Luftkuss

      Из большого зала Хогвартса были убраны столы и лавки. Вместо них длинным рядом выстроились деревянные манекены волшебников, которые держали свои палочки, готовые к нападению. В самом центре зала непривычно завис в воздухе маленький столик, более напоминавший плоский поднос. На нём лежали книги и самокрутка, дымок которой медленно подымался вверх. У самого края стояла маленькая чернильница с вычурным пером яркого красного цвета.       Всего в нескольких метрах от столика остановилась преподавательница защиты от тёмных искусств Беллатрикс Лестрейндж. Со скучающим видом она взмахивала волшебной палочкой, рисовала в воздухе геометрические фигуры и со всей детской наивностью радовалась, когда те взрывались ярким фейерверком. Женщина не обратила на детей никакого внимания, но большинство из них не могли оторвать от неё взгляда. Её мантия цвета шартрез была слишком короткой по меркам современной английской моды и едва достигала уровня коленей. Женщина не застегнула пуговиц, позволяя каждому волшебнику обратить внимание на её чёрное платье, украшенное кожаным корсетом, затянутым туже, нежели того требуют правила приличия. Беллатрикс попыталась собрать волосы в пучок, но спутанные кудри то и дело выбивались из причёски, и вид её был ничуть не лучше, чем прежде.       Стоило её карманным часам громко возвестить о начале урока, как она тут же бросила свои игры с волшебной палочкой и взглянула на учеников двух факультетов. Дети стояли недалеко от неё, но было несложно заметить, что слизеринцы подошли гораздо ближе и чувствовали себя раскованнее, ведь бывшая мисс Блек была частой гостьей в домах многих чистокровных волшебников. Более всего ликовал Драко, которому преподавательница приходилась родной тётей, но она даже не взглянула в его сторону, окидывая взглядом учеников Гриффиндора. К счастью, тщеславный Драко не находил в этом ничего неприемлемого. Он считал, что более глупым ученикам нужно повышенное внимание, а среди гриффиндорцев было слишком много магглорождённых.       Большинство гриффиндорцев вели оживлённые беседы о новой преподавательнице и бросали на неё заинтересованные взгляды. Лишь Гермиона без остановки перелистывала страницы учебника, а Невилл Лонгботтом, который относился к Беллатрикс с недоверием, прятался за более высокими одноклассниками. — Начнём. — Тихо произнесла Лестрейндж, но этого хватило, чтобы разговоры вокруг прекратились, а ученики обратили всё внимание к ней. Первое занятие примечательно тем, что дети приглядываются к учителю в попытке понять его настроение, а учитель окидывает взглядом детей, вычисляя их особенности и сильные стороны. Стоит преподавателю дать слабину, как вся школа будет уверена в том, что его урок вполне можно прогулять в Хогсмиде или отсидеться в своей гостиной. — Учебники вам будут не нужны. Северус предпочитал их, но я предпочитаю практику. — Беллатрикс легко бросила учебник на пол, словно мусор, и взгляд её скользнул по недовольной физиономии Рона, родители которого отдали последние деньги на новые книги. — И так, экспеллиармус. — Женщина демонстративно закатила глаза, когда Гермиона с невероятной скоростью взметнула руку вверх. — Да, Грейнджер. — Разве это заклинание первого курса? — Тихо пролепетала девочка свой вопрос, который не произвёл должного эффекта. Дети наперебой просили изучать именно это заклинание, а многие слизеринцы открыто восстали против данного вопроса. — Да грязнокровкам только люмос и осваивать. — Начал Драко, и слизеринцы закричали ещё громче, желая поддержать своего негласного лидера. Гриффиндор и вовсе притих. Большинство учеников не были готовы соглашаться с версией Драко, словно здесь дети глупее и слабее чистокровных. Гриффиндорцы активно принимали сторону Малфоя, убеждая Беллатрикс не менять тему урока, что достаточно сильно тешило его самолюбие и вынуждало ещё громче отстаивать свою позицию. — Да, это тема второго курса. — Спокойно ответила Лестрейндж, невзирая на крики. — Я считаю, что вы достаточно сильны, чтобы изучить простенькие заклинания самостоятельно. Люмос, нокс, флиппендо, фумос и вермиллиус. — Беллатрикс направила палочку в сторону племянника, вынуждая слабый сноп искр больно и незаметно ударить его по ноге. Это произвело незамедлительный результат и мальчик с острыми чертами лица наконец замолчал. — Большинство детей используют эти заклинания ежедневно, но если у вас появятся вопросы, я помогу с изучением отдельных заклятий, хотя все они практически бесполезны против печально известных Круцио или заклятия Империус. Дети наперебой стали задавать новые вопросы и Гермиона не хотела признавать, что уязвлена. Стоило Беллатрикс громко и кратко начать говорить об экспеллиармусе, как девочка уличила момент, чтобы скрыться в тени дальней колонны. Она слышала лишь отрывки фраз, которые бросала Лестрейндж ученикам, но и этого было достаточно, чтобы признать — она была чудесным учителем. Женщина легко говорила о сложном, словно играла в ассоциации с трёхлетним ребёнком. Она рассказывала истории из жизни о самостоятельном изучении экспеллиармуса и о той незабываемой практике, какую получила в дуэльном клубе Хогвартса. В промежутке между монологом она успевала поправлять детей, когда они занимали неверную позицию или слишком резко взмахивали волшебной палочкой. Казалось, она говорила бесконечно и Гермиона подпрыгнула от неожиданности, когда у самого её уха прозвучал хриплый голос Беллатрикс: — Минус десять очков за пропуск практической части урока. И будет ещё столько же, если к концу я не увижу от тебя хотя бы одну попытку выбить палочку из руки манекена. — Это заклинание второго курса. — Вновь заявила Гермиона, тыльной стороной ладони вытирая мелкие слезинки. — А ещё вы испортили учебник. — Учебник по праву мой. Ты правда готова потратить месяц на заклинание, которое используется с первого дня в Хогвартсе? — Беллатрикс спрятала волшебную палочку в свои волосы, наблюдая за учениками, которые не заметили её отсутствия. — Ты так часто уходишь из Хогвартса, возвращаешься поздно. И всё это в темноте? — Когда девочка неуверенно кивнула, к Беллатрикс пришло осознание происходящего. — Ты не освоила Люмос? — Я теоретик. Заклинания и полёты... — Гермиона закусила губу. Она знала что в заклинаниях не уступает разве что ребёнку, у которого ещё нет волшебной палочки. — Ты даже не попыталась изучить его. Смотри, — Беллатрикс указала в сторону Невилла, который неуверенно, но всё же выбивал палочку из рук манекенов, — даже у него получается, а он бледнеет, когда я смотрю в его сторону. — Какая разница? Вы хотели превратить мою жизнь в Ад. — Нет, Гермиона. Твоя жизнь будет Адом, но не посредством моей уязвлённой гордости. — Женщина достала палочку из своих волос и конец её сразу же засиял ярким голубоватым цветом. Гермионе не трудно было узнать в этом невербальную магию, какую используют только самые сильные волшебники. — Только без терминологии. Всё есть в твоей любимой книге. Оливандер говорит, что волшебная палочка выбирает волшебника и я согласна с каждым его словом. С палочкой необходимо контактировать, общаться и мысленно убеждать её в необходимости использовать заклинание. — В таких случаях отправляют на лечение. — Слегка улыбнулась Гермиона, зная, что логика в словах Беллатрикс всё же есть. — Не в мире волшебства. Устойчивое эмоциональное состояние усиливает силу заклинания. Если не чувствуешь себя готовой — откажись от поединка. Если отказаться нельзя — забудь об эмоциях и сражайся. От каждого заклинания нужно получать удовольствие. Наслаждайся тем, что ты можешь создать. Миллионы магглов могут только мечтать, чтобы оказаться на твоём месте. — Когда Беллатрикс закончила говорить, её палочка погасла. Женщина вновь не произнесла ни единого слова, но артефакт точно знал, какой эффект необходим был хозяйке. Гермиона даже задумалась, а произносила ли Беллатрикс заклинание или палочка так давно принадлежала ей, что действовала так, как от неё ожидают. Девочка закрыла глаза, она удерживала палочку двумя руками на уровне носа, подобно горным людям, что собираются бросить топор в цель. Она пыталась сосредоточиться, успокоиться, поверить в свои силы. Беллатрикс осторожно коснулась её запястья, вынуждая девочку опустить руку. — Зачем так сильно? Ты её убить хочешь? — Поинтересовалась Беллатрикс без тени улыбки и Гермиона резко открыла глаза. — А это возможно? — Конечно нет, но от такой хватки она лучше колдовать не станет. — Люмос. — Тихо произнесла девочка. Она бросила быстрый взгляд на кончик палочки, но тот не стал ярче, и даже не подал признаков жизни. — Люмос. — Не бойся. Не расстраивайся. Тебе стоит сделать едва заметный взмах. Да, вот так. — Направляла её Беллатрикс, и когда кончик палочки Гермионы засиял, она радовалась ничуть не меньше её. Лестрейндж предпочла забыть о том, как Гермиона крепко обняла её и горячо благодарила за помощь, словно забыла об их вражде. Женщине же оставалось ограничиться рядом ожидаемых фраз и наслаждаться собственным триумфом, которого она достигла. У чистокровной волшебницы всё ещё оставались стереотипные мысли о магглорождённых и она была уверена, что проделывает огромную работу, дабы обучить их простейшим заклинаниям. — Десять очков Гриффиндору, но ты зайдёшь ко мне в пятницу. Я ещё не забыла твоё отношение к моему предмету. — Так вот где начинается Ад. — Не столь важно, где начинается Ад. Важно то, где он заканчивается.