Белые Росы Мёртвой Земли

22 мая 2389-го года Альмарак Рубид Хларау Тёмную ситуационку подсвечивали только мониторы. Прожектора и свет во всех помещениях, имеющих окна или двери наружу, погасили. Ночной холодок и горячий чай прогнали сон. Сквозняк тянул через зал в открытую дверь к операторам беспилотников. Люк, несмотря на морось, не закрывали. Машины взлетали одна за другой. Влад сидел в углу, рядом с радистом. Взводы уже выезжали на заранее намеченные позиции. Внизу слышались всплески, урчание машин, переходивших брод. — Все переговоры вести позывными, — резко отчеканил в микрофон обер-ротмистр. Эскадроны подтвердили приём. — Восьмая выдвинулась, готовит ПЗРК, — доложил Норин, сидевший вторым радистом. — Противник сохраняет молчание, — капрал Гутиков бросил на командира быстрый бегающий взгляд. В сочетании с тем, что Киса был одноглазый, смотрелось забавно. Киса был раньше рэбщиком даринской машины, не замешанный в невиданной контрабанде комэска. Но когда Дарина и механика со стрелком забрали на исправление в восьмую бригаду, 532-й эскадрон взял за горло и Кису с Жорой Эзелем, дронщиком. Говорите — знали, сучьи дети? Во избежание небоевых потерь, Ион и забрал Кису к себе, а Эзеля спровадил Симонову, у которого не хватало операторов на беспилотники. — Противнику сейчас пока бренчать не о чем, — Влад следил за картинкой на ближайшем мониторе. Круживший над космодромом ударник показывал пока только огромное бетонное поле, затем переместился к лесу. На высоте 50-70 метров над землёй в Хларау висело непонятное поле, плохо пропускающее радиоволны. Единственные места, где уверенно «бралась» связь, располагались на побережье. Потому и услышали тогда контрабберов. Но на расстоянии десяти вёрст от моря уже всё, привет, зонтик или «навес», как его окрестили спецы. Поэтому поднять машинку выше было нельзя — оператор потерял бы с ней связь. Вот и оставалось кружить у земли, выжидая гостеньков. — Глад на позиции, — доложился Артур. — Принял, — бросил Влад. — Ворон. — Валет. Мы на точках «А» и «Ша». — Ворон принял. — Корж, заняты точки «Ка», «Эн-три» и «Эн-восемнадцать». Стахов подтвердил приём. На самом деле, буквы ничего не значили. Не две точки занял Ион и не три — Володя. Не на пять выдвинулись люди Анны и не на одну — Аристарха. Это было придумано, чтобы запутать противника, создать видимость концентрации сил там, где её нет. На деле отделения засели в заранее намеченных местах для засад. У заброшенного астродрома, к примеру, была только одна точка — в распадке под нависающими листьями щены. Вот только слышит ли эти нахальные переговоры открытым текстом враг? Ведь и для него непроницаемость «навеса» должна работать. Эскадроны Лашевского и Андреева поднимались в горы, растягивались вдоль хребта. Их задачей было сечь подходы к береговой линии — капсула может и на воду сесть. А возле города полно мест, где танки и БМП могут выйти с пляжа в ареал. Вайага передал, что слышит характерный гул антигравов. Это означало, что десмодули уже близко. — Ворон — Королю. — Ворон. — Ворон, наблюдаю модули! Высота — порядка пары вёрст! Число — не раззырю, темно! Вектор — ВПП. — Принял, Король, принял, — Влад потянул в себя воздух, чтобы не выдавать тремора. Кажется, ловушка сработала, они всё-таки хотят сесть на космодром. Ну что же, их там ждёт сюрприз в виде «мамочек» в лесу и в постройках, и «скобок» из «ПП-7» на дорогах. Пост в распадке должен посчитать врага, по возможности проверить его танки на прочность паурайфом и живо валить. «Ну вот и всё. Сержик не вернётся, не сможет», — с тоской размышлял Стахов, делая вид, что поглощён происходящим на мониторе. БПЛА завис чуть ниже верхушки «божьей свечки». Сверху опускались огромные капсулы, похожие на металлические отливки-чушки. Или на гробы, только форма гроба шести- а у этих четырёхугольная. Скошенные стенки, плоский верх и низ. Десантный модуль предназначался ещё и для использования в качестве модуля размещения. Поэтому — броня, рациональные углы наклона, на крыше — унифицированная турель, в которую можно поставить большинство видов вооружения поддержки пехоты. «В этом смысле руссы молодцы, всё у них максимально унифицировано между собой. Те же гауссы ТОЗ сотой серии, БМП и танки». Кстати, насколько помнил Ворон, Великоруссия не строила средних танков. Видимо, догадывалась, что машинка сама по себе архаичная. Если уж строить, то танк прорыва — тяжелобронированных монстров с многослойной бронёй. «У «ТТ-80», основного танка ВР, есть, правда, слабое место. Он на ингродвижке, газотурбина выйдет слишком неэкономичной. А ингридиевый двигатель — штука грандово великая. Поэтому корма у «восьмидесятки» высокая, есть даже полукруглый вырез под башню. Последняя сдвинута вперёд, ствол короткий. Это же плазмер, ему длина не особо и нужна. Точность? Да на фига, если сгусток плазмы накрывает сто тридцать метров вокруг точки попадания? Дальность стрельбы — тысячу восемьсот метров, вполне норм для танка. Прицельная, кажется, около версты». Когда ВР накололась на Скаатри, необитаемой песчаной планете в альбенских секторах, они порадовали гигантоманов новой моделью — «ШТ (штурмовой танк) — 84». Конструкторы явно вдохновились спейсом, а то и спайсом. Корпус девяностотонного монстра опирался на две гусеничные тележки по четыре гусеницы на каждой. Сам корпус сделали овальным горбом, с вращающейся верхней частью. Высота корпуса у «84» сумасшедшая — 11 метров. Плюс высота ходовой части — 3,5 метра! Танк с трёхэтажный дом — представили? Для полного счастья он несёт трёхорудийную установку и два тяжёлых гаусса внизу, в выпуклых масочках. Орудия могут стрелять как залпом, так и поочерёдно. Залпом мощность ниже, дальность две версты. Одиночно — мощность выше, дальность до трёх вёрст. Проще говоря, машина может работать и за танк, расчищающий дорогу пехоте, и за плазмер-САУ. «Одна надежда, что «восемьдесят четвёртых» тупо маловато построили, около двух сотен. Это не «восьмидесятка», стоящий у ВР на вооружении уже лет пятнадцать. Против «черепахи», как его ещё кличут, точно не скуфтить». Менее опасной, но от того не менее противной, Влад был склонен считать лёгкую бронетехнику ВР. БМП «Сириус» восемнадцатой или двадцать третьей модели. Она во многом схожа с «крокодилом», но поставлена на гусеничный ход. Прозвище 18-й — «сковородка», 23-ю именуют «лепёха». У 18-й маловат клиренс — корпус висит между гусками. Но встроенные в днище два цилиндра-роллера нивелируют её склонность садиться на брюхо. 23-я построена традиционно. Обе машины несут одну и ту же башню с гаусс-пушкой калибра 37 мм. Орудие у 18-й — длинное, башня сдвинута к корме, оттуда и прозвище, кстати. Встречается модель «23-57», у которой «57» это как раз калибр, но не орудия, а миномёта. «Хурящие штымпели бают, что самое кислое — спарка из «сковородки с пять-седьмой». Миномёт бьёт на восемьсот метров метров, а пушка — на тысячу триста. Опытные экипажи могут создать огненный вал спереди и сзади пехотной цепи. Хрен подойдёшь». Кроме БМП у ВР вовсю применяется легкобронированная машина «Соболь». Это пикап с лёгкой бронёй и тремя осями. Короткий, юркий, проходимый, универсальный. «Соболь» может быть и команд-машиной, и санитарной, и РЭБ-мобилем, и дроновозом, и лёгкой САУ. Короче, чем угодно! «Танк он, конечно, не заменит, но судя по роликам в сети, выскочивший с фланга «соболь» с гауссом или роторной безоткаткой в кузове, может наделать бед и смыться раньше, чем в его сторону хоть раз пальнут». Правда, для всего этого требовалось то, чего у «отвлекающего десанта» почти не было — опытные экипажи. Но Влад этого не знал, а потому трясло его жестоко. «Гробы» отстрелили парашюты и с противным гулом пошли вниз. Мощные удары и треск крошащегося бетона возвестили о прибытии противника. — Почему восьмая не обстреляла их в воздухе? — недоуменно произнёс Андрей Норин. — Чёрт его знает, брат, — бросил Киса. — Мэйби, слабоваты наши ракетки супротив такой туши. Вскроешься, а их и не царапнешь. — Приберегли для атмосферной авиации, — предположил Стахов, не отрывая взгляда от монитора. Глаза зачесались, заныло в виске. А в душе и без того ныло. Противно так, тоскливо, режуще. Над лесом мелькнули два ударника. Они обходили высадку по большой дуге — операторы собирались погоняться за вражескими дронами. Но первым вышел танк. Махина «ТТ-80» с характерным клинообразным задом, подпирающим кепочку приплюснутой башни, скатилась по пандусу и двинулась к северо-западному углу. В динамике был слышен низкий гул двигателя и лязг гусениц. В этом вое хлопок мины прозвучал почти неслышно. Мелькнуло что-то по броне, сверкнули искры и всё. Владислав вздохнул. «Мумука» продемонстрировала полное отсутствие интеллекта. Движущийся объект больше минимальных параметров — взвод — наведение — сработка. А то, что объект явно не соответствует человеческой фигуре — так на это ММ «не учена». Танк повернул и двинулся к ангарам, вызывая на себя всё новые и новые сработки, не причинявшие ему ни малейшего вреда. Следующий танк пошёл к контрольной вышке, получил заряд от неё, потерял пару коробочек защиты и поддал газу, забираясь на откос. Гусеницы выбросили из-под себя целый пласт раскисшей от дождей земли. Между тем откидывался один пандус за другим, закружились турели на модулях, с одной ушла в небо очередь трассеров, беспилотники шарахнулись в разные стороны. — Здесь Хвост. Танк идёт мимо нас. — Хвост, ждите, — услышал Влад голос Камова. — Сзади броня слабей. Осторожней с мотором, это ингрод. — Не перейти ли на кодировщики? — спросил Норин. — Они нас услышат же. — Поздно пить минералку, — буркнул Киса. — Уже заушили. Танк остановился, башня медленно начала поворачиваться. Он словно обнюхивал пространство вокруг себя. Ещё с десяток машин обходили космодром по периметру, срывая на себя тупые мины. Влад кусал губы — танк явно искал противника с нужной стороны — справа. — Всем врубить кодеры, — бросил Ворон. Норин и Гутиков передали приказ по эскадронам. При передаче через кодер сигнал трансформировался в цифровой вид, а затем снова переходил в голосовой в приёмнике. Правда был один нюанс — надо было чётко артикулировать слова при такой передаче. Но к этому-то никто не привык. Долгие годы отстрела животных и войны с дуреварами отучили людей от использования кодеров. Кого бояться? Всё равно тебя только свои слышат, да может, у кого-то посерьёзней подслух есть. Оно, натурно, опасно, найдут машинку — ой, больно будет. На поле выкатились три «сковородки» и две «23-57». Колонна пошла в сторону вышки. Миномёты выбросили два заряда прямо на ходу и в зарослях взлетели два столба грязи. — Бродяга — Хвосту, — провыл динамик. — Белка — триста! — Хвост — Бродяге! — отозвался Камов. — Цель — танк — один — отход! Юра заглянул в ситуационку, так-то он сидел в операторской. — Хреново дело, командир, они нас секут. Влад поднял на лейтенанта унылый взгляд и неопределённо кивнул: — Ну что вы хотели, Юрий Иванович? Чай, не нупыри. Киса, Гладу цель БМП! — Есть, — Киса заскользил пальцами по голке. — Глад ответил — цель за пределами. Пока ждёт. — Что же он ближе не развернулся-то? — Стахов переводил взгляд с одного монитора на другой. — Чего-то они не спешат дроны поднимать. Камов пожал плечами и вернулся в операторскую. Влад предположил, что у противника нет большого желания терять дроны. Он засёк беспилотники и теперь ждёт, когда они покажутся над лесом. Вон, сквозь ветки, где спрятался «глаз», видно всё больше и больше оживающих турелей. Двадцать семь модулей это около трёх транспортов, два полка с обеспечением. Так, радарные решётки закружились, выдвинулись две шеренги пехоты с характерными сканерами на длинных палках. Кто-то умный у них в командном модуле, раз сумел предположить наличие дополнительного минирования. Опа, а вот это плохо, это совсем плохо. Каре пехотинцев — около роты — направились вслед за «сковородками» прямо к овражку, где сидело капральство. — Юрий! — крикнул Стахов — Хвоста убирай живо! Его засекли! — Не могу, танк дорогу сечёт! — отозвался лейтенант — Да ща подожгут его и отойдут спокойно! Капрал фон Кассен с позывным Хвост велел драгуну Польцеву заминировать один амфоцикл, чтобы не достался врагу. Они сидели в неглубоком овражке, прижимаясь к склонам. Драгуна Белову — Белку утащили к замаскированному в подлеске «крокодилу». Вражеский танк был хорошо виден на фоне ночного неба. Мрачная горбатая скотина. От неё исходил жар и запах раскалённого металла. Жалюзи моторного отсека парили вовсю. Башня вернулась в прежнее положение, машина чуть качнулась, заревела. Позади танка показалась характерная приплюснутая морда «сковородки», забиравшейся на холм. — Хвост, — шепнул Комар. — Бей по танку, ща торпеду сделаем. — Какую? — обернулся фон Кассен. — Дык из амфика. Вытолкаем наверх и запустим в колонну. Чего ему зазря пропадать? Кассен кивнул. Польцев-Комар придумал неплохую штуку. Если удастся остановить танк и головной БМП, остальные будут вынуждены лезть через щену, а у этих кустов есть подвох — маслянистый сок. Бывало, незнающие прокатывались по щене и теряли управление, пока на колёса песок не налепится или в ручье не обмоешь. — Давай! — кивнул капрал и с паурайфом наперевес бросился назад по оврагу, чтобы оказаться напротив танка. Выстрел в ингродвигатель мог спровоцировать такой взрыв, что от них самих пепла не останется. Фриц лёг на склон, пристроил паурайф на камушек, поймал в прицел маску орудия. Танк тронулся, выбросив из чрева густой столб чёрного дыма. Охладитель у него работал, иначе он бы факелом всю округу осветил. Луч паурайфа ударил в борт башни. Полоска заряда побежала к нулю. Танк шёл, как ни в чём не бывало. Заряд погас. Машина медленно двигалась. В прицел было хорошо видно синеватую полосу на башне. Капрал сполз вниз. Вот дьявол! Чуть прожгло броню и всё! Танк оказался пауру не по зубам! А крику-то было! Совершенство, мать его! Что угодно пробьёт, ага. Характерно провыли мины, народ бросился наземь. На этот раз взрыв пришёлся дальше, но осколки просвистели над овражком, гулко ударило в уши, потянуло палёным. Польцев с двумя камрадами вскочили и принялись за амф. Машина работала, было видно дымок из выхлопной трубы. Драгуны вытолкнули сухопутный брандер из овражка, Герц крутанул рукоятку газа и прыгнул вниз. — Отходим! — крикнул фон Кассен. Больше ждать было нельзя. Сквозь рёв движков пробивался лязг подков пехотных скафов. Уже не скрываясь, взревели моторы «крока» и амфов. БТР крутанулся чуть не на месте и помчался в лес, обрывая с себя густо навешанные пучки веток и сетку. Слева ломился танк. Пустой амфик, подскакивая, нёсся наперерез БМП. Самоходка прибавила газу, но идущий за ней «23-57» отвернуть не успел. Амф врубился ему под передний скос и заряд превратил обе машины в горящий металлолом. Затрещали стволы. Танк пёр прямо, не пытаясь подвернуть на уходящую чуть вправо дорогу. Из жалюзи и выхлопной трубы валил горячий воздух с дымом. — Глад — Хвосту! — заорал фон Кассен, устремляясь прочь от противника. — Прикрой дымом, брат! Драгун Чура бросил назад две дымовых гранаты, но дымок от них был жидковат. «Сковородка» развернулась, ствол вздрогнул и взрыв слева разнёс машины Польцева с Аликом Герцевым в клочья. Фриц в ужасе рванул газ — от ребят остались ошмётки, он видел, как полетела в сторону рука Герца с растопыренными пальцами. Откуда-то из-за леса между танком и «сковородкой» упали две или три мины. Плотная стена белого дыма закрыла их от БМП. Капральство фон Кассена на полном ходу отходило к форту «Речной». Слева от них был слышен рёв и треск. Там ломился сквозь лес «ТТ-80» с мёртвым экипажем. Великорусские танкисты сползли в креслах. Их внутренности были просто изжарены излучением паурайфа. Они так и не сумели сообразить, откуда пришла жуткая резь и тьма. Через две минуты танк проверил жизненные показатели механика, затем командира. Не получив ответа, автоматика заглушила двигатель и заблокировала люки. Встал на боевой взвод самоуничтожитель. Машины не должны доставаться врагу. К этому времени танк прошёл около полутора вёрст, оставив за собой заваленную поломанными стволами полосу. Вернуть машину мог только тот, у кого имелся специальный ключ, снимающий блокировку. Для всех остальных танк превращался в мощнейшую мину. «Крок» и два уцелевших «амфика» неслись по просёлку, подлетая на корнях. Фридрих фон Кассен сжимал зубы и пальцы на руле, чтобы не потерять сознание. В глазах всё ещё стояла волна крови пополам с обрывками курток, плеснувшая на деревья.

***

22 мая 2389-го года Альмарак Рубид Сорокаречье Высота 307 Полковник Олег Кольцов Кольцов устроил себе НП в турельной башне модуля. Тут ему было удобнее. С северного края временного лагеря полковник не без тайного злорадства наблюдал, как оттаскивают с узкой дороги горелую «лепёху». «Ну что, Дмитрий Петрович, ветеранчик наш, получил затрещину?» — Кольцов бросил взгляд на ноут — его полк квадратами растянулся в ближнее охранение и сейчас окапывался. Мобики были даже хуже, чем он ожидал. Основной контингент 1012-го мотострелкового полка состоял из низкоквалифицированных рабочих и тихих психов. В учебном полку их перемешали, чтобы хоть как-то соорудить более-менее приемлемые подразделения. Семёнов оказался прав — управление было простым. Тем более, что Кольцов, по сути, отдавал команды командирам батальонов — майорам Небензе, Латкину и Юлькину. А те, уже опытные пехотинцы, сами лихо раскидывали задания по ротам. Бывший спецназовец решил придерживаться этой тактики. Роту Семёнова он вывел в личное командование и оставил при себе — охранять штаб полка. Это была его единственная часть, состоящая из уральской молодёжи. Да, вне всякого сомнения, деревенские. Едва школу закончили. Зато с головой у ребят всё в порядке и Семёнов им не даст скучать, обучит по-десантному. Вот и будет хотя бы рота нормальная, а не эти чучела, выловленные из пивных и с проссанных диванов в грязных хатах. — Господин полковник, нам бы пива подвезти, — услышал он из динамика голос Небензи. — С бодуна эта шваль еле шевелится. — Где я вам пива возьму, майор? — возмутился Кольцов. — Так у Папина спросите, это же стандартное довольствие. Брови Кольцова полезли вверх. М-да, не так он себе представлял мощь Империи. Хотя… Наслышан был, конечно, но не думал, что самые невероятные слухи окажутся правдой. Снизу в башню поднялся начтыла полка, услышавший разговор по дублирующему динамику. — Позвольте, господин полковник? — он повернулся к ноуту. — Вася, не атрофируй мозги! У тебя алкопайки! — Да не отпускает их, Миш! — с досадой простонал Небензя. — Дай чистого! — Ой, бля, во набубенились по случаю призыва, — проворчал лысый, как коленка, майор Огушко. — Даём, Олег Николаич? — Дайте, — пожал плечами охреневший Кольцов. — По банке на человека. — Ох, Олег Як-лич, да если бы то человеки были! Вы уж простите, но вам самую пакость сунули. Из моноградов при комбинатах. Погодите, ещё и нарки сейчас проявятся, вот тогда заплачем. Они без дозы вообще не алё. Кольцов вызвал справочник по плацдарму. — Тут пишут, что здесь есть своя наркотика. — Лучше не надо, — отрезал Огушко. — Помню, однажды на Стрее мы вот так решили обойтись местным, так половина померла, четверть ослепла, а четверть всё вокруг облевала-обосрала. — Стрея не слишком дружелюбна к людям, — возразил Кольцов. — Тут бионика получше. Квадрат на мониторе замигал жёлтым. — Нападение! — ткнул пальцем в монитор начтыла. — У Юлькина. Наведите курсор и ткните правое ушко мышки. Полковник последовал совету и всплывающее меню проинформировало, что у 33-й роты «200 — 1, 300 — 5. Анм». — Это ещё что? — Анимал — это животные, — пояснил Огушко. — Волчок сцапал за бочок или кто-то на змею наступил. — Твою медь! Три третий — десять двенадцать! Три третий — десять двенадцать! — Господин полковник? — Что у вас там произошло, господин майор? — Ребята увидели маленького слонёнка, думали завалить на шашлык, пару раз пальнули. Он упал, трое пошли к нему, а тут из кустов выскочили ещё два и пробили их бивнями. Жуть что! Их бивни скафы прошибают на раз. Ну и типа мёртвый схватил ряда хоботом и — не поверите — присосался к морде и мгновенно высосал мозг с глазами вместе. — Зверей завалили? — Так точно. Пулемётчики в клочья порвали. Но ещё троих те зацепить успели. Представляете, их бивни ещё и режут, оказывается. Сочленения скафов не спасают. — Кевлар? Однако. — Наш кевлар третьего класса, — пояснил Огушко, нависая над плечом командира. — Ноль пять миллиметра, так что если чего посерьёзней заточки… — он вяло махнул рукой. — Всему полку надеть шлемы. К животным не подходить, — отдал команду Кольцов. — Я знал, что здесь опасная фауна, но подробностей до нас не довели, — задумчиво произнёс полковник. — Михаил Александрович, а что же это за броня на пехотных скафах? Тоже третьего класса? — Пятого, — Начтыла поморщился. — От пули на излёте. Ну и прослойка — прессованный резортон. — Это же страйкбольная! — Ну да. А что вы хотели? Войска военного времени. Второклассок на всех не напасёшься. Они только нам с вами положены. У ротных и взводных уже третий класс. Зато за потери никто мозг не делает. — Честно — я не знаю, как с таким воевать, — признался офигевший Кольцов. — Да не тушуйтесь. Нам недельки две продержаться. У противника вон тоже слабовато что-то. Но их квадроцикл хорошая штука — быстрые, манёвренные. Затрофеить бы де… Ноут полыхнул красным. Глухой удар из леса вокруг космодрома ударил по ушам. В западной стороне, где растянулись силы Небензи, над кронами деревьев поднялось облако белого дыма. «Бу! Бу-у-у! Бу-у-у-у!!! Бу!» — Обстрел! Твою мать, обстрел! — вопил в рацию полковник. — Небензя! В укрытие! — Да нету у них ещё укрытий, — тыловик яростно чесал башку. — Похмелились, блин. — Поднять беспилотник! — крикнул вниз Кольцов. — Найдите мне эту чёртову батарею! — Слушаюсь! — ответили снизу, где разместился штаб полка. Стоявшие у края ВПП самоходки приданного артдивизиона задрали стволы, и полковник услышал характерный свист — гаусс-орудия начали отстреливаться по неведомой цели. — Да куда они бьют? — бесился Кольцов. — Могли сами определиться, — подполковник Черс, начштаба полка стоял под люком с неизменной кружкой чая в руке. — Арты умеют, Олег Яковлевич. Но, я так подозреваю, шарашат по квадратам. Беспилотник «Стрела» взлетел над модулем и пошёл в ту же сторону, куда стрелял дивизион. Полковник вывел картинку на монитор: сплошной дым на позициях, горит несколько стволов, перевёрнутый грузовик дымится. Ковёр рассыпанных зелёных банок. Вон тело лежит лицом в песок. Вон ещё группа под огромным выворотнем залегла. Младший офицер (синие наплечники) спрятался под обрывом — молодец. Ещё с собой уволок человек тридцать-сорок рядов. БПЛА прошёл над овражком и тут что-то сверкнуло, донёсся лязг и экран погас. — Аппарат потерян, — резюмировал оператор. — Поднять запасной? — Не поднимать! — отрезал Черс. — Они только того и ждут. Это был ударный бесик. Вон, танкисты поднимают целую группу, сейчас зачистят небо. Противник прекратил обстрел. Вдали виднелись тучи пыли, поднятые ответным огнём, но дошедший до места БПЛА танкистов обнаружил, что артиллерия стреляет в никуда. Лишь через пятьсот метров отыскали полянку, где ещё остались следы машин и пара брошенных ящиков. Батарея, видимо, свернулась и свалила при первых ответных залпах. К позициям выдвинулась санитарная колонна. По первой оценке, батальон Небензи из шести- превратился в пятиротный. Кроме того, был ранен в плечо сам комбат, убиты четверо взводных и комроты Белогоров. «Ну что, господин полковник», — Кольцов потянулся, рассматривая квадраты на мониторе. — «20, 68, 84, 98, 100, 100. Левый фланг первого батальона разделали, конечно, под орех. Четырёхорудийная батарея. Калибр, судя по высоте взрывов, около сотки. Тю! Так это миномёты! Конечно! Те же самые, что накрыли тогда снайперов! 120 миликов. Не, ну быстро они сообразили, что пора валить. Три залпа и свернулись», — он сжал пальцами челюсть. — «Вот и потери. Нет, сидеть на месте нельзя. Этак нас раскатают», — Олег Яковлевич вызвал на связь Папина и получил приглашение явится в командный модуль группы. — Николай Сергеевич, — сказал он Черсу, спустившись по лестнице. — Я в штаб к Папину. Нельзя нам сидеть, окопавшись, — уничтожат. — Сходите к дедушке, — хмыкнул Черс и отхлебнул чаю. — Только это ничего не даст. Он у нас любитель глухой обороны. Да и Маликов — сами видели — тоже. Окопчик, блиндажик и всё такое. — Даже удивительно, как им удалось отличиться в Амурской кампании. — Так они Ерофей обороняли. Слышали такой городок? — Слышал, — кивнул Кольцов. — Мама родом из него. — Во! — Черс улыбнулся, показав полную пасть золотых зубов. — Вот они и засели в свою любимую глубоко эшелонированную и ждали подхода штурмовых частей. Не сомневайтесь, здесь он тоже будет придерживаться этой тактики. — Тогда нам крышка, — угрюмо заметил полковник. — Попробуйте переубедить, — пожал плечами начштаба. — Мне тоже не особо охота ждать, пока нас возьмут в кольцо и начнут резать по краешку. Слыхали сводки с Земли? — Пока нет. — Славяне начали попеременные атаки флангов. Удар — отход, удар — отход. И главное, сволочи, и ночью, и днём. На передовых позициях не знают, когда спать-то. Вот они и пробивают оборону потихоньку. Да ещё и в воздухе перехватили инициативу. — Хреново, — полковник натянул шлем и вышел из модуля. Над ними кружилась целая стая БПЛА. Танкисты, видимо, решили не ждать, пока противник захватит инициативу в воздухе.

***

— Дмитрий Петрович, нельзя сидеть в обороне! — Кольцов прижал руку к груди. — Вы же видите, что творится. Мины, обстрелы. Нас ждали и подготовились! Они нас такими обстрелами в клочья порвут. — Вот потому и нельзя рвать вперёд, — огрызнулся Папин. — Мины-с! Это вы верно подметили. И сколько их ещё? Извольте-с, — командир группы махнул пальцами в сторону карты. Карта была временная, на пластике, приклеена к стене. — Разведгруппа моего полка уже нарвалась на «Н-трап». Знаете? Мина посреди дороги и два ряда по обочинам. Потеряна БМП и лёгкий транспорт. Нет, батенька, это у вас горячность! Сначала сапёры пройдут. — Да пока они пройдут, нас уже разобьют обстрелами. У меня за три залпа выбили целую роту! — Не целую, а всего роту, — Папин улыбнулся. — Эх, не видали вы боёв-с. Это не потери, а так, ерунда-с. Вот когда полк выкашивает за полчаса — это да. — Можно пустить вперёд танки. Им ППМ не страшны. Папин задумался, огладил свою испанскую бородку, прошёлся туда-обратно по крошечному «кабинетику», выгороженному лёгкими ширмами. — Ну хорошо-с, допустим, мы пустили вперёд танки и вышли — куда? — Позиции пограничников на северо-западе от нас, — Кольцов развернул перед Папиным старую карту десантной операции. — Вот укрепление. Форт, как тут говорят. За ним — лесистая долина, идущая к морю. А вот тут… — он постучал пальцем по изображению домика — …база заставы. Провиант, боеприпасы и прочее. Если мы её захватим или уничтожим, им придётся в разы горше. Без еды они быстро ослабеют и отступят. Старик снова огладил бороду. — Перед крепостцой поле и болотистый берег-с. Речка быстрая? — Глубина около двух с половиной метров, течение быстрое. Озеро много глубже, вода холодная. Течёт из верхнего горного озера. — Ширина русла? — Не более десяти метров. Добавочное укрепление из колючей проволоки. — Это ерунда! — глаза Папина загорелись. — Натуральные продукты поднимут дух войск! «Натуральные гауссы улучшат тебе пищеварение, обжора», — раздражённо подумал Кольцов. Но вслух спросил: — Ну почему обязательно натуральные? У них тоже могут быть консервы. — Олег Яковлевич, — доверительно шепнул ветеран. — Несколько не патриотично-с, но славские продукты лучше наших, если не знали-с. Тут рядом сельскохозяйственный район, зачем им консервы-то? — Даже стрейский провиант лучше нашего, — буркнул полковник, припомнив ростбифы в ресторанах Свенслоу. — Вот-вот. А какова численность заставы? — Около батальона, не больше. Папин потёр кончик носа: — В таком случае, не вижу смысла оставлять базу. Вы справитесь и своим полком. С приданной танковой ротой и двумя батареями. Поручик Смолин! — окликнул дед адъютанта. — Пригласите ко мне господина подполковника Резуха и майора Головлёва. Сейчас всё и обмозгуем, — он потёр руки. «Блядь трусливая!» — Кольцов понял, что опять нарвался на собственную инициативу. Чёртов армеец собирался отсидеться на базе, пока беспокойного чужака будут разматывать в клочья. — В долине удобнее защищаться. Там горы, можно занять господствующие высоты. Озеро — замечательное естественное укрепление. — Вот и зачистите долину, а потом танками перевезём модули. Или займём фортецию. Хе-хе. Если вы, конечно, не снесёте её под ноль-с. — Их форты хорошо заглублены в землю. — Вот и устроите им могилку. Курганчик. Присядьте, присядьте. Пока надо прикинуть, как будете атаковать этот форт. — Полагаю обойти его вот здесь, где устье ручья. Он ориентирован на нас в основном. А здесь фланг и тыл. К тому же с тыла есть доминирующая высота. — Вышлем авиаразведку, всё-всё посмотрим, — Папин заметно оживился, воодушевлённый перспективой вкусно откушать.