Luftkuss

      Как легко бывает забыть о том, что значит покой. Просыпаться раньше будильника с песнью первой тревожной птицы, вслушиваться в своеобразную музыку природы ничем не примечательную и даже неприятную для слуха. Замечать, как старый сторож, да к тому же сквиб, идёт расчищать тропинки при свете сияющей луны. И всё это тогда, когда можно просыпаться в своём доме, где кто-то обязательно позаботиться о завтраке в постель, одарит влажными, родными поцелуями и спросит о чем-то неважном, лишенном смысла. Расскажет что-то бесполезное, а в случае Гермионы полезное, но абсолютно ненужное в повседневности.       С этими мыслями Беллатрикс глядела в потолок, ожидая, когда наступит рассвет. Между двух пальцев женщина держала тонкую сигарету, аромат которой напоминал вишню. Вишня была её личной страстью. Шоколад, сок или сигареты — в любом виде эта ягода гармонировала и приносила успокоение, какого ей всегда не хватало. Особенно это необходимо было теперь, когда Гермиона Грейнджер была далеко. Волшебники, как и люди, ценить начинают тогда, когда потеряют. Этой ночью возлюбленная не придёт в теплую постель под нелепым предлогом, не придёт и утром, чтобы напомнить об очередном уроке, о котором женщина могла забыть. Не придёт... Теперь она спит в гостиной, слушает бессмысленные речи одноклассников, внимает им, доверяет.       Беллатрикс легко могла представить, как Джинни и Гарри вплетают её обратно в свою компанию, окутывают её вниманием Рона, вынуждая того оторваться от очередной девушки. Позволяют ей поверить в то, что любые речи Слизерина не более, чем бред, созданный, чтобы их рассорить. А Гриффиндор будет до последнего соглашаться, уничтожая предателей, готовых говорить правду. И на уроках Гермиона уже не будет принадлежать ей. Они больше не обменяются взглядами со смыслом понятным лишь им, а в строгости Беллатрикс девушка никогда не найдёт игр, которые они вели и могли вести в будущем. А ведь как Беллатрикс нравилось бросать взгляд в сторону Гермионы: "Ну же спрашивай", чтобы потянуть время, немного расслабить себя, да и учеников тоже. Никто не противился. Два факультета, собранные вместе, искренне ждали этого момента, чтобы поговорить между собой или закончить брошенное "на потом" домашнее задание.       Беллатрикс затушила сигарету и бросила окурок в старый флакончик из под зелья. Она была готова закрыть глаза, чтобы погрузиться в сон до утра или в скучные бессмысленные размышления, но взрыв, какой услышала Беллатрикс поднял её с кровати. Женщина, как и многие другие ученики и учителя подбежали к окну, пробуждаясь от сна. Они вглядывались в тёмную ночь, в заснеженный дворик перед школой, но увидеть ничего не могли. Беллатрикс не слышала, но знала, что вокруг уже ведутся разговоры, задаются вопросы. Но ей не нужно было стоять и размышлять, что произошло. Она слышала, как упала одна из колон где-то вдали, что возвещало о начале войны. Войны, на которую её никто не пригласил.       И ей вдруг стало обидно, что Том лишил её права начать разрушение Хогвартса. Он сделал один опрометчивый шаг. Он сделал Беллатрикс своим главным врагом. Она коснулась ладонью холодной метки на своей руке, выдохнула, а затем побежала в сторону гриффиндоского общежития. Метка становилась ледяной лишь в тот момент, когда Том Реддл лишался контроля над человеком. Была и в нём слабость, какую он был не в силах сдерживать. Метка чувствовала, когда Тёмного Лорда покидают его приспешники.       Сердце Беллатрикс стучало в груди, взглядом она искала Гермиону. Страх её был настолько сильным, что женщина забыла, как сильно в ней нуждаются ученики Слизерина. Впрочем, Драко и Пэнси не были глупы. Хотел Том того или нет, но в выборе следующих действий ученики смотрели на волю Беллатрикс, а не на его приказы. Женщина не сомневалась, стоило ей сказать "Нет" и Драко бы отказался от поставленной цели, даже под страхом смерти. Теперь он успокоит первокурсников, приведёт их в большой зал, выслушает преподавателей. Он найдёт способ разобраться со всём, её племянник давно вырос. — Миона! — Она увидела её на ступенях лестницы. Стоя рядом с Макгонагалл, девушка пыталась понять, что происходит, но похоже слова, которые произносила преподавательница, не возымели должного успеха. Уязвлённая недавним заклинанием, Гермиона, ещё испытывала некоторые трудности в том, чтобы собрать мысли воедино или понять всю сложность ситуации. Мадам Помфри обещала, что вскоре и это пройдёт, но времени для полного восстановления у неё не было.       Другие же дети наоборот рвались в бой. Особо сильно сдерживать пришлось двух первокурсников, которые так походили характером на Рона и Гарри, что Беллатрикс захотела уволиться. — Она идёт со мной. — Я понимаю, ты волнуешься, но Гермиона часть нашего факультета, — мягко начала Минерва, касаясь руки Лестрейндж, — девочке придётся спрятаться. Она не помнит ни одного заклинания. Брать её на поле боя более, чем безрас...       Беллатрикс уже уводила и без того испуганную Грейнджер за собой. Девушка не сопротивлялась, но и не демонстрировала своего желания следовать за преподавательницей куда бы то ни было. Она всё ещё была слишком сонной, слишком слабой и грустной. Грусть сильнее всего сдавливала её внутри, словно Грейнджер потеряла что-то важное, но это что-то ей не спешили возвращать. Она то и дело прикладывала ладонь к груди, желая ощутить биение сердца. Может быть оно ещё помнит, что так отчаянно жаждет найти Гермиона.       Очередные магические удары встряхнули Хогвартс со всех сторон. Посыпались камни, одна из стен была разрушена, но Беллатрикс не увидела пожирателей, которые могли напасть, а прятаться им было негде. Должно быть, они продолжали кружить над школой, выбирая простые мишени, чтобы проверить уровень защиты.       Одной рукой Лестрейндж сжимала свою палочку, другой держала Гермиону за запястье. Они остановились вдалеке от всех, и Беллатрикс ощутила, как её метка становится ещё холоднее, безобразнее и чернее, словно Том добавлял к ней что-то новое. Гнев. Она знала его природу, осознавала причины. Беллатрикс не вступила в бой, не вернулась к нему, не уничтожила Макгонагалл, и вот результат. Он будет недоволен, и вероятно, будет искать её. Что же, Беллатрикс и сама жаждет встречи. — Гермиона, тебе нужны самые простые заклинания. — Лестрейндж вложила небольшой пергамент в руку девушки. Там красивым почерком были собраны заклинания, какие когда-то они вдвоём изучили первыми. — Я знаю, ты не помнишь их, но твои руки и тело... Они всё сделают сами. — Я не смогу... — Девушка отступила назад, но убегать не стала. — Когда-то маленькая мисс Грейнджер, которую я ненавидела всем сердцем, не смогла использовать Люмос. Я тогда решила, что не быть ей волшебницей. Но со временем она поняла природу заклинаний. Её настойчивость позволила ей стать лучшей. Магия она здесь. — Беллатрикс коснулась того места, где словно птичка билось сердце Гермионы. — Сегодня мы не победим в войне, но обязаны выиграть сражение. — Какое твоё самое тёплое воспоминание? — Взволнованно спросила Гермиона. Она была не в силах ощутить той дрожи, какая прошлась по телу Лестрейндж, но заметила некоторое смущение. Что-то подсказывало ей, что эта женщина слишком редко смущается. — Я как-то говорила тебе об этом. — Солгала Беллатрикс. — Стоит тебе вспомнить, и ты поймёшь. — Я должна знать сейчас. Если мне понадобится патронус... — На лице Гермионы появился едва заметный румянец, когда она ещё раз перечитала список всех записанных на листе заклинаний. — Думаешь, у нас одно воспоминание на двоих? — Я уверена в этом. — Тогда вспомни его, Грейнджер. Бомбардо.       Беллатрикс успела увести Гермиона как раз вовремя. В следующую секунду стена упала, и девушка успела заметить, как какой-то волшебник оказался под ней. Она попыталась помочь ей, но Лестрейндж слишком быстро уводила её, не слушая никаких доводов Гермионы на этот счёт. Это война. В войне не могут все быть своими. Стоит вытащить врага и он атакует сзади в самый неожиданный момент.       Они присоединились к другим ученикам, которые слушали речь Макгонагалл, временно занявшую должность Дамблдора, пока тот пытался обезопасить Хогвартс ещё больше. Беллатрикс подошла к племяннику, приобняла его, в надежде ободрить, а затем бросила взгляд на растерянную Пэнси. — Нас выбросили из рядов пожирателей. — Прошептала брюнетка, не глядя в сторону Гермионы. — Причину знаешь? — Из-за крестражей. На нас начнут охоту. Никто не должен знать о крестражах. — Пожала плечами Пэнси, но Беллатрикс похоже ничуть не расстроилась. Она также проигнорировала тот факт, что Паркинсон продолжает дрожать, словно её вытащили на улицу зимой. — Мы будем сражаться против Тома. Это самое правильное наше решение. Он давно отошёл от тех убеждений, которые привлекали нас.       И вновь взрывы оборвали все разговоры. Из окон летело стекло, колонны рушились. Заклинания пожирателей впускали в помещение змей, и часть из них точно были ядовитыми. К счастью, их сразу же уничтожала Макгонагалл и другие преподаватели. Ученики разбегались, занимая оговоренные изначальные позиции. Кто-то попытался убежать в более безопасное место, чтобы атаковать из укрытия, кто-то использовал щиты, в поиске друзей, а Гермиона стояла, словно заворожённая, наблюдая за этим действием.       Магия была прекрасной и ужасной одновременно. Разноцветные снопы искр летали вокруг. Девушка различала алый и зелёный, фиолетовый и розовый, искрящий белый и подозрительно опасный черный. Словно во время циркового представления летали вокруг ученики на мётлах, выкрикивая заклинания, дрались и на земле где-то рядом с ней. Гермиона могла бы и дальше наблюдать за этим зрелищем, словно за театральным представлением, но кто-то выбил палочку из её рук. Фигура огромного мужчины без лица приближалась к ней, но девушка не боялась. Она смотрела на него, как на пришельца, решившего посетить их планету. Бесстрашно, с неким интересом, как смотрят на зверушек в зоопарке. — Вас называют пожирателем смерти, верно? — Уточнила Гермиона, ей показалось смешным, что пожиратель смерти похож на обычного человека, а не на монстра, как ей представлялось. Мужчина остановился. Он оглянулся по сторонам, словно не был уверен в том, что его жертва ещё способна говорить, но когда не нашёл никого поблизости, кивнул и вновь двинулся на Гермиону. — А почему? Почему не рыцарем смерти или волшебником, который убивает? Можно было назваться Аидом. Аиды, как по мне звучат лучше.       Мужчина вновь остановился, задумался, но не успел он прийти к весьма логичным выводам, как сноп искр попал ему в спину. Пожиратель смерти упал вперёд, под тяжестью магии и больше не поднялся. Кровь тонкой струйкой бежала по подбородку вниз, а на руках и ногах должны были появиться кровавые раны. Гермиона посмотрела на Беллатрикс с некой обидой. — Ты не дала нам закончить разговор. — Недовольно заметила девушка. — Я почти узнала, почему их называют пожирателями смерти. — О, ты хотела узнать об этом на практике, Грейнджер? В следующий раз я дам вам поболтать на три секунды дольше. — Язвительно уточнила Беллатрикс. Женщина села на камень, который ранее упал посреди большого зала. Она, как и многие другие волшебник, выдохлась.       Пожиратели смерти улетели, а за окном ярко светило солнце. Гермиона не знала, почему время пролетело так быстро. Может её действительно заворожило происходящее, а может всё дело в настойках мадам Помфри, которые она дала девушке выпить перед сном. В любом случае, она видела, что мантия Беллатрикс порвана, а сама женщина выглядит так, словно без перерыва сражалась несколько часов подряд, а может так оно и было. Заметить ведьму во время было трудно, она была то там, то здесь, потому Гермиона и не следила за ней. Девушка следила за яркими вспышками, не зная, почему с ней никто не сражался.       Раненых был немного, но и тех следовало вылечить. В Хогвартс уже слетались совы от взволнованных родителей и дети с опаской и интересом читали о том, что им известно. Конечно, Том Реддл, как министр магии, мог позволить себе огласку с помощью "Ежедневного пророка", а волшебники, как никто другой, ощутили опасность за жизни своих детей. Впрочем, Хогвартс не был так уж уныл, как ожидали пожиратели. Находились ученики, что хвалились своими достижениями перед другими, хотя остальные оставались подавленными и испугаными. Никто не был готов к этой войне.       Гермиона теперь сжимала в руках волшебную палочку, которую подняла сразу же, как умер её противник. Она смотрела на неё, словно на инородное существо в своём теле. Она не чувствовала магии, какая хранилась в ней. Её тело было просто телом и ничего более. Ей показалось, словно всё это просто розыгрыш, представление, созданное для неё одной, но разве в представлениях бывает больно? Действительно ли в них кричат и плачут люди? А может это драма? Трагедия? — Что ты чувствуешь, когда убиваешь? — Поинтересовалась Гермиона, когда Беллатрикс достала одну из любимых сигарет. — Ты так часто задаёшь вопросы. Наверное... Я чувствую спокойствие. Чем больше убью я, тем меньше подберётся к тебе. — Почему ты защищаешь меня? — Потому что между нами было больше, чем ты думаешь. — Усмехнулась Беллатрикс и поднялась. — Когда что-то вспомнишь — приходи.       Беллатрикс не была готова к разговорам. Дело было не в усталости, и не в ссадинах на теле, но в отношении к Гермионе. Она боялась проявить любовь, какую разрешала себе раньше. Она боялась, что её не поймёт и отвергнет девушка, которую Беллатрикс любила больше всего на свете. А ещё она боялась, что эта девушка изменится после потери памяти. Как и многие, она станет совсем другой. Чужой, незнакомой...       Да и не понятно было, почему никто из пожирателей не приблизился к такой лёгкой мишени в виде Грейнджер. Конечно, женщина была рядом с ней, но далеко не каждую секунду, как ей того хотелось. В кодекс чести Беллатрикс поверить не могла, и потому волновалась за возлюбленную ещё сильнее. Она знала, что Том ничего не делает просто так. Тогда какие цели он преследовал? И почему в его целях вновь фигурирует её Грейнджер?       Гермиона провожала женщину взглядом. Девушка рисовала своей палочкой по каменным плитам, но так ничего и не вспомнила. Вокруг неё мелькали отдалённо знакомые лица, но никто не приближался к ней. Все были заняты убийствами, смертями и перечнем пострадавших. Одна она не вписывалась в общую атмосферу этого места. Гермиона не до конца понимала, какая роль ей отведена в этом. И ещё больше она не понимала, как вспомнить что-то, когда вокруг рушатся стены и умирают те, кто мог называться другом.       Наконец она поднялась, смело подошла к Макгонагалл, предлагая свою помощь. Когда ей не отказали, на лице появилась счастливая улыбка. Хоть что-то она может сделать для этих людей, которые называли себя волшебниками. Гермиона присоединилась к Луне, и та была готова рассказать ей массу историй из жизни. Эта девушка была поистине странной, но под действием зелья и сама Гермиона казалась не такой, как всегда. Возможно поэтому им было так легко, а может всё дело в Луне.