Philautia

Атрей откинул полог палатки, собираясь войти, но едва не столкнулся с выходящей Фрейей. - Ой, блин, прости! – выпалил он, на что Фрейя засмеялась и крепко обняла его. - Ойблинпрости и тебе тоже! – Она отпустила Атрея и улыбнулась ему, но он отметил, что улыбка мелькнула только на губах, глаза оставались… печальными? – Что ты тут делаешь? - Я хочу навестить отца и подумал, что ты бы хотела присоединиться ко мне. Я послал ему ворона, сообщил, что мы придем вдвоем. Фрейя не выглядела радостной, как этого, естественно, ожидал Атрей. Вместо этого она… занервничала? Плюс ко всему этому, она выглядела почти изможденной. - Что-то… не так? Наверное, я не должен был решать за тебя, но я не думал, что тут может быть проблема. Вы двое всегда вместе – ну, были, до всей этой глупой войны. - Нет, все прекрасно, ты прав. Конечно, я с радостью к тебе присоединюсь. – Фрейя попробовала ободряюще улыбнуться, но Атрей стал слишком – не по годам – наблюдательным, фамильная черта, не иначе, так что только сделал вид, что поверил. - Ла-адно… - Давай, выдвигаемся! Ты хочешь побежать или полететь? - Полететь! – Радостно выбрал Атрей, и тут уже Фрейя не удержалась от искреннего смеха. Она взлетела соколом, а он последовал за ней маленьким ястребом. Когда они подлетели к старому дому в Мидгарде, Атрей пролетел прямо через окно, и она последовала за ним, задев крылом Мимира, расположившегося на столе на пышной подушке. - Ох-хо! Праздник к нам приходит! Брат, гости прибыли! Кратос повернулся к ним от очага, куда подкидывал дрова, Атрей превратился в себя прямо перед ним и сразу попал в крепкие объятия отца. Фрейя без драматических эффектов тихо трансформировалась в нескольких шагах от них, и Кратос на мгновение задержал дыхание и отпустил сына. Она вся просто излучала настороженность – и он готов был умереть прямо здесь и сейчас, лишь бы не видеть ее такой. Он шагнул к ней и обнял – и она без сопротивления и колебания прижалась к нему, обхватив руками за талию. Фрейя не сказала ни слова, и он понял, что позже, когда у них будет возможность остаться наедине, ему самому придется вести неизбежный разговор. Но в данный момент он был рад уже тому, что она пришла. - Боги, чем это тут так вкусно пахнет? Я готов съесть целый котелок! – Молодой растущий организм затребовал свое, и они разжали объятия, незнакомая прежде и неприятная неловкость повисла между ними. Вечером Атрей и Мимир любезно взяли на себя обязанность вести все разговоры, обмениваясь, в основном, историями сомнительной правдивости. Откуда-то появился мед, и Фрейя присоединилась к Атрею, распив с ним несколько кружек. Сомнительность и громкость его историй возрастали с каждой кружкой, но Фрейя лишь поощряла парня, подкалывая его вместе с Мимиром. Кратос молча и немного изумленно наблюдал за всем этим. Фрейя по-прежнему не смотрела на него и избегала его взгляда, и ему оставалось лишь надеяться, что она пьет мед не для того, чтобы набраться храбрости для пребывания в одной комнате с ним. Спустя несколько часов и много кружек меда, Атрей уже не мог поднять голову со стола, а Мимир громко зевал, хоть и не пил. - Кажется, парнишка перебрал! - Я в полном порядке! Наливай! – Возмутился Атрей, пытаясь поднять голову. - Думается, тебе хватит, сын. - Не… Не хватит! Дай мне минутку… Я сейчас! – Атрей встал, добрел, спотыкаясь, до своей кровати и свалился на нее, ногами на подушку. Кратос взглянул на Фрейю и успел заметить, что она посмотрела на его кровать, где не было второй подушки, потом на место у очага, где они обычно устраивали себе постель, когда ночевали здесь. - Фрейя, я… - Кратос протянул руку и накрыл ее ладонь, лежащую на столе, своей, немного обнадеженный тем, что она не отстранилась, но он видел обиду в ее глазах – он не подумал позаботиться о ней, хотя и знал, что она придет. - Нет, все нормально. Я все равно должна вернуться в лагерь. – Она вытащила свою ладонь из-под его, на мгновение слабо сжав пальцы на его запястье, и встала. - Моя госпожа, ты… - Прежде чем Мимир успел закончить свою мысль о том, что она пьяна и не должна лететь в таком состоянии, Фрейя обернулась соколом, уронив несколько золотых перьев, и вылетела в окно. Мимир моргнул и выразительно посмотрел на Кратоса: - Что, едрить твою налево, ты натворил? Кратос прорычал что-то неразборчивое и потушил свечи на столе, не желая разговаривать ни на эту тему, ни вообще.

***

На следующее утро Атрей проснулся, страдая и раскаиваясь, со стоном держа голову руками, чем развеселил Мимира и вызвал легкое недовольство отца. - О, моя голова! - Не стоило так много пить вчера. - Это не моя вина, она меня подталкивала! – Атрей сел на кровати, держась обеими руками за голову. – А она сделала какой-нибудь волшебный чай? – С надеждой спросил он. - Она не осталась на ночь, - уведомил Мимир. - Что? Почему? Что с вами двоими происходит? Что ты натворил? – Обвиняюще уставился на отца Атрей. - Почему вы оба думаете, что я что-то натворил? - А ты натворил? - Хором спросили оба обвинителя, и Кратос промолчал – и это было признанием. - Кратос, вы двое очень дороги нам с Атреем. И это очень странно видеть вас не слипшимися друг с другом, буквально и фигурально. - Фу! – Скривился Атрей. - Я был не… Я был груб в последнем нашем разговоре. Я попросил ее не навещать меня, пока я на задании с моим отрядом. Повисла длинная пауза, пока Атрей и Мимир пытались взглянуть на ситуацию с его точки зрения, но явно безуспешно. - Но почему? – спросил, наконец, Атрей, все еще в полном шоке. - Потому что… это было мучительно, видеться так редко и так недолго. И я заметил, что ее визиты… наши встречи плохо влияют на боевой дух моих людей. И… - А вот признаться сыну в своей, пусть и секундной слабости Кратос не мог, да и не об этом волнуется эта парочка. Но без этой «небольшой» детали казавшиеся прежде убедительными аргументы звучали надуманно, и он понял, что придется выслушать много разного по этому поводу. - О! Безупречная логика! Ты хотел видеться чаще, поэтому решил, что лучший вариант – не видеться вообще? – От Мимира. - Так, поправь меня, если я не прав, но ты ее любишь и скучаешь по ней отчаянно, но при этом говоришь ей, что не хочешь ее видеть? – От сына. - Все не так просто. - Нет, все охренительно просто. Все эти разговоры о любви, о различных видах любви – к какому виду относится «сделать обоих несчастными»? - Атрей… - Не говори мне следить за языком – я уже взрослый. Проглоти свою гордость и исправь все! - Дело не в моей гордости… - Да мне наплевать, в чем дело! У тебя есть куча вариантов – присоединись к этому чертову Совету, чтобы сидеть рядом с ней все дни напролет, например – но не торчать здесь, в тоске и в одиночестве, это совсем по-идиотски. - Я не политик… - Да никто не политик! Все просто пытаются делать то, что считают лучшим для всех миров. Я сомневаюсь, что кто-то из них, особенно Фрейя, жаждет сидеть за дурацким столом целый день. Сейчас, когда война окончена, все хотят жить своей жизнью. Все, понимаешь, а она застряла в главном лагере. Даже ты отправился домой. – Атрей сделал паузу, но Кратос не стал ничего говорить. Тишина затягивалась, так что все же пришлось что-то сказать: - Ты все равно меня перебиваешь, так что продолжай. - Слушай, прости, я просто…. Я хочу, чтобы вы двое были счастливы, а вы, совершено очевидно, не счастливы. Присоединись к Совету, не присоединяйся – мне все равно. Просто исправь все, пожалуйста. - М-м-м, - проворчал Кратос, недовольный тоном Атрея, но гораздо больше он злился на себя, потому что в словах сына была правда. - Я возвращаюсь в главный лагерь, мы с Труд отправляемся на задание. – Атрей протянул руку для воинского рукопожатия вместо их обычного с отцом объятия, и Кратос ответил, сжав его предплечье. - Береги себя. - Братец, а ты не мог бы как-нибудь прихватить меня с собой в лагерь? Хочу повидаться с Сигрун. – Вмешался Мимир. - Конечно. Отец, повесь его на мой рог. Атрей перекинулся в оленя, Кратос взял Мимира и закрепил его веревку вокруг одного из ветвистых рогов, потом открыл дверь и проводил парочку взглядом до края леса.

***

Труд и Атрей пытались расчистить горный проход, что соединял два города по разные стороны хребта, но наткнулись на огромного дрекки, которого эйнхерии каким-то образом приковали в пещере, через которую и шел этот единственный на многие мили путь через горы. Вдвоем молодежь опасалась не справиться, нужно было подкрепление, и Атрей решил позвать на помощь отца и Фрейю. - Итак, вы двое присоединитесь к нам?! - А почему бы и нет, звучит как приключение. – Фрейю рассмешило возбуждение юных героев, к тому же это приятно, когда молодежь в тебе нуждается. – Я позову Кратоса, и мы присоединимся к вам утром. Она улыбнулась, предвкушая встречу, учитывая новости, которые она собиралась ему сообщить о своих окончательно согласованных планах относительно Совета. Между ними двумя в последнее время все было не так чтобы ладно, но Фрейя была уверена, что все изменится к лучшему после тех новостей, что она собиралась сегодня ему сообщить. - Удачи тебе с Чудищем Лесным. – Пожелал ей Атрей, все еще злясь на отца. - Я справлюсь. Увидимся утром. – Отмахнулась Фрейя и умчалась прочь, только золотая вспышка и мелькнула.

***

- Вот ты где! Я думала, мы поужинаем вместе, я приготовила нечто способное сойти за жаркое. Мы только что закрыли один вопрос на Совете, это было утомительно, так что я бы оценила тихий вечер. Или ты мог бы удивить меня и побыть болтливым. – Фрейя отчаянно пыталась вернуть в их общение былую легкость. Кратос отвернулся и продолжил рубить дрова. Улыбка Фрейи погасла, беседа явно пошла не так, как она рассчитывала. Что с ним вообще происходит? Наконец, Кратос заговорил: - Ты пришла сюда только чтобы поговорить о Совете? - Ну, не только… - Я не хочу об этом слушать. Фрейя уставилась на его спину, наблюдая, как поднимается и опускается на бревно топор, и поймала паузу между взмахами, чтобы быть услышанной. - Почему ты не встретился со мной в основном лагере, когда закончил с беглыми эйнхериями? Перед тем, как отправиться домой? – Мягко, без нажима спросила она. - Ты была на встрече Совета. - Я бы ушла оттуда, я всегда уходила, когда чувствовала, что ты рядом. Ты для меня важнее любых заседаний. Его молчание явно свидетельствовало, насколько он верит – совсем не верит – ее утверждению. - Ты мне не веришь, - осознала Фрейя. - Ты, может, и веришь тому, что говоришь… - Это нечестно. Я не хотела всего этого, с Советом, с… со всем. И ты это знаешь. А ведешь себя так, словно ты один страдал эти месяцы… - Я просто не хочу говорить о Совете. Если ты пришла с новостями о Совете, я не хочу об этом знать. – Проворчал Кратос, и это прозвучало резче, чем он хотел бы. - Да, у меня есть новости, которыми я хочу поделиться, но это… - Я не имею ни малейшего желания быть политиком. – Последнее слово прозвучало почти ругательством. - Я и не подозревала, что ты настолько презираешь нас, меня. - Я не… - А не мог бы ты заткнуться, пожалуйста, и дать мне закончить? – Сорвалась Фрейя, устав от того, что он постоянно ее перебивает, но при этом даже не удосуживается повернуться к ней лицом. Она сделал паузу, глубоко вздохнула, успокаиваясь: - Я понимаю, не все ладно между нами, с тех пор как… Ну, ты сам знаешь. И я хотела бы, чтобы ты все же рассказал мне, что с тобой происходит… Но, как бы там ни было, я не заслуживаю такой безосновательной грубости. Фрейя повернулась и пошла к дому, но сделав несколько шагов, остановилась и снова повернулась к Кратосу. - Много лет назад мы дали друг другу обещание. И я никогда не думала, что ты его нарушишь. – Она говорила тихо, но он прекрасно ее слышал. Кратос глубоко вздохнул и длинно выдохнул, опустив взгляд в землю, ее слова рванули сердце ледяными когтями. «Если когда-то в будущем, пока мы еще в пути, ты не захочешь больше… продолжать… ты мне скажешь». И то, что она думала, что он действительно больше не хочет... ее – это было хуже всего. Он не слышал, что она ушла, но когда обернулся – ее не было, и Кратос заскрипел зубами в бессильной ярости, проклиная самого себя, что дал ей вот так уйти. Ее след вел к дому, но оборвался в нескольких шагах от двери. «Будь внутри, умоляю», - мысленно повторял он, надеясь, что неверно прочитал следы. Но когда Кратос открыл дверь и вошел в дом – ее нигде не было видно. Огонь в очаге горел, над огнем висел котелок с чем-то аппетитно пахнущим… Потом его взгляд упал на меха и одеяла, расстеленные на полу у очага, и ему словно меч под ребра вонзился. «Вот дерьмо». Он выскочил за дверь и бегом помчался к саням и молодым волкам, заменившим Спеки и Сванну, которые некоторое время назад решили отправиться на заслуженный отдых в дом Фрейи. Новые питомцы были менее компанейскими, но сани тянули с энтузиазмом и молодой энергией, так что резво помчали к главному лагерю, стоило лишь их направить. Несколько раз пришлось останавливаться, чтобы убрать с пути упавшие деревья, и Кратос обругал себя, что не поддерживал дорогу в порядке. Прошла, казалось, вечность, прежде чем он добрался до лагеря, где сразу же наткнулся на Мимира и Сигрун. - Где Фрейя? - И тебе привет, брат. - Мимир, пожалуйста. – Отчаяние в его голосе смягчило старого друга. - Они ушли втроем, с парнишкой и Труд, несколько часов назад. - Куда? - На север, зачистить проход от этой бестии, что засела там… Кратос развернулся и помчался к саням, не обращая внимания на ядовитое напутствие Мимира: - Не слышу благодарности, осел упрямый!