Luftkuss

      Гермиона резко села на кровати, потирая виски. Очередной кошмар нарушил её спокойный сон, и теперь она тихой поступью кралась через весь Хогвартс, чтобы незамеченной проскользнуть к Беллатрикс. Это действие не было разумным или аргументированным, но в спальне Гриффиндора искать поддержки не приходилось, и уж тем более она не хотела сообщать о своих горестях Джинни. С Уизли они контакт наладить успели, но вот вернуть былую дружбу не смогли. Обе смотрели с опаской на эту слабую попытку общения, искали подвохов, которых не было и это настолько изнуряло, что Гермиона спешила к Пэнси и Драко, а Джинни уходила к своим друзьям. Их диалоги казались лишь формальностью и обеих это устраивало.       Девушку мучила Инес, которая в кошмарах возвращалась к ней, призывала, просила помочь. Она пугала и истощала волшебницу во сне, но стоило Грейнджер хоть шаг сделать в её сторону, как та испарялась, а её тело вновь летело вниз с астрономической башни.       Гермиона скользнула в коридор, где рядом располагались преподавательские спальни и тут же замерла. Прямо за колонной, которая её скрывала, замер Том Реддл. Он говорил с Нарциссой, которую трудно было не узнать. Светлые волосы, как у Драко, мантия, словно сплетённая из лунного света и взгляд молниеносный, почти убийственный, совсем не похожий на тот, который иногда описывала Беллатрикс. В Нарциссе не было и капли любви. В ней смешивались холод с безразличием. Гермионе показалось, что так на женщину влияет Том и ночное проникновение в школу.       Девушка замерла на месте и сердце её почти выпрыгивало из груди, она попыталась прислушаться к разговору, но лишь смех Тома Реддла нарушал тишину этого места. Может уже договорили? А может ещё не начали. — Завтра. — Только и сказал Тёмный Лорд.       Нарцисса кивнула, но была ли её улыбка удовлетворённой, Гермиона понять не смогла. Том также не уточнил, что должно было произойти "завтра" и почему об этом знает одна только Малфой, когда другие пожиратели остаются в неведении.       Гермиона прижалась к стене и задержала дыхание в тот момент, когда волшебники медленно прошли мимо девушки, не замечая её, а может они не желали замечать. Ей пришлось выдержать небольшую паузу, чтобы унять сердцебиение и неожиданный страх, который она ощутила во время этой нежеланной встречи. От Тома так и веяло холодом, словно за день он стал холодной статуей, его шаги стали тихими, осторожными, но Гермиона ещё долго слышала, как они звучали в коридоре.       Девушка дождалась пока успокоится и перестанет дрожать. Она наконец отошла от стены, побежала к спальне Беллатрикс. Гермиона привычно потянула дверь на себя, но та не поддалась. Этот факт немало удивил волшебницу, но она решила попробовать ещё раз, прежде чем осознала, что дверь действительно заперта. Ни заклинания, ни стук не мог заставить дверь хотя бы намекнуть, что Гермиона всё делает правильно . Да и по ту сторону не было ни единого звука, словно никто не ночевал в этом месте. Было в этой ночи что-то странное, ведь Беллатрикс никогда не запирала дверь, а Гермиона в любой момент могла прийти, если ей становилось тревожно. Теперь между ними выросла стена, и девушка ощущала столь сильную обиду, которая на секунду затмила любовь.       Гермиона медленно повернула назад. Её била дрожь, словно кто-то решил сразиться с ней в тот момент, когда она осталась без палочки. Она шла озадаченная, расстроенная, и наверное, почти не двигалась с места. Её мысли крутились вокруг Беллатрикс, которая жестоко предавала их чувства. Которая нашла возможность создать тайну, а ведь ранее у них почти никогда не возникала потребность в секретах.       Гермиона прошла всего несколько метров, когда в её сторону полетело заклинание, а уже в следующий момент она лежала на холодном каменном полу без сознания. Палочка упала рядом с ней, но теперь казалась слабой и бесполезной, подобно её хозяйке.

***

      Её нашли только утром, сразу перевели в больничное крыло и успели привести в чувства. "Всё обошлось" — более сотни раз повторили люди в чёрных мантиях, которые окружали её каждую минуту, словно Гермиона была опасным преступником, которому нужна охрана. Она различала несколько голосов тех, кто находился рядом с ней, но как ни пыталась, не могла вспомнить, кому они могли принадлежать. Знакомиться тоже не хотелось. Девушка чувствовала себя уставшей и никак не решалась сказать каждому из них, чтобы приходили позже, когда она отдохнёт. Впрочем, посетители были заняты своими беседами и её не слишком сильно тревожили.       Гермиона лежала на мягкой подушке, рассматривая комнату, которая казалась ей слишком большой. Она порывалась посмотреть на снег за окном, но никто не позволял ей подняться. Шутливо, но с заботой, ей говорили что-то о времени и терпении. Девушке настолько это надоело, что она отвернулась, глядя уже на входную дверь, через которую обычно входила мадам Помфри с горькими снадобьями. Теперь через эту старую дверь, словно фурия влетела женщина. Её волосы были спутаны, а мантия смята, но похоже, внешний вид её мало волновал. Она взглядом проводила Малфоя и Пэнси, которые не успели объяснить ей особенности состояния её возлюбленной, но понимали, что лучше оставить их вдвоём. Затем Беллатрикс обратила всё внимание на Гермиону. — А кто вы? — Спросила неожиданно девушка. Этот вопрос выбивал из колеи. Хотелось рассмеяться, сказать, что шутка удалась, но Гермиона говорила так серьёзно, что Лестрейндж пришлось признать — она не шутит. — Это сложно... — Прошептала Беллатрикс. Она не знала, какую информацию дать и всё время смотрела на дверь в немом ожидании. Где же мадам Помфри, когда она так нужна? Где её советы? Наставления? Почему именно сейчас она куда-то запропастилась, хотя впервые в жизни её помощь более, чем необходима. Думать можно было бесконечно. Размышлять о том, что правильно или в корне неверно легче, чем смотреть на Грейнджер, чей взгляд выражает заинтересованность. Макгонагалл предупредили её, что девушка почти ничего не помнит, ионечно, ей хочется знать всё, но неужели Драко не мог объяснить хотя бы азы? — Что ты помнишь? — Родителей. Это было давно. Я их видела, кажется летом. Затем мгла. Каждый год проходит во тьме, а летом возвращается свет. Эта женщина... — Мадам Помфри. — Напомнила Беллатрикс и одёрнула руку, которой хотела коснуться возлюбленной. — Она говорит, что это временно. Память вернётся. — Конечно вернётся, — с улыбкой заметила та самая Помфри, которая почти парила в воздухе, чтобы не потревожить больных, — волшебник был сильный, искусный, но и против него найдётся защита. Ваше самое тёплое воспоминание. — За все годы её жизни их было много. — Задумалась Беллатрикс, хотя не знала, насколько счастливом могла быть жизнь её ученицы. — Обычно, это то воспоминание, каким вызывают патронус, но бывает и наоборот. Пусть её друзья расскажут о том, что помнят. — Мадам Помфри вышла из палаты так стремительно, что вопросы пришлось отложить на потом. — Мы можем попробовать вернуть твою память. Только придётся пойти в другое место. — Прошептала Беллатрикс на ухо девушке. Она ощутила небывалый прилив сил, готовая к действиям. Она хотела, чтобы Гермиона вспомнила всё, и это желание затмевало как крестражи, так и поиск того, кто мог причинить Гермионе боль. — Разве можно уходить из палаты? — Сегодня можно.

***

      Беллатрикс не могла сосредоточиться. Её воспоминания и сами покрылись мраком, но она упорно пыталась вспомнить что-то, что пробудит память Гермионы. Женщина замерла около омута памяти. Она перебирала все возможные воспоминания, но не было ничего, что могло бы отозваться в сердце девушки. Лестрейндж намеренно избегала экзаменов, чтобы не пугать ученицу раньше времени, да и отношения их она пока не хотела афишировать. Беллатрикс не боялась негативной реакции, но они хранили свою связь в тайне и если Гермиона расскажет о них друзьям, всё могло стать только хуже.       Маленькое, подобное к червю, полупрозрачное полотно оказалось внутри омута памяти. Беллатрикс выдохнула, утешая себя, что скоро всё закончится, и лишь после этого позволила себе нырнуть в свою же память, вместе с девушкой. — ...никто не должен знать. Обливиэйт.       Беллатрикс закатила глаза, она не ожидала, что добавила неверный обрывок воспоминания, но тот был настолько плотно скрыт тьмой, что девушка так ничего и не увидела. А воспоминание тем временем изменилось. — Вот. — Гермиона принесла огромный реферат, написанный её рукой и теперь на её лице сияла улыбка. Кроме того, девочка написала несколько самостоятельных работ, которые положила сверху и дополнила всё это ещё одним тестовым заданием, какое Беллатрикс когда-то задавала на выходные. — Ты хоть когда-нибудь спишь? — Восемь часов каждый день. А вы?       Вновь мрачная дымка скрыла воспоминания. Беллатрикс намеренно игнорировала свои язвительные ответы, зная, что Гермиона может просто отвернуться от неё, невзирая на всё то, что они пережили. Девушка не помнила тот путь, который они преодолели вместе, а потому имела право легко разбрасываться людьми и строить своё общение заново. Как ни хотела женщина согласиться с этим, она боялась потерять ту, которую любила. Они оказались посреди огромного зала, где два факультета пытались создать патронус — заклинание, способное защитить их от дементоров. Беллатрикс провела Гермиону в сторону, где стояла сосредоточенная её копия, правда немного младше. Она раз за разом кричала заклинание, пока из палочки не появился зверёк, который принялся рассаживать вокруг волшебницы, желая защитить её от каждого, кто попытается приблизиться. — Мы ищем это. — Указала Беллатрикс на зверька. — Внутри него твоё самое счастливое воспоминание. — Мы не можем просто спросить? — Нет, Гермиона. Воспоминания... Они такие, какие есть. Их можно изменить, подкорректировать, но нельзя узнать ответы.       Беллатрикс приготовилась вернуться на поверхность. Она чувствовала себя истощённой, пусть и пробыла здесь недолго, а её спутница и вовсе побледнела. Слишком много сил забирали такие воспоминания. — Почему вы тратите своё время на меня? — Спросила девушка. "Потому что чувствую вину за случившееся. Ты ко мне шла, Мион. Потому что люблю больше жизни, как я могу бросить тебя? У нас впереди было будущее. Мы планировали купить особняк у моря, ты хотела стать министром магии. Думаешь, я не мечтаю ненавидеть тебя, как раньше? Насколько легче было бы, будь ты мне безразлична. Я стала виной твоих бед, но я не нахожу сил, чтобы исчезнуть из твоей жизни".       Беллатрикс не ответила. Они вернулись в реальный мир, с тем привычным головокружением, с каким в него попали. Они молча шли к палате, думая о своём. Гермиона пыталась понять, как ей вспомнить всё и наверстать упущенное, а Беллатрикс жаждала знать, кто напал на девушку в стенах школы и почему. Нередко дети гуляют ночью по коридорам, но никогда ранее это не завершалось подобным образом.       Женщина была слишком увлечена своими мыслями, чтобы заметить, что на руке Гермионы больше нет метки пожирателей смерти. Под рукавом мантии была только бледная нежная кожа. Стоило взглянуть на руку, сопоставить события и круг подозреваемых мог уменьшиться, но людям, и даже волшебникам, свойственно ошибаться. Она думают не о том, ищут не там, идут по ложному следу. И так всегда, пока не становится поздно, а после загадка разрешается сама собой, правда, пострадавших в разы больше. — Вы придёте завтра? — Да. Нам всё ещё нужно вернуть тебе память. — Тогда нам нужны более существенные воспоминания. — Заметила Гермиона, и попала в цель. Вряд-ли самым счастливым её воспоминанием была учёба, но всё же и эта картинка давала ей понять, что ничего не изменилось и она всё ещё любила учиться.       Беллатрикс была согласна с ней, но впустить Гермиону в свою голову... Позволить ей заново прожить всё то, чем они обе дорожили... А что если после этих воспоминаний ничего не изменится? Гермиона увидит эту любовь, но не почувствует. Было слишком больно думать об этом, но Беллатрикс не высказала свои опасения. Она проводила Гермиону к больничной палате, а сама направилась к Дамблдору. К единственному волшебнику, который мог ей помочь.