Luftkuss

— Том стал опасен. Его нападения на Хогвартс участились. — Жестикулировала Беллатрикс, обсуждая насущные проблемы посреди леса. Её некогда красивая мантия была разодрана в нескольких местах, а на руках и ногах ещё виднелись кровавые следы сражения. Ей чудом удалось убедить Дамблдора в том, что она не является приспешницей Тёмного Лорда и ещё большим чудом оказались её знания о крестражах, весьма полезные, ведь некогда Беллатрикс была близка с их общим врагом. Они складывали знания вместе, словно примеры, дабы получить ответы на свои вопросы. Где хранились все крестражи и как их уничтожить их без внимания со стороны Тома? — Это ли не шутка? Лучший ученик школы, душа компании, министр магии. И всё это не вяжется с ролью врага всей планеты, как считаешь? — Дамблдор казался спокойным. Похоже, его ничуть не волновали ни война, ни погибшие люди. Он находил в каждом мгновении философский смысл, а может просто хотел казаться беззаботным. Беллатрикс никак не удавалось понять мужчину. Они с Реддлом были похожи, но в то же время разнились. Каждый из них избрал свою сторону, вот только один из них сильно просчитался. — Не эта ли судьба ждёт мисс Грейнджер? Её знания и сила могут возвысить магглорождённую над чистокровными.       Беллатрикс заметила тень улыбки на лице старика, и тут же ей стало ясно, что тот развлекается. Конечно, ничего подобного в голову Гермионе не пришло бы. С её жаждой справедливости, девушка с большей вероятностью продвигала бы мысли равенства, но никак не идею поклонения себе. Женщина могла поверить во что угодно, но она слишком хорошо знала Гермиону, чтобы согласиться с версией волшебника. — Может, но она не станет. — Бросила Беллатрикс, уходя вперёд. Ей не хотелось продолжать этот разговор, но Дамблдор ничуть не отставал, продолжая развлекать её беседой. — Исчезла ли твоя метка? — Спокойно поинтересовался мужчина. Лестрейндж тут же замерла на месте, она взглянула на Дамблдора с недоверием, которое сменилось презрением. — Да ладно тебе, Беллатрикс, мы оба знаем, что нет. Том отозвал тебя, но метку убрать он не в силах. Есть вид магии, который навсегда остаётся частью человека, как напоминание о содеянном. Гермиону он не отзывал, но потеря памяти бывает сильнее тёмной магии. Она исчезла не потому что Том так захотел, а потому что мисс Грейнджер забыла о нём. Если она вспомнит хоть что-то об этом событии, метка вновь окрасит её руку. — Это неизбежно?..       Дамблдор кивнул. Стоит Гермионе вспомнить хоть что-то и Том вновь обретёт власть над ней. Девушка будет понимать, что её возлюбленная оказалась предательницей, причинила ей боль сначала физическую, а затем подкрепила моральной. Этого достаточно, чтобы уничтожить даже самого светлого человека. После чего Том сделает то, что умеет лучше всего. Он расскажет ей сказку о мести и покажет ей мир, где больно будет только другим, но не ей. Сломанный человек легко попадает в его ловушку, поэтому его армия безжалостна и сильна. Все они разбиты, сломаны, уничтожены. Единственным, что держит их в рядах пожирателей, является месть. Месть давно не одному человеку, а каждому, кто ещё может быть счастливым.       Беллатрикс вздрогнула, её лицо становилось всё бледнее, а пройденный путь показался слишком длинным и утомительным. Ей захотелось упасть на землю, сливаясь с зелёной травой и густыми деревьями. Она хотела остаться здесь и больше никуда не идти. В то же время она хотела вернуться в Хогвартс и уже начинала сожалеть о некоторых импульсивных действиях. Не стоило ей говорить всего Гермионе, не стоило лгать и таить свои чувства. Их жизнь слишком коротка, чтобы разбрасываться временем, но как это часто бывает, понимание приходило слишком поздно. — Мы все допускаем ошибки. Пока есть время, мы гоним любимых, когда его нет — сожалеем. Она вспомнит, Беллатрикс. Тёмная магия спрячет другие воспоминания. Останется только Том, но процесс будет запущен. Пройдёт время, прежде чем Гермиона увидит тебя в своих воспоминаниях. То, что ты уничтожала в ней — вернётся. — Но почему? — Потому что, моя дорогая мисс Блэк, у всего есть своя цена. Жизнь преподносит сюрпризы. Ты мучишь её, считаешь, что между вами стена. А стена рушится. Остаётся гадать, что последует за этим? Простит тебя Гермиона или станет главной марионеткой Тёмного Лорда? Стереть память ещё раз у тебя не получится.

***

      Гермиона так и стояла в столовой, где ещё несколько минут назад она кричала проклятия в сторону Тома Реддла, который вернулся в её голову и теперь постепенно поглощал её мысли. Девушке не удалось вспомнить ничего, кроме обрывочных моментов, когда он оказывался возле неё, рисовал на её руке метку или что-то говорил ей. Его власть над ней была сильна, но стоило Гермионе погрузиться в собственные воспоминания, как укоризненный взгляд Беллатрикс преследовал её, выглядывая из тьмы. Этот взгляд сеял сомнения, но хуже было лишь то, что Гермиона не понимала, почему слушает её советы. Разве могла она довериться той, кто так яро её ненавидел?       Она обернулась и Пэнси заключила в её объятия. Они стояли так, пока заинтересованные ученики, словно заворожённые наблюдали за этой картиной. Учителя тихо переговаривались между собой, а Гермиона постепенно начинала понимать, что почти все они видели метку Тёмного Лорда, слышали её голос, что взывал к нему. И вдруг она поняла. Они не смотрят на неё, как на Гермиону Грейнджер: ученицу, отличницу и любимицу учителей. Они смотрят на неё, как на врага, что способен предать, на волшебницу, что готова убить. Они больше не считали её жертвой. Собственноручно жители Хогвартса возносили её к главному шпиону школы.       Девушка отступила. Она заметила, как рука Макгонагалл тянется к волшебной палочке, как Джинни отступает в сторону, а Гарри закрывает её своим телом. На лицах волшебников отчётливо читается страх, в несказанных словах легко различить проклятия. Гермиона нашла в себе силы сделать ещё один шаг назад, прежде чем заметила скорбное лицо Хагрида. Она не помнила лесника, он казался размытым пятном в её памяти, но она читала его письма и слушала рассказы других. Они были друзьями. До того как... Она обрела метку. Хагрид боялся не меньше, он стоял в тени, но всё же лицо его не выдавало ничего доброго. Он бы напал, если бы не что-то, что мешало ему. Гермиона точно знала, что это, но не могла произнести вслух, словно воспоминание было лишь наполовину разблокированным. "Обрати внимание на них. В тебя летит сноп искр. Это Макгонагалл. Отойди влево. Молодец. Теперь нападает твой друг — Гарри. Сделай шаг вперёд. Подожди минуту и ты поймёшь, кто на самом деле твой враг". — Шепчет голос Реддла в голове, и прежде чем Гермиона замечает очередное заклинание, брошенное в её сторону, перед ней возникает щит. Девушка силится заметить Пэнси или Драко поблизости, но нет, они скованы страхом, их палочки нацелены на учеников Хогвартса, но никто не решается атаковать. Не они спасли Гермиону, это был кто-то другой. Она смотрит по сторонам, словно надеется, что кто-то расскажет ей о тайном герое, но люди молчат, всё замирают, и взгляд их устремляется куда-то в сторону, куда Гермиона никак не может взглянуть. Ей тоже страшно. — Барти Крауч, к вашим услугам. — Счастливо улыбается мужчина, и Гермиона сразу же замечает безупречную укладку волос, холодный, потерянный взгляд и безупречный брючный костюм, который скрывается под черной мантией, что развивается подобно прогулочному плащу. — Том Реддл не любит, когда обижают тех, кто ему дорог. Неужели Вы ничего не вспомнили? — Уточняет мужчина, когда замечает вопросительный взгляд шоколадных глаз Гермионы. — Одну минуту, леди. Бомбардо. Это их задержит, нужно идти.       Гермиона послушно берёт мужчину за руку, ожидая, что они трансгрессируют. Этого не происходит. Барти сыплет заклинаниями, что способны замедлить волшебников. Он не стесняясь высказывает своё недовольство нынешней защитой Хогвартса и скукой последних битв, при этом не задерживаясь ни на секунду. Он двигался решительно, покидая стены школы, пока Гермиона пыталась понять, а правильно ли она поступает. И хотя в её голове возникали мысли о преданности Тому, странный укор совести, маленькое скрытое воспоминание, задевало струны души, просило сбежать. — Я не вспомнила всего. — Девушка остановилась в тот момент, когда Барти выпустил пауков из кончика своей палочки. Правда, за ними и не бежал никто, а может все были заняты тем, что избавлялись от предыдущих его ловушек. — Том вам всё расскажет. Конечно вы слышали о нём много плохого, но кто не желает оклеветать врага? — Барти для пущей убедительности пожал плечами и выдержал театральную паузу, словно пытался сказать: "В любой истории о войнах, всё именно так и происходит". — Мисс Грейнджер, наш предводитель никого не оставлял без внимания. Каждый член его войска появился не просто так. Кого-то Том защитил, а кому-то предоставил убежище. Он помог волшебникам найти своё место в этом мире. — Почему тогда я оказалась среди вас? — Едва слышно спросила Гермиона. Она не была уверена, что имеет право интересоваться таким простым вопросом, но Барти ничуть не смутился. Он словно понимал, что девушка не врёт, она всего лишь силится заполнить пробелы. — Любовь, мисс Грейнджер, Вас привела любовь.       Далее Гермиона не сопротивлялась, она шла за мужчиной туда, куда он её вёл, пока на заднем дворе Хогвартса под наблюдением сотни волшебников они не трансгрессировали. Девушка наконец расслабилась, она поверила в собственное счастье. Где-то там, рядом с Тёмным Лордом есть человек, который любит её. Ради него она преодолела все трудности, к нему так сильно стремилась, пока кто-то жуткий не разрушил их планы. Конечно, этот человек не мог ей открыться. Слишком опасным было это предприятие, но он доверился Тому, и Том вернул её домой.       Гермиона не видела начавшейся битвы, которая разразилась в Хогвартсе. Она не знала, что вместе с Барти в школу проникли ещё несколько сотен пожирателей, дабы помочь им выбраться из толпы. Поэтому их никто не преследовал, все были заняты спасением своих территорий и жизней.       Теперь тёмные маги не были так избирательны в выражениях и действиях. Они больше не были осторожны с заклинаниями, бросая непростительные в каждого, кто смел к ним приблизиться. Впервые за всю историю этих бессмысленных сражений они побеждали. Они наслаждались болью и страхом своих врагов. Их подпитывали чужие слёзы, крики или тихие просьбы прекратить огонь.        Том позволил им развлекаться до самого заката, но этих развлечений ему не суждено было видеть. Всё его внимание сосредоточилось на Гермионе Грейнджер. Она была важнее других, по крайней мере, сейчас.