Philautia

Пальцы на ее ребрах напряглись, вдавливаясь в кожу, а обнимающая ее рука превратилась в стальной капкан. Фрейя знала – это означает, что Кратос соскальзывает в очередной кошмар. Бесчисленное количество раз она развеивала эти кошмары, прижимая пальцы к его виску и думая о своем молитвенном дереве – вот и в этот раз она повернулась к нему лицом, протянула руку и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Фрейя сфокусировалась не только на образе дерева, но и на том ощущении тепла и безопасности, что всегда испытывала рядом с ним, почувствовала, что кошмар отступает и, как истинный воин, постаралась закрепить победу. В воспоминание о дереве внезапно вмешалась фантазия, которая чаще всего посещала ее самые приятные сны в последнее время, но Фрейя настолько сосредоточилась на борьбе с кошмаром, что не успела это блокировать. Она лежит на спине на мягких мехах под мерцающим деревом, его тело над ней, движется в ней и с ней. Ее лодыжки перекрещены у него на пояснице, его губы ласкают ее шею. Они движутся синхронно, ее спина выгнута дугой, а голова откинута назад… Ее глаза распахнулись, сердце панически забилось. Его янтарные глаза смотрели прямо на нее, чуть мерцая в призрачном свете, проникающем в большую общую палатку, а брови приподнялись в немом вопросе, он слегка улыбался. Фрейя открыла рот, чтобы прошептать извинения, но его рука накрыла ее щеку, а большой палец нежно прикоснулся к губам. Убрав палец, Кратос склонился к ней, и Фрейя растерянно заморгала, но в следующую секунду на месте пальца оказались его губы – и она снова закрыла глаза. Это было невыносимо, он был невыносимым. Как он может быть таким мягким, таким нежным, таким тихим. Тихим – в отличие от нее. Она нежно застонала, когда он скользнул языком между ее губ, он отстранился и беззвучно произнес «ш-ш-ш». Она улыбнулась и едва заметно кивнула, и он снова ее поцеловал. Его губы двигались мучительно медленно, почти без нажима, ввергая Фрейю в невозможное лимбо между всем и ничем. В остальном он был абсолютно неподвижен, как скала, двигались только его губы и рука на ее щеке. Фрейя усилием воли заставила себя замереть, борясь с почти непреодолимым желанием вжаться в него и почувствовать, как он двигается внутри нее. Но это было невозможно, и это сводило ее с ума, но Фрейя знала, что стоит ей нажать слишком сильно, он отступит. Соберись, Ванадис. Она сконцентрировалась только на прикосновении его губ к своим, сузив весь мир до одной маленькой точки, и успокоила бешено бьющееся сердце, подстраиваясь под ритм его сердцебиения. Солдат, спящий на кровати через проход от них, перевернулся на другой бок и пустил ветры, и Фрейя хихикнула, осознав, насколько вся ситуация нелепа. Кратос отстранился, и она мечтательно вздохнула: если ей и нужна какая-то дополнительная мотивация как можно быстрее закончить эту войну с эйнхериями, то вот она. У нее были грандиозные планы на этого мужчину, сложные и подробные, но все они сводились к одной простой мантре: привести его к себе домой и наброситься. Единственное препятствие на ее пути – это эйнхерии, и она почти их пожалела, они не знают еще, с кем связались. Но Фрейя еще не готова была отпустить его, она подняла руку и легко пробежала пальцами от его затылка, по шее и до ключицы. Кратос тихо зарычал, и она повторила его «ш-ш-ш», заставив улыбнуться. Он поцеловал ее снова, все также томно и трепетно, и на мгновение ей показалось, что ее тело растаяло и сейчас растечется лужицей. Минуту спустя полог палатки откинулся, раздался горн побудки, и все вокруг завозились, просыпаясь, начиналась подготовка к грядущей битве. Кратос неохотно отодвинулся, но сначала позволил себе еще один долгий взгляд и уже не столько нежный, сколько обжигающий поцелуй: его губы прижались к ее шее, чуть повыше ключицы, борода пощекотала плечо – и Фрейя покрылась мурашками с ног до головы. - Ты играешь нечестно, - прошептала она. - Я не играю, - его губы еще раз коснулись ее кожи, прежде чем он сел на краю кровати и оглянулся на нее через плечо. Фрейя преувеличенно недовольно фыркнула и укрылась одеялом с головой. - Какие у тебя сегодня планы на день? – Тихо спросил Кратос. - Совещание Совета утром – вместе с тобой, потом оружейная с Девами Щита, лазарет с Эйр и снова Совет, вечером. А у тебя? – Она вытащила руку из-под одеяла и принялась поглаживать пальцы Кратоса, сжавшие при этом край матраса. - После Совета я со своим отрядом займусь расширением лагеря, нам нужно больше палаток для прибывающих подкреплений. – Фрейя радостно выглянула из-под одеяла при упоминании о «больше палаток». – Нам все еще не хватает укрытий. – При этих словах она снова спряталась под одеяло. – Но как только появятся лишние, я сразу займу одну палатку только для нас. - Жду не дождусь, но главное – чтобы никто не спал под открытым небом. Подашь мне мои штаны? Кратос дотянулся до аккуратной стопки ее одежды на тумбочке в ногах кровати, подал ей запрошенное, и Фрейя, в достаточной мере теперь одетая, выбралась из-под одеяла, села рядом с ним и начала надевать доспехи. Он встал и вышел на несколько минут из палатки, вернувшись с чашкой чая для нее. Держась за руки, они прогулялись до штабной палатки, где Кратос просветил Совет на предмет окончательно согласованного плана кампании в Мидгарде и Муспельхейме. Их силы превосходили эйнхериев в соотношении три к одному, хитрая схема Атрея тоже удалась, враги собирались в двух местах, выбранных для этого. Намечалась, практически, бойня, особенно учитывая, что Генерал и Королева Валькирий были исключительно замотивированы закончить войну как можно скорее – хоть никто и не решился слишком пристально изучать их мотивы.

***

Было уже довольно поздно, когда Фрейя закончила, наконец, все дела и вернулась в палатку к их кровати. К ее удивлению и нескрываемой радости вокруг всех спальных мест были натянуты ширмы из плотной ткани, обеспечивая некоторую приватность. Фрейя с удовольствием сняла доспех и избавилась от штанов и верхней туники, наконец-то, стоя и без акробатики под одеялом. - Ты организовал эти ширмы? – Шепотом спросила она Кратоса, перебираясь через него на свою половину кровати. - У нас остался лишний материал. Я подумал, что все заслужили немного приватности – а также возможность переодеваться не под одеялом. – Это была чистая правда, не только Фрейя, но и почти все это делали, в разнополом войске-то. - Спасибо тебе. – Она устроилась под одеялом и прижалась спиной к его груди. Кратос привычно вынул из ее волос перья, прежде чем обнять за талию и притянуть еще ближе. Она уснула практически мгновенно, и он почувствовал, как тату под его пальцами потеплела – Фрейя отправилась к своему дереву, отвечать на молитвы. Фрейю разбудил шорох ливня по крыше палатки, она глубоко вздохнула и потянулась, выгибая спину и выпрямляя ноги. Рука, лежащая на ее боку чуть ниже талии начала осторожные поглаживания, сминая тонкую ткань ее нижней туники, затем пробежала вниз по бедру, потом снова вверх, уже по обнаженной коже, поднимая край туники, и Фрейя задержала дыхание. Кончики пальцев, скользящие по ее коже, замерли, наткнувшись на полоску ткани. На ощупь это был шелк, и Кратос подцепил ткань пальцем, слегка потянув на себя. - Это что? – Его низкий шепот послал вибрации в самые приятно-неожиданные места, и Фрейя вздрогнула, несмотря на теплое одеяло. - Трусики, - прошептала она в ответ, его пальцы при этом настойчиво поглаживали ее поясницу, чуть выше края обсуждаемого предмета. - И ты всегда это носишь? - Да, - это прозвучало почти стоном, хоть и Фрейя этого и не планировала. – Но твои руки обычно не такие смелые и предприимчивые. - Хочешь, чтобы я остановился? – Она едва различила его слова из-за шума дождя. - Совершенно точно не хочу. Его пальцы проследили путь шелковой полоски снова к ее талии, а затем, скользнув по ткани, двинулись вниз по внутренней стороне бедра, и она выдохнула, едва сдержав стон. Фрейя перекатилась на спину, ожидая, что его рука вернется на привычное место на ее животе, но вместо этого его пальцы скользнули под шелк трусиков и прикоснулись там к мягким завиткам. В эту секунду она пожалела, что тоже сделала себе татуировку, делающую для нее невозможным нанести ему вред своим оружием: если он сейчас просто дразнит ее, любой суд оправдает ее за его убийство. Его средний палец оказался самым предприимчивым и скользнул глубже, слегка проник в нее и погладил самую волшебную точку. Кратос быстро прижался к ее губам своими, заглушая вырвавшийся стон. - Дождь не настолько шумит, - мягко предостерег он, продолжая двигать пальцем, слегка нажимая и описывая небольшие круги. Фрейя приподняла бедра, пытаясь усилить ощущения. - Я буду тихой, как мышка, - выдохнула она, и он погрузил палец дальше, раздвигая складочки. – Кратос! – отчаянно прошептала она, кусая губу – а он в ответ ускорил движение пальца, устанавливая ритм, которому она подчинилась, двигая бедрами навстречу. Она притянула его голову к себе и поцеловала, глубоко и жарко, сплетаясь языками – и он добавил второй палец, заставив ее застонать ему в рот и выгнуть спину. Его пальцы двигались в уверенном ритме, скользя по сыпавшей искрами точке внутри, в то время как большой палец поглаживал волшебный узелок нервов снаружи, и она чувствовала, как внизу живота все туже натягивается струна, готовая лопнуть в любой момент. Она была так близко… Он ускорил ритм и слегка изменил угол, найдя новую точку, и Фрейя зажмурилась крепко-крепко, видя лишь белые сияющие вспышки под веками. Она вжалась затылком в подушку, все ее тело напряглось, она отчаянно пыталась не закричать – и струна лопнула. Его губы прижались к ее шее, а пальцы замедлили движение, осторожно поглаживая, пока ее внутренние стенки пульсировали, посылая остаточные волны оргазма, прошибающие насквозь все ее тело. Все еще тяжело дыша, Фрейя открыла глаза и встретилась с ним взглядом, едва слышно застонав, когда он убрал руку, и прикусив губу, когда он бестрепетно облизал пальцы, словно пробуя ее вкус. Если она так себя чувствует после всего лишь почти подросткового действа за тонкой ширмой, то что будет, когда она заполучит его в полном смысле и без ограничений… При этой мысли Фрейю бросило в жар. - Это было горячо, - выдохнула она и опустила руку вниз, погладив его кончиками пальцев сквозь ткань. - Нет, - прошептал он, и ее рука замерла. - Почему? – Едва слышно спросила она, чувствуя, как он бессознательно толкается в ее руку, теряя обычно несокрушимый контроль. - У меня это не получится так же… чисто, как у тебя, - ответил он, со значением пошевелив пальцами, которые только что побывали в ней. Она усмехнулась, позабавленная его практичностью, и обхватила его пальцами сквозь тонкий лен подштанников. Ей до искр из глаз хотелось освободить его и почувствовать внутри, хоть как-нибудь, если уж невозможно так, как действительно хочется. - О, положись в этом на меня, - она поцеловала его, ощущая призрак своего вкуса на его губах, и он снова толкнулся в ее ладонь. Фрейя разорвала поцелуй и сверкнула лукавой улыбкой, прежде чем скользнуть вниз под одеяло, пощекотав косами его обнаженную грудь. Он часто и напряженно задышал, когда ее пальцы расстегнули несколько пуговиц и скользнули внутрь – и перестал дышать, когда они сжались вокруг него, а теплое дыхание коснулось кожи, за секунду до нежных губ. Он все еще не верил, что так легко привел их к этому моменту, а она без сомнений ответила ему со всей страстью, что его пальцы только что довели ее до оргазма, а теперь ее губы были на его… на нем. И тут она взяла его в рот и сразу так глубоко, что его чувствительная головка толкнулась в заднюю стенку неба. И, о боги, теперь он удивлялся, как ей удалось оставаться такой тихой, потому что он сам лишь чудом подавил рычание, когда она двинулась сначала назад, потом снова вперед, ее рот такой невозможно теплый, а мягкий язык надавливает так нежно… Его мозг отключился, весь мир сошелся на этом – на опаляющих ощущениях, что она ему дарила. Он быстро приближался к оргазму, и его затуманенные мозги только сейчас осознали, что означал ее ответ на его комментарий про «чисто»: она планировала позволить ему кончить ей в рот. Кратос знал ее достаточно хорошо, чтобы не задаваться вопросом, уверена ли она, что хочет этого – она бы не предложила, не будь она уверена, и, гори оно все холодным пламенем Хеля, он хотел это видеть. Он откинул одеяло, полагая ширмы достаточной защитой от чужих глаз, и она повернула голову, чтобы взглянуть на него, подняла одну бровь и подмигнула. Ее снова бросило в жар из-за его желания наблюдать за ней в процессе. - Фрейя, - прошептал он. Не отводя взгляда, она положила руку ему на живот, легко, но твердо придержав, чтобы он не делал встречных движений, и приняла его в рот еще глубже. Он не мог отвести взгляда от ее губ, от места, где его плоть встречалась с ее и исчезала в ее рту. Прерывисто дыша, словно воздух загустел и сопротивлялся вдохам, он протянул руку и пробежал пальцами по ее волосам, остановившись на затылке. Фрейя почувствовал легчайший нажим, практически невесомое прикосновение к коже головы и почти замурлыкала, вибрация ее горла послала его за грань. - Фрейя, - срывающимся голосом прошептал он снова, предупреждая. Он пытался смотреть на нее, кончая ей глубоко в рот, но глаза закрылись сами собой, когда она сглотнула в первый раз. Сердце едва не выскочило у него из груди, пробив ребра, когда она подразнила языком гиперчувствительную после ослепительного оргазма головку, заставив содрогнуться. Он обхватил ее за плечи и притянул вверх. Фрейя снова устроилась на боку, попутно накрыв их обоих одеялом, и он прижал ее к себе. Кратос довольно вздохнул и поцеловал ее в висок, поглаживая по спине. - Очень горячо… - повторил он ее слова, и Фрейя улыбнулась, положив голову ему на плечо.