Luftkuss

      Вдали от всех, в тёмном уголке библиотеки сидела Гермиона. Она сжимала в руке волшебную палочку, которая слабо освещала её новое убежище. На столе, на полу и на коленях девушки громоздились различные книги. Среди них были теоретические и практические учебники заклинаний, несколько старых газет, датированных 1800 годами и маленькая тлевшая свеча, которая ничуть не помогала с освещением. Большинство книг были старыми и потрёпанными, во многих недоставало страниц.       Девушка склонилась над старой книгой, обложку которой заменили простой картонной бумагой с неброской надписью: "Тёмные искусства. История". С интересом ребёнка, что жаждал узнать тайну, она читала страницу за страницей, желая прочувствовать каждой клеточкой своего тела историю чьей-то жизни.       Стоило Гермионе погрузиться в чтение, как мир вдруг представал пред ней в новом цвете. Она встречалась глазами с Морганой Лэ Фэй, эгоистично отрицала все предубеждения Салазара Слизерина и сочувственно усмехалась Разидиану, чья смерть стала неожиданностью для всех.       Жажда сбежать от реальности была так сильна, что девушка без зазрения совести взялась за изучение теоретической части тёмных искусств, биографий самых жутких волшебников прошлых столетий и их деяний. Её не прельщала перспектива такой жизни, как и не манила власть. Она бы никогда не убила, да и не позволила бы совершить убийство другому, но в книгах всё иначе. В них "Авада Кедавра" такое же заклинание, как "вингардиум левиоса". Оно не уничтожает реальных людей, не разрушает жизни семей. Оно всего лишь история. История тех, кто позволил себе считаться лучшими. История тех, кто позволил сохранить свой облик в учебниках и в запрещённых материалах. История волшебников, заменивших любовь и тепло семейного очага тьмой собственных эгоистичных амбиций.       Для Гермионы же тёмные искусства стали ещё одним поводом, чтобы не видеть старых друзей: щенячьих глаз Рона, печальной физиономии Гарри и вспыльчивой Джинни. Все они, казалось, не видели проблемы в словах Рона, а Гарри, пусть и нехотя, твердил, что девушке, вроде неё, в министерстве места не будет. Они ни на йоту не сомневались в том, что министерство удел чистокровных волшебников. Этим органом власти управляют старейшие семьи, а должность, подобно монархии, передаётся от отца к сыну. И пусть была в их словах доля правды, Гермиона не хотела её слышать, она жаждала это изменить, зная, что просто не будет. Гермиона хотела простой подддержки, которую ей оказывали друзья из Слизерина. Ей было достаточно лёгкой улыбки со стороны друзей, и уверенной фразы: "У тебя всё получится". — Я обошла весь Хогвартс три раза, — послышался в тишине звонкий голос Пэнси и руки её легли на плечи подруги, — думала ты сбежала в Лондон. — В Лондон? — Удивлённо спросила Гермиона и книга с её колен с глухим стуком упала на каменный пол. — Нет, Пэнс. — Кому нужен дождливый Лондон, когда есть тёмные искусства и способ покорить вселенную. Я в деле. — Пэнси окинула взглядом стол, на котором в беспорядке были разбросаны книги, прочла несколько строк и с недовольством обратила внимание на подругу. — Я знаю, что ты не замышляешь ничего ужасного, но если кто-то узнает... Герми, это не книги для повседневного чтения. — Я всего лишь хотела больше узнать о Слизерине. — Грейнджер улыбнулась, нарисовала в воздухе определённый знак волшебной палочкой и книги тут же вернулись на свои места. — Не бери в голову. Драко уже ждёт? А книги...       Всю дорогу Гермиона пересказывала историю Салазара Слизерина, спрятанную в такие глубины библиотеки, словно никто не был готов к жестокой правде. Одну из первых биографий Салазара девушка достала из одного из наиболее далёких уголков библиотеки. Обычно, на тех стеллажах стоят книги, которые потеряли свою актуальность, но кроме того там оказались экземпляры от которых просто не решились избавиться. Жестокие книги с самыми жуткими проклятиями были доступны любому ученику Хогвартса, но дети не читали книг и уж точно их не прельщала возможность изучения дополнительных дисциплин, когда домашнего задания было ничуть не меньше. Книги продолжают пылиться, а ученики всё реже находят интересным тот стеллаж, который с уверенностью можно считать отделом Тёмной магии. — Он был более жестоким, чем нам рассказывали. Ненавидел магглорождённых. Думаю, он боялся, что род волшебников прекратит своё существование. — Гермиона. — Пэнси резко остановилась, не отпуская руки подруги. Той пришлось повернуться к ней, пусть их лица и были скрыты полумраком узкого коридора. — Он бы ненавидел и тебя, а ты им восхищаешься. — Со стороны истории... — Со стороны истории. — Скептически повторила фразу подруги Пэнси. — В истории было много личностей, но ты выбираешь не тех. — Пэнс, это просто книги. — Это одержимость. Такая же, как и... Лестрейндж. — А она то что?       Паркинсон только головой покачала, указывая в сторону Беллатрикс, которая словно по воздуху плыла, в непривычно лёгком платье, украшенном одной лишь брошью. Обручальное кольцо на пальце казалось неприятным и неуместным дополнением к образу.. Её волосы блестели, словно она украсила их драгоценными камнями, а на губах сияла алая помада, а может очередное заклинание, которое подчёркивало её статус. В своей обыденной манере женщина усмехнулась им улыбкой, которая говорила без слов: "Сегодня не ваш день". И уже в следующую секунду её лекция "Почему нельзя пропускать мои уроки" была слышна едва ли не всему Хогвартсу.       Побледневшая Пэнси сжалась, словно увидела ураган, который приближается к незащищённому дому, она крепче сжала руку спокойной Грейнджер, удивилась её умению держать себя и потупила взгляд, когда женщина укоризненно что-то сказала ей об отметках. Гермиона не поддалась страху, она оставалась расслабленной, погружаясь в собственные мысли. "Она справедлива и красива", — Казалось ей, когда Беллатрикс зачитывала список заклинаний, какие они проходили в тот день, когда подруги взбирались на вершину астрономической башни. "Она изменилась. Румянец на щеках, счастливая улыбка", — возвращалась Грейнджер к своим размышлениям, пока женщина почти кричала, в своём стремлении достучаться к девушкам. "Нет, определённо с ней что-то не так. Может дело в простоте её одеяния?" — Успела рассудить Гермиона, когда голос Беллатрикс прервался, а сама она бросила подруг в одиночестве, удаляясь в сторону своего кабинета. — Чёрт. Отработка у Лестрейндж... — Прошептала Пэнси и предательская слеза скатилась по её щеке. — Прости, это моя вина. — Да ладно тебе. Это моя вина. Я должна была убедить тебя, выбрать другое время для прогулки или совсем отказаться от этой затеи. — Перечисляла Грейнджер варианты, которые могли спасти их от отработки. — Знаешь, здесь только четы Уизли не хватает. Тогда день точно будет испорченным. — Думаешь, Малфой ещё ждёт нас? — Он обещал мне жертвоприношение. — А ты обещала мне поцелуй. — Я сдержу своё слово. — Усмехнулась Гермиона.

***

      Когда девушки оказались на окраине запретного леса стало совсем темно. Гермиона оглядывалась по сторонам, заглядывала едва ли не под каждый куст из-за чего дорога заняла больше времени, нежели ожидала Паркинсон. Всегда спокойная Грейнджер не знала, как объяснить свою тревогу, но без конца спрашивала у подруги слышит ли та странные звуки за их спиной. Пэнси же с лучезарной улыбкой на лице уверяла девушку, что в лесу полным полно животных, кентавров и птиц, которые могли находиться поблизости.       Развлечь подругу этим вечером было трудно и даже самые смешные из слизеринских историй вызывали только нервный смешок, а рассказы Гермионы о тёмных искусствах ещё больше пугали девушку, и уже Пэнси начинала оглядываться по сторонам. Они держались рядом, готовые вступить в бой с любым, кто окажется на их пути, но никто не появлялся, а дорожка становилась всё шире. По обе стороны от тропинки росли красивые цветы, которые напоминали своим оттенком лунный свет. Их лепестки пахли мёдом, но на вкус они были горькими. Узнал об это Малфой, исполняя желание Пэнси, когда компания играла в одну из своих игр.       Страх исчез, как только они вышли на знакомую поляну, куда слизеринцы успели перетащить удобные пни, которые кто-то обратил в искусные скамейки. На деревьях висели украшения из бумаги, столик посреди своеобразного круга был заполнен сладостями из Хогсмида и тем, что удалось найти на кухне в Хогвартсе. Поляну освещали палочки каждого волшебника с таким мощным исполнением заклинания "Люмос", что достаточно было бы всего трёх, дабы полностью осветить местность.       На земле у каждого пня стояли несколько бутылок с алкоголем и небольшая упаковка маггловского сока, который доставляли по специальному заказу почти к самым дверям школы.       Малфой в объятиях молодой девицы что-то рассказывал компании, которая внимательно слушала его до того момента, пока Грейнджер и Паркинсон не оказались в поле его зрения. — Мы думали вы не придёте. — Драко без сожаления отпустил девушку, которая обиженно надула губки и обнял подруг так, словно слишком долго не видел их. — Наткнулись на Лестрейндж. — Сдержанно заметила Гермиона. Она обратила внимание на ссадины, которые покрывали руки и лицо Драко. Девушка застыла, не в силах говорить, но парень только улыбнулся. — Небольшая ссора. — Опередил вопрос Гойл. — Уизли полез в драку, затем его сестра и Гарри. Прости, Мион. Им досталось сегодня. — Разве не они должны извиняться? — Философски заметила Гермиона, но её рассуждения о справедливости прервал голос Креба, которые с второкурсником спорил о том, в какую игру сыграть сегодня. Напряжение тут же спало и девушки заняли свои места, после чего вступили в спор, перекрикивая друг друга. Не было никого, кто хранил бы молчание. Каждый желал высказать своё мнение, и оставалось только догадываться, почему их так никто и не обнаружил.       "Правда или выпивка" побеждает в борьбе, но нет никого, кто смел бы расстроиться. Чужие секреты всегда привлекают внимание, а жажда узнать их, часто переходит разумные границы. Гермиона привыкла, что Слизерин начинает с малого. Они могут спросить о сделанном домашнем задании или о переживаниях, которые сейчас присутствуют в ней, но позже их вопросы переходят на темы любовные и уже не только девушки смущённо прячут глаза, и быстро выпивают положенную порцию огневиски.       Бокал Грейнджер стоял на земле рядом, в её руке тлела сигарета. Сигару нельзя было назвать красивой или эстетичной. Обычная самокрутка из подручных материалов, сделанная неумелыми руками подростка, но выбирать не приходилось. Стоило ей сделать затяжку, как тело тут же расслаблялось, все проблемы становились мелочными, а ночь казалась светлой, почти яркой. Она тут же забывала о нормах приличия, ложилась на скамейку, так, чтобы голова её покоилась на коленях Пэнси и совсем не обращала внимания, если мантия больше не прикрывает ноги. Никто из слизеринцев не мог счесть это пошлым, ведь рядом с Малфоем оставалось несколько девушек, кто-то устремлялся на соседнюю поляну, чтобы остаться наедине, а кому-то было достаточно громких неуместных шуток. — Гермиона, правда или выпивка? — Позвала девушку слизеринка с длинными пшеничными волосами. Она взглянула на Грейнджер поверхностно, но гриффиндорка не заметила этого. — Дерзай. — Если бы ты могла поцеловать одного из нас, кто бы это был? — Кто?       Гермиона чувствовала, как напряглось тело Пэнси. Подруга была готова вступить в драку с той, что так бесцеремонно нарушила правила их компании. Всего спустя несколько дней было решено, что никто не смеет задевать Грейнджер или же затрагивать тему, которая могла бы оскорбить её. Никто не говорил ей, но многие догадывались, что истинной её и любовью была Беллатрикс.       Это правило было необходимо особенно тогда, когда подобный вопрос выводил её из себя или вводил в состояние странной обречённости. Конечно, шутить продолжали, но иллюзии строили о министрах магии, которые могли помочь девушке продвинуться по карьерной лестнице, либо же о Макгонагалл, которая уж точно знает достаточное количество теории, чтобы помочь девушке сдать НОЧИ. Шутить о Беллатрикс не решались, и почему-то Гермионе казалось, что в этом замешана Паркинсон.       Девушка улыбнулась и все приготовились к тому, что гриффиндорка выпьет первую порцию огневиски, но вместо этого она притянула Пэнси к себе, оставляя лёгкий поцелуй на её губах. Гермиона собиралась отстраниться, оставить эту тему раз и навсегда, но Паркинсон удержала её, добавляя в их поцелуй страсти. Сигары действовали не менее целенаправленно, и девушка отдалась внезапному порыву, позволяя себе окончательно расслабиться. Она обхватила руками шею той, что любила её, запутывая пальцы в прядях тёмных, словно ночь волос. Когда они всё же оторвались друг от друга, заливаясь румянцем, толпа шумно апплодировала, словно они совершили величайшее открытие. — Задолжала. — Прошептала на ухо Пэнси Гермиона. — Один раз. — Большего и не нужно.