Philautia

Атрей наткнулся на Фрейю, Мимира и отца на обратном пути из секретного места Фрейра в основной лагерь. Он в полной мере оценил красоту и магию этого места, провел невероятный вечер, исследуя окрестности, а потом уснул под яркими звездами. Атрей сначала заколебался, можно ли обнять отца, но Фрейя продемонстрировала ему, что все в порядке, смахнув с плеча Кратоса воображаемое насекомое. Атрей засмеялся, и обнял сначала Фрейю, потом Кратоса, затем поприветствовал Мимира. - Как тебе приключение, братец? - Это было потрясающе. Фрейя, спасибо тебе огромное, что поделилась этим со мной. Я теперь понимаю, почему твой брат так любил это место. - Я рада, что тебе понравилось. - Да я просто влюбился в это место! – Атрей просиял улыбкой, достал из кармашка на поясе ключ и протянул его Фрейе. Он уже сжег карту прошлым вечером, но был уверен, что не забудет путь в это место никогда. - Оставь себе, - она не удержалась от широкой улыбки, видя его сияющее лицо, и снова обняла парня. - Мы принесли еду, ты же не против поесть? – Спросила Фрейя, отпустив его, наконец. - Умираю с голода! Фрейя усмехнулась: молодые мужчины никогда не бывают сытыми, а уж после травки Фрейра… Они дошли по тропинке до реки и расположились на берегу, чтобы пообедать. - У тебя уже больше ничего не болит? – Спросил Атрей у отца. - Только голова. - Мы сбежали из лагеря, чтобы скрыться от детей. Они не понимают, почему им сейчас нельзя карабкаться на Бьорна. – Фрейя улыбнулась, ее всегда поражало, насколько толерантно Кратос относится к тому, что дети используют его как дерево для лазания. - К завтрашнему утру я буду в полном порядке. Мы можем отправиться в Йотунхейм в обед. Утром я должен быть на Совете с Фрейей и Мимиром. - Не слышу радостного волнения в голосе, - подколол Мимир. Все знали, что Кратос терпеть не мог все эти встречи и выдержал только несколько, да и то ради Фрейи. - Ладно, понял. – Кивнул Атрей и плюхнулся на бревно, где раньше Кратос расположил Мимира. Голова потеряла равновесие и скатилась с берега в реку. Во мгновение ока одна из магических лиан Фрейи извлекла Мимира из воды, куда он едва успел погрузиться, вернула в лагерь и аккуратно пристроила обратно на бревно рядом с Атреем. - Вот дерьмо! Прости меня, Мимир. - Ничего страшного, братец. Я знаю, что ты не специально. Ведь ты не специально? – Небольшое подшучивание ничем не повредит Атрею, зато Мимир получил удовольствие. - Конечно, не специально. Я просто неуклюжий. Надеюсь, купание вышло хотя бы бодрящим? - Вышло бы, если бы я мог хоть что-то ощущать. - То есть, ты не чувствуешь вообще ничего, брат? - Конечно, ничего. Иначе как бы я мог выносить все это: болтаться у тебя на поясе, оказываться прижатым твоим мощным задом? - Я думал, что определенные вещи ты все же чувствуешь… - Кратос умолк, осознав, что не особо задумывался на эту тему вообще. - Я видел, как Сигрун тебя целовала – ты и этого не чувствуешь? – Спросил Атрей. - Нет, не в физическом смысле. - Вот… невезуха! – Атрей сразу же подумал, как бы это было, не чувствовать поцелуев Ангрбоды – и это была очень депрессивная идея. - Есть такое. Но она все же целует меня – и это уже удача! Ну, знаешь, отрубленная голова, и все такое. Чувствовалось, что Мимир пытается поднять им всем настроение, несмотря на то что только он один среди всей компании был лишен физических ощущений. Фрейя оставалась тихой и молчаливой, словно слушала беседу только краем уха. - А ты когда-нибудь жалел, что не остался там, на горе? – Спросил Атрей. - Никогда. Я мог бы остаться прикрепленным к телу, но я все равно не мог им пользоваться. С тех пор как Кратос отрубил мне голову, я пережил много интересного, встретился с прекрасными людьми. Я бы не променял это ни на что другое. - М-м-м-м. Ты был для меня достойным спутником, Мимир. - И ты для меня, брат. Если бы я не был с тобой все эти годы, а только встретил тебя один раз на горе, и потом сразу здесь, я бы не поверил, что ты – один и тот же человек. - Ты даже выглядишь иначе, - отметил Атрей. - Айе, ты выглядишь как истинный северный бог! За исключением идеального загара. - И ты почему-то выглядишь моложе. И не только из-за цвета кожи. - Думается, это из-за тату, что сделала мне Фрейя. – Он вытянул руки вперед и пошевелил слегка сияющими пальцами. При упоминании своего имени Фрейя встрепенулась и взглянула на Кратоса, пытаясь уловить нить беседы. - Что? - Где ты была? – мягко спросил ее Кратос. - Простите. – Она потерла руками лицо. – Кажется, я устала больше, чем думала. - Не удивительно, моя госпожа. Я никогда не думал, что могу устать от дискуссий, но эти заседания Совета непередаваемо утомительны. - Да, и я боюсь, что предстоит еще много обсуждений. Мы вряд ли избавимся от этих эйнхериев быстро и легко. - Они как тараканы. Если бы мы могли сразиться со всеми сразу, мы бы легко их уничтожили. Но они расползлись по всюду, без цели и руководства. У них нет никакого плана, кроме как сеять хаос. – Пророкотал Кратос недовольно. Вредители-эйнхерии вызывали у него, скорее, не беспокойство, а раздражение. И еще они отвлекали его от планов, связанных с сидящей рядом с ним женщиной. – Я почти жалею, что мы расправились с Гна. Мы могли бы использовать ее, чтобы каким-то образом собрать эйнхериев в одном месте. Фрейя снова потерла лицо и тяжко вздохнула, опустив подбородок на ладони. - Фрейя, ты слишком обеспокоена всем этим. Мы побеждали их раньше, одолеем и сейчас. – Кратос обнял ее за талию и почувствовал, насколько она вся напряжена. - Они не намерены встречаться с нами на поле боя. Они начнут атаковать города, над восстановлением которых мы так долго трудились, начнут убивать невинных людей. Я не в силах этого предотвратить. Гна вытащила их из Вальгаллы из-за своей ненависти ко мне. - Это не твоя вина. - Они здесь из-за меня. Не отрицай. - Но это не значит, что беды, которые они могут принести, будут на твоей совести. – Кратос переместил руку повыше и нежно помассировал ее напряженные плечи. - Знать что-то и верить во что-то – две разные вещи. – Тихо проговорил Мимир, и Фрейя согласно кивнула. - Если эйнхерии здесь из-за ненависти к Фрейе, может, мы сумеем завлечь их куда нам нужно? Выманить, как бы ты это сделал с Гна? – Спросил Атрей. - Ты предлагаешь использовать Фрейю как приманку? – Мрачно спросил Кратос, его пальцы бессознательно сжались тисками на плече Фрейи. - Не как приманку… как ловушку. – Уточнил Атрей. – Если у них нет лидеров, они не знают, кто может или не может отдавать им приказы. Мы можем использовать воронов, чтобы передавать им инструкции, чтобы они собрались где-то, якобы чтобы атаковать Фрейю. Мы их обманем, и они явятся на выбранное нами поле боя. Повисла длинная пауза, пока все они обдумывали предложенный план – и никто не мог найти в нем недостатков. - Это не... не плохая идея, - проговорила, наконец, Фрейя, поднимая голову и глядя на Атрея. – Ты можешь описать все на бумаге, а я приглашу тебя завтра утром на Совет, чтобы ты мог сам доложить все в деталях? Атрей просиял улыбкой от уха и до уха и вскочил на ноги: - Я тогда прямо сейчас начну работать над этим! Он наклонился, взволнованно чмокнул Фрейю в щеку и умчался по направлению к лагерю. - Он очень хитроумный, - восхитилась Фрейя. – Держу пари, он бы обыграл тебя в ту игру, в которую вы с Труд постоянно играете. - М-м-м-м, - согласился Кратос, гордый тем, что план его сына поможет как можно быстрее избавиться от назойливых врагов. Они посидели в тишине еще какое-то время, Кратос продолжал разминать Фрейе сведенные мышцы на спине, и поэтому она ни за что бы не предложила возвращаться в лагерь. - Если вы двое не против, я хотел бы вернуться в лагерь. Сигрун скоро вернется, а я не видел ее уже несколько недель! Кратос почувствовал, что мышцы под его ладонями напряглись, он вопросительно взглянул на Фрейю, но та смотрела на Мимира. - Мимир, я… - начала она, набравшись решимости, но тут же ее утратив. - Ох, когда будешь готова, моя госпожа. Я не хочу торопить вас двоих, - Мимир воспринял ее слова как попытку извиниться за нежелание немедленно возвращаться в лагерь. - Нет, все нормально, мы скоро пойдем назад. Но я не про это хотела поговорить. – Оба мужчины внимательно на нее посмотрели, даже Кратос не мог понять, чем вызвана ее нервозность. – Я время от времени работала кое над чем последние пару лет… Это еще не доведено до конца, но я хотела бы попробовать… - Если ты просишь у меня разрешения, моя госпожа, то я не вправе что-то тебе разрешать, делай, что нужно. Она встала с бревна, взяла Мимира, отнесла его на берег реки, в которой он недавно искупался, и расположила на камне, согретом солнечными лучами. Фрейя опустилась на колени перед Мимиром и произнесла на древнем языке какие-то слова, разобрать которые Кратос не смог. Мягкое оранжевое свечение окутало Мимира, он закрыл глаза, пока свет впитывался в его кожу. Мимир был не до конца честен с Атреем, когда тот его спрашивал про гору. Он часто мечтал снова почувствовать тепло солнца на коже, дуновение ветра в лицо, даже мороз горных вершин был бы в радость. И теперь, когда закрыв глаза он ощутил, как тепло стало расползаться от макушки и вниз, к шее, он заулыбался как идиот. Затем он почувствовал солнце на лице, брызги воды от реки, ветер, струящийся от деревьев к воде – и, как итог, постукивание кончиков пальцев по макушке. Мимир открыл глаза и встретился взглядом с Фрейей. - Я не знаю, сколько это продлится – может, всего несколько дней, но я продолжаю над этим работать. Казалось, она почти стыдится несовершенства своего заклинания, Фрейя всегда была самым строгим своим критиком, но Мимир был поражен до глубины души. Он знал, что Фрейя в лучшем случае терпела его присутствие, ради Кратоса, потому что он был постоянным напоминанием о худших столетиях ее жизни. То, что она тратит свое время, чтобы создать заклинание для него, и только для него – это не укладывалось в его отрубленной голове. Даже если Фрейя частично сделала это ради своей сестры, Сигрун – все равно Мимир готов ей ноги целовать, но вряд ли она это позволит. - Моя госпожа, я не знаю, что сказать… - Редкий для тебя случай, - Фрейя тепло улыбнулась ему, что никогда еще не случалось, и Мимир ощутил, что краснеет, действительно ощутил – и действительно покраснел. - Ты лишила меня дара речи, и я не могу выразить словами, что это для меня значит. То, что ты сделала это для меня. Спасибо тебе. Это кажется банальным и недостаточным, но… спасибо. - Пожалуйста, Мимир. Давай теперь доставим тебя к Сигрун. – произнося имя подруги Фрейя лукаво улыбнулась. - О, да, прошу вас! Она аккуратно подняла Мимира с камня и понесла его обратно к Кратосу, который смотрел на них с улыбкой и поцеловал Фрейю в щеку, как только она подошла. Кратос знал, что для нее значило сделать это для Мимира: отпустить прошлое, действительно отпустить. Это было последним камешком, что еще держал плотину, и Кратос позволил себе почувствовать: гордость за нее и любовь к ней. По привычке он взял Мимира и повесил на пояс, но тут же раздался вскрик боли – голова старого мудреца приложилась правым рогом о доспех. Кратос быстро, но аккуратно отцепил Мимира и поднял на уровень своих глаз, осторожно держа на ладони. - Прости, брат, я не подумал. - О, ничего страшного. Даже чувствовать боль – это для меня сейчас удовольствие. Кратос неловко держал Мимира на ладони и, казалось, не мог придумать, как теперь нести его в лагерь, не причиняя неудобства. - Брат, почему бы тебе не прижать меня к своей пышной груди? – Мимир чувствовал себя изрядно пьяным, хотя ничего и не пил, и не испытывал ни малейшего желания следить за языком. Кратос опустил взгляд на свою грудь, перевел на Мимира, затем на Фрейю, которая, кажется, лишь героическим усилием удерживалась от смеха. - Пышной? - Айе, брат! И нечего тут стесняться. Совсем наоборот! Твоим грудям завидуют многие дамы, могущие лишь мечтать о таком… размерчике! Фрейя не смогла больше сдерживать смех, настолько у Кратоса было озадаченное выражение лица, а воспоминание о замечании Ангрбоды во время разговора о сиськах около костра во время поиска сокровищ делало все еще смешнее. - Тебе лучше бы перестать говорить о моих... о моей груди во множественном числе. – Прорычал Кратос, но в голосе не было настоящего гнева, так что и предупреждающий взгляд, направленный в сторону Фрейи, не произвел никакого эффекта. Кратос попробовал несколько способов нести Мимира, но, в итоге самым удобным оказалось действительно нести его примерно как младенца, придерживая у груди согнутой в локте рукой. Едва они двинулись к лагерю, Мимир издал несколько преувеличенных стонов блаженства, и Кратос тут же остановился как вкопанный: - Если ты не перестанешь, я покачу тебя пинками по земле до самого лагеря. Прекрати стонать. И хотя Мимир перестал стонать, хихикать он не перестал, и, честно говоря, Кратос не был уверен, что это лучше.

***

Они встретились в центре лагеря, чтобы попрощаться, как делали уже множество раз прежде. Фрейя протянула Кратосу флакон с пеплом, и он спрятал его в карман на поясе, прежде чем притянуть ее к себе и обнять. Она подняла к нему лицо, и Кратос не смог устоять и не поцеловать ее. Она ответила с той же страстью, что и в прошлый раз, но сейчас и он не отступил, а лишь углубил поцелуй, не сдерживая свой огонь. Кратос краем глаза заметил, что Атрей тактично отошел к столу Лунды, чтобы не портить им этот момент, но в остальном… все вокруг исчезло, кроме Фрейи. Стоило их губам разделиться, как они снова тянулись друг к другу, не способные разрушить магию момента. Он знал, что она уже давно ждет его, и, наконец, они были свободны и могли позволить себе то, чего давно хотели и в чем нуждались так сильно. Когда они в конце концов сумели оторваться друг от друга, Фрейя спрятала лицо у него на груди, и он почувствовал, как дрожит все ее тело. - Фрейя, - его голос был тихим и спокойным, - когда мы разберемся с текущим конфликтом… Придет время только дня нас, это моя единственная мечта. - У меня есть для этого идеальное место, - прошептала она, касаясь губами его кожи, и пришла его очередь задрожать, потому что он понял – она говорит о своем доме. Кратос чуть отстранился, чтобы взглянуть на нее, Фрейя подняла голову, и он склонился, чтобы прижаться своим лбом к ее. Вероятно, можно было найти множество моментов, которые бы подошли лучше, чтобы сказать то, что он собирался сказать сейчас, готовясь отправиться в Йотунхейм, развеять пепел своих жены и дочери, но они с Фрейей никогда не делали ничего так, как принято или как велят традиции, поэтому он просто сказал эти слова. Его голос, и без того низкий, сейчас буквально послал вибрирующую волну сквозь нее. - Я люблю тебя, Фрейя, сильнее, чем считал себя способным любить вообще. Он коснулся ее щеки, и Фрейя подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. - Я тоже люблю тебя, - проговорила она твердо, как и положено королеве и воительнице. Он поцеловал ее снова, ему нужен был якорь, чтобы не взлететь, настолько легкой и звеняще пустой ощущалась голова, но Фрейя ответила с нежностью, а не с огнем, зная, что им пора все же заканчивать затянувшееся прощание. Но ее намерения явно были не полностью благими, потому что Фрейя слегка прикусила его нижнюю губу, прежде чем разорвать поцелуй, и Кратос добавил это в свой все растущий список вещей, которые хотелось бы испытывать на регулярной основе. Они оба слышали неуклонное приближение стайки детей, жаждущих попрощаться с Кратосом и Атреем, и понимали, что у них осталось всего несколько мгновений. - Скоро увидимся, - прошептал он, и Фрейя улыбнулась, успев поцеловать его еще раз, прежде чем толпа детей окружила их.