Luftkuss

      В субботу вечером ученики остались в стенах Хогвартса. Они собрались в столовой, принесли с собой настольные игры или книги. Домашние задания и учебники забросили даже самые ответственные из детей. Рядом с ними сидели почти все преподаватели, играя на равных, а Дамблдор с таинственной улыбкой бродил между рядами учеников, предлагая конфеты, которые даруют удачу. Отовсюду слышался смех и счастливые голоса, в воздухе незримая музыка лилась рекой, окутывая каждого. Гермиона успела взглянуть на эту идиллию одним глазом, прежде чем Драко схватил со слизеринского стола пончик и потащил её к выходу. — Сначала мы окажемся в моём доме. Затем у нас будет тридцать минут, чтобы собраться и быть готовыми к... — Почему нельзя отправиться сразу? — Взволнованно спросила Гермиона, когда дыхание её перехватило от скорых приключений, какие им предстояли. — Так будет проще. — Пожал плечами Малфой и девушка быстро сообразила, что парень не знает о тонкостях этого дела. Как ни хотелось гриффиндорке знать все подробности, она смогла укротить своё любопытство, не желая, чтобы маленькая тайна превзошла ту большую, в которую её хотят посвятить.       Девушка не отставала, хотя и успевала бросить взгляд на разрисованные учениками стены. Такое развлечение Дамблдор позволял ежегодно, именуя его "Вечером шалостей и добрых коварств", поэтому уходить из Хогвартса совсем не хотелось. Даже Гермионе, со свойственной ей правильностью, нравилось рисовать или писать на стенах что-то, играть в волшебные шахматы с Макгонагалл или даже вести беседы с Филчем, который в этот день был менее ворчливым. Гермиона достала из кармана мантии белый мелок, нарисовала им на стене небольшого человечка и успела присоединиться к другу прежде, чем тот вышел на улицу.       Драко придержал большую дубовую дверь, которая выходила на улицу и на секунду замер, вдыхая свежий воздух. После душного Хогвартса вечерняя прохлада была как нельзя кстати. Погода восстановилась, последние солнечные лучи готовились скрыться за горизонтом, а дожди покинули школу, словно сжалились, глядя на промокших измождённых учеников. Небо казалось непривычно голубым и лишь вдали алый закат немного нарушал идиллию.       Гермиона первой заметила Беллатрикс, которая с интересом рассматривала старый булыжник, а может что-то рядом с ним. Она сжимала палочку столь сильно, что казалось само заклинание "экспеллиармус" станет бесполезным против волшебницы. В другой руке она держала цепочку с кулоном из полудрагоценного камня, который болтался в такт гулявшему ветерку. На Драко эта картина не произвела никакого впечатления, но Гермиона, видя эту женщину с черными кудрями в белой, почти божественной мантии, представилось, словно она и не Беллатрикс вовсе, а лесная нимфа, что вышла на прогулку.       Из неоткуда выпрыгнула Пэнси и подруга легко определила, что та трансгрессировала где-то неподалеку. Ранее Гермионе казалось, что трансгрессия запрещена в стенах Хогвартса, но сейчас к ней пришло осознание, что дворик у школы не имеет тех же защитных заклинаний, поэтому любой способен перемещаться по своему усмотрению. Вероятно, это было сделано для учителей, которым необходимо было ненадолго покинуть Хогвартс, но Беллатрикс легко могла поделиться этим фактом с членами своей семьи или близкими друзьями, которые и передали информацию своим детям. Правда, до совершеннолетия министерство магии ещё контролировало перемещение учеников, но девушка сомневалась, что Пэнси станут отчитывать за трансгрессию на небольшие расстояния.       Гермиона уже привычно взяла Паркинсон за руку, бросила быстрый взгляд в сторону Хогвартса, позволила вести себя к Лестрейндж. Сердце девушки стучало невообразимо быстро, но причиной тому была не любовь или другое светлое чувство. Внезапно её чутьё пробудилось, тревогой отдалось в теле, сжало все органы, лишило способности свободно дышать. Девушка не сделала ни шагу далее, размышляя о том, насколько необходимо находиться в том месте, куда её ведут. Насколько она может довериться Беллатрикс Лестрейндж, которая всегда её ненавидела. Какова вероятность, что из дома Драко она не отправится одна туда, откуда не возвращаются?       "Я не должна там быть", — подумала Гермиона, но Пэнси вновь пошла вперёд и девушке ничего не оставалось кроме как следовать за ней. Она не хотела верить в то, что преподавательница ЗОТИ способна предать не её, но своего племянника и его хорошую подругу. Всё это время Беллатрикс стояла, погружённая в собственные мысли. Гермиона не менее сосредоточенная, ждала знаков свыше, возносила молитвы к Мерлину, чтобы остановил её, вернул в школу, если ничего хорошего их там не ждёт. Она оглядывалась по сторонам, обращала внимание на спокойные обездвиженные стены Хогвартса. Девушка понимала, что знаков не было и не будет, а может ей так казалось только на первый взгляд. Может слишком поздно она просила Мерлина о помощи, ведь даже всесильному божеству необходимо время, чтобы всё устроить.       Беллатрикс наконец отвлеклась от своего занятия, взглянула на друзей, которые ожидали её готовности и взяла за руку Драко. Женщина сжала губы, словно хотела что-то произнести, но не могла себе этого позволить. Она ещё раз окинула взглядом компанию, которая собралась. Стоило им всем коснуться друг друга, как произошёл почти неслышный хлопок, они исчезли. На месте, где секунду назад стояли люди, поднялось облако пыли, которое быстро развеял ветер. — Черт, Гермиона! — Закричала Джинни в пустоту, стоило ей выбежать из школы. Гарри обнял девушку, растерянно глядя туда, где ещё минуту назад они видели из окна подругу в компании слизеринцев и Лестрейндж. — Мы идиоты, потому что отпустили её ещё тогда. — Прошептал Гарри. — Завтра поговорим с ней. Извинимся. — Я бы никогда тебя не простила за такое. — Уточнила Джинни, но Гарри лишь рассмеялся. — Поэтому я встречаюсь с тобой, а не с ней. — И вдруг голос его стал серьёзнее. — Близится недоброе. И я не хочу, чтобы Грейнджер была против нас. — Она изменилась. — Мы тоже изменились, Джин. Думаю, нам нужно вернуть её.

***

      Когда Гермиона оказалась в огромном зале, где собрались люди в мантиях или в более классических вариантах вечерних нарядов, она замерла. В последний раз девушка видела подобные сборища несколько лет назад, когда родители настояли на том, чтобы Гермиона посетила праздник, где соберётся вся знать Лондона. Но лондонский приём казался посредственностью рядом с вычурными люстрами, которые были размером с комнату, со светильниками, которые освещали все колонны и стены. В коридорах хранились картины самых влиятельных деятелей своего времени. Портреты кланялись, приветствовали всех и невесть откуда брали бокалы с голубоватой жидкостью, которую пили, подымая тосты.       Здесь не было лести и лжи. Люди не стеснялись в выражениях, и чуть что подымали вперёд палочку, но вопреки ожиданиям никто не вступал в бой. Волшебники тут же начинали смеяться, а если разговор напрягал, быстро меняли компанию. Подобные вечера демонстрировал разницу между ними и магглами, чью лесть воспевали в поэзии, чью ложь возвышали к уровню классики.       Стоило девушке оказаться в самом зале, как её тут же подхватил вихрь своеобразного ритма и она быстро потеряла Пэнси и Драко, которых кто-то успел подозвать к себе. Пары в центре зала кружили в неведомом виде вальса, многие волшебники избегали физического контакта и даже на долю секунды не прикасались друг к другу. Другие же со всей страстью и пылом не желали расставаться, они кружили в танце даже тогда, когда музыка успевала стихнуть и с меланхолии обращалась в быструю польку или народный ирландский танец, какой знали лишь единицы из присутствующих.       Гермиона отошла в сторону, пропуская очередную пару, которая бежала на танцевальную площадку также, как опаздывающие ученики на поезд в Хогвартсе. Она смущённо улыбнулась им, и взглядом попыталась поймать друзей. Драко и Пэнси словно сквозь землю провалились. Не было их ни у огромного стола, забитого едой, хотя Малфой жаловался на голод, ни у стойки с напитками, от которых шёл дым. Напитки явно были алкогольными, поэтому Гермиона взяла с себя слово ни за что не пить их здесь, иначе обратную трансгрессию ей не пережить. — Вы здесь впервые? — Галантно поинтересовался высокий мужчина, касаясь губами руки Гермионы. — Том Реддл к вашим услугам. — Гермиона Грейнджер. — Чётко произнесла девушка. — Помню-помню. Беллатрикс говорила о вас и я даже знаю, где она. — Добродушно улыбнулся мужчина, взял под руку волшебницу, и прежде чем она успела запротестовать повёл её между множества танцующих пар.       Гермиона хотела было уточнить, что Беллатрикс скорее предпочтёт переночевать в коридоре с пауками, нежели провести вечер в компании грязнокровки. Министр магии же выглядел столь безупречно, что подобные слова в сторону его подруги, а Гермиона не сомневалась, что они друзья, он мог счесть оскорбительными. Девушке пришлось всего лишь натянуть улыбку, как она делала каждый раз, когда к её родителям магглам захаживали гости, оттого никто и не заподозрил фальши. Гермиона смогла спокойно выдохнуть, когда мужчина отпустил её руку, а Беллатрикс поднялась с уютного диванчика, где восседала в одиночестве. — Ритм твоих праздников всегда утомляет, Томми. — Пропела Беллатрикс. Она обняла его одной рукой, в другой удерживая бокал с алкогольным напитком. — Тебе следовало познакомить нас с мисс Грейнджер раньше. — Я думала это сделает Драко. Пойду найду его. — Безразлично уточнила Лестрейндж, но Гермионе её слова показались ложью. Девушка не сомневалась, что Беллатрикс найдёт иное убежище, где сможет ещё какое-то время остаться незамеченной.       Том Реддл, которого в более узких кругах именовали Лордом Волдемортом, похоже не придал этому уходу никакого значения, как не придают значение официанту, который исчезает, чтобы выполнить заказ. Он указал Гермионе на свободный диванчик, и ей не оставалось ничего, кроме как сесть подальше от него. Том оставался спокойным, он не настаивал на близости и не желал ничего, кроме простой беседы. Он достал несколько исписанных пергаментов из потайной полочки в диване, один из которых молча протянул Гермионе. "Тёмная магия скрывает удивительные возможности, способные объединить волшебников", — гласили первые строки этого важного документа, — "Принято считать, что магия таит в себе опасность, но мы доказываем миру, что неверное суждение создано ложным толкованием общеизвестных фактов. Сегодня нас мало, но завтра необходимости в таких мероприятиях не будет. Мы все станем членами одного общества, где магия будет другом для каждого чистокровного и магглорождённого волшебников". — Почему вы считаете, что тёмная магия это свет? — Спросила Гермиона, и рука её скользнула к внутреннему карману мантии, где лежала её волшебная палочка. Этот жест позволил ей успокоиться, и она рассмотрела тот самый кулон, что Беллатрикс ранее держала в руке, на шее мужчины. Гермиона заметила, что фиолетовый не идёт волшебнику, но она также догадалась, что кулон не был простым украшением, скорее талисманом, способным защитить. — Тёмная магия, моя дорогая, способна подарить любовь или ненависть. Она создаёт и уничтожает. При верном использовании... — Том произнёс неизвестное Гермионе заклинание и букет прекрасных цветов появился пред ней, вызывая восторженное восклицание девушки. — Магия создаёт прекрасное, но стоит ошибиться, — И Том вновь произнёс подобное, но явно другое заклинание. Букет сразу же увял, рассыпался горсткой пепла, словно кто-то сжёг его без огня, — и вот результат. Так что же, зло ли тёмная магия? И почему тогда Авада Кедавра не является её частью? — Я читала о тёмных искусствах, боюсь, что ваши суждения не совсем верны. — Вы читаете не ту литературу, мисс Грейнджер. На полках нашей библиотеки вы найдёте экземпляры, которые ранее уничтожались, потому что люди боялись правды. Вы тоже боитесь. — Том как-то странно улыбнулся, а после произнёс то, что заставило девушку вздрогнуть и по-настоящему испугаться его способностей. — Вы магглорожденная, но если присоединитесь к нам у вас будет шанс на счастье с Беллатрикс. Более того... Я сам могу связать вас... — Нет. Это не будет любовью. — Возразила Гермиона и поднялась, чтобы уйти. Слова Тома были ей неприятны. — Это будет преданностью, девочка. Чувством более правильным и более вечным. — Понизил голос Том, вынуждая девушку оставаться на месте, чтобы услышать продолжение его речи. — Преданность не прививают заклятием, мистер Реддл. Преданность... Это добровольно. Вы правы я влюблена, но я влюблена слишком сильно. Я понимаю, что благополучие Беллатрикс важнее моего эгоизма. Я не хочу любить куклу, какую можно добыть одним взмахом палочки. Я хочу любить личность, которая найдёт что-то, что станет ключом её любви ко мне. — Поэтому вы и нужны нам, мисс Грейнджер. Магия для вас не является источником достижения цели. Именно вы сможете продемонстрировать, почему так важно доверять своим чувствам. Подумайте, и если будете готовы, вы поможете людям не допускать ошибок. Любить по-настоящему, понимать себя. Использовать магию только во благо. Примите вы моё прошлое предложение, и я бы выставил вас за дверь. — Усмехнулся мужчина. — Основы нашей магии доступны лишь тем, кто знает её цену.       Гермиона больше не слушала Тёмного Лорда. Она стремительно покидала помещение, желая оказаться на улице, вдохнуть свежий ночной воздух, который поможет прийти в себя. Девушка шла по коридору и каждый портрет считал своим долгом попрощаться с гостьей, словно они видели, что её вечер на сегодня окончен. Она не смотрела по сторонам, где за колоннами прятались возлюбленные или закадычные друзья, которые стремились уединиться вдали от всех. Она шла глядя прямо перед собой, и прежде чем она успела толкнуть входную дверь, как та открылась сама и девушка шла уже к скамейкам, спрятанным глубоко в саду.       Мысли Гермионы вернулись к Тому Реддлу. Она бы солгала, если бы решила, что его речи не произвели на неё впечатления. В руках она всё ещё сжимала тот пергамент, какой дал ей Том. Та же речь, тот же призыв к принятию тёмной магии, которая тёмной не является. Список литературы с наименованием полок в библиотеке, пометка: "вернуть не позднее любого понедельника". Гермиона улыбнулась этому изощрённому чувству юмора, но улыбка её сошла, как только она поняла, что Том заметил её влюблённость, проник в глубину её мыслей так, если бы он сам стал ею. В любой момент Реддл мог сообщить Беллатрикс о любви Гермионы, но хуже того то, что он давал надежду. Да, Гермиона отказалась от его магии и заклинаний, но ведь люди начинают общение иначе. Они шутят и смеются, смущаются, знакомятся. Они решают проблемы вместе. Так всё происходит. И если девушка будет частью того общества, какое ей предлагал Реддл, она действительно станет ближе к той, которую любит. — Хочешь вернуться в Хогвартс? — Поинтересовалась Беллатрикс, после внезапной трансгрессии. Гермиона понемногу привыкла к этому и даже не вздрогнула, хотя возможно, другая дрожь уже присутствовала в ней. Некая тревога, природу которой она не могла понять. — Пэнси и Драко увлечены беседой со старыми друзьями из Дурмстранга. Прости, что оставила тебя с Томом. — Вы извиняетесь? — Только сегодня. — Грустная улыбка тронула губы Лестрейндж и Гермионе захотелось обнять её. Не из-за любви, какую она испытывала, а из жалости, которая тронула сердце. — Том поглощён своим делом. — И я хочу стать его частью. — С сомнением уточнила девушка. Она отвела взгляд, замечая что-то, чего в беззвёздных глазах Беллатрикс ещё не видела. Это не было презрением, скорее недоверием к тому, во что она собирается связаться. — Гермиона, у тебя не получится. Здесь дело не в крови. Здесь дело в том, что ты слишком чиста, чтобы... — Беллатрикс не договорила, она огляделась вокруг, словно думала, что за ними кто-то наблюдает. Она едва заметно коснулась её запястья кончиками длинных острых ногтей. — Идём домой? Драко и Пэнси вернутся с Цисси. — Вы никогда в меня не верили. Я хочу быть частью этого и я ею стану.       Беллатрикс не успела возразить, рядом с ней возник Том Реддл, палочка истинного аристократа лежала в его руке. В другой он зажал маленький мешочек нежного алого оттенка. Том взглянул на Гермиону и та закатила рукав мантии, демонстрируя свою готовность служить благому делу.       Белоснежная кожа казалась безупречной, нетронутой ни единым шрамом или иными отметками детства и юности. В ту же секунду Беллатрикс попыталась шагнуть вперёд, остановить Гермиону, но Том незаметно для гриффиндорки коснулся кончиком палочки ладони подруги. На её ладони сразу же появился болезненный ожог, но Гермиона не в силах была заметить это лёгкое движение, а Беллатрикс не желала делиться подробностями ситуации.       Том уже шептал своё заклинание, проводил палочкой по нежной коже девушки, наблюдая, как рисунок на её руке приобретает очертания, цвет. Чернила, словно кровь растекались, формируя змею с тонким язычком. Одному лишь Реддлу было известно, что эта змея готовилась к нападению. К нападению на каждого, кто решится его предать. — Добро пожаловать в семью, мисс Грейнджер. — Бросил Том и тут же испарился, оставляя после себя столб пыли. — Теперь домой? — Холодно спросила Беллатрикс. Её рана уже успела затянуться, но не боль от ожога так расстроила её. Женщина знала намного больше, чем рассказали Гермионе. Она понимала, что дело в которое встряла Грейнджер не закончится сегодня или завтра, она будет не в силах сбежать, а за предательство Тёмного Лорда наказание всегда одно — смерть.       Ни одна отработка гриффиндорки не сравнится с тем, что ей предстоит увидеть, чему ей придётся научиться. Ни один день прожитой ею жизни не стоит того, чтобы стать частью мира, где магия является другом, а каждый маггл — врагом. Конечно, Грейнджер об этом узнает не скоро, но придёт время и это бремя будет давить сильнее, чем иные несчастья вселенной. Она потеряет всё, ведь стать частью семьи Тома Реддла, значит отказаться от своей собственной. — Вы не хотели, чтобы я стала частью этого, почему? — Спросила Гермиона, которая в этот момент рассматривала свою татуировку, строила планы своего будущего и не понимала, чем вызван негатив Беллатрикс, которая уже давно следовала законам Реддла. "Потому что я уже допустила эту ошибку, маленькая выскочка. Потому что я люблю тебя, Гермиона. Потому что мы никогда не сможем быть вместе. Том Реддл презирает любовь. Поздравляю, мы ввязались в Ад и он не принадлежит мне". — Здесь не место грязнокровкам вроде тебя. Криви и тот будет чище. — Прошипела Беллатрикс, но Гермиону это ничуть не задело. — Том Реддл так не считает. — Ты никогда не узнаешь, как он считает. — Добавила Беллатрикс своё предостережение, в надежде, что Грейнджер найдёт его логичным, запомнит ранее, чем допустит ошибку. — А теперь в Хогвартс.       Беллатрикс взяла руку Гермионы в свою. Она задержалась на целую минуту, делая вид, словно кого-то ищет глазами. Лестрейндж наслаждалась этим мгновением, ощущала теплоту её плоти, но стоило на ступенях показаться красивому мужчине, которого Гермиона ещё не видела, как резкая трансгрессия сразу же вскружила ей голову, вызывая лёгкую тошноту.       Беллатрикс ненавидела Тома, ведь именно он указал супругу на место пребывания беглянки, чтобы девушки не проводили слишком много времени вместе. Она ничего не могла поделать, ведь подписывая негласный контракт с Томом она была также наивна, как сейчас Грейнджер. Вот только наивность это не та причина, которая помогает расторгнуть его. Лишь смерть. Одна только смерть избавит их от ужасов этого мужчины. Правда, иногда Беллатрикс казалось, что даже смерть не настолько сильна. Том Реддл давно превзошел себя, и женщина не удивится, если он найдёт способ призвать её душу из преисподней. — Кто это был? — Спросила девушка, когда обе они коснулись земли, недалеко от Хогвартса. — Мистер Лестрейндж. Мой муж. — Не очень-то у вас тёплые отношения. . — Теплее, чем с тобой, зайка.       Беллатрикс вновь трансгрессировала и Гермиона поняла, что женщина вернулась на праздник. Девушка замерла у стен школы с уже помятым пергаментом в руках и новой татуировкой на нежной коже.       Татуировка немного жгла, словно пыталась впитаться в каждую клеточку её тела, проникнуть в кровь, прогуляться по венам. Гермиона умело игнорировала боль, она знала, что немного потерпеть и всё пройдёт. Она не понимала, откуда в ней жила эта уверенность, но доверяла своим ощущениям. Девушка никак не могла решиться вернуться в школу одна, а потому села на ступени у входной двери, решая дождаться друзей. Гермиона ещё не знала, что ждать их придётся слишком долго.