Philautia

Фрейя стояла к нему спиной, разговаривая с каким-то незнакомым ему мужчиной. Кратос снял Левиафан из-за спины, прицелился и метнул топор ей в спину. Он позволил топору воткнуться в землю, не призывая его обратно, Фрейя обернулась, уже с луком в руках, усмехнулась и выпустила стрелу прямо ему между глаз. Он перехватил стрелу в воздухе и направился к Фрейе, по пути призвав Левиафан и повесив его обратно за спину. Подойдя, он обнял ее и поцеловал, одновременно возвращая стрелу в колчан. Она улыбнулась, не разрывая поцелуя, и засмеялась, когда он вынудил ее наклониться назад и поцеловал в шею. - Это было грубо, - попеняла Фрейя. Ее собеседник неловко переминался с ноги на ногу, наблюдая за всей этой сценой, метание топора в спину женщине явно не казалось ему подходящим способом завоевать ее сердце – сам бы он ни за что не осмелился. Кратос вернул Фрейю в вертикальное положение и остался стоять рядом, обнимая за талию. - Эйнар, это мой… - Фрейя запнулась, что обычно с ней не случалось. – Кратос. Кратос протянул руку мужчине, который нервно ее пожал. - Не хотел прерывать разговор, извини. - Ничего, без проблем. Я просто подошел поздороваться с леди Фрейей. Мы выросли вместе. Я не видел ее со… свадьбы. - Была рада повидаться, Эйнар. Всего тебе хорошего. – Она явно намекала мужчине, что ему пора удалиться, но он не внял. - Ты обдумаешь мое предложение? – Спросил он, переводя взгляд туда-сюда между Фрейей и Кратосом, вопросительно приподнявшим левую бровь. - Прости, но нет. – Вежливо ответила Фрейя, уже практически профессионально научившись скрывать свое раздражение при получении очередного нежеланного брачного предложения. - Понятно… Я не знал, что у тебя есть… э-м-м, Кратос. Раздражение все же едва не прорвалось: это было просто смешно, что кто-то мог считать, что единственной причиной, почему она отвергает брачное предложение от практически незнакомца, является наличие у нее партнера. Хоть тут и особо нечем было гордиться, но Фрейя все же умозрительно выдала себе медаль за то, что смогла не закатить глаза и не высказать что-нибудь пренебрежительное. Это ужасно, но женщинам часто приходится нести это бремя: беречь хрупкое эго мужчин. - Ты делаешь брачное предложение той, кого ты не видел сотни лет? – Спросил Кратос без всякой угрозы, скорее, ситуация его даже забавляла. Фрейя улыбнулась, видя его искреннее непонимание, и подумала, как чудесно, что эго этого мужчины, ее мужчины, не нужно беречь. Эйнар не знал никого из них достаточно хорошо, чтобы строить предположения о том, почему Кратос не считает его брачное предложение угрозой: потому что просто не видит в нем, Эйнаре, угрозы, или же потому, что в принципе не считает, что кто-то посторонний может хоть как-то повлиять на их с Фрейей отношения. Конечно, реальным был второй вариант, но Эйнар явно предпочитал первый. - Да. - Почему? – Кратосу было действительно любопытно получить ответ, но Эйнар уже хотел только одного: найти какую-нибудь нору и забраться туда поглубже. - Я… я думал, она больше не замужем. – Пробормотал он. - И это твое единственное требование к будущей жене? Кратос озвучил то, о чем Фрейя думала, но промолчала, и привычное тепло разлилось у нее в груди. Не удержавшись, она искоса посмотрела на Кратоса, который ответил ей удивленным взглядом, явно считая этого незнакомца очень и очень странным. - Нет, не единственное. Это же… ну, Фрейя. – Он сделал рукой жест, очерчивающий нечто… с округлостями. - Хороший довод. – Согласился Кратос с редким для него сарказмом. Фрейя была уверена, что Эйнар уже сто раз пожалел, что не удалился, когда она давала ему такую возможность: мужчина выглядел так, словно готов упасть в обморок. - Нам пора на ужин. Доброго вечера, Эйнар. – Попрощалась Фрейя с нервничающим мужчиной, развернулась и быстро пошла прочь. - Я не понимаю мужчин этого мира. – Задумчиво протянул Кратос. Фрейя взяла его за руку, направляя в сторону запланированного ужина. - Лучшие погибли в войне с асами. Ты встречался только с несколькими, и они не все… такие неловкие. И тебе нравится Биргир. - Да, если он не будет делать тебе предложение, потому что ты… Фрейя. – Кратос повторил жест Эйнара, и она рассмеялась. - То есть, ты не ожидал, что тебе придется разгонять толпы соперников? – Явно флиртуя спросила Фрейя, и он добровольно попался в ее ловушку, как и всегда. Кратос остановился, притянул ее к себе и обнял, крепко прижимая к груди. - М-м-м, но только я – твой Кратос. Она засмеялась и немного отстранилась, чтобы взглянуть на него: - Я так и знала, что ты этого так не оставишь. - Почему ты не назвала меня партнером, как мы это всегда делали раньше? - Я не знаю. В тот момент как-то не пришло на ум, да и вообще, иногда мне кажется, что это определение уже… - Не подходит. – Закончил Кратос за нее. - Да. - Тогда нам стоит подобрать что-то более подходящее. - Я даже не знаю, есть ли такое. - Давай обсудим это вечером. - Мы не виделись целую неделю, и ты хочешь что-то обсудить этим вечером? – Фрейя прижалась к нему еще плотнее. Такая открытая демонстрация чувств была для ванов обычным делом, так что никто не обращал на них ни малейшего внимания. - Ты мастерски умеешь вести беседу даже в самые горячие моменты. – Кратос улыбнулся, склоняясь к ней, и Фрейя привстала на носочки, целуя его, прежде чем высказать совершеннейшую неправду. - Из нас двоих, ты более разговорчивый. Кратос хмыкнул, давно уже привыкший к таким пикировкам и даже поднаторевший в них за годы. - За последние десять лет я произнес больше слов, чем за предыдущие пятьсот. - Вот видишь? Что и требовалось доказать. Он покачал головой, сдаваясь, и снова склонился, чтобы поцеловать, медленно и растягивая удовольствие, которого был лишен целую неделю. - Я скучал по тебе, моя Фрейя. - Я сильнее скучала по тебе, мой Кратос, - улыбнулась она. - Мы же отправимся домой на ночь? – Тихо спросил он, и Фрейя снова почувствовала разливающееся тепло, в этот раз ниже, в животе, и подумала, не стоит ли пропустить ужин вообще. - Конечно. Я не хочу заставлять Ванахейм выслушивать все те непристойные стоны, что будут у тебя вырываться. Кратос поморщился, и она в отместку ущипнула его за бок: они оба знали, кто тут совершенно не может быть тихой, хотя, положа руку на сердце, она тоже довольно часто и умело извлекала из него звуки, на которые он прежде не считал себя способным. Они разомкнули объятия и продолжили путь, стремясь быстрее покончить с ужином и отправиться домой. - И знаешь, тебе не стоит метать в меня топор просто потому, что ты можешь это сделать. Но твоя вера в мою магию льстит, не спорю. – Поддразнила Фрейя. - Твоя стрела мне между глаз – это пострашнее будет. – Парировал он. Они устроились за столом в обеденном зале, где к ним вскорости присоединился Хильдисвини, сев напротив. - Я видел, ты говорила с Эйнаром. Было приятно увидеть его снова столько лет спустя. - Тебе он тоже сделал предложение – или только я удостоилась такой чести? - О, ну, мы же знаем, он никогда не был слишком умным? Хотя, что уж тут, я недалеко от него ушел. Но, все же, я со своим предложением смотрелся хоть немного получше, да? – Хильдисвини знал Фрейю достаточно хорошо, чтобы понимать, как ее раздражают все эти непрошенные предложения, и совершенно не гордился тем, что и сам попал в число назойливых женихов. - Намного лучше. Вскоре к ним присоединилась Сиф и стайка детишек, которые живо окружили Кратоса и обеспечили ему достойный повод не участвовать в разговоре. Сиф и Хильдисвини вкратце ознакомили Фрейю с тем, что она пропустила в политике за пять месяцев своей добровольной и весьма приятной изоляции с Кратосом: по сути, ничего важного, так, текущие вопросы, что не могло не радовать. Когда разговор перешел с политики на более интересные события, Кратос, как и дети, обратил внимание на беседу: Хильдисвини рассказал, что команда корабля, недавно вернувшегося в порт, сообщила о невероятной встрече с огромным морским существом. Фрейя сначала хотела отмахнуться от этой байки, такие истории часто любил рассказывать ее отец, когда она была ребенком. Ньорд много времени проводил в море, и каждый раз, возвращаясь, привозил очередную историю о морском монстре со щупальцами длиной в десяток кораблей. Такие невероятные истории были освященной веками традицией мореходов всех миров. Но чем больше подробностей пересказывал Хильдисвини, тем задумчивее Фрейя становилась. Фрейя всегда больше походила на мать, предпочитая леса и горы морю, но истории отца ей всегда нравились, и она до сих пор не понимала, как и в детстве, что в них правда, а что выдумка. Но детали рассказа Хильдисвини настолько напоминали рассказы отца, что это не могло быть простым совпадением: щупальца, массивный клюв, как у птицы, косяки рыб и стаи птиц, окружающие корабль перед появлением огромного монстра. Все как в историях отца. Кратос заметил ее интерес: - Фрейя, ты знаешь, о каком монстре идет речь? - Это одна из любимых историй моего отца. Детали очень похожи, вряд ли это совпадение… - Она задумалась, припоминая подробности. – Хильдисвини, а моряки говорили, сколько щупалец у этого существа? - Кажется, восемь, но одно наполовину короче других. Хильдисвини подозрительно прищурился, увидев реакцию Фрейи на данную информацию. - Рассказывая о своих битвах с морским чудовищем, отец хвастался, что сумел отрубить ему половину щупальца. - Это то самое существо, с которым бился твой отец? Истории моряков правдивы? – Удивилась Сиф. - Я не уверена. Я думала, что это просто истории, сказки. Фрейр и отец в этом отношении были очень похожи: никогда не знаешь, что правда, а что выдумка в их рассказах – все подается в таком красочном виде. Хильдисвини тепло рассмеялся, вспоминая: - Однажды я спросил у твоей матери, была ли хоть одна из их историй правдива. И она не стала разрушать их легенды. До сих пор я не знаю, чему там можно верить. Она всегда и без колебаний поддерживала все их россказни, даже самые глупые. Последние слова Хильдисвини прозвучали мечтательно и с налетом легкой светлой зависти. Фрейя вовремя посмотрела на Сиф, чтобы успеть заметить боль, мелькнувшую в ее глазах при упоминании Нертус. Фрейя хотела бы предаться с Хильдисвини дальнейшим воспоминаниям, мало осталось в мире тех, с кем она разделяла память о родителях, но, тем не менее, вернула разговор к морскому монстру. - Это существо атаковало корабли? Или просто кормилось рыбой, что видели моряки? - Монстр потопил два из четырех кораблей – и только один из них был рядом с рыбой. Другой устремился прочь, но существо преследовало его. - То есть, атака не была спровоцирована. – Отметил Кратос. - Выглядит все именно так. Моряки также сообщают о большом кладбище кораблей в том районе. Если мы хотим безопасно исследовать моря и торговать, нам нужно будет что-то решить с этим монстром. – Подтвердил Хильдисвини. - Кракен. – Вспомнила Фрейя. – Так мой отец называл это существо. - Совет соберется и обсудит проблему нашего нового знакомого Кракена. Я знаю, что ты не в Совете сейчас, но мы можем встретиться через пару недель и обсудить планы, если потребуется. Нам точно понадобитесь вы оба, если мы решим найти и уничтожить это существо. Фрейя взглянула на Кратоса, и он утвердительно кивнул. - Хорошо, встретимся здесь через две недели, чтобы все обсудить. – Согласилась она. – Но я не уверена, что от нас будет много пользы: по словам моего отца, я сухопутная крыса, а Кратос вообще тонет, едва перестает двигаться в воде. Фрейя улыбнулась, вспомнив один из вечеров, что они провели в горячем источнике после немного чрезмерного употребления вина: она безуспешно пыталась научить Кратоса расслабляться и лежать на воде. Хильдисвини постарался скрыть смешок и встал, собираясь покинуть компанию: - Хорошо, тогда до встречи. Всего хорошего. Сиф потянулась через стол и взяла руку Фрейи в свою, они склонились друг к другу, чтобы тихо пообщаться, как они это часто делали: - Прости, я не хотела, чтобы ты чувствовала, будто не можешь при мне говорить о своей матери. Я не осознавала, что моя реакция так заметна. - Не волнуйся. Я заметила только потому, что хорошо тебя знаю. Не думай об этом больше, не надо. Великодушие Фрейи часто пробуждало в Сиф чувство вины, ведь члены ее семьи были виновны в смерти Нертус и, косвенно, Ньорда. И великодушие заключалось не только в том, что Фрейя берегла ее чувства, даже дом Сиф раньше был семейным домом Фрейи, полученным богиней асов в дар после Рагнарека, даже несмотря на то, что они не были так уж близки в то время. И даже теперь, когда Фрейя жила в Ванахейме довольно часто, она не попросила вернуть дом, предпочтя построить с Кратосом новый, неподалеку. И вот они сидят здесь, и Фрейя защищает Сиф от выслушивания историй о своей матери, которую убили ее сыновья, а Сиф чувствует себя виноватой прежде всего потому, что Фрейе приходится ее защищать. И только Фрейя знает Сиф достаточно хорошо, чтобы понять, что она чувствует просто взглянув на нее. - Знаешь, - Фрейя тепло улыбнулась Сиф. – Если бы все не было так запутано, мы бы, вполне возможно, не любили так друг друга. Спасибо тебе еще раз, что приняла меня в своем доме на эту неделю. И как бы я ни любила Труд, я рада, что мы провели время только вдвоем. - Я тоже рада. Хотя Труд будет в ярости, что все пропустила. Фрейя рассмеялась, понимая, что это чистая правда. - Я обязательно возмещу ей эту потерю. – Они обе встали, чтобы обняться и обменяться поцелуями в щеку. – Люблю тебя. - Люблю тебя. Кратос, - Сиф улыбнулась ему, и он кивнул и улыбнулся в ответ. *** Его теплая ладонь, почти полностью накрывающая ее живот, была первым, что она почувствовала, просыпаясь, Фрейя довольно вздохнула и придвинулась ближе к Кратосу. На данный момент у нее имелся бесконечно длинный список того, что она в нем любила, но его ладонь на ее животе была одной из первых вещей, связавших их физически, так что располагалась в этом списке на самом первом месте. Он водил пальцами по линиям, уже досконально знакомым ему, и тату слабо мерцала, подталкивая не прерывать этого занятия. За последние годы тату изменилась, заняв больше места, а Фрейя уже сама добавила часть между грудей вскорости после того, как он в первый раз сказал, что любит ее. Ей нравилось, что эта часть тату чаще всего привлекает его внимание, хоть он и не знал, что это его имя, написанное рунами Ванахейма, скорее всего, его очаровывало именно расположение. Кратос пошевелился и притянул ее еще ближе к себе, глубоко вдохнул и уловил незнакомый запах. - Твои волосы пахнут как-то иначе, - прошептал он, немного хрипловато спросонья. - Я нашла один из дневников моей матери, там были рецепты мыла. Мы с Сиф сделали несколько, на пробу. - Мне нравится, пахнет как дом. Кратос мог ощущать ее эмоции сильнее всего, когда был глубоко в ней, но и сейчас, обнимая ее и прижимаясь со спины, он уловил вихрь чувств, что вызвал в ней его, казалось бы, невинный комментарий. В общем-то, это не удивительно, он, как и она, был оторван от места, что считал домом, так что прекрасно понимал, насколько сама концепция дома может быть сложной и запутанной. Он сосредоточился, пытаясь разобраться в потоке эмоций, обрушившихся на него, не все было понятно, но самым сильным было то, насколько ей нравится, что он считает это место, этот остров своим домом. Немного отвлеченно Кратос подумал, понимает ли она, что при всей его любви к этому месту, именно она делает его домом. - Это было… немного слишком, - выдохнул он и поцеловал ее плечо. - Прости, - рассмеялась Фрейя и про себя посочувствовала бедному спартанцу, пытающемуся разобраться в том, в чем она и сама запуталась. – В таких случаях проще всего держать от меня руки подальше. - Проще? Ты в своем уме, женщина? Фрейя неохотно выпуталась из его объятий, чтобы впустить уже некоторое время скребущихся в дверь волчиц. Спеки и Сванна запрыгнули на кровать, с трудом, но без помех перебрались через Кратоса на свое любимое место у окна. Возвращаясь в постель, Фрейя заметила рядом с кроватью большой сверток, перевязанный бечевкой. - Что это? - Спросила она переставляя загадочный предмет на кровать и забираясь обратно сама. - Подарок. – Ответил он просто, но ее реакция на это была совсем не простой. Кратос не прикасался к ней, так что не мог почувствовать ее, но ее эмоции ясно читались на ее лице и в ее позе. Даже если бы он не провел с ней десять последних лет, он бы все равно все понял. Она на мгновение стала Фригг – испуганной, настороженной, готовой защищаться – и сразу же разозлилась на себя за это. В Асгарде ее осыпали дарами, и только позже она поняла, что каждый из подарков имел за собой какой-либо скрытый мотив. Даже самый ценный дар, ее сын, должен был ослепить и связать ее, поставить в зависимое положение. Он потянулся и взял в свои руки ее, сжатую в кулак, заставил повернуться к себе, заглянул в лицо. Она покраснела, злясь на себя за то, что не смогла удержать или скрыть негативную реакцию на то, что должно вызывать лишь радостное возбуждение. - Фрейя, однажды ты мне сказала, что подарок – это не сделка. Я не жду ничего в обмен. И я знаю, что… твой брак научил тебя иному. Я подарил тебе уже все возможные цветы, но, когда я увидел это в моем путешествии, я подумал о тебе – и захотел дать это тебе. Вот и все мои мотивы. Она разжала кулак, позволила ему переплести их пальцы и выдохнула, только сейчас поняв, что задерживает дыхание. - Я знаю… Прости, я все испортила. – Тихо проговорила она, и злость сменилась чувством вины. Кратос сжал зубы, в который раз почувствовав ненависть к давно мертвому мерзавцу, все еще способному портить им жизнь. - Ты ничего не испортила. – Возразил он так мягко и искренне, что она почти ему поверила. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть на него, в его глаза. - Я наказываю тебя за грехи другого. Это несправедливо. – Проговорила Фрейя, не открывая глаз, не желая прислушиваться к утешениям. - Фрейя. – Он замолчал, дожидаясь, пока она откроет глаза и посмотрит на него. – Я никогда не считал и не считаю это наказанием. - Тогда что это? - Мы оба воины. Мы сражаемся вместе, и это битва. Ты помогаешь мне бороться с моими кошмарами и моими демонами, я помогаю тебе – с твоими. – Это был простой ответ на сложный вопрос, как это всегда и бывало у него. - Ты… прав. – Она слабо улыбнулась, поднесла их переплетенные руки к губам и поцеловала тыльную сторону его ладони. Фрейя снова посмотрела на подарок, уже с искренним интересом. - Можно мне его открыть? – Она снова стала собой, взволнованной и игривой, и он рассмеялся над ее вопросом. - Конечно. Она устроилась по центру кровати, скрестив ноги, и притянула сверток к себе. - Что там? – Спросила она, развязывая бечевку, но Кратос лишь хмыкнул в ответ. Избавившись от бечевки и развернув ткань под ней, Фрейя увидела что-то мягкое и объемное, плотно свернутое и обвязанное еще большим количеством бечевки. Чем больше она разматывала, тем сильнее это что-то объемное старалось вырваться и расползтись во все стороны. На ощупь оно было набито мягким пухом. Фрейя удивленно посмотрела на Кратоса: кажется, у них достаточно подушек и перин. - Торговец сказал, что это полагается использовать как одеяло. Укрываться им. - Укрываться? – Фрейя развернула одеяло полностью и встряхнула, удивляясь тому, какое оно одновременно толстое и легкое. Одеяло закрыло половину кровати, и Фрейя тут же забралась под него целиком. - Я отсюда никогда не вылезу. – Сообщила она откуда-то из глубин, высунула руку и утащила Кратоса за собой.