F.O.R.E.L.S.K.E.T.

Джисон проснулся с улыбкой на губах. Внутри было так же тепло. И ощущение тёплых губ Минхо тоже не исчезло. Ему никогда не было так светло. Он будто не на кровати лежал, а летел в облаке; лопатки заныли, озарившись светом, и из спины выросли крылья. Джисон сжал губы. Этот поцелуй ему не приснился. Минхо его целовал. К счастью, было только раннее утро; стрелки на часах показывали пять. Джисон услышал, как Чан скользнул во входную дверь и врезался в диван. От этого ему снова захотелось спать, и он вернулся в мягкие светлые сны, где лежал у Минхо на руках, — а потом вдруг услышал на кухне шорохи. Даже Сынмин так рано не встаёт. Джисон распахнул дверь. Никакого самоуважения. Он неслышно ступал по дощатому полу, но всё равно до чёртиков напугал Минхо. Ну конечно — это был Минхо. Нужно было не голову включать, а подумать сердцем. Минхо посмотрел на него, удивившись, что всё-таки разбудил кого-то. На его лице мелькнуло что-то вроде сожаления, и Джисон почувствовал, как облака вокруг него развеваются. — Привет, — выдавил он, не понимая, как смотреть на лицо Минхо в этой полутьме. — Чего так рано? — Сынмин с Чонином поедут практиковать вокал. Если еда не будет готова, они останутся голодными. — Кажется, где-то я это уже слышал, — улыбнулся Джисон. Минхо не поймал его настроение. Джисон старался оставить хоть несколько облаков; не хотел падать. Ему так понравилось летать под дождевыми каплями слов Минхо. Тот поставил миску с яйцами и чуть не выронил палочки, которыми их мешал. — Это больше не повторится. Джисон чуть не упал. — Что? Минхо даже не смотрел на него. — Мы… — он посмотрел на Чана, так и уснувшего на диване; пусть его уже и забрал сон, лидер выглядел изнеможённым. Когда Минхо снова повернулся, Джисон не нашёл на его лице ничего, кроме тоски. — Неужели мы так долго работали, чтобы всё вот так разрушить, а? Джисону стало больно. Он не смог выдавить из себя ничего, кроме: — А ты думаешь, что любая искра между нами всё разрушит? Минхо сжал палочки, а Джисону оставалось надеяться, что не переломает кости, падая с небес. — Не говори так. — Раз уж ты забрал мой первый поцелуй, прими и тот факт, что это случилось по ошибке. Наверное, Джисон хотел потянуть Минхо за собой, вниз — его никогда нельзя было назвать очень хорошим человеком — потому что сожаление в его огромных глазах давало понять, что он тоже сейчас несётся прямо к смерти. — Твой первый…? Минхо резко и уверенно выдохнул: — Ладно, Джисон, это было не по ошибке. Но не должно повториться. — Не должно, — выдохнул Джисон, — или ты сам этого не хочешь? Он ведь мог всё устроить — подлизаться к Чану и сказать, что они будут осторожны, что в группах такое уже бывало, что всё будет хорошо. Но Минхо решил прекратить битву до её начала: — Джисон, я не хочу с тобой целоваться. И ты тоже меня не целуй. Ему вырвали крылья. Умрёт ли он, когда ударится о землю? Джисон чувствовал себя малодушным трусом. Он не хотел бороться, а только броситься в кровать и прекратить это падение, которому сам же поспособствовал. Упав на одеяло, он не сломал ни одной кости. Пострадало лишь сердце.