и поцеловала. Его сознание словно отключилось от ощущения ее губ на своих губах, и он не почувствовал, что ее руки крепко обхватили его бицепсы, и… Он был птицей, парящей в воздухе. Эйфория их первого поцелуя вознесла его в небеса. Ветер слегка шевелил его бороду, солнце касалось лица ласковым теплом. Невесомость. Земля, внезапно впечатавшаяся в спину, жестоко вырвала его из грез. Он лежал, раскинув руки и ноги, и невидяще пялился в утреннее небо. Сначала он услышал смех Фрейи – и она по-прежнему сидела на их постели на противоположной стороне лагеря, затем хихиканье молодежи и беззастенчивый ржач Мимира – эта компания не упустила шанса столпиться рядом с Кратосом. - Не упоминать статую, - коротко объяснил он свое положение. Все покатились со смеха и принялись тыкать в него пальцем и поддразнивать. Его, бога войны! - Мы все проиграли пари! - Никто не ставил на то, что Кратос будет первым! - Все ставили на Труд! - Даже я ставила на себя! - Вы видели, как далеко она его зашвырнула? Они разошлись, все еще болтая о проигранных пари, только Атрей проявил уважение к отцу и помог встать. - Ты действительно храбрый, - невинно прокомментировал Атрей. - Или глупый, - возразил Мимир. - Или он знает, что единственный может сказать что-то про статую и остаться в живых. – Атрей развернулся и пошел к друзьям, но Мимир не упустил шанса выдать еще один умный совет: - Айе, ты играешь с огнем, брат! Не испытывай больше удачу! Кратос вернулся к их палатке, где Фрейя уже сидела у входа, скрестив ноги, и расчесывала волосы, все еще весело улыбаясь. Тихо, чтобы только она могла слышать, он проговорил: - Ты нарушила свое обещание. Но Фрейя только шире улыбнулась: - Ты первый нарушил свое, так что мы квиты. Кратос притворно нахмурился: - А вот и нет. Я не поклялся молчать, когда все остальные клялись. - Ты сжульничал! - Не расслабляйся, я еще отомщу, - усмехнулся он, и сердце Фрейи пропустило удар.

***

Искатели приключений проникли в крепость и столкнулись с первой головоломкой, решение которой должно было опустить мост, чтобы можно было начать спуск в яму, где горой лежали сокровища. Кратос уже было собрался метнуть топор, решение загадки было для него очевидным, но бурное обсуждение и навязчивые советы заставили его передумать. - Попробуем заморозить с помощью твоих стрел! - Может быть, вот тот рычаг сверху? - О, почти получилось, давай снова! - Тут должен быть способ добраться до вон такого камня! - Посмотри, видишь тот гейзер? - Может, нам заморозить гейзер? - Ты помнишь, что твой топор может замораживать гейзеры? - Я не думаю, что так выйдет! - Ах, немного не то! - М-м-м-м… Кратос повесил топор за спину и покинул группу молодежи, не проронив ни слова. Они продолжили суету дальше, даже не заметив его ухода: стреляли, метали ножи и молот, хаотично, без всякой стратегии. Он вернулся к сидящей на камне и молча наблюдающей за всем этим Фрейе, сел рядом с ней и положил свое оружие на пол, чтобы не мешало, но было в досягаемости. Оба тяжело вздохнули. - Мне тебя даже жалко, я и не представляла, что нас ждет. Вина? – Фрейя извлекла из сумки бутылку, которую все путешествие носила при себе на случай крайней необходимости. Кажется, это она и есть. - Да, пожалуйста. Она рассмеялась, вытащила пробку из бутылки и протянула вино Кратосу. - Толпа – самое ненадежное и глупое на всем свете, - проворчал он, отхлебнул вина и вернул бутылку Фрейе. - Они найдут решение, рано или поздно. А ты можешь спокойно посидеть со мной и понаблюдать со стороны. - Хорошо смотреть на штормящее море, стоя на берегу. - Ты собираешься и дальше говорить только пословицами? Их идиотизм что-то в тебе повредил? – Она тоже отхлебнула и вернула вино Кратосу. - Когда вино попадает внутрь, слова начинают рваться наружу. - Бедный Мимир, он должен это слышать. От группы молодежи донеслись победные крики. Чисто случайно им удалось опустить мост, и теперь они шумно праздновали победу, направляясь к следующей головоломке. Со своего места Фрейя и Кратос могли видеть весь предстоящий путь. Когда Атрей повернулся, чтобы последовать за друзьями, Мимир, висящий на его ремне сзади, кинул на двух взрослых богов умоляющий взгляд, но Фрейя только помахала рукой, а Кратос поднял бутылку вина в шутливом салюте. Некоторое время они наслаждались благословенной тишиной, передавая туда-сюда бутылку. Кратос вспомнил еще несколько греческих пословиц к случаю, Фрейя попыталась истолковать их смысл, не всегда правильно. - Нам надо сбавить обороты… оно крепкое. – Фрейя отпила еще глоток, чувствуя эффект от вина: хотелось болтать и обниматься. Через некоторое время она уже сидела вполоборота к Кратосу, перекинув ноги через его бедра, его руки поглаживали ее коленки. - Я не знал, что ты такая любительница вина. - Хм-м. Ты еще многого не знаешь, но, на самом деле, мне больше нравится собутыльник, чем вино само по себе. Он слегка нахмурился в ответ на этот комплимент. - Почему ты всегда относишься с недоверием к моим словам про то, что мне нравится твоя компания? - Меня использовали как инструмент, и только, почти всю мою жизнь. И то, что есть люди, которые ценят мое присутствие просто потому, что я им дорог – это до сих пор для меня… странно. – Кратос отпил еще вина, прежде чем продолжить: - Ты, Фэй, Атрей и Мимир – только вы относились ко мне так, с тех самых пор… Ему не надо было продолжать, она понимала. С тех самых пор, как он стал Призраком Спарты. - В таком случае, я в хорошей компании, - Фрейя улыбнулась. – И я заставлю тебя поверить в это, даже если придется взять тебя измором. Вскоре они услышали восторженные крики из ямы и поняли, что их молодые спутники добрались до дна и до сокровищ, и теперь требовали, чтобы старшие товарищи к ним присоединились. Фрейя пошевелилась, собираясь убрать с Кратоса ноги и встать, но внезапно его руки перестали поглаживать и вместо этого нажали, и она оказалась сидящей у него на коленях – и в его объятиях. В следующее мгновение его губы прикоснулись к ее, и, чувствуя вкус вина на них, Фрейя углубила поцелуй, она просто не могла удержаться. И Кратос ответил на поцелуй, прежде чем неохотно отстраниться и взглянуть на нее. Он был абсолютно уверен, что еще один поцелуй полностью разрушит дамбу, а он еще не был готов, хоть и был близок. Но он не имел ни малейшего желания наказывать себя за эту маленькую слабость. Фрейя потянулась к нему, и он слегка склонил голову, уклоняясь. - Прости меня, я слишком поспешил. Я увлекся. – Прошептал Кратос, не желая, чтобы она подумала, что он отвергает ее. - Все хорошо, мы можем списать это на вино, - понимающе прошептала она в ответ и склонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и почувствовала, что он улыбнулся. – Разве можно распить целую бутылку вина и не натворить хоть что-то, о чем пожалеешь потом? - Я не жалею о том, что сделал – только о том, что я не готов к продолжению. Она тоже чувствовала это, знала, что они оба еще не готовы, но оба с легкостью могли бы поддаться желанию, что постоянно и неуклонно росло между ними, истончая и без того уже слабый барьер. - Теперь мы квиты? – Поддразнила она, развеивая серьезность момента. - Да, моя месть свершилась, - улыбнулся Кратос. Фрейя прикусила губу, сдерживая готовую сорваться с языка шутку: сидеть у него на коленях, в кольце его рук и в дюйме от его губ – это было опасной позицией для шуток. - Нам пора спуститься к ним, иначе они не перестанут вопить. Кратос разжал объятия, и она встала с его коленей – и для этого потребовалась вся ее сила воли – и протянула ему руку. Он легко поднялся и притянул ее к себе. Фрейя не сопротивлялась, только шагнула еще ближе и хитро взглянула на него, склонив голову на бок: - Хочешь испробовать короткий путь? Ее крылья развернулись у нее за спиной, отразившись золотым светом в его янтарных глазах. Фрейя сделала еще один шаг к нему, заставляя отступить, потом еще, и еще – пока он не оказался на самом краю каменистого обрыва над ямой. Кратос приподнял одну бровь (о да, он практиковался!), и Фрейя легким толчком отправила его в полет, спиной вперед, в пустоту. Мгновение спустя ее руки обхватили его, и они спикировали на дно, не так чтобы мягко приземлившись в груду монет и драгоценностей. - Ловкий трюк! А ты был уверен, что она собирается тебя поймать? – Невинно спросил отца Атрей. - Абсолютно, - ответил Кратос. Фрейя отпустила его, и он слегка покачнулся. Из-за вина, из-за поцелуя или из-за полета – он не был уверен. - Вы двое там пили, что ли? – Атрей был слишком наблюдательным, иногда даже во вред себе. - А чем еще мы могли занять себя, пока ждали? – ядовито ответила Фрейя, и да, кажется, она была все же немного навеселе, вино ударило в голову, что особенно хорошо ощущалось стоя и после полета. - А чем вы, кстати, еще там занимались? Мы звали вас целую вечность. – Подколол Атрей взрослую парочку, сложившуюся шалашиком, чтобы крепче стоять на ногах. - Вели философскую беседу о греческих пословицах, хоть это и не твое дело, - подлил яду Кратос, на что Атрей рассмеялся, поднял руки, сдаваясь, и пошел к друзьям, помогать паковать золото в мешки. - Ты заставил меня напиться, - обвиняющим тоном пробормотала Фрейя. - Я тут ни при чем. Это ты оказываешь дурное влияние. Я не виноват. - Смелое заявление от мужчины, которому придется выбираться отсюда на своих двоих, если он продолжит в том же духе. – Ответом ей было молчание, и она хихикнула, наслаждаясь своей властью над ним, пусть только и в данный момент. Сделав несколько шагов, Фрейя присела на сундук с покатой крышкой, но тут же сползла по ней на землю, усыпанную золотом, и осталась сидеть там, опираясь спиной на сундук. Она сначала испуганно ахнула, а потом рассмеялась так заразительно, что Кратос не мог к ней не присоединиться, во всех смыслах. Он лег рядом с ней, положив голову ей на колени, расслабленный от вина и усталый от этого нелепого похода за сокровищами. - Кажется, я никогда раньше не слышала, как твой отец смеется, - сообщила Труд, насыпая золото в мешок, который держал Атрей. - Да я сам слышал только несколько раз. - Атрей оглянулся через плечо на взрослых, которые все еще над чем-то смеялись, и покачал головой в изумлении. - Они так мило смотрятся вместе, - отметила Ангрбода, понимающе улыбаясь. - Они еще и немного пьяные, я подозреваю, - добавил Атрей. - Неделя в вашей компании любого здравомыслящего человека заставить напиться, - возмутился Мимир, мечтая о невозможном для него: напиться и обжиматься со своей дамой сердца. - Скоро ты от нас избавишься, Мимир, мы почти закончили с этим сокровищем. - Слава богам.

***

Молодежь наполнила золотом две дюжины мешков и обсуждала, сколько каждый из них может унести, когда немного протрезвевшие и достаточно твердо стоящие на ногах Кратос и Фрейя присоединились к компании. - Здесь все? – Спросила Фрейя. - Да, и нам придется охренительно долго тащить все это наверх, - ответил Атрей. - Ну что ж, до сих пор мой вклад был не так уж огромен, так что разрешите мне помочь с этим. – Фрейя взяла по пять мешков в каждую руку, оттолкнулась от земли и взлетела на крыльях на край ямы. Вся компания проводила ее взглядами в восхищении, только Труд казалась не слишком впечатленной мощью валькирии. - Если бы я могла лучше контролировать Мьельнир, я бы тоже так смогла, - как бы в сторону проворчала Труд. Кратос, стоявший рядом с ней, положил ладонь ей на плечо: — Это великолепное оружие, выкованное для великолепного воина. То, как ты уже контролируешь его – впечатляюще, но не удивительно. Ты дочь своего отца, и со временем ты достигнешь его мастерства. Кратос регулярно тренировал Труд все эти годы, но девушка все еще не научилась полностью контролировать разряды молний Мьельнира. Она опасалась использовать молот в замкнутых пространствах, чтобы не поджарить случайно всех окружающих. Труд, сдерживая слезы, повернулась к Кратосу: - Спасибо, слышать это от тебя… это дорогого стоит. Он ответил ей теплым взглядом, и девушка обняла его, слегка шокировав этим, на мгновение, но потом он обнял ее в ответ. Как раз в это время вернулась Фрейя, чтобы забрать оставшиеся мешки, и одарила его слегка осуждающим взглядом. Труд отступила от Кратоса, вытерла глаза и присоединилась к друзьям, разбирающим оставшиеся мешки, и молодежь, громко вознося хвалу Фрейе, избавившей их от большей части груза, отправилась наверх. Они знали, что Фрейя могла бы и их всех легко поднять наверх, но приключение заканчивалось, так что они хотели как можно дольше насладиться его остатком и компанией друг друга. Кратос остался один и посмотрел наверх, как раз чтобы успеть насладиться видом: Фрейя оттолкнулась от края и пролетела несколько метров в свободном падении, прежде чем распахнуть крылья, скользнуть по спирали вниз и изящно приземлиться точно перед ним. - Я не был уверен, что ты за мной вернешься. - Ты заставил Труд расплакаться? – Спросила она с притворным обвинением в голосе. - Не специально. Я просто был добр к ней. – Он был искренне смущен тем, что его проявление доброты заставило девушку плакать, и Фрейя считала, что это очень мило. - Твое мнение для нее очень важно. Мне кажется, ты играешь в ее жизни особую роль, учитывая, что она потеряла отца. Все, что ты ей говоришь, скорее всего значит для нее гораздо больше, чем ты можешь представить. - Я об этом даже не думал… - Кратос, Всеотец, - Фрейя улыбнулась ему особенно тепло. Кратос рассказал ей про изображение в святилище на горе, и, хотя сначала это казалось чем-то невообразимым и невероятным, то теперь этот титул не казался такой уж несбыточной фантазией. - Готов? – Спросила Фрейя, подходя совсем близко и обхватывая его руками. - Да. – И земля ушла у него из-под ног.