Шалости

Никогда не играй с дивным народом, если не хочешь лишиться самого дорогого - Ваше величество, может, украсть её? Король Арион поперхнулся осенним вином и прожёг Эвхариона взглядом. Тот выдержал это со стойкостью советника, привыкшего за несколько сотен лет к приступам монаршего недовольства. - Украсть? Но мальчишка нашей крови. Король не может поступить бесчестно, - с достоинством заявил он. *** Этой леди Арион, ничуть не страдавший от недостатка женского внимания, заинтересовался два месяца назад. Король увидел её, возвращаясь с охоты: сидя у окна, облитая жемчужным светом луны, девушка расчесывала гребнем антрацитовые волосы. Всё в ней ласкало взор – даже такой пресыщенный красотой как взор эльфийского короля. А Арион не привык сдерживать себя в желаниях: леди должна была стать его, будь она замужем или нет! И так и было бы уже в ту ночь, если бы не одно досадное обстоятельство. *** Он помнил его ещё мальчишкой – вёртким огненнокудрым шалуном, у которого никак не получалось сварить хоть сколько-нибудь приемлемое зелье и который, жутко огорченный очередной неудачей, всегда громко ревел с досады. Мать, такая же кудряво-рыжая как сын, улыбалась, когда он яростно пинал всё вокруг, и ласково трепала его по макушке. - Не расстраивайся, милый мой. Зато посмотри, как прекрасно у тебя взошла редиска! Сын Гериона шмыгал носом и мгновенно успокаивался. *** Огненногривое, неуёмное, балованное матерью и дядей дитя - дитя эльфийского мага и человеческой женщины. Король Арион не знал, унаследовал ли Лукреций талант Гериона – со стороны матери он был явно бездарен. Однако, он в чести у короля Утера Пендрагона, значит, что-то в нём есть. И вкус тоже есть, отмечал король, вспоминая нефритово-зелёные глаза его жены. Ах, будь эта женщина женой человека! Но поскольку Лукреций наполовину их крови, Арион не мог обойтись с ним как с человеком, просто взяв и умчав леди Аэдону в свои земли. Тут требовался другой подход. *** Блеск золота манил обещанием невиданных перспектив, отражаясь в синих как лесные колокольчики глазах юного мага: не отводя взора от бархатного мешочка, тот сглотнул и нервно хрустнул тонкими белыми пальцами. Уж о чём он там думал, Ариону не было дела – важно было, что он согласился на партию в шахматы. - И это всё будет моим? – уточнил он, вскидывая взгляд на Ариона. Зрачки у него были расширившимися как у человека, терзаемого какой-то тайной страстью. Король кивнул, сдерживая высокомерную улыбку. - Твоим… если выиграешь. А если нет… Юноша пренебрежительно дёрнул плечом. - Отдам то, что увижу первым на пороге своего дома. Тут Арион улыбнулся уже не таясь. Он знал, что Лукреция всегда встречала на пороге его леди. *** - Шах и мат, - с удовольствием констатировал король. Не так уж и просто оказалось вырвать у этого полукровки победу – явно искушённый в игре, маг бился как лев. Но проигрыш встретил стоически, метнув на мешочек с монетами сожалеющий взгляд. Кивнул, признавая поражение, поднялся из кресла. - Выигрыш твой, что бы это ни было. *** Арион знал, что это будет, предвкушая, как леди, которой он любовался все эти месяцы, сбежит по ступенькам стоящего в лесах замка (не на его ли строительство сыну Гериона нужны были деньги?) – с разметавшимися длинными волосами, оттенявшими лилейную белизну её кожи и нежную зелень глаз. И тогда… Из мечтаний его вырвал вопль Лукреция, прозвучавший так горестно, что королю на миг даже стало жаль беспечного юнца – каково, а? Играть с дивным народом, издревле славящимся страстью к проказам, так необдуманно обещая… - Что это? – поразился король, лицезрея на ступеньках замка вовсе не красавицу даму, а грубо сколоченные ящики с какой-то растительностью. - Клубника… - голосом смертельно раненого прошептал маг. – Ремонтантная, сорта Авалон. Отличается высокой морозоустойчивостью, формирует компактные кусты среднего размера… Что он нёс дальше, Арион уже не слушал, ошеломлённый грандиозным провалом простого, казалось бы, плана. Он стоял, растерянно пялясь на маленькие кустики. «Это, мать твою человеческую, что же за такое?». Арион повернулся к закончившему причитать магу, тот к нему – в глазах обоих полыхала неудержимая ярость. - Что это? – пыша злобой, потребовал объяснений король. - Экспериментальный сорт клубники, - прошипел маг, смотря на него с такой ненавистью, словно Арион вознамерился отобрать у него единственное любимое дитя. «Зачем он мне?!». Но ронять королевское достоинство Арион не стал – пожалуй, хоть леди и не досталась ему, забавно будет проучить наглого мальчишку, возомнившего о себе невесть что. - Отлично, - молвил он. – В самый раз для моего сада. - Подавись, - пожелал ему маг. – Клянусь жизнью, он не пойдёт тебе впрок. Арион вспомнил нежное лицо леди Аэдоны, теперь навсегда для него потерянной, посмотрел ещё раз на ярящегося Лукреция с пошедшим красными пятнами лицом, и мстительно сказал: - Клянусь, что тебе не пойдёт впрок собственная кровь. Он знал, что слово его сильно и так и будет. *** Когда Адриан вернулся в замок, Лукреций сидел на полу в обнимку с бутылкой, бормоча понятное только ему. – … формирует компактные кусты среднего размера… ягоды крупные, правильной формы… выраженный мускатный привкус… Встревоженный бард потребовал объяснений, а узнав о причине столь неистового горя, едва удержался, чтобы не отвесить другу оплеуху. - Бессердечное ты чудовище. А если бы вместо клубничной рассады на крыльце оказалась твоя жена? Растрёпанный маг поднял на него полный неподдельного страдания взгляд. - Три года селекции псу под хвост. Мой Авалон… И заснул пьяным сном. Несколько десятилетий спустя. Воины короля Артура стояли посреди болот, застигнутые неприятелем, окутанные наползающим туманом. Кто-то робко взывал к богам, кто-то истово крестился – всем было известно, что болота эти не зря назвали Гиблыми, и выбраться отсюда они уже не чаяли. В густом, полном ужасов мраке ночи лишь один человек сохранял абсолютное спокойствие – возможно, потому, что человеком не был. - Как знаешь, Друз, а я лучше тут утопну. Уж лучше здесь, чем… одному из этих довериться. Но когда высокий юноша в одежде мага уверенно произнёс «Я знаю короткую дорогу» и рассек себе ладонь, роняя в болотную воду капли алой как земляника крови, а в тумане обозначилась подсвеченная странными огоньками дорога, не осталось ни одного, кто не пошёл бы за ним, ориентируясь как на маяк на яркое пламя его волос. *** - Ваше величество! - А? – рассеянно отозвался Арион, смотря на свет бокал с зимним вином. - Правнук Гериона опять тут был. Опять… - Повытоптали всю клубнику? Эвхарион потупился. - С ним была половина войска Артура. Тут не то, что клубнику… Король обреченно вздохнул. Не только его слово было сильно – Ариону лишь однажды удалось отведать дивно ароматной клубники экспериментального морозоустойчивого сорта с ярко выраженным мускатным привкусом и изумительной сочностью ягод. Кровь есть кровь. И так просто от неё не открестишься. У мальчишки был дар, и не только в области селекции – тут полукровке удалось посрамить даже обладавших многовековым опытом садоводов Закатного королевства: никто из них даже близко не смог достичь Авалона. А вот правнук его, приветливый юноша, что частенько пробегал по садам короля Ариона, всякий раз вежливо извиняясь за беспокойство, таланта деда явно не перенял – и не было ему дела до потоптанной сапогами солдат короля Артура клубничной рассады, когда он, рассекая завесу меж этим миром и тем, появлялся напоминанием о давно минувшей истории.