Аберрация чувств

      С малого детства Валейну, как и любого человека, живущего в современном обществе, окружали люди, за которых выбор был сделан с самого рождения. О родственных душах говорили, о них писали книги: стихи, проза, комедия и трагедия. Снимали фильмы, сериалы и даже упоминали в религии.       Валейна уважала выбор своей судьбы, но отказывалась принимать его. Это чувство сопротивления и нежелания иметь родственную душу преследовало её задолго до того, как она узнала, кто такой Ран Хайтани. И дело не только в том, кем он являлся, хотя и играло, несомненно, одну из ключевых ролей. Определенно здесь было нечто иное, гораздо более глубокое и болезненное.       Валейна Новак искренне не понимала, зачем ей вообще нужен соулмейт. Почему она сама не может выбирать? Зачем вообще выбирать? Почему природа решила, что может лишить её права на то, чтобы связать свою жизнь с любым человеком?       В юности ей нравился Ясиро Хируки, как может нравиться парень четырнадцатилетней девочке, ничего не смыслящей в любви, но уже ощущающей это трепетное чувство в груди.       Он бросил её после восьми прогулок и трех смазанных поцелуев, сказав, что так продолжаться не может, потому что где-то там его ждёт Шизуко Ямамото, чьё имя он с гордостью носил на предплечье, пока Валейна прятала свое под рукавами кофт и водолазок.       Тогда его поступок вверг её в печаль. Такую глубокую, что имя Рана Хайтани с тех пор было перечёркнуто тонким белесым шрамом. Тогда Валейна не преследовала цели умертвить себя в собственной ванной комнате, поэтому металлическим лезвием вела осторожно и неглубоко, с надеждой в сердце уповая на то, что проклятые инициалы провалятся в раны, утонут в крови и слоях эпидермиса.       Апогеем неудачи стало то, что после нескольких недель слёз матери, укоризненного взгляда отца и её родного брата имя родственной души все так же зияло на предплечье.       Утешало лишь то, что рана пересекала его поперек, громко заявляя, что Валейна Новак отказывается от Рана Хайтани.       Но это все равно не казалось ей справедливым.       Новость о том, что некие братья Хайтани в составе самой опасной преступной группировки Японии предположительно провернули мошенническую схему с кредитными картами, безжалостно припечатала Валейну спустя ещё три года. Хотелось верить в то, что ей совсем нет дела до того, что связано с именем Рана Хайтани. В конце концов, они могли быть просто однофамильцы!       Но любопытство пожирало. Спустя несколько недель борьба с самой собой завела её в интернет, где сводка новостей пестрила подробностями о недавнем преступлении. Валейне хватило первой попавшейся ссылки, чтобы убедиться, что они не однофамильцы.       Ран и Риндо Хайтани, запечатленные безымянным фотографом возле чёрной тонированной машины, смотрели в камеру прямо, не пряча лица, как это делали преступники, не желая быть опознанными полицией. Своими взглядами они словно заявляли, что являются недосягаемыми для правосудия.       Она почему-то сразу поняла, что Раном Хайтани из них являлся тот, чьи волосы были модно подстрижены, уложены назад и выкрашены в светло-фиолетовый цвет. Она долго всматривалась в его искаженное ухмылкой лицо, пока не ощутила, как пальцы начали подрагивать от непонятно откуда взявшегося волнения.       Валейна вцепилась в волосы и согнулась пополам на стуле, царапая короткими ногтями кожу головы и больше всего на свете желая никогда не испытывать это неназванное чувство, давящее изнутри грудной клетки. Глаза её разъедали предательские слёзы от осознания того, что жизнь к ней совсем несправедлива!       От тягостных мыслей она очнулась только через несколько часов, когда ноги затекли и неприятно покалывали. Экран ноутбука уже давно потух, а сам компьютер перешёл в режим сна, но Валейна все равно нажала кнопку включения. Ей так хотелось, чтобы Ран Хайтани исчез из её жизни так же легко, как она очищала историю поиска в своём браузере. Щелчком мыши.       

***

      То был холодный пасмурный день. Середина октября. Сидя в самом конце салона автобуса и прислонившись виском к окну, Валейна наблюдала, как дождь тарабанит по стеклу крупными каплями, а затем стекает неровными дорожками вниз. Автобус в связи с плохой видимостью ехал медленно, и редкие пассажиры то и дело недовольно вздыхали.       Валейна же наслаждалась. Она любила ездить куда-то, а дальние поездки воспринимались как праздник. Ей нравилось слушать музыку в наушниках, думать о разных глупостях и смотреть, как за окном мелькают смазанные силуэты домов, людей и машин. Это умиротворяло.       Сначала её однокурсники условились, что все они погуляют в Ёёги — городском парке. Эту идею подкинула сама Валейна, потому что посиделкам в кафе предпочитала пешие прогулки, остальные же поддержали, посчитав, что из всех предложенных вариантов парк — самое оптимальное. Там было и где поесть сладостей, и где попить кофе, и обсудить предстоящий семестр в университете. Но начавшийся глубокой ночью дождь нарушил все планы, и уже утром в мессенджере Мина Фукуда предложила посидеть днём в котокафе «Mocha», расположенном как раз недалеко от Ёёги. Валейне эта идея не понравилась, потому что кошек не любила, но спорить не стала: очень давно она никуда не выбиралась из-за завала на работе.       Автобус подъезжал к станции. Валейна убрала беспроводные наушники в футляр и встала у выхода, держась за поручень. Прозрачная остановка пустовала. Ветер перелистывал страницы влажной газеты, лежавшей на скамейке, и катал по земле пустой стаканчик из-под кофе. Она спрыгнула на мокрый тротуар и поспешила раскрыть чёрный зонт. Капли дождя уже успели упасть ей на волосы, которые она так старательно накручивала утром, надеясь, что укладка не развалится до встречи с друзьями.       Из-за непогоды улицы почти пустовали, редкие прохожие проскальзывали мимо неё серыми призраками. Валейна вдыхала полной грудью запах любимого времени года и шагала мимо прозрачных витрин ресторанов, магазинов и кафе. Навигатор в смартфоне показывал, что до «Mocha» идти несколько кварталов, по времени — пятнадцать минут.       Стоя на светофоре на пересечении улиц Такэсита и Харадзюка и залипая в переписке с однокурсниками, Валейна слышит заливистый мужской смех и обрывки фраз. Она без особого интереса, скорее инстинктивно, поворачивает голову влево и видит двух мужчин, куривших возле какого-то кафе. Ленивым незаинтересованным взглядом она скользит по их силуэтам, замечая, как дорого те одеты, но её глаза шокированно расширяются, когда Валейна понимает, что мужчина в чёрном пальто и серых брюках не кто иной, как Ран Хайтани. В одной руке он держит бумажный стаканчик с кофе, другой же активно жестикулирует, не забывая при этом затягиваться сигаретой, зажатой меж пальцев. Его светло-фиолетовые волосы были слегка мокрыми и зачёсанными назад, открывая вид на высокий лоб и светлые брови, которые взлетали вверх каждый раз, когда другой, незнакомый ей мужчина с длинными розовыми волосами и шрамами у рта отвешивал какую-то шутку.       Валейна быстро отворачивается, загораживая лицо зонтом и чувствуя, как от страха быть обнаруженной у неё затряслись колени. Пальцы, вдруг окоченевшие от волнения, с силой сжали ручку зонта, грозясь переломить её пополам, но Валейна шёпотом приказала себе успокоиться и вести себя неприметно. Она едва ли не взвыла, когда подняла взгляд и увидела, что до зеленого сигнала светофора ещё целых шестьдесят две секунды!       Такой хороший день резко омрачился одной единственной встречей со своей родственной душой. Валейна скрипнула зубами, подумав о том, что соседей, живущих с ней на одной лестничной клетке, она видела за год два раза, а Рана, мать его, Хайтани умудрилась встретить посреди улицы многомиллионного города! Это что ещё за блядство?       Смех Хайтани вновь разразил и без того малолюдную улицу. Валейна вперилась взглядом в заветные двенадцать секунд, которые перетекли в одиннадцать, а затем и в десять, желая ублюдку провалиться под землю.       Какая-то толпа шумных туристов окружила её, ожидая зеленый сигнал светофора и невольно скрывая от нежелательных глаз. Стало чуточку легче дышать.       Пока мимо неё не проносится женщина, чья сумка цепляется за бахрому шарфа Валейны. Её инертно дёргает вперед. Телефон, лежавший в свободной руке, выпадает и летит на асфальт экраном вниз. Не ожидая, она делает шаг, чтобы удержать равновесие, но подошва ботинка соскальзывает с бордюра.       Светофор загорается зелёным и разражается невыносимым писком, предназначенным для слабовидящих. Толпа туристов несется вперед. Валейна падает, запутавшись в собственных ногах при попытке удержать равновесие.       — О боже мой, простите, боже! Я совсем не хотела…! — женский голос раздражающе громкий и звонкий.       Она ощущает, как болит и промокает задница в пальто от того, что села в лужу. Валейна чувствует себя отупевшей куклой, когда женщина помогает подняться и пихает в ушибленные руки выпавший сложенный зонт и разбитый телефон, предлагая денежную помощь за испорченные вещи.       Она даже не смотрит на неё, потому что там, впереди, двое мужчин наблюдают за произошедшим. Сталкиваясь взглядом с Раном Хайтани, Валейна чувствует, как душа у неё проваливается в пятки в самом плохом смысле. Голова тяжелеет, на мгновение она даже забывает, что делает здесь.       Окружающий мир становится таким малозначимым и неважным, как и то, что она вся мокрая, грязная, и укладка, кажется, все-таки развалилась.       — Прошу вас, скажите хоть слово! Вы не сильно ушиблись? — Валейну осторожно придерживают за плечи. Наконец, переводя шальной взгляд на немолодую женщину перед собой, она хочет заверить её, что всё в порядке, но давится слюной, потому что видит, как Ран выбрасывает стаканчик с кофе в урну и вальяжной походкой направляется в их сторону.       — Я… нет… да… — пересохшие губы трясутся. Она облизывает их. На языке появляется привкус помады.       — Моя машина на стоянке в квартале отсюда. Давайте я довезу вас до химчистки и всё оплачу? — не унимается женщина, пока липкое наваждение, обрушившееся на Валейну, отступает перед ясностью мыслей о том, что она не готова.       Время утекает столь же быстро, сколь и Ран, приближающийся к ней: выходов на отступление становится всё меньше, а нервы натягиваются всё сильнее. Осознание того, что этот ненавистный день — день их первой встречи, — наконец, настал, подталкивает Валейну на поистине инфантильный поступок.       Бегство.       Потому что Валейна Новак не готова, не хочет, никогда не захочет встречи с ним. Он — не её родственная душа, не её предначертанный. Он — яд, проклятье, которое ей послали за неведомые грехи прошлой жизни.       И когда Ран подходит настолько близко, что между ними остаются считанные метры, Валейна кидает женщине смазанные извинения и бросается наутёк, замечая, как удивлённо вытягивается его лицо.       Ран Хайтани определённо не ожидал, что ему придется побегать за своей родственной душой.       Глотая клубы тяжёлого воздуха, пропитанного озоном и сыростью, Валейна несётся вдоль пешеходной зоны, перепрыгивает лужи и проскакивает на красный сигнал светофора, но едва ли на дорогах насчитывалось и дюжины машин, чтобы кто-то посигналил. Отчаянно хочется верить, что Хайтани потеряет её в толпе прохожих, но дождь промочил улицы Токио до самого ада, и редкие зеваки хоть и встречались, но их было недостаточно, чтобы скрыться.       Всё было против неё.       Валейна знает, что заблудилась, поэтому бежит в надежде увидеть хотя бы стоянку такси и успеть прыгнуть в машину прежде, чем Хайтани догонит её. Но если догонит, то что сделает? Скрутит и заберет с собой? Убьёт, чтобы избавиться от соулмейта? Такому, как он, ведь совсем не нужна родственная душа.       У неё то и дело перехватывает дыхание, а легкие выворачиваются наизнанку от каждого вздоха. Её тошнит. Тело сотрясает дикая дрожь от какой-то звериной силы и частоты сердцебиения. Заворачивая в проулок между домами, она никак не могла предугадать, что этот поворот станет роковым. Тупиковым. Узким, грязным и тёмным из-за навеса.       Валейна разворачивается к дороге так резко, что промокшие волосы больно хлещут по красным от бега и холода щекам, но никого не видит. Слабая надежда ворочается под сердцем, но холодный скользкий ужас покрывает коркой каждый сантиметр тела, когда Валейна видит, как Ран пробегает мимо, а затем уже медленнее возвращается назад.       — Я и представить себе не мог, что встречусь с тобой в Японии, ведь у моей родственной души такое интересное имя, — тянет он насмешливо. Голос у него ниже, чем Валейна себе представляла.       Ран, засунув руки в карманы расстёгнутого пальто, сближается с ней не спеша. Его щёки слегка покраснели от бега, волосы намокли и растрепались, но выглядит он донельзя довольным. Валейна смотрит на него волком, отступает к кирпичной стене и видит, как губы Хайтани растягиваются в поистине паскудной ухмылке.       — Куда же ты так спешишь, Валейна Новак?       Её пальцы сжимают зонт с такой силой, что суставы громко хрустят. Валейна боится даже моргать, уверенная, что Ран вытворит что-то мерзкое. Стоит только отвлечься и потерять бдительность.       — Не подходи ближе! — от напряжения голос срывается на крик.       Валейне смертельно не хочется показывать, как сильно она боится его, но Хайтани зажимает её между собой и стеной. Пока что не сильно, между ними остаётся сантиметров пятьдесят, но это всего лишь ещё один шаг, а проулок слишком узкий, чтобы смочь проскользнуть.       — Забавная, — Хайтани скользит по её фигуре, пожалуй, слишком оценивающим взглядом лавандовых глаз.       — Чего тебе надо? — холодно интересуется она, скребя стену ногтями позади себя.       — Как чего? А ты сама не догадываешься? Мы вроде как родственные души, познакомиться хочу, — звучит почти как издёвка.       Хайтани вытаскивает руку из кармана. Валейна, всё существо которой достигает крайней нервной точки, дёргается, опасаясь увидеть нож или пистолет, но он, улыбаясь, пятернёй зачёсывает назад упавшие на лоб волосы. Она до скрежета в зубах понимает, как жалко выглядит в его глазах. И дело совсем не в мокрых растрепанных волосах, поплывшей туши и грязной одежде.       — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — Валейна передёргивает плечом от того, как дорожка холодного пота, скользящая от кожи головы до хребтов позвоночника, гадко щекочет спину.       — Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Вот ты мне сразу понравилась, — Валейне становится тошно.       От того, что идёт дождь.       От того, что такой хороший день беспощадно испорчен этой скотиной.       От того, что её родственной душой оказался отпетый ублюдок, который буквально наслаждается её ужасом перед ним.       — Нет, не нравишься, поэтому дай мне уйти.       — А если не уйду? — Ран склоняет голову набок и выглядит таким предвкушающим, что внутри Валейны начинает закипать густая нефтяная масса неприязни.       — Тогда я заору во всю глотку! Кто-нибудь услышит и придёт на помощь.       Смех у Рана приятный, но какой-то неправильный, потому что сквозит неприкрытым унижением и вгрызается в нутро Валейны по-звериному — беспощадно и больно.       — И что он мне сделает? Пригрозит пальцем? Побьет? Ну правда, Валейна, — он произносит её имя с особой интонацией, — что мне могут сделать? Ведь, судя по тому, как отчаянно ты удирала, то знаешь, кем я являюсь.       Сплошное пренебрежение, граничащее с чувством собственного превосходства и высокомерия — всем этим был пропитан Ран Хайтани, и Валейна задыхается. Ей приходится затрачивать колоссальное количество сил на то, чтобы пребывать в здравом уме, потому как предел её эмоциональных возможностей достиг критического максимума.       Она даже не сразу замечает припаркованную у тротуара машину. В недрах организма зарождается опасение, а когда Ран оборачивается, кивая водителю, скрытому за тонированным стеклом, страх одолевает крупной дрожью всё тело.       — Послушай, — начинает Валейна, наступая на глотку собственным переживаниям и стараясь не ощущать фантомную боль в костях от одного только присутствия Хайтани. — Да, я всё знаю, потому убеждена, что в родственной душе ты не нуждаешься, и искренне не понимаю, что тебе от меня нужно. Я не хочу с тобой знакомиться. Давай просто сделаем вид, что не знакомы, и разойдёмся? Пожалуйста.       Ран молчит достаточно долго. Валейна его молчание расценивает как согласие и делает шаг влево, но вытянутая рука Хайтани преграждает путь.       — Не-а, так не пойдет, — он склоняет голову, смотря на неё лукавым взглядом.       Нос улавливает запах кофе, сигарет и незнакомого ей парфюма. Валейне неприятно. Чертовски неприятно, когда её личное пространство нарушают такие отвратительные люди. А Ран Хайтани был отвратительным. Ей с лихвой хватило этого разговора, чтобы понять: она ни капли не ошиблась на его счёт.       — Садись в машину, прокатимся, поболтаем, — звучит совсем не как просьба. — Угощу тебя кофе или чем-нибудь покрепче.       Мудак.       Нелепые оскорбления заменяют куда более тяжёлые мысли о том, что Рану не составит никакого труда запихать её в эту треклятую машину. Внутри же он мог выкинуть всё что угодно: избить, изнасиловать, убить, расчленить — нужное подчеркнуть. Позволить увезти себя сейчас сродни тому, чтобы накинуть петлю на шею.       Валейна со злостью отпихивает его руку, порывается вперед, не намеренная сдаваться. Ран же предвидит это и перехватывает её сзади, сцепляя ладони на грудной клетке.       — Отвали от меня, Хайтани! — она орёт во всю глотку, молотит ногами во все стороны, царапает до мяса свободной рукой сковавшие её пальцы, другой же лупит мужчину зонтом везде, где может дотянуться.       — Мне нравится, как ты произносишь мою фамилию. В будущем произноси её почаще и мягче, — его смех раскатом разносится по закоулку, ударяясь об стены и безжалостно вонзаясь в тело Валейны.       Она чувствует, как сердце падает в тёмную бездну панического ужаса, когда Ран начинает тащить её упирающееся тело к машине. От бессилия и гнева на глаза наворачиваются слёзы, а на помощь ей никто не спешит. Дождь лишь усиливается, и небо распарывают яркие всполохи молний, ударяясь об землю где-то за горизонтом.       Валейне тяжело дышать от того, как сильно Хайтани сдавил её в своих руках, угрожая переломать рёбра. Он вытаскивает её, трепыхающуюся и кричащую, на тротуар пешеходной зоны, где до машины остаются считанные шаги. Она мечется шальным взглядом по стенам серых высоток, ищет хоть одну живую душу, не в силах поверить, что смогла забежать в настолько малолюдный квартал.       — Помогите! Кто-нибудь, помогите! — голос хрипит и глушится под шумом проливного дождя.       Когда дверь машины открывается с водительской стороны, Валейна, обезумев от паники, перехватывает зонт двумя руками и со всей силы сначала всаживает тупой деревянный конец куда-то между рёбер Хайтани, а затем изворачивается и бьёт им же промеж мужских ног. Ран охает, матерится и всего на одно спасительное мгновение ослабляет хватку.       Упав, она мучительно больно проезжается коленями по асфальту, раздирая капроновые колготки и кожу до крови; поднимается и несётся вперед, видя, как мужчина со шрамами в уголках губ обходит машину, готовый схватить её.       — Лови её, Харучиё! — командует Хайтани.       Валейна успевает проскользнуть в считанных сантиметрах от Харучиё, прежде чем его рука вцепилась бы ей в волосы. Пускаясь в погоню, она слышит, как ругается Ран, спрашивая, какого хера тот сидел в машине? Но ответ теряется в шуме ветра и дождя, нещадно хлеставших девушку по щекам.       Оборачиваясь, она видит, как они садятся в машину, и понимает, что на сей раз ей не оторваться.       Неужели никто её не спасет? Ну хоть кто-нибудь.       Из груди у Валейны — хрипы, из глаз — слёзы, но страх за собственную жизнь гонит дальше, пока она не замечает вход на подземную станцию метро и едва не взвывает от счастья.       Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.       Мир сужается до арки и названия станции «Кита-Сандо». Перепрыгивая несколько ступеней и только чудом не ломая ноги, Валейна слышит, как хлопает дверца машины. Голова уже совсем не отдаёт себе отчёта в том, что происходит.       Она врезается в двери до ряби в глазах и грязными разодранными ладонями толкает ту вперед, буквально вваливаясь внутрь. В нос бьёт запах креозота и пыли, неприятно щекочет, но какое Валейне до этого дело?       Ран залетает следом за ней. Ей очень-очень хочется верить, что Хайтани хватит здравого смысла не тащить её под камерами на глазах у поста охраны. Проверять его на остатки адекватности Валейне совсем не хочется, поэтому она запускает лихорадочно трясущуюся руку в карман и судорожно прикладывает карту к считывающему терминалу, уповая на то, что деньги там всё ещё были.       «Быстрее, быстрее», — умоляет она, пробираясь через турникет. Позади вдруг раздаётся голос одного из охранников, а повернувшись, Валейна видит, что Хайтани просто одним махом перепрыгивает через турникет, и жалкие крупицы надежды на то, что хотя бы здесь он оставит её в покое, разбиваются о шум громкоговорителя, оповещающего о том, что двери поезда закрываются.       Она залетает в вагон в последний момент. Двери захлопываются прямо перед носом разъярённого Рана Хайтани, а электропоезд начинает набирать скорость, унося Валейну от случившегося с ней кошмара.       Последнее, что она видит перед тем, как нырнуть во тьму тоннеля — это охрана, которая только подоспела к мужчине.