Uncontrollable(s)

Подобно Токио, столице Японии, где Феде доводилось бывать по делам вместе с Куратором, когда они заключали договор по поставкам огнестрельного оружия пару лет назад, Берлин казался чрезвычайно людным местом: не только бегущие от войны беженцы, но и жители столицы и коммьютеры беспрестанно перемещались по улицам культурного центра. Сложно сказать, что в текущих условиях страна могла думать о туризме в полном смысле этого слова, но, естественно, некоторые уставшие люди, у которых имелись силы и время, тратили его на прогулки в живописных уголках города в надежде немного отвлечься от текущих забот, иные – спешили на работу. Сегодня и они с Колей пополнили число торопящихся куда-то людей. Город скорее напоминал огромный муравейник – в ранний час уже не протолкнуться. Самым сложным Федя находил насущное желание Коли куда-то ускользнуть: узкая ладонь мальчика крутилась в его хватке, и тонкие пальцы несколько раз едва не выскальзывали. Друг желал оказаться в десятке мест одновременно: натыкался на прохожих, рассматривал клумбы, едва ли не влезая на них, забирался в сувенирную лавку, нечаянно попавшуюся на пути, ощупал кучу предметов и перехватить его удалось лишь чудом – на пороге бара. Раньше они гуляли по большей части тайно, и, вероятно, Коля всё же держал себя в руках. Федя, признаться, даже и не думал, что он будет вести себя так активно. Сказать по правде, подобное поведение его практически обескуражило. Слово для описания собственной реакции он искал долго, а о том, как относиться ко всему этому в принципе понятия не имел. Пожалуй, это было сейчас несколько неуместно. – Юрген, смотри! – воскликнул мальчик, тыкая пальцем в огромный магазин игрушек на проспекте через дорогу. Прикинув перспективы возможных разрушений и не обрадовавшись им, Федя мотнул головой, оттащил Колю подальше. – Не сейчас. Давай туда. Они свернули на одну из боковых живописных улочек. Здесь стояли один за другим небольшие каменные домики, со своими садиками за аккуратными оградами. Он знал, что и в Англии архитектура похожая, особенно в небольших городах и на окраинах. Однако особенно заинтересовал Колю фонтан в виде всадника на лошади, располагающегося на крошечной круглой площади с двумя скамейками. – Давай посмотрим! Случилось то, что должно было случиться: Коля высвободил руку и ускользнул к фонтану, прежде чем Федя успел его остановить. – Дитер! Ты куда? Подожди меня! Он прибавил шаг. За ним тоже шли люди, отовсюду доносились голоса – детские и взрослые. Здесь ни от кого не скрыться в это время суток. Коля его не слушал или, вернее, предпочёл не слышать, взобрался на каменный бортик фонтана, а после перепрыгнул на круп коня, вцепился руками в плечи всадника, но нога поехала, и он едва не свалился вниз. Федя почти физически почувствовал, как у него дёрнулся глаз, и стукнуло на два раза быстрее, чем следует, сердце. Он бы подумал, что мальчик издевается над ним намеренно, если бы наверняка не знал, что именно над ним издеваться он не будет – обмануть иногда может, но не издеваться. Просто ведёт себя таким образом. Хорошо, что хоть помнит о том, что использовать способность нельзя. Коля с трудом, но удержался на статуе и забрался на неё, сел к всаднику сзади. – Юрген! Смотри! Теперь я как фонтан! На них смотрели люди, и, пожалуй, подобное внимание, казалось действительно несколько неуютным. Откровенный дискомфорт. Коля некоторое время сидел и качался из стороны в сторону, почти каждое мгновение рискуя свалиться, но довольно быстро ему это наскучило, поэтому он попытался перебраться вперёд, что сулило некоторые сложности: изо рта всадника, впрочем, как и лошади, текла вода. – Слезай! Ты промокнешь! – крикнул ему Федя, но, видимо, Коля снова его не услышал. Или предпочёл проигнорировать. Уцепился за уздечку и, поставив ногу на ногу статуи, принялся перелезать к голове лошади, чтобы оказаться перед лицом всадника. Федя сделал глубокий вдох, прикинул траекторию падения и пошел по кругу, обходя фонтан со злосчастной статуей, которому не посчастливилось попасться у них на пути. Не прошло и полминуты, как послышался плеск. Благо, падать было невысоко, да и сам фонтан довольно глубокий для такой крошечной статуи. Коля высунулся наружу, оперся о каменный борт и обвёл площадь взглядом. – Не ушибся? Так и думал, ты упадешь, – Федя протянул ему руку. Извлечь наружу его удалось достаточно быстро. Естественно, он промок. Это заговор? На какой-то момент показалось, будто Коля действительно прилагает все усилия, чтобы заболеть и остаться валяться в особняке. – Я думал, у меня получится, – обиженно надул тот щёки, опираясь о его плечо, снял по одному ботинки и вылил воду, которую ими успел начерпать. В зелёных глазах ни тени фальши: похоже, он всерьёз. Не думает о последствиях собственных действий, в смысле. Федя тяжело вздохнул. И потёр нос. – Пошли найдём тёплое место. Тебе нужно обсохнуть. – Но мы же не везде побывали! – возмутился друг и тряхнул головой. Тонкие светлые брови сошлись на переносице в жесте искреннего возмущения. – Сперва сушиться, потом бывать где угодно, – он ухватил его за запястье и, игнорируя обиженное выражение лица, потянул его за собой. На них и так слишком много глаз смотрели. Федя по возможности не хотел привлекать внимание, пока они гуляют по городу, но Коля решил свести его старания в ничто. Спустя несколько поворотов и четыре улицы подвернулось подходящее заведение: благопристойный с виду немецкий уличный крытый ресторанчик. – Мёрзнешь? Коля помотал головой поспешно и отвернулся, чтобы Федя не заметил, как мальчик дрожит. Впору задаться вопросом то ли о возможностях Коли к маскировке, то ли о том, кем он считает Федю, если правда думает, что тот не заметит. Лишь оказавшись внутри «ресторанчика», Федя понял, что вывеска на камерной стене не говорит ровным счётом ни о чем. Пиво тут тоже продавали. Впрочем, вероятно, в Германии сложно найти заведение, где его бы не было. В послеполуденный час здесь было довольно многолюдно, пусть и не забито битком, как на центральных улицах, и никто не обратил особого внимания на двух подростков, проскользнувших за компанией молодёжи постарше. – Посиди здесь, – Федя пробился за свободный столик сбоку от двери, а от того, в меньшей степени потенциальных посетителей интересующий, на ходу стянул своё пальто и шапку, бросил на деревянную лавку, служившую здесь заменой стульям и протиснулся в переднюю часть заведения, прежде, чем Коля успел начать возражать. Огромные окна пропускали свет, так что днём стилизованные под старину лампы под потолком не горели. Стены покрывали винтажные плакаты под стиль начала века с улыбающимися фрау в национальных костюмах и светловолосыми голубоглазыми мускулистыми геррами на фоне немецких Альп или лугов, кое-где и в городах, перед заводами. Деревянные столы и лавки да широкий прилавок, над ним изображение двух молодых мужчин, и надпись, гласящая нечто вроде: «Самые вкусные десерты в Берлине у Братьев Берге!» Стилистика времён начала промышленной революции. Федя осмотрелся, прикинул варианты и, отыскав взглядом высокую широкоплечую официантку, приблизился к ней. – Извините, вы очень заняты? – Привет, – расплылась женщина средних лет в улыбке. – Хотел что-то? Погоди минутку. Линда, прими заказ у третьего слева? Белый фартук метнулся в сторону и замелькал между столов. – Мой брат неудачно приземлился в фонтан и промок. Можно у вас полотенце попросить? Я заплачу, – он застенчиво улыбнулся. – Ну, и мы заказ сделаем. С самого утра ничего не ели. Извините, если мешаем, то уйдём. Женщина вздохнула, её губы тронула улыбка, и он понял, что не ошибся с выбором, когда обратился к ней. Должно же и повезти для разнообразия. – В фонтан? Вот это да! – она пыталась скрыть улыбку, потому Федя сделал смущённый вид и притворился, что уходит. Тем более пара посетителей сбоку тоже рассмеялась. Кажется, на некоторое время они станут объектом местных сплетен. Не то, чтобы те, кто видели падение, им это не обеспечат. Поболтают да замолчат. – Нет, прошу вас. Не уходите. Принесу вам полотенце и что-нибудь горячее. Можете меню посмотреть. Федя кивнул и скользнул обратно, где на лавке, нахохлившись, сидел Коля. – Чего ты? Тот не ответил, только стянул с головы шапку и кинул рядом с фединой. Поскольку падал не головой вниз, особо она несильно вымокла, но брызги, естественно, долетели. Спустя несколько минут им принесли два полотенца и поставили на столик два стакана с горячим чаем. Неплохая идея для прохладной весны. Федя мягко накинул мальчику на волосы и плечи полотенце. – Сильно вымок? Наверное, брюкам хуже всего? Коля мотнул головой и, наклонившись к его самому уху, прошептал. – Нарочно. Федя недоумевающе моргнул. Коля безмятежно улыбнулся, а после начал тереть полосатой тканью промокшие брюки и, наклонившись к нему ближе, прошептал. – Вёл себя так, – он продолжал улыбаться. – Ты ведь заметил? Федя недоверчиво на него взглянул, но мальчик не реагировал, так что он решил развернуть меню и начать его изучать. Хотя это и не потребовалось. Им принесли картофельный суп с овощами и мясом. От тарелок поднимался дымок. Порции выглядели увеличенными, хотя об этом женщину никто и не просил. Коля сияющими глазами посмотрел на суп и схватился за ложку. Вокруг было шумно, подслушать их здесь намеренно действительно было проблематично. – Слежка? – Я думал, ты раньше меня заметишь, – скрытые за линзами глаза весело блеснули. Похоже, он даже собой гордился. Федя хотел шикнуть на него и сказать, что если тебя постоянно дёргают туда-сюда, достаточно сложно обратить внимание на серьезные вещи, но и сам понимал: так поступать неправильно. Да и не то, чтобы он совсем ничего не заметил: несколько раз ощущал чужое направленное присутствие, но слишком людное место и несколько неожиданное время. Если на то пошло, Федя ожидал чего-то подобного – появления хвоста, но не думал, что это случится настолько скоро. Хотелось конечно себя утешить тем фактом, что навыков конкретно по слежке за собой он не имел. Чаще приходилось следить за кем-то или отсекать хвост, о котором передавали информацию. Государственный эспер, даже такой как он, работает в связке с другими подразделениями на поле боя и при необходимости получает доступ к информации. Впрочем, в их случае многие данные нередко ещё и приходилось добывать самостоятельно, потому что Жуковский считал подобный подход «слишком простым» и поощрял самостоятельность, независимость и возможность работать в отрыве от остальных. Но на самом деле Федя прекрасно знал, что по большей части занимается самообманом. Отчасти сам виноват, позволив себя увлечь. Хотя прямой опасности не было, так себя вести несколько опрометчиво. – Ты обиделся? – зазвучало в голосе отчётливое любопытство. – Нет. Но зачем тогда падать в фонтан? Коля надул щёки. – Упал я случайно. И мне всё равно весело! Весело с тобой, – он уткнулся своим лбом в его и прошептал. – Я хотел, чтобы никто не заметил ничего подозрительного. Но всё посмотреть тоже хотел. Вот я и подумал… Федя не знал, как его действия прокомментировать. Но невольно улыбнулся. – Хорошо. Но веди себя осторожнее, – он знал, что стоит с ним поговорить, но не хотел портить весь день. Слишком свежи воспоминания, чем его попытки «вести себя как нужно» кончилось в дороге. – Ты заметил их? Коля отвлёкся на свой обед, и Федя последовал его примеру, исподволь оглядываясь по сторонам. Сели они довольно удачно. Через проход шумная семья с детьми. Низкий шанс. Справа большая компания молодежи. Средний, но вряд ли следивших больше двух. Остальные отвлекать будут. – В витринах магазина недавно стояли манекены в красивых костюмах, – он поболтал ложечкой в принесенном им чае. Тарелку со вторым отставил в сторону. – Зелёные, красные, синие. Мне особенно понравился с заплатками. Знаешь, верх похож на трико с длинными рукавами, а брюки короче, и к ним нужны сапоги. Федя внимательно его слушал. Иногда в словах Коли был смысл, а иногда – нет. Иногда даже интригующе было угадывать, когда первое, а когда второе. – Как думаешь, белые или чёрные? – Смотря в какой гамме заплатки на костюме. Сколько в них цветов, – Федя провел пальцем по лежащей перед ним салфетке. – И в каком они количестве. Или так, как нравится тебе. – А я хочу, чтобы нравилось тебе, – легкомысленно отозвался мальчик. Федя неловко улыбался. Он иной раз не понимал, что ему нравится. По большей части не задумывался. – Если ты спрашиваешь, то белые. Мне кажется, тебе пойдёт, – Федя совершенно не смыслил в таких вещах, но если для Коли важно. Он помедлил и добавил. – И цвет волос почти как твой. Коля тихо рассмеялся и снова качнулся вперёд, уткнувшись лбом о его. Теплый. Он тёплый. – Тогда выберу именно такие. Они стояли и смотрели на нас, – фраза сменилась без предупреждения. – Лишь бы тебе пришлось по душе. Парень и девушка, старше на несколько лет. – Вот как. Сколько вариантов ты видел? – Федя невозмутимо перешел к десерту, тоже проигнорировав второе. Аппетит в любом случае почти пропал. – Мне хотелось бы взять какой-нибудь сувенир на память, в двух или трёх магазинчиках я видел подходящие фигурки, – мальчик перескочил на другую тему, сделал жест ложечкой и закрыл лицо кружкой. – Помнишь, мы там остановились ненадолго? Магазин сувениров, в котором Коля крутился. Значит следили не от особняка, отыскали их на пути от Бранденбургских Ворот. Коля видел их от силы четыре или пять раз, сам Федя почувствовал направленное присутствие трижды. Дилетанты. – Думаю, зайдём туда по дороге. Выберем что-нибудь для себя, а потом уже отправимся на поиски нужного, – Федя прокрутил в голове список необходимого. Слежка не станет препятствием для них. Тем более, он не сомневался, что именно она её и организовала. Вот только наняла бы она настолько неорганизованных людей? Не доверяет им или попросту опасается, что они с Колей сбегут? На самом деле второй вариант вероятнее. Конвой не столько следит за их действиями, сколько наблюдает, не попробуют ли они сорваться с крючка. Ну что за недоверие. Казалось, они договорились. – Вкусный десерт. Надо сказать спасибо, – снова отвлёк его Коля, посмотрел куда-то ему за плечо и снова уткнулся в тарелку. – Мне нравится, когда сладко. Федя взглянул на его тарелку и сделал вывод, что если бы он не запивал чаем такое количество сладкого, ему бы определённо стало плохо. Никакие тренировки не помогут. Интересно. Даже несмотря на то, что они не договаривались заранее, мальчик догадался, как подавать сигналы в случае необходимости. Федя никогда не считал его глупым, легкомысленным или бесталанным. Многих из Комплекса – пожалуй. Обывателей – тоже. Но не Колю. Или это потому что тот его друг? Впрочем, причины не имели особого значения. Некоторые вещи Федя принимал подобно аксиомам, не нуждающимся ни в доказательствах, ни в опровержениях. Насколько сильно он пытался докопаться до сути в одних случаях, до той же степени не желал размышлять и искать смысл в других. – Как, хоть немного подсох? – Главное, волосы не промокли. Их сушить сложно. Будешь недоволен, – легко отозвался мальчик. В его глазах переливалось лёгкое любопытство. – А ты? Не будешь сам недоволен? – Пока мне весело, почему должен? – он лукаво улыбался. – Лишь бы было весело любой ценой? – беседа казалась отчасти бессмысленной, но, на самом деле, несла в самой основе оттенки смысла, которые подчас Федя не мог подобрать сам. Коля кивнул и махнув ложечкой, едва ли не мазнул его кремом по носу. – И для тебя. Тоже важно, – интонация звучала совершенно беззаботно, но Федя знал, что мальчик вкладывает в слова ему одному известный и важный смысл. Пусть он никогда не поймёт, но главное, чтобы Коля чувствовал себя счастливым. – Спасибо, – отозвался Федя автоматически, неохотно возвращаясь мыслями к делам. Чтобы проверить хвост, придётся вернуться на главные улицы и продолжить вести себя как обычно. Вроде поблизости никого, но снаружи они наверняка стоят: у главного и служебного ходов, караулят. – По крайней мере, мы можем немного отдохнуть и расслабиться. Коля верно уловил намёк. – А куда хотел бы сходить ты? – На Музейный Остров. Внутрь нас никуда скорее всего не пустят, но снаружи посмотрим. – А ты хотел бы погулять где-нибудь там внутри? – Коля склонил голову набок. Федя задумался и медленно кивнул. Хотя бы ненадолго, но хотел. Побольше разузнать ему действительно хотелось – как страна жила, почему стала такой, какая она есть. Не только полезно в работе, ему в принципе нравились подобные вещи – Посмотрел бы, но не уверен, что стоит, – Федя сомневался, что стоит оставлять следы. В некоторые музеи не попасть без билета, а для этого у них наверняка попросят удостоверения личности. Мало ли, кто наблюдательный там попадётся. – Ты опять много думаешь! – с победоносным видом заявил Коля и неожиданно ткнул его прямо в нос ложечкой. Федя вздрогнул и отпрянуть не успел. Запоздало поднес пальцы к лицу и смахнул крем, однако, похоже, только его размазал. – С чего ты взял…? – Твоё выражение, – Коля замер, и смимикрировал под него – выражение лица стало почти неподвижным, сменилось улыбкой, снова неподвижное и равнодушное. Федя даже и не думал, что на самом деле выглядит подобным образом. – Ты ведь сам говорил, нужно вести себя естественно. Почему бы нам тогда не сходить туда, куда ты хочешь? – Нас могут запомнить? – уверенно-сомневающийся ответ. – У меня всё под контролем, – он вцепился пальцами в край лавки и качнулся влево, после вправо. – Я не стану привлекать внимание. К тому же, я обещал, – он подался вперёд и длинные пальцы с выпирающими костяшками ухватили его за руку. – Я всегда рядом. Если у тебя не получится, я рядом. В его глазах снова возникло то самое выражение – отстраненность и любопытство, тень восхищения и ещё неясные эмоции, будто он видел в Феде то, чего сам Федя никогда бы не разглядел. Уголки губ невольно изогнулись в подобии улыбки. Кое-кто отобрал у него фразу про контроль. Да и к тому же именно это выражение он применил бы по отношению к Коле в самой меньшей степени. – Я тебе верю. Три слова. Слова иногда владеют воистину магической силой, подчиняют людей, ломают чужие судьбы, разлагают души. Правильно использованный, этот инструмент способен на многое. Но иногда не хочется сильно задумываться о подобных вещах. Как сейчас, например. – Похоже, тут и пиво подают, – потянул Коля, повернувшись в сторону барной стойки. Женщина в фартуке сновала туда-сюда, подавая преимущественно заполненные до краев огромные кружки. Громкие голоса, жужжание на периферии. Несколько столиков освободились и снова оказались заняты. – И не думай об этом. Мы несовершеннолетние, – Федя понадеялся, что мальчик не серьёзно. Насколько он знал Колю, именно выпить он вряд ли предложил бы. – А как же безалкогольное? – невозмутимый тон и укоризненно шутливый взгляд в ответ. Тогда Федя потянулся и с максимально серьёзным выражением на лице щёлкнул его по лбу. – Хватить дурачиться. Высох? Готов идти? – он потянулся к полотенцу на его волосах. Коля тряхнул головой, и ткань плавно сползла прямо ему в руки. – Всегда готов. Он ощупал его одежду под едва слышное хихиканье. Влажная, но сидеть здесь они могут до вечера, и так и не высохнуть, а идти в любом случае придётся. Дела за них сами не сделаются. Почему-то сейчас Федя испытывал чувство, подозрительно похожее на сожаление. – Только шапку надень и закутайся получше, – попросил он. – Как скажешь, – весело отозвался мальчик. Федя который раз за последнее время тяжело вздохнул. Кажется, он неисправим. И начал наматывать на него шарф. Коля ёрзал на лавке и вертелся, причем очевидно вёл так себя нарочно. – Сиди спокойно, – сдержанно сказал ему Федя, приложив все усилия, чтобы голос звучал ровно. – А что мне за это будет? – хитро полюбопытствовал тот. – А чего ты хочешь? – Федя почувствовал себя очевидно сбитым с толку. В чём смысл? Можно же попросить. – Выполнишь моё желание, когда я скажу? – Хорошо, – отозвался Федя, понадеявшись, что интонация не выдаёт и тени его удивления. Теперь окончательно перестал что-либо понимать. Ведь он может просто сказать, чего хочет. Тогда мальчик успокоился и позволил себя укутать. В ответ Федя только покачал головой, сам натянул пальто и пошел за стойку, расплачиваться. – О! Уже уходите? – женщина подала закуски одному из посетителей и обратила на него внимание. – Да. Спасибо вам большое, – он протянул ей аккуратно сложенные полотенца. Поверх ткани легло несколько купюр. – Извините, сколько мы должны за обед? И, наверное, мы причинили немало беспокойство. – Нет, что ты. Ничего подобного, – она покачала головой. – Рада, что теперь все в порядке. У тебя на носу… – Да, извините. Ваш десерт просто потрясающий. Большое вам спасибо. Ещё пара вежливых фраз, он добавил денег, чтобы получились в меру щедрые чаевые, а после завернул в ванную комнату, чтобы умыть лицо и вернулся к столику, где его ждал Коля. Он стоял на коленях на лавке и пристально изучал висящий на стене постер – бородатого мужчину и юную девушку, стоящих на фоне завода. Они поддерживали индустриализацию. Лозунг гласил: «Больше заводов! Поможем сельскому хозяйству!» Сомнительная мотивация. Коля едва ли не водил по буквам пальцем, но притворялся, что разглядывает краски и черты лиц изображённых на постерах людей. Краски казались почти выцветшими – вряд ли его выпустили в те годы. Наверное, после Второй Мировой, но под довоенную стилистику, для оформления бара. – Понравилось здесь? Его вопрос отвлёк Колю, каким-то чудом достигнув его слуха сквозь шум, и мальчик легко соскользнул на пол. Федя и заметить не успел, как его ухватили под руку и вывели наружу. Федя смотрел на него, а не на улицу – хотя учитывая сколько времени они провели внутри, их преследователи наверняка уже порядком заскучали. На самом деле слежка требует выдержки, времени и терпения. Самое главное – последнее. Для дилетантов ждать и наблюдать, как жертва заканчивает свою повседневную рутину, сущая мука. – Понравилось. Еда очень вкусная. Федя задавался вопросом, слушают ли их разговоры, и в итоге пришел к выводу, что нет. Их заказчице совершенно не на руку, если о них узнают лишнее. Он и не удивится, если в конце дня незадачливых шпионов уберут. Если она работала хоть немного по методам схоже с Куратором, предложила лёгкие деньги тем, кого не будут искать – учитывая происходящее, таких много, достаточно добропорядочных и не имеющих иного выбора. Выдумала какую-нибудь относительно сносную сказку и приказала держаться на расстоянии и лишь приглядывать. А вечером, когда убедится, что им с Колей верить действительно можно, уберет препятствие. Мало ли что «хвост» мог услышать и кому продаст сведения. Или он слишком плохо о ней думает. Возможно, очередная проверка. Но сбрасывать его не стоит. Лучше последить, как будут развиваться события. – Думаешь, нам всё же стоит пойти в музей? – обратился он к Коле. Возможно, друг прав, и ему стоит немного умерить свою паранойю. – Ну, вряд ли возле каждого входа стоит по шпиону, – хихикнул он прямо на ухо, последнее слово на русском, потому что, похоже его забыл. В ответ Федя кивнул и покрутил головой, пытаясь сообразить как им выйти на главную улицу. Но Коля не стал ждать и сам потянул его за собой со словами «как-нибудь найдемся». Пришлось подчиниться. Пока они сориентировались, пока дошли. Дорога заняла почти час. Выбрать из пяти музеев – непростая задача, но он справился. История может и не слишком полезна в качестве функциональности, но зато они выглядят как обычные подростки, не заинтересованные ни в чем определённом. Словно им задали на лето школьный проект. Если честно, Федя думал, что им сперва придётся съездить за удостоверениями, но обошлось. Уставшая женщина продала им билеты без вопросов. Или перепутала, решив, что они пришли со следующей прямо за ними семьёй с тремя детьми. Вместе со стайкой других людей, скорее желающих отвлечься от серой действительности и отогнать чувство надвигающейся беды, они поднялись на недавно отреставрированное крыльцо «Нового Музея» и зашли в широкие двустворчатые двери. Федя понадеялся, что Коля действительно высох и не простудится, но теперь уже поздно об этом думать. – Юрген, представь, кто-нибудь из наших предков гулял с таким копьём! – они находились в одном из залов, представляющих доисторические экспозиции. Конкретно в этой находились разные виды наконечников, используемых кроманьонцами, предположительно проживающими на этой территории около тридцати тысяч лет назад до н.э. – Я их на картинках только видел. Жаль, нельзя потрогать. На его лице читалось такое расстроенное выражение, что Федя мог поклясться – он потрогал бы сквозь портал, если бы не глазок камеры, намекающе висящий под потолком. В отражении очередной витрины уже второй раз возникла фигура парня. Скрываться им надоело. Видимо, такая «работа» оказалась нанятой молодежи в новинку, и они достаточно быстро утомились. Ждут не дождутся, когда подопечные нагуляются и пойдут наконец домой. К сожалению, их сожалению, разумеется, их ожидает очередное разочарование. – Давай в следующий зал. Посмотрим как люди жили, – Федя не стал заострять на «хвосте» внимание. – Такое правда носили? Как думаешь, мне бы пошло? – Коля указал на красивые необычного вида широкие янтарные бусы. Они, согласно представленной здесь же табличке, использовались многими представителями народов, проживающими на данной и соседних территории. – Думаю, да. Видишь, в основном, их находили в могилах знати, – Федя чуть наклонился. – Потому, может и ты в них ходил бы. Коля оценивающе посмотрел на бусы, а после протащил его через ползала, разглядывая типичные наряды того периода. Правда молчал по большей части. Остановился и некоторое время переводил взгляд с рубашки на Федю и обратно. Прикидывал, как на нём сидеть будет. Федя стоял и не мешал его фантазиям, о чем бы тот сейчас не думал, хотя с его точки зрения, как современного человека, одежда несколько неудобная. – А это что? – когда толпа отхлынула, они прошли дальше и оказались в маленьком темном зале, единственным экспонатом которого являлся странный головной убор, стоящий на постаменте – длинная шляпа. Так и называлась «Берлинская золотая шляпа». «Бронзовый период протокельтской цивилизации. Выполнена из листового золота. Датируется 1000-800 годами до н.э». – О! Тут написано, что её жрец носил! – Коля оглянулся на Федю. – Уверен, ты в прошлом был бы жрецом. Говорил бы людям, что им носить и что есть на завтрак, а они смотрели бы тебе в рот и восхищались, какой ты умный. Федя не удержался и усмехнулся. Подобное предположение его в некотором роде даже позабавило. – Очень сомневаюсь, но спасибо. Коля ещё некоторое время изучал табличку и саму шляпу, а после потерял интерес, повернулся к нему и объявил: – Ладно. Я хочу в египетский зал. А то мы быстро через него прошли. У них, кажется, Нефертити есть. Пришлось идти обратно. Изголовья саркофагов – изображения женщин с точки зрения древних египтян – мальчика скорее насмешили, и Федя пихал его в бок, чтобы не привлекал слишком внимания и не тыкал пальцем. Причем делал он это скорее тоже намеренно. Сперва они рассмотрели бюст – величавый и изысканный профиль женщины, его извлекли из гробницы, потому сохранилась большая часть исходного окрашивания, и ведь не сказать, что частично его восстанавливали. После они попытались увидеть и саму мумию, истинную жемчужину музея, сохранившуюся только чудом, и ещё большим чудом оказавшуюся здесь и пережившую события сороковых годов. Долгое время гробница Нефертити считалась мифом, но на неё случайно наткнулся один путешественник-исследователь. Через толпу, а в музей после обеда набилось очень много людей, удалось протиснуться не сразу. Возле саркофага постоянно собиралось столько людей, и они беспрестанно сменяли друг друга, что его даже нельзя было нормально рассмотреть. Коля некоторое время пытался подняться на цыпочки, но после череды неудач решил протолкнуться и встать поближе. Чтобы не отстать, пришлось последовать его примеру. Изображение-маска демонстрировало лицо прекрасной царицы, хотя саму мумию скрывало защитное стекло, да и она лежала не на всеобщем обозрении, а была скрыта наполовину – иссохшее тело, в котором только отдалённо угадываются прежние черты. Естественно, внутри поддерживалась постоянная температура и создавался особый микроклимат, чтобы разложение не продвинулось. Лучше всего и в мельчайших деталях можно было разглядеть некогда красиво окрашенное дерево саркофага, каждую трещину и выбоину. И голову мумии – пустые глазницы, выпуклые очертания скул, сохранившиеся редкие волосы, не чета пышным локонам, которые женщины убирали в прически. – Здорово. А сложно мумифицировать тело? – прошептал ему Коля едва слышно на ухо. В такой толпе очень тяжело разговаривать и не быть услышанными. – Сложно создать подходящие условия, – почти на ухо ответил Федя. Невольно он задался вопросом, что они здесь делают. Им следует заниматься делами. Однако его ладонь сжала чужая, и он моментально выкинул эти мысли из головы. Коля зачарованно слушал речь экскурсовода. До них, естественно, доносились обрывки. Оплатившие экскурсию в другой части зала её слушали, а им двоим оставалось довольствоваться малым. – … Насколько вам известно, гробница её мужа – фараона Эхнатона, также известного как Аменхотеп Четвертый, была разграблена, и только чудом нам удалось обнаружить гробницу царицы. Обычный немецкий путешественник, Детлеф Беренцен, обнаружил её совершенно случайно. Многие из нас уповают на божественное провидение. Однако предметы, найденные там, так и не пролили свет на детали правления царственных супругов, длившийся семнадцать лет, с 1351 по 1334 год по нашей эры, получивший название «амарнский период». Осталось ещё множество тайн, в том числе учёные до конца не могут понять, какую конкретно роль сыграла Нефертити в политике Древнего Египта. Что же до её происхождения, здесь источники разнятся… Федя тоже внимательно вслушивался. – Хочешь, когда вернёмся, сходим куда-нибудь в Петербурге? – вдруг тихо предложил он. Причиной тому заинтересованный взгляд мальчика, его поза, или атмосфера музея – высокие потолки, обилие древностей, и старина, которая чувствовалась здесь в каждом уголке. Нечто внутри него самого подтолкнуло его открыть рот, и он не знал, что именно это было. Но не сожалел. – А твой Куратор и мой отец не помешают? – Коля изо всех сил пытался казаться равнодушным, но лёгкое дрожание пальцев поверх его руки выдавало эмоции. – Придумаем что-нибудь, – без тени сомнения в голосе отозвался Федя. Последствия их с Колей вылазок его в принципе не слишком волновали, но безразличие окутало его особенно плотным коконом. Им бы дожить до возвращения в Петербург. Он многое ему обещал. И сыграть, теперь вот это. Обычно он не любил давать обещания. Что изменилось? – Хочу. – Тогда обещаю. Шумели люди где-то на фоне. Но не они. Нет. Они оба молчали, пока голос не стал неразборчивым, и группа с экскурсоводом не скрылись в другом конце зала. Посмотрели друг на друга и, поняв всё без слов, начали проталкиваться обратно к выходу. Делу время – потехе час. Их преследователи потерялись где-то в музее позади, запутались в переплетении коридоров или застряли в толпе. Федя не думал о них. О своих промахах докладывать не станут по банальной причине – постыдятся. – Так, куда мы? – Коля огляделся. – Сперва разберемся с делами. Пойдем в хозяйственный магазин. Они купили простые резиновые перчатки, набор с нитками, клейкую ленту, в магазине «всё по одной цене» фонарики, складные ножи, платки и кепки, пудру, в одежном же приобрели легкую одежду – для повседневной носки здесь и для дела. Для будущей вылазки Федя выбрал темную и серую, с несколькими карманами. Впрочем, со стороны двое подростков не покупали ничего примечательного. Разве что на всякий случай раздельно они брали разные вещи в разных магазинах. – Ты параноик, – пробормотал Коля, заталкивая купленные брюки в пакет. Неясно, недоволен он или просто устал. В ответ Федя только пожал плечами. – Моя профессия обязывает думать наперёд о возможных последствиях. Тебе не надо. Просто будь собой, – он передал ему ранее купленную упаковку разноцветных резинок. – Положи туда же. Коля надулся и затолкал их вбок, чтобы не вывались, пока они идут по улице. – Легко сказать. На твоём фоне мне иногда кажется, что я не думаю вообще. Федя искоса взглянул на него и взял свой пакет. – Это преувеличение. Если это из-за отца, тем более не надо забивать себе голову ничем подобным, – закинув пакет на плечо, он двинулся к выходу из магазина. Так, остались зубные щётки, пара полотенец, белье, капли для линз. Предметы первой необходимости. – Не только из-за него, – мальчик скривился и пошел на несколько шагов впереди, будто желая поменять тему или оторваться. Однако заканчивать её подобным образом казалось неправильным. Федя помедлил и взял его за руку аккуратно. Он не очень понимал, с чего остальные взяли, будто он всегда и во всех ситуациях играючи подстраивает ход чужих планов под себя. От него это требовало предусмотрительности и, порой, тоже максимальной отдачи. Люди далеко не всегда делают то, чего ты желаешь, просто по щелчку пальцев. Даже если ты прощупываешь их, видишь слабые места, иногда всё пойдёт кувырком без определённой причины – череда случайностей, удача не на твоей стороне. Или банально кто-то в тот день решил тебя не слушать. А ведь ты, казалось бы, предусмотрел каждую деталь, учёл каждую мелочь. Вероятность неудачи никто не отменял. Куратор когда-то сказал ему нечто подобное, но иными словами. А после Федя пришёл и к собственным выводам: какими бы очаровательными не казались его маски, найдутся люди, которым он не понравится. Будут факторы, которые он не учтёт. – Я не такой умный, каким кажусь. Я совершаю ошибки, иногда глупые, – он неловко замолк. – И опасные для других. Раньше чаще, теперь я научился. Мне сложно, и я не люблю так делать. Но мне важно, когда рядом есть кто-то проще, чем я. Знаешь, не как…– он усмехнулся. – Машина. Не как кто-то пытающийся предсказать каждую мелочь и обернуть события себе на пользу. – Почему? – отчётливое непонимание в чужом взгляде. Федя припомнил случившееся во время поездки в автобусе. Его безрассудство и самоуверенность стоили ему жизни. Он не сомневался, что легко подстроится под ситуацию, справится с шпионом, ликвидирует его незаметно для остальных. В результате он проиграл. – Потому что я в любом случае так и так что-нибудь пропущу, – легко отозвался Федя. – Мой перфекционизм меня губит. Ты относишься к вещам проще. Тебе легче заметить слабые места в моих планах. И мне действительно полезно меньше думать, ты прав. Коля всматривался в его лицо так внимательно и так долго, что Федя задумался, на каком этапе и что конкретно сказал не так. – Ты удивительный человек, ты знал? Фраза прозвучала до того не к месту, что он не выдержал и фыркнул. Объективность объективностью, а таким он определенно не являлся. На самом деле Феде бы не хотелось, чтобы Коля напредставлял себе не пойми чего, а потом в нём разочаровался. Хотя они знают друг друга уже некоторое время, и за него всё равно не решить, его головой не подумать. И ничего не изменить. – Прежде всего, я ужасный человек. Тебя никогда это не смущало? – они с пакетами остановились в парке перед зданием, где располагался федеральный офис по делам миграции, и поставили их на лавку. – Ты не колебался? Теперь Коля в свою очередь фыркнул, в точности повторив его действие и откинул с лица волосы, заталкивал их под шапку, словно пытался собственными действиями скрыть эмоции. Или отвлечь себя. – Ты имеешь в виду, когда я помогаю тебе? – он улыбался беззаботно, словно говорили они о погоде, а не на серьезную тему. – Во всём, о чем ты меня попросишь? – Да, – Феде, наверное, хотелось знать ответ. Даже если это ничего бы не изменило. Ни в его жизни, ни в их отношениях. – А ты сам? Что ты думаешь по поводу своих поступков? Федя пожал плечами безмятежно. Наверное, кто-то рано или поздно решил бы задать подобный вопрос. Иногда он задумывался, чаще нет. Пару дней назад он ощущал себя слабым, слишком много сомневался, и из-за этого они едва не завалили всю миссию. А это неприемлемо. – Есть вещи, которые должны быть сделаны, вне зависимости от моих субъективных желаний. И кто-то должен их делать. Пусть этим кто-то буду я. Я стараюсь слишком глубоко не задумываться, – он помедлил и добавил. – Нет, не так. Я слишком много раз задумывался, и пришел к выводу, что лучше оставить эту тему. Я мог бы сказать, что верю во что-то, этим прикрываюсь, и все мои поступки исключительно во благо Империи и тем оправдываю мои поступки, но это будет ложью, – он помедлил. Признаться, он не до конца честен, но данные слова самое близкое, что он может ему дать. Оформить мысли в слова. – Иногда мне бывает некомфортно, и я знаю, что с точки зрения морали мои поступки неприемлемы, но мне сложно оценить их объективно. Большую часть времени я ничего не чувствую. Именно поэтому я и сказал, что я ужасный человек. Федя никогда не питал иллюзий, сколько помнил себя, с раннего детства. Окружающим с ним было тяжело. Каждый раз, едва он снимал маску и прекращал разыгрывать из себя не пойми что, люди не знали, о чём с ним говорить, какую выбрать линию поведения. Он их в лучшем случае не интересовал, в худшем – вызывал отвращение. Ребята из его группы относились к нему по большей части нейтрально, но они вообще привыкли друг к другу. С Максимом, он признавал, у них даже сложилось нечто вроде приятельских отношений «ты мне – я тебе». Так проще. Но исключительно потому что они жили и работали вместе. Их связывала общая среда и образ жизни – нечто вынужденное. Именно поэтому в некотором роде его несколько удивляло, что Коля, отличающийся от него, настолько иной, до сих пор желал находиться рядом. Он мог найти других друзей, особенно сейчас, когда они оба повзрослели. Имел больше возможностей: сбегал бы чаще или нашёл бы себе кого-то в школе. И тем не менее, раз за разом выбирал оставаться рядом с ним, искал встреч, пытался его понять. Пожалуй, нет. Фраза «сбивало с толку» подходила здесь лучше. – Знаешь, наверное, мне нет дела, – произнёс Коля. Со своей неопределённой лёгкой улыбкой. – Правда, когда мне пришлось делать это впервые, было очень страшно. Да и сейчас я понимаю, насколько ужасны мои поступки, но я могу помочь тебе. И я ведь говорил, – их взгляды встретились. В зелени линз, скрывающей настоящий цвет, непривычное спокойствие и непоколебимая решимость. – Я всё для тебя сделаю. Я обману для тебя. Я украду для тебя. Я убью для тебя. Просто попроси. Федя не знал, что ответить. Внутри снова подобие легкого хаоса, как пару дней назад. Но несколько иначе – теперь его чувства касались не собственных поступков, а конкретного человека. Непонимание. Растерянность. Замешательство. Что из этих трёх эмоций он испытывает? Все разом, или что-то одно? – Почему я? – наконец, сформулировал вопрос он. Коля сидел на лавочке и смотрел куда-то вверх, где только распускались почки и совсем недавно появилась первая листва. Оттуда доносилось щебетание птиц. – Мы ведь друзья, верно? Федя моментально кивнул и отозвался: – Да, конечно. – Видишь, ты не сомневаешься, – он прищурился, словно силился рассмотреть что-то среди коричневых ветвей и свежей, молодой зелени. Или кого-то. Федя на некоторое время замер, пытался собраться с мыслями. Те отказывались подчиняться, расползаясь. – Даже если я тебя использую? – слова почему-то давались тяжело. Не время и не место. И совершенно не та ситуация. Он и на слежку не обращал ни малейшего внимания, хотя успел заметить, что те снова отыскали их, потеряв в музее. – Конечно! – Коля оживился и снова перевёл на него взгляд. – Используй меня так, как тебе хочется. Я ничуть не обижаюсь. Ты же выполняешь мои просьбы, ты мой самый близкий человек. А сегодня…сегодня такой потрясающий день! Ты делаешь меня счастливым. Мне и не надо большего. О чём ещё я могу мечтать? Федя молчал. Чувства не исчезли, они росли в груди, путались и переплетались, подобно змеям. К ним примешивалось одновременно и тепло, и горечь, которые он, как ни бился, не мог охарактеризовать и найти им названия, наклеить ярлыки. Даже сейчас он совершенно ни на что не способен. На какой-то момент вернулась детская глупая обида на себя, то самое чувство, когда ты пытаешься сделать что-то очень простое, скажем, управиться с кашей самостоятельно или завязать шнурки и выбежать на улицу. Все давно справляются с лёгкостью, а ты нет. Наверное, такое чувство испытывают другие дети, когда отстают от остальных – Феде оно почти незнакомо, он его не знал, ему многое давалось потрясающе легко. Но он понимал, что чувствуют другие. Сейчас. До рези в животе и дискомфорта между рёбрами. До момента, пока в лёгких снова не кончался воздух. И пока не захотелось быстро-быстро моргать. Он так отчаянно старался. Но, парадоксально, чем сильнее старался, тем дальше уходило понимание. Тогда он сделал единственное, что показалось ему правильным – видел раньше, у других – потянулся к нему и крепко обнял, пальцы сжались на узких плечах. В последний момент он заметил, как расширились зрачки мальчика от удивления. – Спасибо. Я не знаю, как нужно, но спасибо, – он уткнулся носом ему в шею. – Не за что, – тихий выдох на грани слышимости. – Не нужно меня благодарить. Правда. Коля подушечками пальцев погладил его по лопаткам и бережно обнял его в ответ, и его руки немного подрагивали, словно не получалось поверить в происходящее. Если бы Федя отстранился, он бы заметил, как черты чужого лицо резко исказились – одухотворенно-восторженное выражение казалось случайному прохожему несколько странным, с безуминкой. Улыбка широкая, веселая, украшала лицо младшего мальчика, но виднелось в ней холодная и отстраненная жестокость, в контурах и изгибах тонких бледных губ. Объятия стали только крепче. Федя прикрыл глаза и расслабился, позволив себе ещё один опрометчивый поступок – пусть они посреди города, и за ними наблюдают, пусть им предстоит много работы. Возможно, пусть лишь на несколько мгновений он очень хотел показать Коле, какие эмоции он испытывает, даже если сам Федя едва ли понимает хоть малую часть того, что внутри. Сейчас это казалось важным. – Что, наша передышка скоро закончится, да? – невозмутимый голос застал его врасплох. Они по-прежнему сидели на лавке, но Коля уже его не обнимал, а копался в одном из пакетов и вскоре вытащил шоколадный батончик, который успел раздобыть не пойми когда. Может вообще стащил с витрины какого-то магазина, когда они шли мимо. – О чём ты? – Минутка спокойствия, я имею, в виду. И тебе снова придется спасать мир, – он хихикнул. – Ну, не прямо мир, конечно, но ты понял. Федя оглянулся на белеющее позади здание, до которого они так и не дошли и мотнул головой. Оцепенение немного отступило. Коля положил свою руку поверх его. С намёком. Федя его понял. Прошло немало времени, и они действительно слишком задержались. Поговорить можно и позже. Вдвоём они поднялись по ступенькам на белое крыльцо и зашли внутрь. В переплетении коридоров оставалось только надеяться выйти из бюрократической машины немцев победителем. И именно в тот момент их ожидала встреча, которой Федя искренне хотел бы избежать. Среди множества незнакомых людей в коридоре обнаружился Бёлль в компании своего хмурого пожилого товарища и ещё пары незнакомых человек. При виде его сухощавой фигуры – узкого лица, давно нетронутой бритвой щетины, встрепанной, давно нетронутой расчёской причёски, помятой рубашки и испачканных в какой-то грязи брюк – Федя снова не знал, как отреагировать. Едва у него получилось выкинуть из головы произошедшее и начать возвращаться в норму, и снова столкнулся с ним. – Юрген! Дитер! Я так рад вас видеть, – мужчина же определенно не разделял его чувств. Заключил их обоих по очереди в объятия. – Вас выписали, я слышал, но заглянуть не успел. Слишком много дел. – Здравствуйте. Я тоже рад, что с вами всё хорошо, – выдавил Федя и неловко улыбнулся. В данной ситуации чем естественнее, тем лучше. Наверняка вернувшиеся из мёртвых людей чувствовали себя некомфортно. На этом и стоит сыграть. – Тогда я не знал, что сказать. Простите. – Всё нормально, – отмахнулся мужчина. – Вы как, устроились где-нибудь? Мы застряли, как видишь. Как обычно, ни минуты покоя. Федя помотал головой и прислонился к стене. – У нас тоже. За документами пришли. Фрау Беккер пока не выписали. Ей стало хуже. – Вот как? Сочувствую. Наверное, вам тяжело, – он вздохнул. – Но я рад, что ваши удостоверения так быстро оформили. С этой неразберихой некоторые из тех, кого привезли месяц назад порой ждут подолгу. Федя взвесил «за» и «против» и в результате решил сказать частичную правду. Он нуждался в информации. – Фрау Гёте благодарна нам за помощь в спасении её дочери и помогла с оформлением бумаг. Мужчина приподнял брови, в его выражении читалось отчётливая тень удивления. – Странно. Никогда не замечал за Гёте стремления к благотворительности. – Вы с ней знакомы? – полюбопытствовал он. – Больше с её мужем. Её я знаю не слишком хорошо. Мы пересекались на паре вечеров накануне Великой Войны, – он неопределённо повёл плечом. – Потому я немного удивлён. Её дочери, погодите, ты упомянул Корнелию Гёте…? – Та девушка, что ехала с нами, – пояснил он. – Назвавшаяся Иолантой. Бёлль потер виски и тяжело вздохнул: – Что ж, это многое объясняет. В лицо я её не знал, в периодике она не появлялась достаточно давно, да и я не большой любитель прессы, вот и не заметил ничего подозрительного… Федя уставился на него, Коля тоже. Нельзя недооценивать праздное любопытство людей. Прикрываясь им, многое можно разузнать. – Мне только лишь хочется понять, что-то не так? Это плохо, что она предложила нам помощь? – неуверенно спросил он. – Да не в том дело. Гёте достаточно замкнутые люди и не склонны оказывать услуги просто так. Не называл бы их снобами, полагаю, они из тех, кто знает цену информации и связям, – Бёлль щёлкнул пальцами и посмотрел в сторону. – Я бы на вашем месте вёл себя осторожно с ними. – Спасибо за совет. Мы примем во внимание, – серьёзно кивнул Федя. В принципе, информация сочеталась с тем, как вела себя фрау Гёте. Однако не отвечала на вопрос куда подевался глава семьи. Впрочем, излишний интерес может только повредить и навлечь подозрения. – А вы здесь что именно делаете? Никто не пострадал, я надеюсь? Краем глаза он заметил недовольного старика, нетерпеливо поглядывающего на них. Помнится, тот никогда не выказывал особого восторга по поводу действий Бёлля. Судя по манерам и выправке, старый военный или, по меньшей мере, имел отношение к подобной сфере. – Когда как. Без особых изменений. Продолжаем вывозить людей, а линия фронта всё также продолжает сдвигаться не в нашу пользу, – он кривовато улыбнулся. – До города осталось не так далеко. Федя с сомнением взглянул на мужчину. – Разве оно может так быстро… ну… происходить? Если честно, не очень разбираюсь… – он неловко поднял на него глаза. Бёлль хмыкнул. – Не настолько, конечно, но в запасе у нас не так много времени. Когда у противников эсперы, а мы сдерживаемся, пытаемся придерживаться соглашений… Федя понимающе кивнул. Вернее, он сделал понимающий вид, как и положено подростку-обывателю. – Сложно звучит, но, наверное, вам виднее. На самом деле именно его спутника он в некотором роде несколько опасался. Окажись тот внимательнее, доставил бы некоторые неудобства. На их счастье мужчина, к которому Бёлль пару раз обращался как «Ганс», выглядел как человек, предпочитающий видеть то, что желает видеть. Единожды убедившись, что они с Колей «сопляки, не представляющие из себя ничего особенного», приглядываться не станет, если не дать серьёзный повод. Бёлль вздохнул и проводил зашедшего в нужный им кабинет очередного человека взглядом. – Не забивайте себе головы. Защищать вас дело военных и таких как я. Если будете знать лишние детали, только сильнее переживать начнёте, – он потрепал их по волосам с лёгкой улыбкой. Коля улыбнулся и кивнул. – Врач что-нибудь сказал? – Скоро лучше будет, а пока поменьше напрягаться. Ничего нового, – легко солгал Федя. – Спасибо за беспокойство. Я в порядке, – негромко отозвался Коля. – Надеюсь, так и будет. Федя собрался с мыслями и поднял неприятную для себя тему, решив, что выдался подходящий момент. – Знаете, я ведь так вас и не поблагодарил, – он смущённо улыбнулся. – Вы спасли меня. Понятия не имею толком, что там случилось. Сколько людей погибло, а вы меня спасли. Я… у меня нет слов. Спасибо. – Я сделал то, что посчитал правильным, – он бросил в сторону уже хотевшего что-то сказать Ганса предостерегающий взгляд. – Ты заслуживал шанса. И ты, и многие другие. Если бы у меня была возможность, я бы спас ещё больше жизней. Но, знаешь, мне достаточно и того, что с тобой и Дитером всё в порядке. В груди снова резануло, но иначе, не так, как ранее. Чувство неправильности распространялось от области сердца, цеплялось за ребра, скребло по ним, оно добралось до спины и поползло вверх по позвоночнику. Защекотало шею и впилось в затылок. Вернулось. То самое ощущение, долгое время не оставляющее его в покое в больнице. Из-за которого вернулись кошмары. Пульсировало в висках, из-за него шумело в ушах с такой силой, что чужие голоса отступили на фон. Нужно испытывать признательность. Поблагодарить его от души, потому что он не сомневался – этот человек искренен. И помог им от чистого сердца. Неприятное причиняющее дискомфорт неправильное чувство будто выжигало внутренности и сбивало концентрацию. Перед глазами возникла пелена. Хотелось совершить глупость, выкрикнуть ему в лицо слова, о которых он сто крат пожалеет. Иногда встречались люди, которые ему или, вернее, его маске, приходили на помощь и раньше, но именно сейчас чужие действия вызвали настолько глубокий до неприятия внутренний протест. Сильнее всего его возмущало мечущееся на грани между невозможностью и нежеланием его убивать. Ненавидел он себя, злился, или язык обжигала растерянность – он никак не мог понять. Взгляд зелёных глаз оставался столь же безмятежным, а область нижней челюсти расслабленной. Он прекрасно владел собой. По крайней мере, на данный момент выдержки ему хватало. Неожиданно ладонь уверенно и спокойно сжала чужая, пальцы оплело тепло. Коля беззаботно качнул их руками вперед-назад. Эмоции исчезли, так же неожиданно, как и появились. Он справился с ними, воздвиг стену или стёр, неважно, и Федя никак не мог понять, что с ним только что произошло. Зато теперь наваждение схлынуло, и он трезво оценивал обстановку. – Мне нечего вам предложить. У нас ничего нет. Только слова благодарности, – отозвался он. – Мне и не нужно, – мужчина усмехнулся. – Будьте счастливы. И постарайтесь не влипнуть в неприятности. – Постараемся, – отозвался Федя. Бёлль снова улыбнулся и хотел что-то ещё сказать, как из кабинета вышел следующий человек, и он отстранился от стены. – Прошу прощения. Кажется, наша очередь, – он махнул рукой Гансу и направился в кабинет вместе с тремя женщинами и двумя мужчинами. – Надеюсь, как-нибудь увидимся. Удачи вам. Надеюсь, фрау Беккер станет лучше. Признаться, Федя испытывал облегчение. И, наоборот, совершенно не хотел встречаться с ним снова. К тому времени, как они с Колей получили на руки документы и вышли наружу, время подбиралось к вечеру. – Нам пора искать нужный автобус и ехать к прудам, – обратился к Коле Федя. Тот в ответ лишь кивнул. На обратном пути они почти не говорили, погрузившись каждый в свои мысли, и шли молча с пакетами. Забежали в магазин, докупили мелочи и, особенно, нужную жидкость для линз. Когда они вышли из автобуса в центре города, непривычно быстро стемнело. Небо закрыла тень. Федя запрокинул голову, и мальчик последовал его примеру. Вниз по спирали плавно спускался огромный дирижабль – снизу он выглядел чёрным, хотя окрашен был скорее в серо-зеленый цвет. Эмблема в виде алой розы на щите отчётливо выделялась за счёт яркости красок на левом борту. – Что это такое? – ошарашенно пробормотал Коля. – Неприятности, – только и отозвался Федя в ответ, нахмурившись. Машины негодующе гудели, толпа шумела. Площадь уже расчистили, и хотя по краям толпились зеваки, они с Колей успели как раз вовремя, чтобы попасть в первые ряды, когда дирижабль приземлился прямо возле Бранденбургских врат, мимо которых они проходили утром. Периметр оцепила полиция, повсюду сновали люди в форме, там же находились и люди из бнд и военной полиции, судя по нашивкам. Некоторые бегали слишком быстро или, напротив, замирали и начинали бодро говорить в рацию, но иногда самодисциплины не хватало – растерянность и паника проступали на лицах. Из дирижабля спустили мостик, и наружу вышел высокий статный мужчина во фраке, с зачесанными назад рыжеватыми волосами, в сопровождении молодой девушки, на пару лет старше них с Колей. Мужчина носил очки и имел строгий отстраненный вид. Цвет волос у девушки был иного оттенка, чем у Коли, и хоть она также носила косу, заплетала её по-другому. Юбки длинные, ниже колена, под ними сапожки. А поверх блузки расстёгнутая лёгкая бежевая куртка. Девушка с любопытством посматривала по сторонам. Нехорошо. Действительно нехорошо. Из встречающей делегации Федя сразу узнал только премьер-министра современной Германии, сопровождал его заведующий оборонной промышленностью и следователь главного управления полиции. Рассыпавшиеся за заградительной лентой журналисты щёлкали фотоаппаратами, не переставая, и то и дело кричали, будто бы надеясь, что им хоть кто-нибудь ответит. – Орден Часовой Башни даст комментарии по поводу происходящего на границе? – Вы пришлёте помощь? Ваши люди, говорят, погибли. Но наши ведь тоже. Поляки первыми нарушили соглашение… – Говорят, имперцы воюют на их стороне. Значит ли это Вторую Великую войну? – Ваш приезд значит, что вы решили поддержать нас, верно? – Господин Айлз, вы с леди Кристи приехали по деловому вопросу? – Скажите, а действительно ли Орден желает нам помочь, а не навязать свои условия, как это произошло в прошлый раз? Не только журналисты пытались вклиниться, но и некоторые осмелевшие гражданские. Полицейские едва сдерживали обычно дисциплинированных немцев. Похоже, появление главы Ордена с дочерью стало для людей немалым шоком. И то, журналистов не слишком много – видимо увидели дирижабль, и кто оказался поблизости, тот и поспешил на место приземления. Сказать по правде, он понимал их чувства. Куратор и словом не обмолвился, что англичане могут появиться. – Без комментариев, – угрюмо отвечали и премьер-министр, и члены бнд, и полиция. Мужчина с девушкой последовали за ними и вскоре скрылись из поля зрения. Вероятно, сделают небольшой круг по площади и направятся в здание Рейхстага, обсуждать деловые вопросы. Дирижабль поднялся в воздух и вскоре скрылся за облаками. Куда бы его не увели, вряд ли он приземлился далеко. Члены ордена ценят свою безопасность, да и немцы бы не оставили их беззащитными. Охрана вероятнее всего приехала раньше и присоединилась к полиции, смешалась с ними так, что и сторонний человек не отличит сходу. Самый удобный способ отбить атаку предполагаемого противника. Можно заняться вычислением «уток», но сейчас не до того. – Идём, – обратился Федя к Коле. Они вместе направились в сторону предположительно нужной им автобусной остановки и быстро дождались нужный автобус. Неприятным сюрпризом стала необходимость ещё одной пересадки. Помимо них желающих отправиться домой тоже хватало, так что и поездка вышла не из приятных, набились как селёдки в бочку. До следующей нужной остановки требовалось, согласно полученным от одного из мужчин рекомендациям, добраться за полчаса. И здесь пригород – вокруг одни трёх и четырехэтажные домики – потому и людей заметно убавилось. – Орден Часовой Башни прибыл в Берлин. Думаешь, они помогут немцам? – нарушил Коля тишину через некоторое время после того, как они углубились на территорию района. – Не знаю. Слишком мало информации, – пока Федя не хотел обсуждать ни дирижабль, ни прибытие англичан. Ему нужно было подумать и прикинуть, какие последствия им и их миссии сулит появление Ордена в городе. Надвигались сумерки, серое свинцовое небо висело поразительно низко, усеянное кучерявыми тёмными облаками. Коля сунул нос в карту, утром перед прогулкой купленную Федей. Центральную часть он по большей части выучил, а вот с окраинами дело обстояло не так радужно. – Ну что там? Куда дальше идти? – Если срежем здесь, получится добраться быстрее, за двадцать минут. Тогда успеем на автобус, – отозвался Федя. – Если нет, придётся ждать последний, а он только через час. Учитывая, что они за всю дорогу, пока шли здесь после выхода, встретили едва ли дюжину человек, случайный грабитель вряд ли на них набредет. Коля, вероятно, подумал о том же и захихикал. – Давай тогда. Здания стояли слишком близко друг к другу, и от того казалось, что здесь ещё темнее, чем на самом деле. Их шаги гулко отдавались по узкому переулку, по мере того, как они уходили всё дальше и дальше от центральной улицы. Дома выглядели нежилыми – несмотря на то, что до ночи оставалось несколько часов, казалось, будто люди уже давно легли спать. Ещё несколько метров, изгиб поворота, и, увидев представшее их глазам зрелище, Федя осознал: наверное, им стоило пойти напрямик, подождать чуть дольше и приехать на последнем автобусе. Тело распласталось по асфальту, искажённая и искореженная пародия на человеческое существо, которым оно когда-то являлось. Руки и ноги вывернули наоборот, при этом руки сломаны и снова сложены на груди. Голова отрезана и лежала в объятиях сомкнутых рук, удерживаемая ладонями, глаза закрыты, словно покойница, а это определённо девушка, спала. Длинные волосы скрывали часть её тела, рассыпались по асфальту и из-за них и неудачного ракурса не разглядеть чем отделили голову от шеи. В полумраке кровь, которой густо был залит переулок, выглядела почти чёрной. Она поблёскивала в лучах заходящего солнца. Довольно свежая. Она умерла недавно. Убийца Знати ударил вновь. И по пути домой им не посчастливилось натолкнуться на его очередную жертву.