Uncontrollable(s)

Далеко на севере, откуда они пришли, загрохотал перекатами гром, явный предвестник дождя, и росчерком пронзила небо молния, слишком быстрая и слишком яркая, скрытая от них как сумраком переулков, так и, реши они вглядеться и определить точное направление, частоколом множеством крошечных домиков. После яркого всполоха света полумрак заходящего солнца, царящий здесь, показался чернильно-черным. Коля застыл на месте, повинуясь внутреннему инстинкту, который будто бы щекотал внутренности, вынуждал его смеяться неуместно и, чтобы унять несвоевременные в данной ситуации проявления эмоций, пристально вгляделся в черты лица Феди. В подобных ситуациях старший мальчик всегда носил в голове запасной план, у него там, в черепной коробке, вообще бездонный колодец идей – черпай-черпай до упаду, хоть половником, хоть ложкой – но сейчас тот выглядел столь же растерянным, каким почувствовал себя он сам. К виду трупов Коля уже изрядно попривык за несколько лет. Да и чего только не увидишь, стоит только как следует поискать или, по крайней мере, дружить с Федей, да и не только с ним. Но здесь, здесь ему чудилось нечто другое, не простое убийство из необходимости, не несчастный случай, не бой, где ты перестаёшь понимать, где гибнет свой, а где чужой. В мирное время, в городе человека убили с особой жестокостью и безусловным умыслом. Умысел бывает разный, конечно, тебе же виднее, иронично протянул голос в голове, чей выпад Коля решил проигнорировать. Тело девушки говорило о чём-то, практически кричало – если тела умеют кричать, и мысль отчасти показалась немного забавной, он представил как на теле возникают везде маленькие рты и постоянно разговаривают – словно он видел какой-то текст, но совсем не знал языка, на котором тот написан, и оттого постоянно путался и не слишком понимал, какое именно сообщение хотел передать её убийца. Обычно в таких вещах гораздо лучше разбирался Федя, или должен разбираться по крайней мере. Коля, в свою очередь, предпочитал отмалчиваться. Вернее он попросту не сталкивался с подобными ситуациями раньше. Точно. Надо при случае поинтересоваться у Феди, не видел ли он подобных трупов. Судя по его реакции, он немного удивлён – наличию трупа или тому, как тот выглядит. Пусть Коля и любил коллекционировать выражения его лиц, он прекрасно понимал, что сейчас не время и не место для подобного. Почему-то он вспомнил, когда перевернулся автобус. При мысли о произошедшем в тот день вдоль позвоночника пробежала дрожь. В данный момент он не испытывал такой же глухой удушающей паники, да и сердце не колотилось от страха, как сумасшедшее, но кончики пальцев покалывало, словно в предчувствии неизбежных неприятностей. Практически как тогда. «Да ладно. Как тогда?» – иронично полюбопытствовал второй голос, тоненький. – «Что-то не припоминаю». «Талант Прорицания прорезался. Ты, что, Гарри Поттера перечитал? А теперь расскажи об этом Феде», издевательски добавил третий, мужской, подозрительно напоминающий отцовский. Коля затряс головой. Игнорировать их болтовню становилось всё тяжелее. Пока ничего из ряда вон не происходило, справляться с ними, с собой получалось немного легче. По счастью, его внимание привлекли два смутных силуэта в паре десятков метров позади трупа. Неплохой повод отвлечься. Игнорируя раздражающее ворчание на периферии сознания, Коля оставил свой пакет на асфальте и просунул голову через порталы на другую сторону. Два тела свисали с пожарных лестниц следующих двух домов – справа и слева – безвольные, как куклы. Очень симметрично. А вообще красивый вид. Не находишь? Обоих Коля узнал, ведь особенно хорошо он запомнил одно из этих лиц. Их преследователи, парень и девушка чуть за двадцать, по виду студенты университетов. Он светловолосый, коротко стриженный, у неё длинные русые волосы, убранные в хвост. Оба носили толстовки и джинсы. Она в пальто, он в джинсовой куртке. Последний раз Коля заприметил их в парке перед зданием, где получали паспорта: парень изо всех сил пытался делать вид, что совершенно не листает музыку на стареньком MP3 плеере, а прилежно делает свою работу – слежку. Выходило в высшей степени отвратительно. Под вечер он утомился и заскучал. Зато перед настоящей смертью скучать шпиону определённо не пришлось – он исцарапал себе всю шею в попытке вырваться из петли, даже в полумраке на коже виднелись глубокие алые окровавленные борозды. Глаза вылезли из орбит, а рот остался приоткрыт, выпустив наружу язык. Девушка выглядела практически идентично. В выражении её лица Колю что-то беспокоило, она чем-то неуловимо отличалась от своего товарища, но он никак не мог взять в толк, в чем именно проблема. Больше спокойствия? Умиротворения. Видимо, перед смертью она не боролась. Умерла, так и не поняв, что больше никогда не проснётся. Ещё скажи, она хотела быть убитой. Ведь каждый хочет. А ты хочешь? Или нужны, скажем, определенные условия? Перекинутая верёвка крепилась на одной из верхних ступеней, пока сами петли, державшие тела, располагались чуть ниже. Четырехэтажные дома строились по методу, вероятно, не слишком часто принятому в Берлине – Коля заметил не так много подобных странных домов здесь, напоминавшие отчасти пригороды родной Империи. В любом случае некоторое время эти двое наверняка висели, прежде чем задохнуться. Их словно резко дёрнули наверх и подвесили. Преступник должен быть сильным или придумал какую-то уловку, чтобы устроить фокус с лестницами и трупами. Но в голову ничего умного не лезло. Чтобы поднять тело на такую высоту, в любом случае нужна недюжинная сила. Мысли перескочили на другую тему. На то, каким образом сцена преступления организована. Он оглушил своих жертв, или странно, что они не сбежали, а теперь раскачиваются, ударяясь о металл решётки под завывания ветра вдалеке. И, похоже, никто не слышит. Кроме них с Федей. «Напоминает отчасти музыку, но мне кажется, отец включает порой песенки помелодичнее». Снова этот голос. Его он ненавидел, его и нескольких прочих, не получалось выбрать. Сердце заколотилось, от злости и недовольства. Им всё-таки удалось вывести его из себя. Голова закружилась от эмоций. Крепкая хватка на локте, и его уверенно и сосредоточенно дёрнули за руку, вынудив «собраться». Федя стоял рядом с ним. Заметив, что Коля вернулся, он сделал шаг вбок и по-прежнему находился возле трупа, но следил, чтобы не наступить в лужу крови и не испачкать обувь. Его лицо сохраняло нечто среднее между сосредоточенностью и холодной отстранённостью. Одной рукой он обнимал пакет с покупками. – Что там? Коля вкратце попытался рассказать о том, что находилось по ту сторону, и в итоге просто перечислил факты. Нередко он рассказывал собственные выводы или события путано, перепрыгивая с одного на другое, отчего иногда становилось нелегко понять детали. В результате Федя обычно просил его рассказывать вкратце самое основное, остальное они обсуждали позже в спокойной обстановке. – Двое, девушка и парень, подвешены на пожарных лестницах, крови и следов борьбы нет. Он сопротивлялся, она вроде нет. Эти люди следили за нами, я их узнал, – быстро проговорил он, перед этим оглядевшись по сторонам. Странное предчувствие никуда не делось. В них Коля ничуть не верил, но продолжал испытывать едва заметный дискомфорт. Гром прогрохотал ближе, но переулок по-прежнему выглядел пустынным, а дома вокруг – нежилыми. Федя помедлил пару секунд и заговорил. – Предположим, дело развивалось следующим образом: наши преследователи неплохо знают город, или узнали дорогу, они решили нас опередить, оба порядком устали, не ждали от нас никаких сюрпризов, потому и отправились первыми на остановку, решив здесь срезать, как и мы четвертью часа ранее, – он выдержал паузу и добавил негромко. – Однако им крупно не повезло. Они увидели то, чего не следует, поэтому их убрали. В первые мгновения Коля не знал как реагировать, посмотрел на него со смесью восторга и недоверия, и на его лицо наползла широченная улыбка. Восторга по итогу больше. Действительно в голове бездонный колодец. По паре фраз сделать подобные выводы. Надо будет потом спросить про верёвку. Может подскажет, какой Геркулес смог поднять тела настолько высоко. Федя рассматривал труп девушки, её плотно сомкнутые веки, лежащую в объятиях рук едва тронутую трупным окоченением голову, искореженные конечности. – Не подходи близко. Скоро здесь будет не протолкнуться от полиции. – У тебя есть идеи? – этот вопрос его интересовал очень сильно интересовал. Даже больше возможности оказаться пойманным возле новой жертвы непонятного маньяка. Лишь бы послушать новые идеи Феди. Возможно, тогда и собственные появятся. Не такие интересные, но в любом случае. – Жертвоприношение. Если все убийства имеют аналогичный паттерн, то они напоминают жертвоприношения. В прежние времена германцы просили Вотона о милости, будь то мольба об урожае или какая угодно другая просьба, – Федя хотел приблизиться к телу и рассмотреть его повнимательнее, но постоянно поджимал губы и покачивал головой, очевидно удерживал себя от подобного шага. Как ни странно, самоконтроль никогда не был его сильной стороной, что бы он себе не думал. Федя в принципе имел склонность чрезмерно увлекаться делом, будь то миссия или просто игра. Хотя бы одну черту они делили на двоих. После его слов бесполезные мысли моментально вылетели из головы, едва он принялся осмыслять сказанные им слова, и оставалось только недоумевающе уставиться на него. По его мнению по городу бегал какой-то псих и умолял богов выказать милость, отвратить беду в виде нашествия врагов от их славного города. Заметь, подумавший об этом псих, здесь ты. Если есть один, разве далеко до появления второго? Впрочем, его реакция осталась без внимания. Его собеседника на данный момент занимали совершенно другие вещи. – Потом поговорим. Нужно уходить. Если повезёт, дождь смоет лишние следы, – Федя подхватил его под локоть и поспешил к выходу из переулка, откуда они только недавно пришли. – А повешенные? – Коля невольно заинтересовался. Познания Феди во множестве вещей никогда не оставляли его равнодушным, независимо от того, в какой ситуации они находились. – В прошлом людей вешали, во славу богов. Им просто не повезло стать частью ритуала, – пояснил он мягко, словно они снова обсуждали экспонаты в музее. – Потом обсудим. Сперва успеем на автобус. Коля не удержался и хихикнул. Даже в подобной ситуации Федя превосходно владел собой, преодолел замешательство, расчерпал кашу в голове – и вуаля. Вокруг не происходит ничего особенного. Он тоже хотел так уметь. После долгого дня он думал, будто устал, но думал неправильно. Постепенно, мало-помалу, им овладевало лихорадочное возбуждение, довлеющее над страхом, вытеснившее его куда-то на задворки сознания. Неприятное чувство сжалось до крошечной точки, тусклой, если необходимо её потрогать, практически не липкой и не склизкой, и совершенно не мешало размышлять и, при необходимости, действовать. Внутренности болтало, как яичницу-болтушку, хотя её называют иначе, но название ему нравилось. В общем, Колю тоже слегка потряхивало, но никак не получалось взять в толк – возможно, весь страх закончился в прошлый раз, когда почти потерял Федю? Страх вообще может закончиться? Это исчерпаемое или неисчерпаемое? Море, как он слышал, нельзя вычерпать ложкой. Нечто вроде загадок, то ли логических, то ли философских. Нечто подобное упоминал Федя в одном из их разговоров. К собственному стыду Коля до того погрузился в себя и задумался, что вовремя не заметил чужое присутствие и не сразу понял, почему Федя вдруг остановился. Из вороха чужих мыслей его вырвал незнакомый женский голос. – Он снова убил, верно? Девушка появилась словно из ниоткуда. Нет, конечно, она не владела подобной ему способностью. Только лишь ловко выбралась из окна первого этажа ближайшего здания. Её светлые волосы тоже заплетены в косу, как и у него, а берет норовил слететь, и она придержала его рукой. Агата Кристи. Конечно же он узнал дочь главы Ордена Часовой Башни. Вблизи Кристи выглядела ещё более миловидной, чем издалека. Светлые кудри, наивные синие глаза. Наверняка из того типа девушек, которые кружат голову каждому мужчине, но никогда не позволяют никому из них приблизиться на расстояние вытянутой руки. Не то, чтобы Коля особенно в подобном разбирался. Его манера поведения девушек скорее отпугивала. С ним болтали только девушки из компании Феди. А как же слова отца? Ты не уважаешь его точку зрения? Нечестно! К горлу предательски и запоздало подступила тошнота. Он не понял из-за чего, но именно сейчас подобные фразы слушать не желал. – Ну, хотя бы нас вы из списка подозреваемых вычеркнули сразу, – усмехнулся Федя. Выглядел он невозмутимым, словно её появление врасплох его не застало. Лжец. К тому же играючи его опередил и отыскал нужные слова. Впрочем, пусть так. В любом случае как раз ему слова находить противопоказано. Он «немой». Из всех ролей эта ему претила на данный момент сильнее всего. Хотелось сказать что-нибудь, но всё равно нельзя. Понимал, о чем они говорят, и ладно. – Вы бы не успели. Слишком мало времени прошло. Да и мотива сходу не вижу. С моей точки зрения преступник должен быть старше, – честно ответила им обоим Кристи. – Я видела издалека, как вы свернули, и решила немного понаблюдать. Она смотрела на них притворно искренним взглядом, и почти с того момента, когда она заговорила, Коля решил: она ему не нравится. Инстинктивное неприятие или обычное личное мнение. Не нравится и оправдываться он не обязан. Мысль оборвалась на полуслове – возникшая будто из ниоткуда пуля угодила прямо в оконную раму, возле которой стояла Кристи. Федя среагировал долей секунды раньше и дёрнул девушку на себя. Кристи вздрогнула, но ничего не успела сделать, споткнулась и едва ли не упала на него. – Откуда стреляют? – она закрутила головой. Непохоже, чтобы ею овладел страх – больше досада и недовольство. На город опустились сумерки, начал накрапывать мелкий дождь. Непонятно, настолько далеко осталось до выхода на улицу. – Понятия не имею, – встревоженно отозвался Федя. – Пока нас не убили, нужно бежать. – Моя машина рядом, – моментально отреагировала Кристи и бросилась прочь. Федя последовал её примеру. Коля ничего не оставалось делать, кроме как побежать за ним. Следующий выстрел уже не стал сюрпризом. Кристи сориентировалась быстро и потянула их за собой как по цепочке. Федя солгал. Какое-то понятие он наверняка имел. В темноте сложно сказать определённо, но, похоже, в них целились с крыши соседнего здания. Преступник бежал по ней и стрелял. Если бы стрелял из-за угла, легко заблокировал бы их в переулке. Сейчас не расслышать, их собственные шаги перекрывали чужие, но наверняка если остановиться, они что-нибудь да услышат. Какие-нибудь звуки, которым здесь не место. Поскольку здесь находилась девушка из Ордена, им обоим приходилось соблюдать особую осторожность. «Решила немного понаблюдать. Как считаешь, что именно она «наблюдала»? Как ты используешь свою способность, к примеру?» Коле определенно не нравилась ситуация, а ещё больше не нравилась сама Кристи. Она появилась здесь слишком своевременно, неспроста. Разве ей не следовало находиться с отцом на совещании больших шишек или чем там обычно такие люди занимаются? Ну, наш отец филонит время от времени, но да, очко в твою пользу. Следила за ними с Федей? Или была другая причина столкнуться здесь? Она знает что-то об убийце? Обычно он уступал Феде право просчитывать ситуацию и переживать по всем возможным поводам, но сейчас… Отбери у него пальму первенства, почему нет? В его размышления вмешался очередной комментатор, и он едва сдержал неуместный порыв рассмеяться прямо на бегу. Надоедливые капли падали всё быстрее прямо за шиворот и тоже отвлекали. Подошвы ботинок скользили на мокром асфальте. Дыхание сбивались. Да когда этот дурацкий переулок закончится? Он, что, бесконечный? Неужели они настолько долго туда шли? Ещё одна пуля неожиданно просвистела рядом с его ухом, и Коля подпрыгнул, лишь чудом не использовав способность. Немигающий предостерегающий взгляд Феди в его сторону оказался отрезвляющим, подобно ведру ледяной воды, и куда более действенным, чем пародия на начинающийся дождь. – Садитесь! Быстро! Кристи на бегу сняла форд цвета металлик с сигнализации. Разогнавшись, по инерции она едва ли не врезалась в капот собственной машины. Девушка тоже задыхалась от быстрого бега и даже не сразу зацепила пальцами с длинными – неожиданно бросилось в глаза – ногтями ручки и открыла дверцы. В темноте за углом возникла тёмная фигура в капюшоне. Похоже, их преследователю тоже пришлось поторопиться спуститься, чтобы они не уехали – видимо, через внутреннюю лестницу здания. Как ему повезло. Бежал бы он за вами иначе через весь переулок, путался бы в верёвках, к которым трупы привязаны. Заметив, как они садятся в машину, фигура снова скрылась в сумраке. Коля выдохнул и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Никак не получалось вспомнить, когда они с Федей убегали от противника в последний раз, кроме как в качестве обманного манёвра. Если бы, откуда не возьмись не появилась Кристи, пришлось бы им спасаться бегством? Не проще заманить его куда-нибудь и убить? Хотя лучше, перед этим вызнать побольше деталей о происходящем. «Ну, ещё вы бы могли оставить свидетельства своих способностей. Полагаю, все следователи Берлина придут в э-экста-аз», – голос растягивал гласные намеренно провокационно. – «Оружия-то у вас нет. Так и эдак наследите». Коля стиснул зубы и мысленно приказал голосу в голове заткнуться и не мешать. Надоели лезть со своими комментариями на каждое его предположение. И без них тошно. Придержав одной рукой свой пакет, он заскочил на заднее сидение и захлопнул дверцу машины. Удар раздался в ушах слишком громко, почти как выстрел. Или на самом деле в них стреляли снаружи? Совершенно ничего непонятно! Федя устроился впереди, рядом с водителем, и отчего-то в груди поднялась волна глухого протеста, которую с трудом удалось подавить: там, внутри, глухо рокотало и ворчало нечто, изо всех сил стремясь вырваться на волю. Он ничего не сказал лишь потому, что ему на заднее сидение перекинули второй пакет с вещами, и он рефлекторно его поймал и занял руки и, отчасти голову – пришлось поспешно собирать предметы, норовящие высыпаться на сидение и под него. Завизжали шины. Форд резко сорвался с места. По металлическому корпусу забарабанили пули со слишком большой частотой. Шум отдалился и почти стих, теперь он казался незначительным, сливался с бурчанием голосов на грани слышимости. – Он палит не из пистолета! – зло прошипела себе под нос Кристи, выкручивая руль. Она пыталась набрать скорость как можно быстрее. Пальба затихла, или, вернее, он перестал попадать конкретно по их машине, палил в молоко. Федя оставил её реплику без комментариев. Они выехали на пустую дорогу и помчались вперёд. – Нагоняет, – тихо произнёс Федя наконец, поглядывая в зеркало заднего вида. Кристи стянула берет, положила себе на колени и выругалась себе под нос. Коля не слышал в точности её слов, но что-то ему подсказывало – она данные слова совершенно точно английской леди не подходили. В ответ на его мысли хихиканье в голове стало громче, и он попытался сосредоточиться на происходящем. – Вознамерился избавиться от нас? – спросила девушка в пустоту. Она напряжённо следила за дорогой, но машин по-прежнему было удручающе мало. – Вы знали, что он будет здесь? – Федя напряжённо следил за дорогой позади. Коля с трудом, но в салонном зеркале мог разглядеть часть его лица – и без того тёмные глаза практически почернели и напоминали глубокие впадины подобно озёрам. – На основе имеющейся у Ордена информации по предыдущим убийствам я предположила, где может состояться следующее. Имелось ещё несколько вариантов, но поставила я на этот, – в голосе звучала отчётливая горечь. – Отец предпочёл заняться политической вознёй, а не выслушать меня, – она резко вывернула руль, и машину занесло на повороте. Это спасло их. Преследователь хотел ударить передним бампером в задний бампер их форда, но опоздал на несколько мгновений. – И вот где мы теперь! Форд тряхнуло настолько сильно, что он едва не ударился головой о потолок и рефлекторно обеими руками придержал пакеты. Его резко замутило. В машинах его тоже не укачивало уже очень и очень давно. – А я думал, вы всего лишь милая леди, которая пьёт чай по воскресеньям, – не удержался Коля. Возможно, его попросту возмущало, что Федя сел впереди с ней. Или подозрительное стечение обстоятельств. Или необходимость доверять ей именно сейчас, когда он невообразимо сильно хотел схватить Федю и исчезнуть вместе с ним не пойми куда. Если честно, сам не думал, что у него получится фраза по-немецки без ошибок в грамматике и лексике. В разговоре с Федей он мог себе позволить, тот его поправлял и подсказывал нужные слова при необходимости. – Верное предположение. Многим и не нужно знать обо мне больше, – она снова посмотрела на Федю, они переглянулись, будто понимали о чём идёт речь, а он – нет. И это тоже раздражало. Будто Федя знал о ней что-то большее, видел вглубь. – Но ведь я хочу встать во главе Ордена в будущем. Для подобной должности мало только уметь пить чай и заговаривать зубы старым клушам. И неважно, какого клуши пола. Коля едва успел улыбнуться и поймал в зеркале выражение лица Феди – кажется, несмотря на ситуацию, он отчасти развлекался. И не обижался на него на оговорку. Их форд устремился вперёд, огибая другие машины, чьё количество заметно увеличилось, едва они выбрались на основную магистраль. Как им, так и их преследователю приходилось постоянно выезжать на встречную полосу. Зато он прекратил стрелять из автомата, вероятно, опасаясь появления полиции. Несколько раз Коле казалось, что теперь они наверняка врежутся в кого-нибудь. Но водила девушка из Ордена поистине виртуозно и каждый раз в последний момент уходила от столкновения. Он не выдержал и чуть приоткрыл окно, потому и достаточно хорошо расслышал, как дважды в их сторону летели проклятья и ругань на немецком, один раз едущий навстречу автомобиль метнулся в сторону до того быстро, что едва не влетел в остановку, на которой в такой поздний час виднелись силуэты нескольких человек. Они проскочили несколько улиц и, похоже, двигались обратно к центру города. А, возможно, и нет. Он уже не понимал, куда конкретно их везла девушка, да и переулки с аккуратными маленькими домиками за оградами, изредка попадающимися четырехэтажками и магазинчиками на его вкус выглядели совершенно одинаковыми. Разве что, по мере темневших сумерек более яркими становились огни снаружи. Оставалось только посматривать в сторону Феди и ждать, что конкретно тот придумает, чтобы впоследствии подстроиться под ситуацию. – Ваш отец не стал вас слушать? – как раз нарушил молчание Федя. – Можно на ты, меня зовут Агата Кристи, – девушка, по счастью, не отвлекалась и следила исключительно за дорогой, пытаясь удостовериться, чтобы по её недосмотру они никуда не врезались. – И да, он предпочёл более важные дела. – Ваше имя на слуху. Рад знакомству, – Федя выглядывал назад ничуть не реже, чем сам Коля. – Юрген Шмидт. Его звать Дитер. – Не лучшее время для знакомства. Но оказаться свидетелями – тоже неприятно. Что именно вы видели? – поинтересовалась она в дружелюбной, почти беззаботной манере. – Тело убитой девушки, – невозмутимо солгал Федя. Он выглядел нервничающим, совершенно соответствующе ситуации. Уже некоторое время он казался немного бледным, будто испуганным. Если не знать, когда он играет, и не отличить. Коле нравились подобные моменты. Сказать по правде, он немного восхищался им, хотел продлить их. Хвост не отставал, несмотря на довольно умелые попытки его сбросить, хотя и палить человек вслед больше не пытался. Видимо вести машину и стрелять у него не получалось. Ветер дул в приоткрытое окно, забрасывал холодные капли в лицо, и лихорадочное возбуждение, которое он испытывал в начале, постепенно брало верх над всеми остальными чувствами, стирало их словно огромным ластиком. В сущности, ситуация, в которой они находились, не так уж и плоха. «Мчимся неизвестно куда, неизвестно с кем. Если нас раскроют, нам точно крышка. За нами следует убийца, которого относительно легко убрать, если воспользоваться способностями или разжиться оружием, но подставляться нельзя. Ну да. Ситуация в принципе не так уж и плоха, твоя правда». Коля мрачно подумал нечто вроде: «Умеете же испортить настроение». В ответ донеслось мерзкое и, одновременно, весёлое хихиканье. Он приложил все моральные силы, чтобы его проигнорировать. Вдруг он отчего-то подумал про больницу и о том, что там произошло – наверняка расследование продолжается – а ведь известно: чем больше стараешься о чем-то не думать, тем больше оно лезет тебе в голову. Потому Коля предпочёл сосредоточиться на окружении. Пейзаж не менялся. Разве только крошечных домиков магазинчиков будто бы стало больше, по левую сторону промелькнул большой супермаркет, количество парков и лесозон резко возросло. Они определённо удалялись от центральных дорог, и машин тоже резко поубавилось. Шум почти стих. Если не считать льющего за окном дождя, конечно. Однако их преследователю это тоже порядком облегчило задачу. Их всё-таки ударили сзади, пусть и несильно, едва не вынудив остановиться, машина снова подскочила. Коля ударился макушкой и поморщился, придерживая пакеты. Дальше они некоторое время ехали спокойно. Лишь один раз до их слуха донёсся вой полицейских сирен, умолкший довольно быстро. – На теле ничего подозрительного не разглядели? – продолжала девушка расспросы. – В смысле? Что вы имеете в виду? Думаете, я видел в своей жизни много трупов? – в голосе Феди звучало искреннее возмущение. – У неё голова лежала на груди, а глаза были закрыты. Оставались бы там и смотрели сами. Коля снова потёр ушибленную макушку и уставился в окно, сохраняя серьёзное выражение лица, хотя сейчас ему хотелось улыбаться. Как и большую часть времени, в общем-то. Он не сомневался, что девчонка из Ордена тоже лжёт, но Федя однозначно лучше неё и без труда обведёт её вокруг пальца. – Надо было сказать преследователю, чтобы он позволил мне как следует её разгля… чёрт побери! – воскликнула утратившая бдительность и немного сбросившая скорость Кристи. Она как раз пыталась разглядеть, куда подевалась нужная машина. Чёрный Ниссан, преследующий их, на некоторое время пропал из вида и теперь неожиданно вынырнул из соседнего переулка, намереваясь их подрезать, но, когда девушка попыталась сбросить скорость, влетел им в бок. Обе машины пробили ограждение и слетели с дороги. Мир потемнел и растворился в чёрной и уже знакомой дымке. Нет, ну это это становится традицией…а третий раз будет? – Заткнись, – прохрипел Коля, с помощью порталов вытаскивая зажатые между сидениями ноги. Чисто механически сделал то же самое с пакетами и вытянул их наружу. Нельзя, чтобы здесь нашли что-нибудь им принадлежащее. Коля и сам не знал, почему по-прежнему помнил об этом, скорее рефлекс, чем осознанная мысль. Он поискал взглядом Федю, но перед глазами стояла пелена. В кино машины обычно зрелищно взрываются. Форд, выделяющийся в не наступившей целиком темноте светлым пятном – или это вина стоящих неподалёку уличных фонарей, – почему-то так делать совершенно не торопился. Лежал на спине, словно не способный перевернуться жук. Ниссан стоял неподалеку, с помятым бампером и сдутыми передними колесами – попытка пойти на таран не прошла для него попусту. Выглядел он неважно, пусть и не настолько жутко, как нередко показывают в криминальной хронике – не всмятку. Коля медленно повернул голову. Мир сдвинулся вместе с ним куда резче, чем ему следовало бы, и от этого начали слезиться глаза. Кажется, он ударился головой, когда они падали. Снова. И это тоже традиция. Нельзя сказать, чтобы это изменило хоть что-нибудь, и ты поумнел. Коля сглотнул ставшую горькой и вязкой слюну и вытер лицо рукавом грязного пальто только сильнее размазав грязь. Нужно найти Федю. Он должен быть в порядке. Не как в прошлый раз. Они слетели с дороги и оказались возле жилых домов, в последнем, перед лесным сектором спальном районе. Довольно близко от места, где они вылетели за трассу, разбили небольшой пруд, в котором беспокоились утки. Птицы уже устроились на ночлег, и появление незваных гостей распугало несчастных – несколько темных пятен с громкими криками шарахнулись к осоке и камышу, обильно растущим в центре пруда, стараясь оказаться как можно дальше от людей. Коля прекрасно понимал их в подобной ситуации, но, к сожалению, не мог последовать их примеру. Форд находился в безопасности, а вот Ниссан – пытался затормозить и в темноте и за пеленой дождя крутил руль не в ту сторону – боком влетел как раз в пруд. «Да вы посмотрите! Господь троицу любит. Вам действительно стоит выпить сегодня с Федей… при условии, что уйдёте живыми конечно!» Коля не выдержал и рассмеялся. Поначалу ситуация показалась ему не просто ироничной, а издевательски-смешной. Смех перешёл в истерические всхлипывания. Ведь и вправду весело. Не утонули и хорошо. Федя выполз из опрокинувшейся машины с другой стороны. Коля хотел поспешить на помощь, но уловил в темноте второй машины движение. И моментально принял решение. В конце концов, у него свой метод решения проблем. Два пакета аккуратно встали на мокрую от дождя траву, и он нащупал лежащие где-то сбоку перчатки, которые удачно не вывались во время кувырков. Иногда паранойя бывает как нельзя кстати. Вот не зря Федя настоял на том, чтобы взять сразу несколько пар. Резина неприятно обтянула пальцы. Мир перестал крутиться и теперь немного плавал. Поминутно рискуя поскользнуться и не забывая поглядывать под ноги, Коля осторожно двинулся к чужой машине. Дождь, словно нарочно, припустил сильнее прежнего. «Да он для вас старается, чего ты?» Разве что он немного сожалел, что в список покупок на входил кухонный нож. Это порядком облегчило бы ему задачу. Даже если так и нельзя, обидно. Выстрел застал его на полпути к машине, одновременно с встревоженным окликом. – Дитер! В следующий раз выстрелили в сторону Феди, на голос, но калибр пистолета противника оказался недостаточным, чтобы с такого расстояния прошить стальной корпус машины насквозь. Коля улыбнулся и ускорил шаг. Ещё не время. Нужно выйти из их поля зрения. Он понятия не имел, что там происходит, но не сомневался – Федя поймёт и найдёт, что наплести девушке, если та выжила, а лучше бы ей оставаться в порядке. Не стоит им оказаться причастными к смерти дочери главы Ордена Часовой Башни. Тогда их точно не оставят в покое, будут копать до тех пор, пока не узнают о том, кто они такие. Он это прекрасно понимал. Противник обнаружился, к сожалению, точно таким же невредимым, с другой стороны Ниссана. Пелена дождя сильно ухудшала видимость, но силуэт, выхвативший автомат из салона он хорошо разглядел. Коля пропустил оба выстрела из пистолета через порталы. Мужчина перекинул ремень автомата себе через плечо, обнаружив, что из пистолета достать его не выходит, и достаточно споро прицелился и спустил курок. Тра-та-та. Интересно, а трупом ты будешь выглядеть лучше, чем живым? Может в гробу, в цветах, твоя рожа будет выглядеть покрасивше? В первый момент его спасла случайность. Нога поехала на грязной и мокрой траве, Коля наклонился и едва успел ухватиться за ручку дверцы. Очередь пролетела над его головой, оставив после себя едкий запах гари, мгновенно растаявший во влажном воздухе. Сквозь портал он просунул руку и дёрнул мужчину за ремень сзади, ориентируясь по большему счёту на смазанные движения и звук из-за удручающей видимости, потому следующая очередь угодила гораздо выше, чем мужчина намеревался её направить. – Всегда попадать точно в цель – неинтересно, не находишь? – проговорил он прямо ему на ухо. Голова отделилась от тела и сквозь портал оказалась возле чужой. Слишком шумно, того и гляди не услышит. Тогда обидно будет. Ведь он прилагает много усилий. Удушающий восторг вскрыл грудную клетку словно скальпелем и хлестал водопадом сквозь нереальную открытую рану фонтаном как кровь, отдавался внутри лихорадочным биением собственного сердца, пульсировал в висках. Реакция последовала незамедлительно. Противник оглянулся на звук и направил в ту сторону пистолет, более маленький и компактный – медленно, слишком медленно. Ему тоже мешал шум дождя и ограничивала видимость почти сплошная пелена воды. Он лихорадочно потёр лицо. Коля попытался сдвинуться и с неудовольствием заметил, как неудобно сражаться в дождь. Вот и стоило сохнуть, если снова полные ботинки воды? Хоть водой из них плескайся. Ну, можешь в сторону противника в принципе. Гром оглушительно прогрохотал почти у них над головами, где-то вдалеке, на юге, сверкнула яркой вспышкой молния, на мгновение осветив окрестности – и его с противником, и поляну, где они сражались, и всю местность. Высотки, казалось, находились ближе, чем на самом деле, и именно в этот момент его сознание пронзило идеей, как копьём, которое он видел сегодня в музее. О, да. Отличный план, безупречно сработает. Как часы. Главное не промахнуться с расстоянием. А если ничего и выйдет, то Федя его поймёт и наверняка совершенно не обидится. Смерть получится красивая. В результате он некрасивый, но смерть – безусловно да. Чужие руки, держащие оружие, отделило порталом и перенесло ближе к нему. Коля обхватил пальцами автомат за рукоять и резко дёрнул вниз. Противник на мгновение потерял равновесие. В тот же момент он отпустил и, скользнув через портал, оказался позади него. – Давай покажу тебе кое-что, – громко произнёс Коля ему на ухо, что, в такую погоду приравнивалось к шёпоту, и потянул его вверх за ремень, натягивая его на манер петли и дёрнул назад насколько хватало сил. Подошвы ботинок снова заскользили по траве, и он, уже второй раз за неполные пять минут, начал падать. При этом потащил за собой и мужчину, тем самым помешав ему достать пистолет, неплотно закрытый в кобуре на поясе. Поразительное забавное совпадение! Забавное поражение… ждёт кого-то сегодня! Оттолкнув его от себя, Коля восстановил равновесие. И снова активировал способность, так и не прервав контакт. Одетые в резину пальцы крепко сжимали ремень. Вместе они и провалились в портал. – Отпусти! Мне нужно! Нужно закончить начатое! Он впервые за всё это время услышал его голос и почувствовал тень облегчения. Неясно, чего Коля ожидал, но никакие страшные прогнозы не оправдались – похоже, обычный мужчина средних лет, одна штука. Немного интересно, что толкнуло его на настолько ужасное преступление. Ничего. Возможно, он получит ответ на этот вопрос. Они появились сперва на пустующей в такую погоду детской площадке возле одного из домов, где печально раскачивались качели, а после сразу на его крыше. Чтобы преодолеть одним прыжком огромное расстояние и не промахнуться, пришлось приложить усилие. Даже голова разболелась. – Дерьмо! Вот же чертов эспер! – мужчина тяжело дышал и дрожащими пальцами поменял магазин из подсумка под мышкой. – Раз уж выражаешься подобным образом, значит ты не эспер, – Коля сделал шаг, чтобы не мешать, и задумчиво огляделся. Здесь им никто не помешает. Удобно. Ему нравилось, когда никто не может прервать веселье. Наконец, надоедливый дождь решил дать им передышку и начал стихать, значит минут пять у них ещё есть. В лучшем случае. Странно, что полиция не добралась до места аварии. Впрочем, они и в прошлый раз не слишком-то и спешили. Видимо, у них имелись дела поважнее. – Мне нужно было! Очередную очередь Коля перенаправил, и та пролетела мимо, одни гильзы посыпались. Он с лёгкостью устроил бы рикошет, выставив портал перед собой, но в таком случае приехавшие на место следователи довольно быстро придут к выводу, что его убил эспер. Жаль. Так ему бы больше понравилось. Фраза отозвалась чем-то давно забытым, и на мгновение в голове закоротило, как старая электропроводка в доме. «Понимаешь, не должно быть повода, чтобы делать то, что тебе нравится. Оно всё здесь, твой ограничитель. Твои цепи. Твоя тюрьма». Человек, которого он ненавидит, медленно стучит себя по виску – ему даже кажется, что он слышит удары ногтя о кость, громко-громко – и раздвигает губы в улыбке, обнажая зубы. Его улыбка сейчас похожа на оскал. Рывок вперёд. Сильные пальцы крепко сжимают прядь женских светлых волос. Тихие мольбы из полуприкрытых окровавленных губ. Дуло упирается в чужой висок, приминает волосы. Выстрел и широко распахнутые мёртвые пустые глаза смотрят в потолок. Они голубые до невозможной белизны. «Возможно, в некотором роде я её тоже освободил, как считаешь?» Человек, который ему противен, скучающе крутит пистолет в руках. «Впрочем, сколько бы я не пытался объяснить, не думаю, что до тебя когда-нибудь дойдёт. Ведь ты…» Человек в реальности выстрелил снова. Порталы дрогнули, и очередь едва не угодила точно в цель – чуть ниже, и он добился бы своего – а так, сбил только берет. Мужчина долю секунды смотрел на него и вдруг пустился наутёк, к лестнице, ведущей на крышу, воспользовавшись его ступором. Коля на мгновение замешкался, дезориентированный, проводил его взглядом и махнул рукой. Он не позволит ему сбежать. Ни за что. Он уже вернул себе контроль над способностью. И над собой. За замешательством пришла злость. Её сменила Ярость. Отчаяние. Принятие. Безразличие. И безграничная яркая радость, бьющая фонтаном. Необъяснимая и безумная. Даже если ему никогда не понять. Ну и пусть. Он найдёт свой собственный путь. Усеянный разрушением. Своим. Чужим. Каким угодно. Это будет его собственное решение. Больше Коля не ребёнок, и он не боится. Теперь в нём нет ненависти. А что в нас есть? Хоть что-нибудь? Ну же, ответь? Смех врезался вглубь разума, ножом по восприятию, скрежетал по ушам, бил по барабанным перепонкам, но он не позволял себя отвлечь снова. Руки и ноги жертвы зафиксировали порталы, разнесли по разным частям крыши. Теперь мужчина не имел возможности пошевелиться, только беспомощно дёргаться в попытках освободиться. Коля помотал головой, стряхивая остатки невовремя накатившего воспоминания, не спеша поднял подранный берет и снова убрал под него мокрые волосы, спадающие на лицо. После он окинул взглядом пустую крышу, прикинул, что можно не торопиться, вылил из ботинок воду, силясь не свалиться, снял с мужчины автомат и выкинул его вниз. И только в последнюю очередь достал из кобуры на его поясе пистолет и покрутил в руках, снял с предохранителя и прицелился. Похож на Парабеллум или Маузер. Федя в них куда лучше разбирался, но однозначно какое-то местное производство. – Нужно было…? Что ты хотел сказать? Продолжай, – теперь смутно в наступившей темноте выходило разглядеть черты крупного мясистого лица с округлым носом, широкими губами. Ничем не примечательный типичный житель страны, говорит без акцента. – Он меня попросил, и я не смог отказать…– выдохнул мужчина, смирившись, что сбежать легко не получится. – Нужда велика. Коля снова потряс головой, натянул одной рукой вымокший берет сильнее на уши, поморщился недовольно и от холода и от недовольства и скрестил руки с неприятно тяжёлым пистолетом на груди. На него накатил ворох путаных беспорядочных мыслей, и ни одна не пришлась ему по душе. – Ну нет. Пожалуйста. Только не ещё один эспер-менталист. Я этого не переживу, – он стянул с противника капюшон, вгляделся ему в глаза, словно ожидал отыскать там ответ без лишних расспросов. Естественно, не нашел. Никто не оставил там свою подпись. Даже если внутри черепной коробки что-нибудь и есть, отсюда не видно. – Скажи, зачем ты пытался убить нас? – Хватит тебе издеваться. Вы же видели нас, – выдохнул мужчина. – В переулке. – О «нас» и расскажи. Мне очень интересно, – охотно предложил Коля, выталкивая неприятные мысли и воспоминания на задворки сознания. Теперь его занимала новая загадка: никак не получалось взять в толк, что именно тот имеет в виду. В переулке они рассматривали трупы – конкретно он изучал повешенных, Федя расчленённую девушку. И никто не видел никаких загадочных «их». Похоже, произошло маленькое недопонимание, но мужчине знать об этом совершенно необязательно. И, если честно, Коля почувствовал себя весьма обиженным. Вероятно, настоящий преступник скрылся, бросив сообщника как наживку заметать следы, посчитав, что одного или их обоих увидели. Во-первых, нечестно, во-вторых, плохо, в-третьих, несёт кучу проблем. Или наоборот? В любом случае нельзя позволить этому человеку попасть в руки полиции или Ордена. Он расскажет им слишком много того, чего им знать ни в коем случае нельзя. – Нет... Мне нужно помочь. Нужно закончить дело... – позабытый мужчина выдохнул и начал извиваться. Коля чувствовал, как тот стремится вырваться из его порталов, но не может. Его руки будто зафиксированы. Контролировать и удерживать все порталы вместе с чужими конечностями немного неудобно – он освоил этот фокус недавно и не успел как следует потренироваться с ним перед этой миссией. «Как же там по умному говорилось, а? Крохи информации хуже её отсутствия». «Нет-нет! Отрицательный результат – тоже результат!» Коля притворно устало вздохнул. Он очень сильно хотел помочь Феде, а ещё больше хотел сделать что-нибудь нормально сам, но разумеется, он отдавал себе отчёт в опрометчивости собственного поступка. К тому же не слишком и полезной оказалась вся эта затея – ничего полезного преследователь не скажет. Мозги промыты. Даже если бы он вскрыл черепную коробку чем-нибудь острым, не факт, что толку бы больше было. Всё равно убивал не он. Девушку – наверняка, насчёт повешенных – неясно. Его задачей являлась ликвидация, и её он провалил. Но если честно, больше всего Коля беспокоился по другой причине. Вдруг Федя из-за его попытки отвести противника в сторону и разобраться самостоятельно, дуться начнёт, а левый непонятный мужик, да ещё и оказавшийся по сути бесполезным – явно не тот повод, из-за которого хотелось заканчивать такой прекрасный день – я сказал прекрасный день! – идиотской ссорой. Будет очень обидно. Коля окинул тёмную крышу взглядом и зябко поёжился под порывом холодного ветра. Тяжело думать наперёд. И скучно к тому же. «Нет, просто у тебя испортилось настроение. Сам знаешь почему». Он посмотрел на свои перчатки, на пистолет, оттягивающий руку, в своей ладони и скучающе зевнул. При этом запрокинул голову в попытке половить ртом дождевые капли. Те падали на язык, но почти не чувствовались. Слишком мелкий. Решать надо было быстро, но когда приходила нужда, случалось, Коля начинал медлить. Иногда и впрямь из-за сомнений, иногда чисто из принципа, иногда потому что хотел посмотреть, что в результате выйдет из его колебаний. Иногда по причинам, которые не получалось даже себе объяснить. Возможно, просто так. Он резко поднял голову, что чуть ли вновь не слетела беретка, и бросил пистолет на каменный плитки крыши. – Ну и ладно. Тогда мне нет нужды оставлять тебя в живых, – равнодушно произнёс Коля, хотя в нарочито пафосной интонации то и дело угадывались смешливые нотки. С нужным выражением выговорить не получилось. Ну и ладно. И не надо. И ничуточки ему не обидно! На самом деле, если его застрелить, они гарантированно будут искать преступника, расследовать дело, как обычное убийство. Он не настолько глуп, чтобы оставлять такие улики против себя. Всё правильно, ты ещё глупее, в любом случае откроют дело. Ведь можно сделать проще. Мужчина вскинул голову, посмотрел на него, но, похоже, его разум затуманивало действие способности, или он надеялся опередить его, или по какой-то другой причине, так или иначе, он выбрал рвануться к оружию, а не прочь, снова к выходу на лестничную клетку. Неспособный разгадать ни причины подобной щедрости, ни его замысла Скажи, разве ты намного умнее него в своей слепой вере?, он бросился к пистолету настолько быстро, словно от этого зависела его жизнь. Действовал он целиком и полностью предсказуемо. Возможно, именно по этой причине следующий шаг оказался для него фатальным. Едва мужчина коснулся пистолета, перед ним засиял портал, куда он по инерции влетел, не успев остановиться. Золотистое зачаровывающее сияние на мгновение сбило его с толку. Второй портал распахнулся в точности на самом краю крыши. Тысячную долю секунды он балансировал и пытался удержаться, но гравитация оказалась сильнее, и мужчина полетел вниз. Мгновение, и Коля оказался рядом с ним, они оба парили в свободном падении. Свободном, ничем не ограничиваемом. Дождь снова усиливался. Ветер бросал капли в лицо, и приходилось постоянно щуриться. Земля приближалась, готовая принять их в свои смертельные безразличные объятия – серая, мокрая, обманчиво далёкая и безгранично близкая. Она ждала, жаждала момента удара. Или его жаждал он сам. Отчасти это казалось правильным. Разбиться с ним. Исчезнуть и больше никогда не появиться. Дождаться момента, когда темнота станет вечной. Как думаешь, ты быстрее умрёшь, или он? Достаточно только лишь ничего не делать. Все эти мысли промелькнули в его голове в тысячную долю секунды. По пальцам била серая накидка, чувствительно и больно. Или режуще больно делали порывы ледяного ветра. В любом случае это не позволяло забыться, утратить контроль с реальностью. Точно. Нужно задать пару маленьких вопросов. Пусть это и не имеет смысла. Ничто не имеет смысла. – Память не вернулась? – рассмеялся Коля, уверенный, что человек вообще его не слышит. Но почему бы не попробовать? В ответ донеслись бессвязные мольбы. – Прошу. Я только… то, что мне …рили, – ветер сносил слова, делая невозможным понять чёткие фразы. – Его руки… чужими глазами. Спасите! Мо… Удар о землю оказался страшен и смял чужое лицо в кашу. Но самого момента Коля не видел, резко нырнул в портал, после выше, ещё в один и ещё, и в итоге оказался у края крыши – он цеплялся рукой за мокрые от дождя камни – один портал оставил там перед падением, чтобы в последний момент вернуться. Так проще и удобнее. Некоторое время Коля там висел, вглядываясь в темноту и выделяющееся внизу на асфальте куда более тёмным пятном тело. Ну вот. Ты чего, передумал? Или всё дело в тех глупых обещаниях про игру на виолончели и прогулку в Петербурге? Ты сентиментален. Неужели этого достаточно? В противном случае ты бы разжал пальцы? Коля проигнорировал вопросы, которыми его наперебой забрасывали голоса. Пока они не злились, скорее насмешничали и ёрничали, и к тому, что он отмахивался, относились скорее благосклонно. Мокрый камень скользил под резиной, и забрался обратно он с трудом. Суматошные мысли метались в голове, и Коля начал задаваться вопросом, действительно ли он поступил правильно, убил этого человека, даже не посоветовавшись сперва с Федей. Дождь снова начал стихать, и теперь каждый желающий мог отчётливо разглядеть лежащего на асфальте мертвеца. Коля кинул вниз взгляд последний раз и безразлично пожал плечами. На его губах заиграла задумчивая улыбка. В любом случае ничего уже не изменить. Он сделал то, что посчитал правильным. Пора заканчивать здесь и возвращаться.

***

Поначалу создалось обманчивое впечатление, будто дождь попритих, но через некоторое время он только зарядил с новой силой. Погода иногда может серьёзно повлиять на ситуацию. Как сейчас, например. Федя склонился над бессознательной девушкой и поместил указательный и средний пальцы в полость между дыхательным горлом и большой мышцей шеи – пульс, пусть и несколько учащенный, был. Она дышала и отправляться на тот свет, похоже, не планировала, что внушало оптимизм. Иметь на руках умершую, даже по случайности, дочь Главы Ордена Часовой Башни ему совершенно не хотелось. Других видимых ран на теле не наблюдалось. Да и вообще, удар, пришедшийся на переднюю часть капота, оказался гораздо слабее, чем ему показалось на первый взгляд. Звук полицейских сирен постепенно приближался. Неужели кто-то из сознательных граждан дозвался до вечно занятой в текущих непростых обстоятельствах полиции Берлина? Коля тем временем возвращаться не торопился, и это внушало опасения. Когда машина перевернулась, мальчик выбрался первым, возможно, среагировал раньше них, и пока Федя вытаскивал бессознательную на их общее счастье Кристи, решил отвлечь противника на себя и увести его подальше, чтобы там разобраться наедине. Решение, безусловно, в их условиях похвальное, но, вместе с тем несколько опрометчивое. И вот здесь Федя обнаружил себя в ловушке – собственных чувств или собственной рациональности. Он боится, что тот совершит ошибку, и их раскроют, или скорее того, что с ним что-нибудь случится? Нерешительность, растерянность, непонимание – одно из этих чувств, оттенков, будто в рулетку сыграть, и, неважно, какой тебя ждёт ответ, ты в любом случае окажешься в проигрыше. Какого именно развития событий он желает? Что именно сочтёт для себя «наихудшим вариантом»? Если они сокомандники, только лишь соратники, колина жизнь не имеет особого веса, значит для него немногим больше, чем жизнь здешнего обывателя. Тогда лучше приглядывать за ним, но держать дистанцию, думать лишь о том, чтобы не потерять поддержку во время миссии. Но если они на самом деле друзья, тогда их отношения приобретают иную окраску, находятся новые смыслы – друзья смотрят на жизни друг друга иначе, взвешивают их с большей ценностью. Мысль-озарение, мысль-прозрение: «Коля может являться для него и тем, и другим». Необходимо каким-то образом уравновесить оба понятия. Только он понятия не имеет как это сделать. Растерянность, тягучая и вязкая, тянущая на дно, отзывающаяся неприятным дискомфортом в горле и щекотанием в груди, ощущалась странной и непривычной. Наверное, он никогда не размышлял в таком ключе. Люди вообще не могут провоцировать настолько сильные реакции. Невозможно, противоестественно для подобных ему. Федя некоторое время сидел молча, застыл как каменное изваяние, глядя в одну точку, и не обращал внимания ни на что, погрузившись в свои мысли. Наверное, плохой из него начальник. И лидер. Ведь весы склоняются не в ту сторону, куда следует. Он переживает за него. Осознание показалось ему практически откровением, необычным и неправильным. Покрутил его со всех сторон, подумал, что ошибается, подменяет понятия или неправильно понимает. Тревожные ощущения и мысли не торопились исчезать, только нарастали чем больше отсутствовал Коля. Увлёкшись, он ушёл слишком глубоко в себя и отчасти потерял связь с реальностью, вероятно именно поэтому не сразу заметил, что леди Кристи очнулась. Она вздрогнула, и только тогда он и вынырнул из размышлений. Как раз вовремя. Девушка зашевелилась, застонала негромко и через некоторое время открыла глаза. – Ох, где мы? – пробормотала она едва слышно. Дыхание немного рваное, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Кристи попыталась приподняться, и с губ снова сорвался стон. – Вы в порядке? Не делайте резких движений. Кажется, при ударе машины о землю, вы ударились головой. В темноте ему почудилось, будто девушка поморщилась, стиснула зубы от боли и приподнялась на локтях. Попытка оглядеться дорого ей далась – она едва снова не потеряла сознание, и пришлось придержать её за плечи и удобнее уложить на траве. – Да… всё в порядке, – её взгляд прояснился. – Вот теперь я тебя хоть как-то вижу. А как ты? И Дитер? Он немного встревоженно улыбнулся, пусть сейчас его выражение лица у Кристи и не вышло бы хорошо рассмотреть. – Насчёт твоего вопроса… мы где-то в Берлине, на окраине, – невольно Федя подумал, какой ответ от него ожидали. – Я? Нормально, вроде ничего не сломал. – А как же Дитер? И куда подевался тот человек? – она выдохнула и поёжилась от холода. Прохладный ветер, дождь и промокшая одежда, похоже, гарантировали им всем неприятные пару дней после этой истории. – Похоже, погнался за Дитером, – Федя встревоженно всмотрелся вдаль в силуэты высоток, мрачно и неприветливо темнеющие вдалеке. Вероятно, Коля увёл его туда, где имелись «подходящие условия». – И ты остался здесь? – спросила она приглушённым голосом, не то ошарашенно, не то озадаченно. – Я не понял, в каком направлении они побежали и почему, – буркнул он недовольно, отчасти даже с вызовом. – Я как раз вытащил вас. Мне страшно за него, но неужели бежать, не пойми куда – лучше? Пока Кристи находилась без сознания, Федя оттянул пакеты в сторону, чтобы их не было видно. То, что Коля об этом позаботился, внушало надежду, что тот знает, что делает и хоть немного думает о последствиях собственных поступков. – Ты очень странный, – она определённо видела часть его личности сквозь маску, но предпочитала не смотреть вглубь. – Вы тоже, – он вернул услугу. За это Федя был благодарен, какими бы ни были её мотивы. Возможно, он хотел знать немного больше, однако цена ответов на некоторые вопросы слишком высока. Оказаться под угрозой раскрытия совершенно не хотелось. Провоцировать его не торопились, и он тоже не хотел говорить лишнего. – Я эспер и дочь Главы Ордена, мне положено вести себя странно, загадочно, – она хихикнула. – Чтобы люди путались и восторгались? – Вроде того, – легко ответила Кристи. Разговаривать с ней отчасти было легко. В иных условиях, признаться, Федя не отказался бы от полноценной беседы. Слишком редко ему встречались приятные собеседники, с которым легко было поговорить на разные темы. – Что будешь делать? Пойдешь искать его? – Я беспокоюсь. Теперь, когда вы вернулись, – он нетерпеливо поглядел в сторону домов снова. – В этой темени я скорее с ним разминусь. Если не вернётся в течение пятнадцати минут, так и сделаю. Ничего хорошего не будет, если мы потеряем друг друга. Кристи кивнула. Не понять по ней, насколько она одобряет или нет его решение. Зато обошлось без глупых героических выходок и предложений по типу: «пойдем вместе». Она понимала, что, пусть сильно и не пострадала, похоже ударилась, и ей не стоит усугублять собственное положение. – Вы что-нибудь повредили? – Кроме головы, которая кружится? Похоже, очень сильно ударила голень, – она хмыкнула. – И собственное самолюбие, естественно. Федя не сдержал смешка. Тем временем девушка выдержала короткую паузу и добавила: – А ты знаешь, согласно некоторым исследованиям эсперы более склонны к психическим заболеваниям, чем обычные люди. Федя едва не усмехнулся. Доктор Каннети пару раз распинался перед их классом на факультативе на эту тему, в красках и лицах. После занятий некоторые дети вели себя так, словно им подписали смертный приговор. Будто они в раю находились и не могли заработать эти «психические заболевания» и без всяких склонностей. Федю подобное только забавляло. Слишком красивое оправдание. Скольких отличающихся раньше тоже объявляли психически нездоровыми просто потому что кто-то счёл это для себя удобным? Насколько вопиюще легко сказать об этом, а после использовать человека – в военных целях, в пропаганде, в чём угодно. Или, напротив, рассмеяться прямо в объектив камеры, посмотреть туда лживыми глазами, произнести лживыми губами, что «ничего подобного не подразумевалось» и броситься защищать права отдельных представителей. Вполне возможно, всё нередко упирается в ненависть. Да даже если их «исследование» и несёт в себе зерна истины, для самих эсперов это не меняет ровным счётом ничего. Федя осознал, что молчит слишком долго. Следует поддержать разговор. – Вас это пугает? – спросил он. – Осознание неотвратимости? Полиция не приехала, вой сирен стих в отделении. Похоже, поехали в другое место. Забавно, что настоящая погоня, как в старых фильмах, осталась незамеченной. Несколько машин проехали мимо, не обратив совершенно никакого внимания на пробитое ограждение. Сознательность, определённо, не относилась к добродетелям немецкого народа. Или тому виной служила темнота и пасмурная погода, вкупе с желанием уставших людей поскорее оказаться дома и совершенным нежеланием разбираться. Чья-то возможная маленькая трагедия никого не интересовала. – Не знаю, если честно, – отозвалась девушка. Дождь практически прекратил идти, но никто из них не предложил вернуться в тёплый, в сравнение с улицей, салон машины. От холодных капель руки немного онемели, или он привычно позабыл ощущения. – Полагаю, отчасти меня это понимание немного успокаивает. – Оправдание? Или ваша причина, чтобы крепче спать ночью? – Федя, прищурившись, смотрел в тёмное небо, скрытое плотным полотном туч. На самом деле он не понимал людей, которые искали на кого или на что бы спихнуть ответственность. Объяснить – да, оправдаться – нет. Потому он мог говорить другим любую ложь, растягивать пальцами собственные губы перед зеркалом. Но желание спрятаться от собственных поступков за чьей-то спиной он не понимал. Мог подыграть, мог улыбнуться, мог счесть удобным и стать для них тем, за кем они пойдут, но не понимал. «Твои действия лишат других их семей, они отберут у матерей и отцов их детей, у женщин их возлюбленных, у мужей их жён. И это всегда будет правдой для кого-то, сколько бы красивых слов ты не слышал, чтобы скрыть факты. Живи с этим». Наверное, он не задумывался об этом. А после ему стало безразлично. Почему ему должно быть до этого дело? Другие вообще счастливо живут и считают, что совершают правильные поступки. Он же не считает так, он никак не считает. Возможно, в некотором роде, он воспринимает некоторые собственные поступки как игру, некоторые как необходимость. Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Одна на другую. Кристи молчала некоторое время, прежде, чем тихо ответить. – Каждый человек желает получить мир в душе. Для себя самого. Ты об этом не думал? Он знал. Конечно же. Для подобных вещей у них есть Истиведческая церковь, куда они исправно ходят по воскресеньям. Иногда Феде искренне хотелось поддаться. Не рассказать священнику, – хотя священникам в их церкви он не завидовал, как же надо нагрешить, чтобы туда попасть работать, – а поверить и переложить хотя бы часть ответственности на чужие плечи. Облегчить собственную ношу. Потешиться иллюзией того, что где-то там хоть кому-то до него было дело. К сожалению, он вырос слишком рациональным и отстраненным человеком, чтобы такая вероятность даже ставилась под вопрос. Возможно, допускал существование абстрактного «чего-то», но не того, о чем им пели на проповедях, умел прикрываться Богом, но верить в Него – подобное выходило за грань его понимания. «…серые глаза на иконе… укор во взгляде(ах)…». – Люди ищут разные способы утешения, но разве нам легко понять, где мы ищем утешения от самих себя, а где хотим забыться, – он не хотел сейчас копаться в себе. Ему хватило Белля, да и на сложные темы если и говорить, то пусть это будет Толстой. Тогда он хотя бы уверен, что содержимое диалогов не уйдёт дальше них двоих. Поэтому он сменил тему на более, на его взгляд, нейтральную. – Ещё, позвольте вопрос, почему вы не использовали способность во время погони? Если вы член Ордена, вы же ею владеете? Кристи закусила губу и напряглась. Похоже, в оценке ситуации он ошибся. Возможно, от собственных размышлений и спасся, но задел какую-то струну в её душе. Девушка молчала некоторое время, но всё же заговорила: – Знаешь, долгое время я пытаюсь понять отца. Он хороший человек, но уже несколько лет мне кажется, именно его погубит, – она усмехнулась и тихо добавила. – Я каждый раз задумываюсь, сколько жизней переходит под твою ответственностью, когда ты встаёшь во главу организации, – она помедлила и добавила. – Не уверена, что смогу это объяснить, но, едва я это представляю, у меня возникает ощущение, будто я Атлант, а на моих плечах – небо. Федя медленно покачал головой, прежде чем осознал. Не требовалось. В любом случае не поймёт, сколько времени не уйдёт, ничего не изменится. Ответственность за чужие жизни представлялась ему подобно оттягивающим руки гирям или, как она сама пыталась объяснить, неподъемным весом, вот только он обращался водой и утекал сквозь пальцы: он слышал об этом в тысячах разных вариаций, командовал на операциях, знал, как вести себя в случаях, когда необходимо спасать заложников при террористических актах, и многое-многое другое. И слова оставались для него всего лишь словами на бумаге, инструкциями написанными людьми для людей. Мысль отчасти его позабавила: возможно, Кристи права, и некоторые, подобные ему эсперы отчасти не люди. Если он не может взвесить чужую жизнь, оценить её достаточно высоко, настолько высоко, чтобы рискнуть собственной по собственным мотивам и убеждениям, а не потому что поступать подобным образом следует по написанному кем-то регламенту. Даже не так – если он вообще думает о «взвешивании» чужой жизни и не способен считать её даром, вероятно, его собственная жизнь стоит меньше их. Вероятно, его вовсе не существует. Девушка продолжала свою речь, немного путано, сбиваясь и торопясь, поскольку не дождалась от него ответа. – Тогда я отвечала за вас обоих, вокруг находилось слишком много людей, это не давало мне права бездумно использовать способность направо и налево, – звучало не слишком убедительно, вероятно, для неё самой, потому Агата прикрыла глаза, ненадолго замолчала снова, а после продолжила. – Искренне сомневаюсь, что мне удастся следовать по этому пути до самого конца. Мой отец, несмотря на характер и собственные идеалы, или, наверное, благодаря им, на подобное способен: оставаться на месте, колебаться, искать варианты, чтобы спасать множество жизней, находить тот самый вариант, где не пострадает никто. Но я не такая как он… – Тебя это терзает? Она тихо рассмеялась, теперь он видел – задел, в ней горечь и сомнения, внутри. – Я без колебаний готова на то, чтобы пожертвовать сотнями, чтобы спасти тысячи. Терзает, Юрген. Я кажусь себе чудовищем, – с губ слетел выдох. – Сидеть и наивно плакаться не пойми где случайному встречному и казаться жалкой самой себе. Федя смотрел на неё внимательно. В данный момент рядом с собой он видел лишь слабую бледную девушку, с окровавленными волосами. Интересно, каким он выглядит со стороны? А его ребята? Для окружающих они всего лишь чудовища. Максим наверняка выкосил тысячи, если не больше, на передовой чужими руками. Агни сожгла не меньше, а, возможно, и больше. Юнна свела с ума множество людей, они остались такими на всю жизнь. Лекс выкашивал людей десятками, оставлял их без средств к существованию. Ваня обрушивал на их головы землю, хоронил их заживо. Что до него, до Федора Достоевского, то его планы приводили к победе армии. Да взять хотя бы эту миссию – он обманул Марту, убил многих в автобусе и без колебаний сделал бы это снова, если бы это помогло достичь цели. Даёт ли это ему право оставаться человеческим существом? Нет, по-прежнему ли он может называть себя человеком? Лезут в голову глупые мысли, крутятся в голове, как в водовороте уходят глубже и глубже. Не остаются в прошлом кошмары, не получится никак забыть произошедшее на том берегу. Коля прав. Он слишком много думает. – Я верю, что вы поступите правильно. Когда придёт время, вы сделаете тот выбор, который сочтёте верным, – он повёл плечом и чуть сдвинулся, поменяв позу. Немного подумал и сел, откинувшись спиной на корпус машиной. За шиворот забежало несколько капель воды, и он поёжился. – Вне зависимости от того, что вы решаете предпринять, ваши сомнения делают вас человеком. Разве нет? Девушка несколько мгновений лежала, прикидывала какие-то варианты и тоже села. Причём помощь ей не понадобилось. Она устроилась поудобнее, последовав его примеру. Голова у нее всё ещё болела – она сжала виски пальцами. Федя её понимал, его тоже немного оглушило. Противник не пытался их убить аварией – только сбить с дороги. Возможно, хотел с толком, чувством и расстановкой изрешетить каждого из автомата. Или не успевал как следует разогнаться. Или попросту не хотел умирать сам. Так или иначе, скорость автомобилей во время столкновения оказалась относительно невелика, и никто из них серьёзно не пострадал – пара шишек, синяков и ссадин не в счёт. Кристи убрала волосы назад и попыталась вытереть испачканные в крови пальцы о свою куртку. – Мне кажется, это чрезмерное упрощение. Сомнения перед совершением ужасающего поступка, разрушающего множество жизней, не отрицают самого факта его совершения и следующих за ним последствий, – она выдохнула. – Но всё равно, спасибо за попытку меня утешить. Теперь они оба замолчали. Федя снова вернулся мыслями к собственным выводам: девушка отчасти его раскусила, но помалкивала. Дочь Главы Ордена обладала острым умом. Сейчас никому из них было не на руку уличать друг друга во лжи или скрытности. К слову. Пара вопросов у него осталась, а сидеть в молчании и гнетущей тишине отчего-то не хотелось. – Почему вы решили нам помочь? – Разве не наш долг помогать в беде ближним? – заметив его недоверчивый взгляд, она тихо рассмеялась. – Упрекнуть бы тебя в недоверии, но признаю, неубедительный выпад. Я увидела, как вы идёте из переулка, с этими ошарашенными выражениями на лицах, потому и не стала дожидаться «развязки». – Почему ты оказалась там в тот день? Я благодарен, но стечение обстоятельств… Она фыркнула, скорее смешливо, чем всерьез. Похоже, вела себя подобным образом намеренно – немного игры. Как она там сказала: «немногим нужно знать обо мне больше?». Постепенно оправлялась после ситуации. – Я вроде упоминала, что вариантов несколько? Ничего сложного. Если наложить места совершённых убийства на карту города, а также припомнить, какие священные рощи здесь находились раньше примерно, впору подумать о священных ритуалах во имя Вотана. – Вот как? – он заинтересовался, пусть и знал, что это совершенно не их с Колей дело. В Берлине нужно выполнить, казалось бы, простую задачу, но его постоянно сбивает с курса стечение обстоятельств. – Преступник зашёл настолько далеко? Федя вообще не планировал вмешиваться и разбираться, чем занимается пафосно окрещенный в прессе Убийцей Знати преступник, и по какой причине в сценах преступлений есть мотивы жертвоприношений. Вот только простейшая логика подсказывала, что остаться в стороне теперь не получится при всём своём желании. Если их решили убрать один раз, нет никаких гарантий, что попытка не повторится. И лишь одна мысль об этом вызывала метафорическую головную боль. – Не уверена, но совпадений оказалось много, да и я вас нашла именно у очередного тела, – призналась девушка. – Сам понимаешь, никто не отмечал точно, где находились священные рощи у древних германцев, но леса здесь росли вроде как, в прежние времена город был гораздо меньше. Но, если хочешь знать моё субъективное мнение, рисунок убийств напоминает несколько кругов, вписанных друг в друга. Это очень… – Необычно? – Вроде того, – она пыталась подобрать слова. – Если честно, я не хочу ничего знать о тебе или твоём брате. Мне интересно другое. Раз уж я лично не успела на место убийства, может обменяемся информацией? Девушка смотрела ему прямо в глаза внимательным взглядом, и в почти полном отсутствии освещения они казались темнее, чем есть на самом деле. – Жертвоприношение. Сцена убийства походила на жертвоприношение, – со вздохом отозвался он. Некоторая доля честности не помешает, если она не начнёт копать глубже. – Она держала свою голову в руках, волосы были распущены, и у меня создалось ощущение, что их причесали. Знаешь, мы ведь правда просто шли на остановку. Позволишь посторонний вопрос? – Да, конечно. Если у меня найдётся на него ответ, – она мягко улыбалась. Пожалуй, честна настолько, насколько возможно. – Вы приехали в город, чтобы расследовать эти смерти? – Федя не стал юлить и спросил прямо. – Да, нас сюда привело дело Убийцы Знати, – не моргнув глазом, ответила Кристи. Судя по её виду, она верила в то, что говорила. Федя едва сдержал усмешку. На Орден надеется множество немцев, они отчаянно желают остановить войну, хотят, чтобы люди перестали гибнуть. Вполне возможно, скоро армия неприятеля вступит в столицу. Но даже если девушка ему лжёт, или ей недоговаривает собственный отец, или она не имеет полного доступа к информации по любым иным причинам, самая могущественная организация Европы официально приехала в Берлин, чтобы расследовать убийства детей аристократов. Воистину иронично. На фоне их предыдущего разговора – вдвойне. – Значит про жертвоприношения в материалах дела написали правду, – пробормотала Кристи. – Надеюсь, ещё доведётся поработать на месте преступления, как бы отвратительно это не звучало. Поскольку преступник не пойман, – естественно, никто из них не наивен, чтобы в это поверить. – Мне действительно не хотелось никого бросать в беде, раз уж я там оказалась. Федя не удержался от насмешки. – В Ордене все такие добрые и сострадательные или только ты? – кажется, они уже перешли на «ты», но нельзя сказать, что они доверяют друг другу. – По крайней мере, я умею не задавать лишних вопросов, – чуть задумчиво. – Или ты хотел бы побеседовать в более подходящих обстоятельствах? Федя фыркнул, уловив намёк, и счёл за лучшее капитулировать. – Как скажете. Я ничего в виду не имею… Мы с Дитером просто… Наконец, вдалеке снова зазвучали сирены. Их только за смертью посылать. Если бы кто-нибудь из них был серьёзно ранен, не дожил бы до больницы. Впрочем, ответ очевиден. Скорее всего, большинство окрестных машин скорой помощи или на экстренных случаях в городе или помогают вывозить беженцев из области. Нет смысла обижаться. Только принять. – И, если честно я не хочу. Мы можем уйти? Не хотелось бы сталкиваться с полицией. Ответить она не успела. Из темноты вынырнула фигура Коли. Мальчик, целый и невредимый, приблизился к ним. Его движения не указывали на то, что он ранен, на одежде не наблюдалось пятен крови, пусть и не разглядеть нормально. Разве что его берет испортило выстрелами, та же участь постигла рукав пальто. Кажется, Федя испытал облегчение. Как там говорится? С души камень свалился? – Юрген? Фрау Кристи? Вы в порядке? – тихо спросил Коля, упав на колени рядом с ними. Взгляд мальчика скользил однако по Феде. Лишь мельком он удостоверился, что их случайная попутчица в порядке. – Этот человек? Что с ним? – моментально спросила Кристи. – Ну, он загнал меня на высотку. Но наверху был слишком неосторожен. Поэтому упал, – Коля выражался короткими рублеными фразами, чтобы не выдать собственную неосведомлённость в языке. – Теперь точно мёртв. Брови девушки поползли вверх. Она едва сдерживала улыбку несколько секунд, но её маска дала трещину, и по итогу девушка фыркнула недоверчиво. Коля взглянул на неё и сделал вид, что не понимает, почему она настолько странно реагирует. Федя вот не знал, что сказать. Зато не сомневался что следователи определенно обрадуются: мужчина при оружии, в виде автомата и пистолета упал с высотки в спальном районе на окраине города. Самоубийство, мягко говоря, интересное. А если и личность погибшего не слишком примечательная, и его свяжут с Убийцей Знати… Первые полосы не займет, учитывая появление Ордена, но незамеченным определённо не останется. Как минимум, для полиции. Федя понадеялся, что их преследователь упал один раз, а не несколько. Не то чтобы он в Коле сомневался, но тот натура увлекающаяся, мог и немного переборщить в порыве вдохновения. – Мне было очень страшно, – сообщил Коля и устроился рядом, спрятавшись за его боком то ли от девушки, то ли от приближающихся сирен. Причем говорил он скорее нервно, чем испугано. – Полиции нет? Что же нам теперь делать? Вообще он даже не испачкался. Если бы не необходимость играть, его лицо бы сияло от восторга. Похоже, ситуацию мальчик и впрямь контролировал. Внушало надежду. Правда на самом деле Федю радовало то, что тот невредим. Кристи несколько мгновений на них смотрела, оценивала ситуацию – он не сомневался – прежде всего для себя. Наверняка она ускользнула без спроса и прикидывает последствия и количество возможных проблем, если полиция застанет их в таком положении. Насколько сильно он не желал общаться с главой Ордена, Френсисом Айлзом, настолько и она не хотела вмешивать случайных людей в авантюру, затеянную ей же. – Я предлагаю вам уйти, пока полиция не подоспела. Я позвоню своим, они меня заберут, – девушка хмыкнула. – С полицией бодаться им предстоит долго. Если у меня проблем не будет, полагаю, про вас такого не скажешь, – дождавшись кивка, она продолжила. – Если разумно выберете направление, скроетесь достаточно быстро. Федя не любил полагаться на других, но в текущих обстоятельствах ему не оставалось ничего, кроме как положиться на её слово. Чем бы она ни руководствовалась, на данный момент ей действительно не было дела ни до их с Колей личностей, ни до причин их присутствия в городе. Он не сомневался – она поняла, что он эспер, догадалась, что этот город практически наверняка чужд ему, как и ей, и не желала, чтобы проверки испортили им жизнь. Вцепись в них полиция и свяжи с Убийцей Знати, от них не отстанут. Знай девушка о чем-то большем – едва ли. Пойми она, кто они с Колей такие, не отпустила бы их живыми. Игра игрой, а к шпионам Орден беспощаден. Скорее полагает, что они с ним просто эсперы, скрывающиеся от войны и бдительного ока немецкой армии, не более того. А до личных проблем каких-то мальчишек ей нет ни малейшего дела. Возможно, сейчас она благодарна за то, что они спасли ей жизнь, потому и поступает именно подобным странным причудливым образом. Некоторые люди умеют быть благодарными. Федя не настолько сошёл с ума, чтобы сравнивать Кристи с Беллем, но допускал, что она может руководствоваться чем-то подобным. В любом случае, выбор вариантов ограничен. Или позволить разобраться с ситуацией девушке, или попробовать убить её. Второе влекло потенциально более серьёзные последствия. Тогда против них восстанет не только вся полиция Берлина, но и весь Орден, а за ним все силовые ведомства Европы. «Если отыщут», – звякнул в голове непрошеный колокольчик, но Федя его проигнорировал. Они и без того оставили слишком много следов. Им предстояло объяснять фрау Гёте, что смерть «хвоста» – не их рук дело, но для начала следовало каким-то образом добраться до прудов кароу. Такси стоит дорого и определенно привлечёт внимание. Учёт машин ведётся строго, и шофёров, развозивших отсюда людей, определённо будут проверять. – Мы тебе очень благодарны, – услышал Федя собственной голос. Кажется, решение принято. – Да бросьте. Вы избавили меня от неприятностей. Несчастным случаем, – она округлила глаза с вопиюще медленно невинным видом. В «случайное падение» убийцы с крыши она верила примерно так же, как выросший ребёнок в Деда Мороза. Она прикрыла глаза и сползла по металлу вниз, имитируя глубокий обморок. Сирены приближались. Федя понял намёк правильно. Коля подхватил свой пакет. Федя последовал его примеру и, махнув ему рукой, поспешил подняться наверх и поторопился пересечь дорогу. Машин по-прежнему почти не наблюдалось, что, впрочем, играло им на руку. Федя прикинул, что ехали они немного не в том, которое нужно им с Колей, направлении. Тело жертвы по идее к моменту их невнятных блужданий по темноте наверняка нашли. Значит следовало отыскать другой путь. Конечно, они могут идти по темноте пешком, и, возможно, дойдут к утру. Если сориентируются и поймут, какое направление верное. Они остановились под фонарём, и Федя полистал путеводитель, но карта окраин, к сожалению, не прилагалась. Пояснения там давались, общая карта города прилагалась, но только в самых общих чертах. Он прикинул варианты, покрутил их в голове и пришёл к выводу, что, пожалуй, иногда лучше поступить как можно проще. – Поищем телефонную будку. Номер я запомнил. Будок в Германии сохранилось довольно мало, не в пример Лондону, где Феде – он уже устал вспоминать подобные вещи – бывать тоже приходилось. Зато именно в подобном захолустье и в туристическом центре их как раз отыскать иногда и можно, реже в маленьких городках. После долгих и бесплодных блужданий в попытке отойти как можно дальше от места аварии удача им улыбнулась. Небольшая синяя будка стояла на углу, неподалёку от одного из жилых домиков, где давным-давно погас свет, и члены живущей там семьи отошли ко сну. Коля захлопал в ладоши, на что Федя на него шикнул и открыл её. Телефон работал. Федя собрался с мыслями, некоторое время обдумывал примерную линию разговора, а после набрал код города и номер. После гудков в трубке прозвучал голос, естественно, тот, который ему нужен. – Фрау Гёте? Здравствуйте, это Юрген. У нас возникли некоторые затруднения. К сожалению, это не телефонный разговор, но мы посреди ночи застряли, и не можем приехать. Разве что пешком дойдём. Если подскажете в каком направлении идти. – Люди, которых я послала за вами, не выходят на связь, – в ответ ни приветствия, ни фраз вежливости. Повела себя женщина на удивление ожидаемо. Федя взглянул на переминающегося с ноги на ногу возле будки Колю. Тот наверняка замёрз изрядно, да и устал. Денёк выдался не из лёгких. – Вам стоит поинтересоваться у Убийцы Знати. Им не посчастливилось стать свидетелями его специального зрелища, а нам – увидеть трупы. Может мы поговорим с глазу на глаз? Или вы уже передумали? Некоторое время с другой стороны трубки царило молчание. Федя понимал подобную реакцию. Она не слишком им доверяла, и в сложившихся обстоятельствах не знала, как поступить. Многое зависело исключительно от того, насколько сильно она нуждалась в их помощи. Нанять кого-то не задающего вопросов не проблема, в нынешнем хаосе, в который погружен город, она могла найти кого-то ещё. Опять же Фрау Гёте ничто не мешало сдать их полиции. Теоретически. Однако это вызвало бы слишком много вопросов к ней, а её семья достаточно натерпелась. Если не ради себя самой, то ради Корнелии она не станет делать ничего подобного – знает, что он сольет информацию о ней и найдет способ упомянуть её маленькую «просьбу», прежде чем они выяснят их личности. Даже если женщина и отмоется, попытка избавиться от них законным путём принесёт ей и её семье куда больше вреда, чем пользы. Она знала это с самого начала, когда устроила игру-разговор за ужином. Раньше она найдёт способ «понадежнее», чтобы избавиться от них, и им обоим прекрасно известно об этом. – Я заберу вас. Опишите, где вы находитесь, – наконец прозвучал её голос, такой же серьезный и собранный, как и обычно. Федя продиктовал примерный адрес, немного поодаль от телефонной будки, и вышел наружу. Коля выводил пальцем на запотевшем стекле разнообразные узоры. Моросящий дождь скорее раздражал, чем действительно доставлял серьезные неудобства. – Ну что? – мальчик отвлёкся от своего занятия и сделал пару шагов к нему. – Остаётся только ждать. Если она намерена нам поверить, скоро мы поймём, – он прислонился к будке спиной и прикрыл глаза. – Я рад, что ты в порядке. – О! Ты беспокоился обо мне? – в тусклом свете стоящего неподалёку уличного фонаря можно было разглядеть прячущуюся в уголках рта улыбку. Во время ходьбы по пустым улицам они оба помалкивали, погрузившись каждый в свои мысли. Федя сосредоточился на поисках решения их проблемы, а Коля решил его пока не отвлекать. И только сейчас, когда они немного расслабились, сама атмосфера между ними, казалось, стала легче. Интересно, мальчик решил, что он будет ругаться? Или что? Ведь он действительно пока и не пытался с ним поговорить по поводу произошедшего. – Полагаю, можно и так сказать, – негромко отозвался Федя. – Надеюсь, жертва упала один раз, а не пять? Коля захихикал, его глаза блеснули от восторга и, возможно, обиды. – Неужели ты настолько во мне сомневаешься, Федь? Конечно, только один, но качественно, – он свёл большой и указательный пальцы левой руки, вероятно, показывая знак «окей». – После забрал его пистолет, тот лежал наверху, выстрелом повредил замок ведущий на лестницу на крышу на первом этаже, вернулся и бросил пистолет вниз, – он смешливо фыркнул. – Я знаю, если бы я просто подложил его в карман, они бы удивились, что он не пострадал при ударе об асфальт. «Если кто-нибудь из следователей достаточно внимательный и умеет сопоставлять факты, он посмотрит сверху и удивится, что оружие лежит слишком далеко от тела, если человек падал вместе с ним. Но даже если допустить, что мужчина его выпустил, и поэтому тот упал в стороне, остаётся пробел во времени. Если время смерти определят относительно точно, а среди жильцов на первых или последних этажах будет хоть кто-нибудь внимательный, и он услышал выстрел, прозвучавший после смерти, проблем не избежать», – подумал Федя. Привыкший докапываться до сути, он легко видел изъяны и слабые места в планах, своих, где был менее объективен, или чужих. Но на этот раз промолчал. Подготовить идеальное убийство чрезвычайно тяжело, а спланировать его спонтанно практически невозможно. Коля сделал всё, что в его силах. Зазор по времени небольшой, может никто ничего и не заметит. В любом случае смерть подозрительна сама по себе, и её обстоятельства покажутся странными в любом случае по другим причинам. Они встанут в тупик в попытке понять, почему мужчина там оказался. В любом случае, если Кристи ничего конкретно про них не расскажет – какую бы байку она не придумала для орденцев – им ничего не должно грозить. По крайней мере, на данный момент. Эта женщина не выглядела настолько глупой, чтобы отпускать их и сразу следом сдавать. Наплетет о случайных свидетелях. Хотя, признаться, Феде в голову не лезла никакая ложь, которую он бы сам счёл убедительной в данной ситуации. Именно поэтому он не любил верить людям. Вытряхнув бесполезные сейчас мысли из головы, он решил сменить тему. – Он что-нибудь тебе сказал? Коля мотнул головой, недовольно скривился и потёр нос. – Ничего интересного. Что-то про обещание, якобы не мог поступить иначе, – он вздохнул и принялся пересмешничать, очевидно копируя чужой голос. – «Нужно закончить начатое. Он меня попросил. Надо было. Вы же видели нас», – мальчик отталкивался от стекла будки кончиками сведенных за спиной пальцев. – Ты ведь тоже никого не видел? Ну, кроме нашей нежданной спасительницы? Федя задумался на мгновение и быстро ответил. – Нет. Совершенно никого. Когда они шли с Колей обратно, им не попалось ни души. Может и стоило воспользоваться его порталами и перебраться на ту сторону, да вот только, причина банальна, он сразу об этом не подумал. Раз уж они действуют под прикрытием, и по возможности избегают их использования. «Плох тот эспер, который первым делом думает про свою способность в каждой ситуации и пытается её приспособить даже в качестве туалетной бумаги в сортире». Когда-то подобным образом высказался Куратор. Иронично, но несмотря на собственные, отнюдь неглубокомысленные, почти вульгарные слова, он постоянно подчищал за Гоголем-старшим, который, в отличие от него способностью пользоваться отнюдь не гнушался. Да и буркнул он нечто подобное вроде как раз после одного такого случая. Не удержался. Хотя он действительно не любил использовать способность направо и налево, если имелась возможность этого избежать. Кристи могла их увидеть. Догадываться не значит иметь чёткое подтверждение собственным домыслам. Или преследователь. Тот-то о чистоте сцены преступления вряд ли заботился. Перемахнул через труп и дальше побежал. Если бы дошло до прямого столкновения… Федя искренне сомневался, что справился бы без оружия со взрослым мужчиной и, вместе с тем, не оставил бы ничего, чтобы не навести полицию на их след. Возможно, спонтанные действия и хороши в некоторых ситуациях. – У тебя, кстати, ничего не болит? – из мыслей его вырвал неожиданный вопрос, и Федя взглянул на друга озадаченно. С трудом, но удалось припомнить. Да, перед тем, как присоединиться к группе, они с Гоголем-старшим слегка повздорили, потом случилась та самая неприятная сцена посреди ночи, о которой Феде тем более не хотелось сейчас думать, и некоторое время горло побаливало. Но о чём конкретно бы ни шла речь, он не чувствовал ни малейшего дискомфорта. По прибытии в больницу его осмотрели, но чувствовал он себя отвратительно по другим причинам. Физические повреждения показались врачам застарелыми, будто им не несколько дней, а, по меньшей мере, пара недель. Возможно, это побочный эффект способности Бёлля. Удобно, ничего не сказать. По-прежнему нужно соблюдать осторожность и беречься, но улучшение состояния поможет в будущем. – Нет. Отлично себя чувствую. Он не пытался убиться о нас. Плохо старался. Коля кивнул, принялся качаться теперь из стороны в сторону, словно маятник часов. – Я тоже так подумал. Какие соображения? – Первое: убийца один, второй просто его страхует и заметает для него следы, – Федя зажал палец. – Второе: убийца – эспер, со способностью, имеющей механику воздействия, схожую с ментальной. Она либо подавляет волю, либо внушает какие-либо идеи жертве, возможно они идут с ним добровольно, – он зажал второй палец. – Третье: убийца совершает преступление собственными руками и не боится пачкаться, для него ритуал и символика имеют свой смысл, – теперь третий палец. – Четвёртое: те двое увидели то, что не следует, и стали частью жертвоприношения, – подхватил Коля, зажимая и свой палец. – Как считаешь, их убил он или его сообщник? Федя безразлично пожал плечами. Слишком мало информации, да и тех тел он не видел лично, поэтому об однозначных выводах речи не шло. – Понятия не имею. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Вообще я бы хотел почитать материалы по предыдущим убийствам, но вряд ли кто-то мне их подарит. Коля зевнул и откинулся головой на стекло будки. Внезапно, друг начал выглядеть уставшим. По-хорошему они прошлой ночью едва сомкнули глаз. Если фрау Гёте приедет и отвёзет их в особняк, им обоим нужно отдохнуть. – Он ведь не отстанет, верно? – Если сообщник с ним связался и описал нас, то придётся постоянно оглядываться через плечо, – он вздохнул. – Остаётся только опередить его и убрать первыми. Кристи упомянула, что предугадала, где он совершит следующее убийство на основе его предыдущих мест преступлений. – Хм? В прессе ведь обычно указывают, где найдены тела? – Коля оживился и взмахнул рукой, едва не заехав Феде по носу. – Легко наложить их на карту. Может, и мы придём к тем же выводам. Следствие не пришло. Там не обычная красивая пентаграмма. К тому же придётся старые карты поискать. Интересно, в открытом доступе в библиотеке они присутствуют, или Кристи помогли её обширные связи и ресурсы Ордена? Тогда у следователей не было шанса. Хотя на самом деле он в этом сомневался. Какой бы смысл не вкладывал убийца, вряд ли он в таком случае имел доступ к особым ресурсам – максимум статьи и иллюстрации из книг по истории. Федя уже хотел осчастливить друга, что именно он совмещением данных на карте Берлина на досуге и займётся, но не успел. На пустынной в этот час дороге послышался шум мотора. Ехала машина со стороны от указанного им адреса – естественно, пока они шли, он запоминал номера домов – она остановилась неподалёку, постояла несколько минут и, видимо удостоверившись, что их нет, поехала дальше. – Зайди за будку. Подстрахуешь. Коля скорчил недовольную рожицу и пошёл куда сказано. Не прошло и пары мгновений, как его голова выглянула с другой стороны. Он молча показал ему кулак, и та спряталась обратно. Тогда Федя молча подошёл к дороге. Незнакомая, темная машина как раз приблизилась, вроде тёмный Вольво, но именно у него удивления это не вызывало. У людей, имеющих власть или, как минимум небольшое состояние, вроде фрау Гёте наверняка стояло в гараже или имелось в запасе, как минимум, две машины. Её и мужа, к примеру. Вольво остановился возле будки, и тонированное окно опустилось. Внутри, в светлом и теплом салоне, на водительском сидении сидела фрау Гёте. Одна. Несколько мгновений они играли в гляделки, как в детской игре. Оценивали ситуацию. Руки женщины лежали на руле, угрозы от неё не чувствовалось, только недовольство. – И куда ты меня отправил? Или мне стоило колесить по ближайшим улицам в ваших поисках? – Разве не неприятно, когда вам настолько не доверяют? Мне не хотелось бы получить пулю в лоб, потому я и назвал адрес в трёх домах от будки, откуда позвонил, – он щёлкнул пальцами. – И получил небольшую фору, чтобы выяснить, откуда вы появитесь. Её губы скривились ненадолго, скорее в выражении недовольства собой, нежели по другой причине. – Твоя правда. Мне действительно тяжело вам верить, но если бы вы хотели мне солгать и сбежать, определённо придумали бы байку поубедительнее, чем Убийца Знати. – Если бы вы не хотели нашей помощи, не обращались к нам с самого начала, – отозвался он ей в тон и махнул рукой. Коля в своей типичной манере или подслушивал или подсматривал. И полминуты не прошло, как мальчик вынырнул из-за будки и приблизился. Когда они оба устроились на заднем сидении с пакетами, фрау Гёте устало вздохнула. – Так что там произошло? – Я сказал вам правду, мы наткнулись на жертву Убийцы Знати. Пальцы женщины на обивке руля побелели, до того много сил она прилагала в попытке сохранить самообладание. – Шли и споткнулись о труп? – Не надо сарказма. Нам это доставило не больно-то много удовольствия, – после он в двух словах обрисовал ей ситуацию и изложил события сегодняшнего вечера с тех пор, как они отправились домой. Каким образом они избавились от подельника убийцы Федя решил пояснить как можно короче. Чем меньше они знают о возможностях друг друга, тем лучше. Про Кристи упомянул чуть подробнее. – Заигрывание с орденом не доведут до добра, – сухо обмолвилась она. За окном мелькали немногочисленные огоньки. Живущие в тихом пригороде добропорядочные немцы по большей части в такой поздний час уже ушли спать, за некоторыми исключениями. – Вы бы предпочли увидеть, как представители военной полиции или бнд стучат в вашу дверь? В следующий раз буду иметь в виду, – он насмешливо улыбнулся. Пожалуй, маска серьезного и отчасти наглого юнца подходила под ситуацию. – Пожалуй, на сей раз не сочту это угрозой, – холодно произнесла она. За окном зазвучало пение ночных птиц, в приоткрытое окно ворвался холодный воздух. Похоже, они добрались до прудов кароу. По всей видимости, погоня увела их не настолько далеко от нужного места. Несколько западнее или восточнее, где разбили спальные районы рядом с выездом из города. – Зачем вы прицепили хвост? Мы могли бы избежать части проблем, не полезь дилетанты вперёд нас в обход и не увидь то, что им не положено, – Федя прекрасно знал, что преследователям и, в результате им тоже попросту не повезло. Что винить положено разве что череду случайностей, которые не всегда дано предугадать. И, прекрасно зная это, ударил в больную точку. На её лице отразилась сложная смесь эмоций – горечь, сомнения, грусть, злость, недовольство. – Я хотела понять, стоит ли вам доверять. Что вам мешало получить удостоверения и затеряться в Берлине? – Наличие мозгов? – потянул сидящий рядом с ним Коля. Он демонстративно фыркнул в ответ на её слова, поскольку всё это время внимательно прислушивался к разговору. – Вы с вашей властью и деньгами при желании легко нас найдёте. Особенно, учитывая, что наша опекунша в больнице. – Собственно, он прав. Мы с вами договорились, – тихо добавил Федя. – Поэтому я дал вам не тот адрес в последний момент. Вы должны понять. Я не ожидаю от вас доверия, да и сам вам не верю, в нашей ситуации это глупо, но если вы хотите, чтобы мы выполнили ваше задание, предоставьте нам свободу действий. Она некоторое время молчала. Её лицо напряжено, взгляд устремлён куда-то вдаль, на пустынную дорогу, освещаемую только дрожащим светом фар Вольво. – Пожалуй, ты прав. Мне следует извиниться, – она открыла ворота и заехала на территорию особняка. – Теперь полиция появится и начнёт задавать вопросы, потому что та молодёжь приезжала ко мне, и след приведёт их сюда. Не делайте завтра ни шагу за территорию прудов. Я разберусь. – А Убийца Знати? – Здесь он вас не достанет, – произнесла она резко, резче, чем на вкус Феди следовало бы. – Не лезьте в дело, которым занялся Орден. Или вы утопите и нас, и себя в том числе. И не говори, что ты об этом не подумал. Ты прекрасно понимаешь, какие последствия тебя ожидают в случае неудачи. Федя не ответил. Она была права. Учитывая, что он не знал, как именно представит ситуация Кристи, ему оставалось ждать развития событий. Будто прибытие Ордена – сама по себе неплохая новость. Тот факт, что они хотят лишь расследовать преступления, ничуть не утешал. Если они вдруг, совершенно случайно, отыщут здесь шпионов Империи, пребывание в Берлине для них с Колей закончится очень плачевно. – По поводу архивов поговорим позже. Если вы что-то не докупили, и там ничего предосудительного, составьте список и передайте слугам. Они закончат за вас. Спокойной ночи. Фрау Гёте ушла к себе первой, стараясь не шуметь. Похоже, Корнелия уже давно легла, и женщина опасалась её разбудить. Коля с Федей переглянулись, оставили верхнюю одежду и обувь внизу, взяли пакеты и медленно направились на второй этаж к собственным спальням. Пересекаться с девушкой сейчас не хотелось. Придётся отвечать на слишком много вопросов. Федя открыл дверь в свою комнату, зашёл внутрь и хотел закрыть её за собой, но не успел. Коля бесцеремонно шмыгнул следом, бросил пакет на пол и довольно потянулся. Возникла немая пауза, дверь открылась. Федя уставился на него, отчаянно пытаясь понять, что именно важное успел забыть. Видимо, всё же забыл. Коля обиженно надул щёки и скрестил руки на груди. – Ты, чего, забыл мою просьбу? Точно. Его вчерашнее пожелание жить вместе с ним в одной комнате с совершенно глупой и нелогичной аргументацией. Признаться, Федя тогда подумал, будто тот не серьёзно, на следующий день об этих глупостях и думать забудет, спокойно уйдёт спать к себе. Хотя стоило уже запомнить: если Гоголь вбил себе в голову какую-то затею и счёл её чрезвычайно важной, то ни за что не отступится. Не первый день знакомы. Проблема обычно состояла в том, чтобы отделить случайную болтовню от той самой затеи, на которую включится ослиное упрямство. – Нет, не забыл. Иди в душ первым. Я пока займусь ими, – Федя прошёл в комнату и кивнул на пакеты. – Ну ладно, – он взглянул на него подозрительно, с тенью сомнения во взгляде, но спорить не стал. Сперва сбегал в свою комнату за подушкой, а после порылся в одном из них, взял сменные вещи и убежал. Федя медленно опустился на кровать, достал первый предмет из пакета, кепку, и расслабился. Выпустив кепку из рук, он медленно выдохнул. Суматошные события сегодняшнего вечера закончились, можно расслабиться. Наступила передышка. День выдался бесконечно длинным и тяжёлым, и, наверное, он немного устал. Федя упал боком на кровать и уставился на стоящий прямо напротив одежный шкаф. Во всём теле чувствовалась непривычная тяжесть, возможно, роль сыграли и предыдущий события, а он переоценивает и возможности собственного тела и способность Бёлля. Или дело в чём-то другом. Сейчас не хотелось ни о чём думать. В любом случае, осталось дождаться Колю – и можно отдыхать. Завтра они вдвоём разберут пакеты и обсудят, как им действовать дальше. Сегодня хотелось только одного – принять душ и лечь спать. Да, он действительно устал. Но только самую малость. Глаза закрылись сами собой.