Philautia

Следующим утром она проснулась, чувствуя солнечный свет на лице и прикосновение теплых пальцев, обводящих контуры тату у нее над правой грудью. - Ты проснулась? – Фрейя поймала себя на мысли что еще ни разу не слышала, как звучит его голос, когда он только проснулся: мягко, с хрипотцой и почти без обычных рокочущих ноток. - Нет, - прошептала она и лениво потянулась, не испытывая никакой боли. - М-м-м. Тогда тебе не повезло. – Одеяло не без помощи Кратоса сползло с ее груди, бодрящий утренний воздух коснулся обнаженной кожи. – Если бы ты не спала, то я мог бы сделать так. Когда его борода слегка пощекотала ей грудь, Фрейя задержала дыхание, когда теплые губы обхватили сосок, она глубоко вздохнула, а когда язык нажал сначала мягко, а потом уверенно, она длинно застонала. Конечно, она предполагала, что у Кратоса более чем достаточно опыта в сексе, но сама она, хоть и умела получать и доставлять удовольствие, уже и не помнила, был ли у нее хоть когда-то действительно внимательный партнер. В юности, как и все ваны, она наслаждалась вниманием многих, но никто из них не знал ее так хорошо, как Кратос, и ее бросило в жар при мысли о том, что он может с ней сделать. Одной рукой Фрейя прижала его голову к себе, а другой провела по его широкой спине, сама не замечая, что задевает ногтями. Свободной рукой Кратос погладил ее по бедру, пробежался пальцами от пупка и ниже, слегка запутавшись в мягких завитках, она приглашающе развела колени в стороны – а он вернул руку обратно к ее груди. Фрейя разочарованно простонала и поерзала. Он поднял голову и хитро улыбнулся: - Не дергайся, у меня большие планы. Кратос переключил внимание на вторую ее грудь, не спеша и явно наслаждаясь каждой секундой: накрыл широкой ладонью, провел пальцами по нежной коже под грудью, потеребил языком сосок, прижался губами, слегка задел зубами и тут же снова накрыл языком и втянул в рот. Прикосновение бороды к чувствительной коже обостряло все остальные ощущения, и Фрейя неожиданно поняла, что это теперь будет в списке ее любимых вещей – и тут же представила, что почувствует, когда он окажется между ее ног. Она безошибочно догадалась об его планах, когда он отвлекся от груди и начал прокладывать дорожку поцелуев вниз по ее животу. Она хотела видеть, что будет дальше, но глаза закрылись сами собой, она чувствовала себя так, словно падала сквозь облака. Если ей суждено упасть и разбиться – ну, и пусть. Его борода пощекотала внутреннюю поверхность ее бедра, и Фрейя непроизвольно выгнула спину и развела колени еще шире. Его широкие ладони легко подхватили ее и приподняли над кроватью, и когда ее сначала коснулось его дыхание, и сразу же язык – она едва не взорвалась прямо в ту же секунду. Его имя срывалось с ее губ снова и снова, перемежаясь почти жалобными стонами и даже иногда мольбами, и когда Кратос, почувствовав, что она на грани, оторвался от нее, Фрейя буквально зарычала. Она открыла глаза и поняла, зачем он это сделал: чтобы она увидела, как он снова склонился и в следующий момент столкнул ее через грань. Кратос уже доводил ее до оргазма раньше, но тогда они или спешили, или должны были быть осторожны. Сейчас, без ограничений и без спешки, он позволил ей только мгновение передышки после первого пика и тут же подтолкнул ее к следующему, толкнувшись внутрь нее языком и установив сразу безжалостный ритм. Она едва дышала и могла только бессвязно стонать, а единственной мыслью, промелькнувшей и сразу же растворившейся, была надежда, что она все же вряд ли способна раздавить его голову, сжав бедра в очередном оргазме. Кратос никогда не думал, что способен поклоняться какому-либо богу или богине, но, когда она выкрикивала его имя, пока он сам почти в трансе прижимался к ней ртом, он кристально ясно осознал: ей он готов поклоняться до конца своей жизни. Ее бедра в очередной раз задрожали и расслабились, и он сжалился над ней, бездыханной и раскрасневшейся, легко поцеловал напоследок внутреннюю сторону бедра и поднялся вверх, к ее лицу. В ее глазах стояли слезы, но она мечтательно улыбалась, так что он не мог понять, волноваться ему или нет. - Все хорошо? - Да, просто я… не привыкла, что все внимание только для меня. Это… слишком. – Фрейя замолчала, пытаясь отдышаться. - Что ж, мы это исправим, вместе. Кратос накрыл ее своим телом, удерживая вес на локтях, и медленно и томно поцеловал, точно так же, как и раньше, в палатке во время войны с эйнхериями. В этот раз на его губах был ее отчетливый вкус, и она была вольна двигаться, как ей угодно. Она приподняла бедра и прижалась к нему, потерлась по всей его весьма впечатляющей длине, он замер, но не отстранился. - Пожалуйста. - Едва слышно прошептала Фрейя. Он разорвал поцелуй, но задержал губы всего в миллиметрах от ее – и нашел путь в нее так легко, словно они делали это уже тысячи раз. Фрейя скрестила лодыжки у него на бедрах, а он обхватил ее руками, прижимая к себе. Чувствовать ее так полно и так близко – на мгновение это оказалось почти слишком, Кратос замер, успокаивая сознание. Ее губы снова прижались к его, требуя слияния всеми возможными способами, поцелуй, как это ни странно, отвлек и помог их телам подстроиться друг к другу. Все еще не полностью в ней - и она вообще не была уверена, что сможет принять его полностью - он медленно толкнулся, раз, другой, прежде чем заполнить ее до конца, и она бессознательно вдавила ногти ему в поясницу. Он снова замер, давая ей возможность приспособиться. Демоны Хеля, даже если он умрет прямо сейчас – он умрет счастливым. - Боги, - выдохнула Фрейя. Она обхватила его руками так же крепко, как он ее, и позволила себе полностью прочувствовать то облегчение, которое, она была уверена, и он чувствовал в этот момент. За почти десять лет вместе они по кусочкам собрали себя, помогая друг другу, но где-то в процессе они так же стали друг для друга чем-то вроде неуловимого зуда, который всегда присутствует на краю сознания, но который невозможно почесать. И это, это соединение, стало их облегчением. И они давно и совершенно точно заслужили это облегчение. Когда он начал в ней двигаться, Фрейя подстроилась в ритм, без проблем чувствуя его в этом, как и в бою. Он легко поддерживал ее наполовину в воздухе, подхватив под бедра, чтобы сохранять тот восхитительный угол, при котором каждое его движение задевало самые волшебные точки. Она прогнула спину, и ее грудь оказалась соблазнительно близко от его лица, так что он не упустил шанс, склонил голову, поймал сосок губами и начал чередовать поглаживания языком и посасывания в том же ритме, что двигался в ней. Ощущение падения сквозь облака снова накрыло Фрейю, и она поддалась ему с наслаждением, подстегиваемым еще и мыслью, что она еще не раз испытает это чувство в будущем. Она догадывалась, что Кратос уже близок к пределу, но его внимание и фокус постоянно оставались на ней. Только когда он попытался переключиться с одной ее груди на другую, он немного сбился с ритма и словно на секунду выпал из реальности, зачарованный тем, что видит и ощущает. На волосок от точки невозврата он прижался губами к ее плечу, опалив дыханием, и слегка, но ощутимо прикусил. Она сжалась вокруг него, и они сорвались с обрыва вместе, одновременно выдохнув: - Кратос… - Фрейя… Он взглянул на нее, и сердце толкнулось в ребра, готовое выпрыгнуть наружу: капельки пота на лбу, спутанные волосы разметались на подушках, раскрасневшиеся щеки… И самое восхитительное – это мягкая улыбка, предназначенная только ему. Все еще оставаясь в ней, он опустил ее на простыни, и она потянула его на себя, не отпуская, и ловко заставила перекатиться на бок, не разжимая объятий. Она подняла руку и пробежала кончиками пальцев по его голове и шее, от затылка до ключицы, и он закрыл глаза, подчиняясь магии ее прикосновения, всегда способной заставить его мозги полностью отключиться. Почти полностью. Одна мысль все же пришла ему в голову, и он резко открыл глаза, заставив ее вздрогнуть. - Что? – Фрейе стало любопытно, но не очень, слишком уж блаженно-расслабленной она была. - Я не должен был… Ты же можешь… Я должен был сначала спросить… - Стоп, - мягко прервала она его. – Я же богиня и плотской любви тоже. У меня все под контролем. Но спасибо, что спросил, хотя да, уже поздновато. Она намеренно сжала и расслабила внутренние мышцы, все еще хорошо чувствуя его внутри себя, хоть уже и не так полно и твердо. Он втянул воздух сквозь зубы, но взгляда не отвел. - А ты бы хотел?.. – решилась спросить Фрейя. Они никогда не говорили о детях раньше, по понятным причинам тема была под запретом, хоть и невысказанным, но сейчас, когда она чувствовала, как он снова начал твердеть внутри нее, все запреты потеряли смысл. - Прежде – нет. - А теперь? Он одним движением снова перекатил ее на спину и накрыл своим телом, прижавшись лбом к плечу: - Когда-нибудь, возможно. А ты? - Когда-нибудь, возможно. Кратос поднял голову, всматриваясь в ее лицо, Фрейя улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, прежде чем прижаться к ее губам в сладком, но быстро становящемся огненным поцелуе.

***

Кратосу определенно нравился вид: Фрейя на коленях и локтях, его руки на ее талии, их бедра сталкиваются и расходятся, но… Ее руки настойчиво искали что-то, кроме простыни, к чему можно прикоснуться, и он догадался, что она не получает от этой позы столько же удовольствия, как он. Остановившись, он наклонился, поцеловал ее в шею, обхватил руками и притянул к своей груди, одновременно садясь на пятки. Она одной рукой сразу же потянулась назад, обнять его за шею, а второй погладила его бедро и удовлетворенно вздохнула. - Так лучше? – Прошептал он ей на ушко. - Великолепно, - выдохнула она и начала двигаться, установив ритм и склонив голову ему на плечо, чтобы дать ему лучший доступ к шее, которую он не замедлил покрыть поцелуями. Его левая рука осталась у ее груди, играя с соском, а вторая спустилась вниз, где ловкие пальцы сразу же нашли волшебный узелок и подстроились по заданный ее движениями ритм. - О, да! – Простонала Фрейя, теряясь в ощущениях, со всех сторон атакующих ее тело. Его борода щекотала ей лопатку и плечо, его губы ласкали шею, его ладонь на ее груди, его грудь, прижимающаяся к ее спине, его пальцы, распаляющие ее, его движения внутри нее… Пульсирующий огонь собирался внизу ее живота, и она все ускорялась и ускорялась, и он не уступал ей, все сильнее и сильнее двигаясь ей навстречу. Ей казалось, что она может в любую секунду вспыхнуть огнем – или он, что более вероятно, если подумать. Фрейя одновременно и отчаянно хотела сгореть и не хотела, чтобы это кончалось, но неожиданно тугой огненный шар все же взорвался внутри нее, и она вскрикнула, выгибаясь дугой и чувствуя, как все мышцы в ее теле сначала напряглись – и сразу расслабились. Но это оказался лишь один пик, потом был еще один, и еще, и только потом она почувствовала, как он излился внутри нее, почти простонав ее имя. Она зависла на этом третьем пике, казалось, на целую вечность, прежде чем вернуться в свое усталое и расслабленное тело. Не в силах держаться прямо, она пошатнулась, он обхватил ее за талию и осторожно опустил на бок на простыни, продолжая обнимать со спины. Она повернула голову, чтобы наградить его усталым поцелуем и попыталась восстановить дыхание. - Что-то потрясающее, - прошептал он, и она широко улыбнулась, ничуть не удивленная тем, что он помнит ее слова, сказанные много лет назад. - Да.

***

То, как он пристально наблюдал за ней, могло бы заставить Фрейю нервничать, если бы она не знала его так хорошо. Кратос был расчетливым тактиком и стратегом на полях сражений – и сейчас она была его полем боя: он считывал каждую ее реакцию на свои прикосновения и действия, изменяя их, если не получал того ответа, на который рассчитывал. Его наблюдательность, выверенные движения, быстрые реакции заставляли ее срываться с пика раз за разом, увлекая его за собой. Более чем насытившиеся, они лежали, переплетенные всеми конечностями, обменивались ленивыми поцелуями и прикосновениями – просто, потому что могли. У Фрейи все сладко ныло в самых неожиданных и восхитительных местах, и даже если кое-где ощущения и были слегка болезненными, она знала, что с ее способностью к быстрому исцелению - это лишь мимолетные неприятности. А вот ходить может оказаться не так-то просто, она вообще не была уверена, что ее ноги способны двигаться. Неожиданно она пожалела, что устроила спальню на третьем этаже, но всегда можно было прибегнуть к запасному плану и просто спрыгнуть в реку, а не ходить по лестнице. - Нам нужно принять ванну. - Она лежала на груди у Кратоса, лениво выводя кончиками пальцев различные фигуры на его коже, наблюдая, как напрягаются и расслабляются при этом его мышцы. - Да, мы… липкие. Она хихикнула – из уст Кратоса это прозвучало одновременно и правдиво, но и довольно неприлично – и буквально отклеила себя от его груди и попыталась выбраться из кровати. Она встала, пошатываясь, и он сначала обеспокоенно к ней потянулся, но потом понял причину такого ее состояния и понимающе хмыкнул, окинув ее плотоядным взглядом. Одного этого взгляда вообще-то хватило бы, чтобы заманить ее обратно в кровать и на него, если бы она не была такой уставшей. И голодной. И мечтающей о горячей ванне. - Заканчивай раздуваться от гордости и вылезай из кровати! – Фрейя посмотрела на него сверху вниз: ладони на обнаженных бедрах, закатное солнце подчеркивает полную наготу. «Если она думает, что ее вид и ее поза заставят меня встать, то она не так уж и не права, местами», - подумал Кратос, но разумно решил не произносить это вслух. - Прекрасно, - без труда догадалась об его мыслях Фрейя. – Видимо, из-за тебя мне придется носить одежду в моем собственном доме. - В нашем доме, - поправил ее Кратос, и через секунду она снова оказалась с ним в кровати, даже не успев понять, как так вышло.