Luftkuss

— Хочешь посмотреть нашу тренировку? — Спросил запыхавшийся Рон, который стремился впечатлить Гермиону очередной игрой в Квиддич. — Что? — Девушка оторвалась от книги. Парень показался ей призраком, внезапно возникшим среди сотен людей. Ей понадобилось несколько минут, чтобы найти в себе силы натянуть фальшивую улыбку, изображая разочарование. — Нет, прости. Уроки. — В подтверждение своим словам Гермиона подняла учебник, чтобы Рон смог рассмотреть старую обложку, разрисованную предыдущими учениками. — Гермиона, все наши друзья находят время для прогулок или тренировок. — Обиженно заметил парень. Он опустился на колени рядом с девушкой, взял её руки в свои, в надежде, что этот жест сможет растопить ледяное сердце возлюбленной. Гермиона лишь покачала головой, словно ожидая, что Уизли вспомнит, как сильно она не любит Квиддич и ещё сильнее ненавидит сидеть на улице, пока игроки парят над землёй. — Рон, — ласково прошептала девушка, глядя в его сапфировые глаза, — я бы хотела, но учёба... В министерство не берут без знаний. — В министерство не берут без чистоты крови. — Зло бросил парень, прежде чем покинуть гостиную. Тут же к ней донёсся недовольный крик Полной Дамы, ещё более резкий ответ Рона, вскрик испуганных первокурсников, который уже не мог просочиться сквозь закрытую дверь.       Гермиона оказалась в оглушающей тишине. Несколько глаз гриффиндорцев с немым интересом наблюдали за реакцией девушки. Они бросили шахматы и карты, замерли с пером в руке и обратили всё внимание на неё, словно девушка сама восстала из мёртвых. Ей хватило самообладания, чтобы не закричать проклятия в сторону тех, кто жаждал новой порции сплетен. Ей было достаточно и того унижения, какое она испытала, зная значение чистоты крови для большинства волшебников. Девушка бросила последний взгляд на чужой учебник, который не так давно принялась читать, отряхнула мантию и медленно, почти неслышно покинула стены когда-то уютной гостиной. Оставалось лишь надеяться, что младшая Уизли не станет её искать, дабы извиниться за очередную резкость брата, да и не хотела она, чтобы ещё и Гарри становился причиной никому не нужных ссор. А ведь так или иначе, Гарри становился тем, кому доставалось со всех сторон, и хотя он предпочитал сторону Джинни, далеко не всегда парень был с ней согласен.       Гермиона бесцельно брела по коридору, касаясь ладонями каменных стен, задевая подсвечники, заглядывая в окна, что выходили на улицу. Она пыталась слиться со стеной, когда проходил кто-то, кого она знала, в ответ на их приветствия нужно было делать вид, будто она сильно опаздывает. Девушка была уверена, что стоило начать разговор, как внутренняя боль затуманит разум и более сдерживать слёзы она сможет.       В одном из окон она заметила Пэнси Паркинсон, которая оглядываясь по сторонам, двигалась в сторону леса. На ней была слишком странная мантия яркого красного цвета, короткая и холодная, как казалось на первый взгляд. В отличии от многих девушек, она без сожаления отрезала длинные локоны и теперь аккуратное каре, уложенное с помощью магии, выгодно подчёркивало скулы и большие глаза девушки. Гермиона показалось, что в этом году Пэнси выглядела даже лучше, чем ранее. Наблюдение за слизеринкой действовало успокаивающе, и чем дальше уходила Паркинсон, тем спокойнее становилось на душе. — Не ходи за ней. — Туманно произнесла Луна. — Страшные преступления влекут за собой страшные последствия. — Пара сигарет и бутылка огневиски? — Презрительно хмыкнула Гермиона. — Луна, ничего ужасного в этом нет. Ты сейчас похожа на профессора Трелони с её жуткими пророчествами. — Спасибо.       Гермиона улыбнулась Луне. Уверенная, что произвела верный эффект и отговорила подругу, блондинка почти прыгала от счастья, убегая в сторону кабинета трансфигурации, а может свернула куда-то ещё, желая найти других приверженцев прогулок по запретному лесу. И всё же Грейнджер не боялась за молчание Луны. Подруга могла предупреждать, говорить странные фразы, вырванные из контекста тех, кого публикует её отец, но никогда девушка не становилась предательницей, способной раскрыть тайны или действия учеников, пусть даже это было бы правильно.       Когда Гермиона убедилась, что Лавгуд уже не вернётся, она шагнула в сторону выхода из школы, миновала очередные каменные колонны и вдохнула холодный свежий воздух. Земля после дождя высохнуть не успела, но это мало волновало гриффиндорку. В отличии от дня, когда Гриффиндор сразился со Слизерином, Гермиона не испытывала того напряжения и клубка негативных эмоций. Она шла по своему желанию, в место, которое манило её вот уже несколько дней, и это наоборот придало ей сил, позволило себе расслабиться и на какое-то время забыть о Роне Уизли и его оскорблениях.       Она шла слишком медленно, словно искала повод, чтобы повернуть назад, но ни людей, ни сов не было видно вдали от Хогвартса, только поле для Квиддича открывалось её взору. Это давало ей возможность беспрепятственно наблюдать за позорной игрой Рона Уизли, который пропускал мячи, отправленные его сестрой. Гермиона не чувствовала жалости к Рону в тот момент. Она считала его плохую игру всего лишь кармой, а потому прибавила шаг, и как только оказалась рядом с лесом, услышала множество громких голосов, которые совсем не скрывали место своего пребывания. Эти голоса стали её смелостью. В любом случае она сможет склонить Слизерин в свою сторону, хотят они того или нет.       Девушка бросила быстрый взгляд на деревья с пожелтевшими листьями, на маленьких животных, которые бегали вдалеке, на Хогвартс, который призывал вернуться. Дольше всего она смотрела на хижину Хагрида, ведь он был единственным, кто ещё мог заставить её стыдиться собственных действий...       Гермиона была удивлена, когда ни один из учеников Слизерина не направил на неё волшебную палочку. А кто-то даже дружески поприветствовал её, призывая присоединиться. Девушка подумала, что это сон, но позже поняла, что дело в алкогольном опьянении, которое не позволяет понять, кто в действительности стоит перед ними. Будь на её месте Макгонагалл или сам Мерлин, они бы пригласили его присоединиться также, как и остальных. Одна лишь Пэнси ещё что-то смыслила в ситуации, но и она была слишком дружелюбна, а её взгляд от чего-то похотлив.       В простенькой черной мантии Гермиона чувствовала себя также некомфортно, как некогда в пышных юбках с корсетом. В широком кругу, около небольшого огонька, вызванного заклинанием, казалось, собралась радуга. Члены чистокровных семей выбрали различные зелёные оттенки. Иные же надели тёмные синие или серые мантии, украшенные драгоценными камнями и брошами. Встречались здесь жёлтые, белые или фиолетовые мантии, созданные совсем по иным эскизам. Нетрудно было догадаться, что большую часть одежды ученики нашли, посещая другие страны с родителями. Если бы не униформа школы, большинство из них и в повседневной жизни являли бы себя в столь изысканных и красивых одеяниях, что сильно ударило бы по самолюбию таких семей, как Уизли. — Встретить тебя здесь неожиданно. — Усмехнулся Малфой, протягивая Гермионе небольшой стаканчик, наполненный огневиски. — Общество Уизли надоело? — Он сегодня играет превосходно. — Подала голос Пэнси и окружающие тут же звонко рассмеялись её шутке. Конечно, едва ли не каждый, кто шёл в лес видел феерический проигрыш Рона. Играй он так на соревнованиях, и Слизерин стал бы победителем. Как ни странно, но Гермиона не осталась в стороне, потешаясь над неудачей друга. Этот задорный смех помог ей полностью влиться в компанию, которую девушка слишком долго считала едва ли не вражеской. Она и сама позволила себе несколько едких шуток в сторону Рона, которые впрочем не были слишком искренними, скорее они отражали внутреннюю обиду, которая слишком долго копилась в ней, но новые знакомые не заметили фальши и смех вновь разносился по всему лесу. — Я знал, что она придёт к нам. — Радостно воскликнул Гойл, прежде чем раздать необычные карты каждому из игроков. — Ставлю галеон. — Безразлично уточнил Малфой. — Гермиона? Мы не хотим, чтобы ты пропустила веселье. — Три галеона. — Весело подхватила девушка новую идею. — Ставлю четыре, и Гермиона, как насчёт поцелуя? — Внезапно заявила Паркинсон, прижимая девушку к себе, попутно разглядывая полученные карты. — Или может два? — Галеона? — Шёпотом переспросила Гермиона. — Поцелуя. — Ещё задорнее ответила Пэнси. — Она блефует. — Уточнил Малфой.

***

— Пэнси, у меня урок... — Попыталась объяснить свою ситуацию Гермиона, но девушка уже тащила её в противоположную от кабинета сторону. — У тебя тоже, но если меня не окажется здесь, все подумают, что я сошла с ума, умерла или... — Герми, — Пэнси отпустила руку подруги, но та продолжила следовать за ней, желая узнать, что за срочность вынуждала Паркинсон прогуливать, — от тебя алкоголем разит за милю. И ты в таком виде к Лестрейндж пойдёшь? Пусть лучше тебя сумасшедшей считает, чем пьяницей. — Могла сказать до того, как вливала в меня дьявольское пойло? — Я же не знала, что у тебя личная встреча с Лестрейндж, — беззлобно пошутила Пэнси, тем самым вызывая румянец на её щеках. Впрочем, взгляд Грейнджер вынудил девушку пересмотреть свою тактику, — ладно, знала, а дьявольское пойло это мой коварный план. — Твой что?       Паркинсон вновь взяла удивлённую Гермиону под руку и уже без обе девушки бежали в сторону астрономической башни, чудом минуя Беллатрикс. Если бы год назад кто-то сказал Грейнджер, что та станет нарушать едва ли не все правила школы, девушка бы рассмеялась им в лицо. И вот теперь она следует за слизеринкой, которая вновь выбрала необычную алую мантию на пуговицах, украшенную золотой нитью, слушает её бесконечные истории и чувствует себя счастливой.       Казалось, они подымались вечность. Гермиона смотрела сначала вверх, чтобы увидеть, как много ступеней осталось пройти, затем глядела вниз, ощущая лёгкое головокружение от высоты, на которую девушки успели подняться. Старая лестница из прочного металла с маленькой ноткой магического вмешательства может показаться интереснее туристических достопримечательностей, если покорять её в компании с хорошим другом. Им понадобился всего день, чтобы называться друзьями и неделя, чтобы подняться на вершину башни вместе.       Пэнси остановилась у входа в астрономическую башню. Она не решилась идти вперёд, но Гермиона восхищённо оглядываясь, без страха шагнула к арке, которая выходила на улицу и не была защищена стеклом или заклинаниями. — Никаких самоубийств. — Чётко процитировала Паркинсон надпись, которую кто-то написал мелом на одной из стен. Она неслышно приблизилась к Гермионе, осторожно обняла её за талию, позволяя насладиться видом. Только теперь гриффиндорка поняла, что перед ней открывается бесконечность. Бесконечные серые тучи, сквозь которые несмело проникают слабые солнечные лучи, густой лес, листья которого окрашены в привычные осенние оттенки, огромная территория, где гуляют ученики, где дым из дома Хагрида пропадает прежде, чем достигнуть облаков, где сотни маленьких сов стремятся доставить письмо адресату. — Я знала, что тебе понравится. — Слишком часто я слышу от слизеринцев эту фразу. — Заметила Гермиона. Она хотела высвободиться из объятий, но подруга не отпустила её, не позволила отойти или обернуться. — Просто смотри... — Горячее дыхание Пэнси обжигало шею. — Пэнси, я не хочу ложных надежд и ожиданий. — Объятия ослабли и Гермиона смогла высвободиться, отступить в сторону, чтобы иметь возможность смотреть подруге в глаза. — Ты... Я люблю другого человека. Я не хочу лгать тебе. — Гермиона, есть хотя бы один человек, с которым ты честна? Как часто ты врёшь себе, Грейнджер? — Закричала Пэнси и крик её эхом разнёсся по башне. — Я честна с тобой настолько, насколько это возможно. — Девушка выдохнула, обхватывая себя руками, в попытке защититься. — Прости. — Во время игры... — Я назвала твоё имя случайно.       Гермиона задыхается от собственных воспоминаний. Вот она тянет фант, выбирает правду и Малфой жестоко опережает всех, задаёт вопрос, на который Гермиона не может ответить. Она видит смех друзей. Смех, лишенный жестокости или едких замечаний, но имя возлюбленной так и не слетает с её уст, вместо этого она выбирает Пэнси. Она знает, что вариант "Рон" никого не устроит. Всё хотели интереса и Гермиона уж точно смогла предоставить его. Она корит себя целую ночь, а утром вновь напивается в компании Пэнси. Она повторяет всё снова и снова, в попытке забыться. Она даже думает, что с Паркинсон всё же лучше, чем с Роном, но внутри всё сжимается. Лучше не будет. Она даёт ненужную надежду Пэнси и жаждет изменить это. Гермиона больше не хочет лгать, а потому останавливает подругу прежде, чем дойдёт к точке невозврата. — Она не сможет любить тебя, глупая. — Пэнси бросается к Гермионе. Лёгкие поцелуи ожогами ощущаются на нежной коже рук гриффиндорки, но та лишь дрожит в ответ на нежный призыв к действию.       Слова застревают в горле, Гермиона не находит сил, чтобы спросить о том, "кто она". Ведь никому прежде девушка не говорила о своей любви, о самом факте того, что она любит другую. Неужели всего одного взгляда достаточно, чтобы понять, как сильно она привязана к женщине, что так яро ненавидит её. — Пэнс...       По щекам Грейнджер катятся слёзы, она падает на пол, спиной прислоняясь к стене. Подруга обнимает её, шепчет слова утешения, какие только может вспомнить, дрожащими пальцами смахивает слезинки с лица той, которую полюбила. Всего за пару дней существование Гермионы стало её личным смыслом, но её собственное существование прошло мимо Грейнджер, не затронуло ни одной из струн души. — Герми, я буду рядом, пока тебе это нужно. — Отзывается сердце внутри Пэнси, разбиваясь на сотни маленьких осколков. — Этого я и боюсь.