ЛЁД И ПЛАМЯ

Что важнее — знание мелочей или право прикасаться к сердцу?

      Утро понедельника встретило Сеул ослепительным солнцем. Асфальт ещё дышал теплом прошедших ливней, но воздух уже трещал от духоты, оседая на коже липкой плёнкой.       Чонгука на работе никто не ждал, но он не из тех, кому требуется приглашение. Он приходит сам, потому что ненавидит прохлаждаться, когда мог бы приносить пользу. А потому, стоило врачу из медчасти поставить печать на результатах его осмотра, как альфа уже мчался в свой кабинет, предварительно заскочив в кафе за ледяным латте. Трещин в рёбрах не нашли — значит, всё в порядке. И пусть каждый вздох и поворот корпуса по-прежнему отдавались тупой болью под грудной клеткой, Чонгук не мог позволить себе слабость. Не сейчас, когда их дилер так самонадеянно пытался заставить его замолчать. Теперь он точно не мог отступить.       Адреналин разливался по венам, заглушая физический дискомфорт.       Чонгук уже чувствовал на языке сладкий вкус победы.       Втянув через трубочку осевший на дне карамельный сироп, он довольно улыбнулся и толкнул локтём стеклянную дверь управления. До слуха сразу донеслась чья-то ругань. Роясь в кармане в поисках пропуска, Чонгук заинтересованно покосился на парня, что активно жестикулировал, доказывая что-то дежурному альфе.       — Да вы вообще знаете, чей я сын?!       — Чей? — ухмыльнулся полицейский.       — Не позорь родителей, имей уважение, — вклинился Чонгук, проходя между младшим отпрыском семьи Ким и своим коллегой и прикладывая пропуск к турникету. — Что ты здесь делаешь, Джихёк?       — О, так вы правда знакомы? — удивился Хёншик — молодой альфа с поста охраны. — Все мозги нам уже вынес, говорит, к тебе пришёл по личному делу.       — Так чего не выгнали, если меня нет?       — Пытались. Но кто его знает, вдруг реально чей-нибудь…       Чонгук фыркнул. Ну конечно, трогать богатеньких детишек себе дороже.       Джихёк насупился, глядя на Чонгука с нескрываемым возмущением.       — Зачем пришёл?       — Это по поводу Тэхёна, — пробубнил альфа, кивая в сторону дежурного с намёком.       — Сделай ему временный пропуск, — устало вздохнул Чонгук.       — Но, сержант…       — Сделай. В журнале запиши, что ко мне.       В кабинете стояла практически гробовая тишина. Создавалось ощущение, что даже мух на подоконнике прибило тридцатиградусной жарой и сломанным кондиционером, который едва ли охлаждал гудящие от работы головы.       — Ты что здесь забыл? — нахмурился Тэгён, стоило Чонгуку сделать шаг в кабинет. — У тебя же должен быть больничный.       — Отказался, — лаконично ответил альфа, подходя к своему столу и не глядя закидывая конверт со справкой в выдвижной ящик.       — Ты ненормальный, — хмыкнул тот.       Чонгук кивнул.       Возможно.       Возможно, это передаётся половым путём.       — Садись, — бросил он Джихёку, указывая на свободный стул. — И давай по порядку.       Зачесав назад лезущую на лоб чёлку, Чонгук откинулся на стуле и вновь потянулся к стакану с кофе. На лбу от удовольствия залегла морщинка: напиток замораживал изнутри.       — В общем, это касается Югёма.       Чонгук моментально напрягся.       — Я хотел рассказать ещё вчера, на дне рождения, но…       — Почему не сказал? — перебил Чонгук, его тон обострился.       — Я хотел! Я искал тебя, но ты испарился. А потом… — Джихёк закатил глаза, — нашёл на террасе. Ты как раз пытался залезть своим языком в горло к моему брату.       Чонгук усмехнулся. Да уж. Когда спустя полчаса они с Тэхёном вернулись в дом — запыхавшиеся и счастливые, с перекошенными воротниками рубашек и распухшими губами — кажется, каждый в комнате, понял, что отношения у них далеко не дружеские. Госпожу Ким это, судя по всему, только радовало. А вот отец Тэхёна, прощаясь, сжал его руку куда крепче, чем при знакомстве, мягко намекнув, что давно не стрелял по живым мишеням. В общем, завуалированно пригласил на охоту.       — Ладно. Так что там?       — Югём заезжал к Тэхёну, когда у того закончилась течка. Хён был не в лучшем моральном состоянии, поэтому я жил с ним эти дни… — Чонгук провёл пальцами по лбу и тяжело выдохнул, в сотый раз жалея о своей чрезмерной реакции. — И так вышло, что я подслушал его телефонный разговор.       Чонгук медленно наклонился вперёд и сложил руки в замок.       — Что ты услышал?

/flashback/

      Джихёк осторожно отошёл от дверей гостиной, скрываясь в отведённой ему спальне. Новость о том, что у брата появился истинный, гудела в голове. Теперь понятно, почему Тэхён так быстро подпустил к себе альфу. Джихёк просто надеялся, что тот не разобьёт омеге сердце, как это делали все, кто был до него.       Стоило ему сделать шаг в сторону кровати, как в коридоре послышался шум. Судя по всему, Югёму кто-то позвонил, и шестое чувство в совокупности с концентрированным природным любопытством подтолкнули Джихёка к тому, чтобы за доли секунды вновь прижаться ухом к двери.       — Ты не вовремя.       Голос Югёма звучал глухо.       Поджав губы, Джихёк нерешительно коснулся ручки. Он на всякий случай положил вторую ладонь на бешено звенящее сердце и медленно потянул механизм вниз, приоткрывая дверь на считанные миллиметры. Альфа задержал дыхание. Спасибо Тэхёну и его нервному тику за то, что в квартире никогда не было скрипящих петель.       Джихёк подался вперёд, вслушиваясь в возобновившийся шёпот.       — Я этим и занимаюсь! Появились проблемы… Потому что я говорил тебе, что он не тупой! Омеги, которые должны были это сделать, уволены.       Пауза. Югём молчал, какое-то время просто выслушивая собеседника.       — У нас всё ещё есть Сокджин, — процедил альфа сквозь зубы. — На крайний случай, я узнал ещё кое-что.       Он снова затих, а затем лениво протянул:       — Даже не знаю. Должен ли я разбрасываться такой информацией, отец?.. — Уже через минуту самодовольство в его голосе сменилось злостью. — Хах, да пошёл ты… Расскажу при встрече.

/end of flashback/

      — Я точно слышал, как он сказал «отец». И я напрягся, потому что… — Джихёк замялся. — Они давно не общаются. Отец Югёма, он… Кое-что произошло, когда Тэхён-хён был маленьким…       — Я в курсе, — отозвался Чонгук, стискивая зубы.       Джихёк удивлённо вскинулся.       — Твой брат рассказал мне. И о том случае, и о его… болезни, — произнёс Чонгук негромко, чтобы не делать подробности жизни омеги достоянием общественности.       Джихёк взглянул на альфу оценивающе, словно видел его впервые.       — Вы с ним довольно близки, да? — спросил он после минуты напряжённого молчания.       Чонгук едва заметно усмехнулся, задумавшись.       Близки? Он видел Тэхёна разным — в гневе, в тишине, в дрожащей истине между вдохом и стоном. Знал изгибы его тела и вкус его страха. Помнил, как тот улыбается, когда действительно счастлив. Изучил каждую родинку на его лице, но до сих пор не знал, что тот ест на обед и почему так упрямо не водит машину.       Близки ли они?       Смотря что важнее — знание мелочей или право прикасаться к сердцу?       Громкие признания или шёпот, растворённый в тишине спальни?       Формально между ними не было ничего. Ни обещаний, ни статусов. Только взгляды, только прикосновения. Иногда — тишина. Тёплая, принимающая. В такой хотелось остаться навсегда.       Близки или нет, одно Чонгук знал точно: ради блеска в глазах, с которыми Тэхён смотрел на него вчера, он был готов преподнести ему всё оружие мира.       И был готов стать им сам.       — Защитить твоего брата — мой приоритет, — прозвучало вместо ответа.       — Тогда приставь к нему охрану, — потребовал младший. — Вы ведь можете.       — Можем, — кивнул Чонгук. — Я правильно понимаю, что с Тэхёном ты об этом не говорил?       — Нет, конечно. У него и так начались панические атаки… — Брови Чонгука взметнулись вверх, заставив Джихёка чертыхнуться: — Я тебе об этом не говорил. В общем, не знаю, какие у Югёма могут быть дела с отцом, но Тэхёну точно не стоит об этом знать. И об охране тоже, — добавил категорично. — Поверь, он не оценит подобной заботы.       Чонгук хмыкнул.       Твёрдый, бескомпромиссный тон Джихёка безумно напоминал ему о его птичке. Сразу видно, одной крови.       — Ты молодец, что рассказал мне об этом, — кивнул альфа, доставая из стола чистый лист. — Напиши всё то же самое здесь. Если сможешь, укажи примерное время звонка. Уверен, что Югём не заметил тебя в тот день? Можем и тебе выдать телохранителя.       — Моих карманных вполне хватает, чтобы нанять себе парочку, так что не стоит, — улыбнулся Джихёк.       Чонгук закатил глаза. Когда младший закончил писать, он забрал у него лист, убрав тот к другим документам по делу.       — Запиши мой номер. Если что-то случится или всплывёт другая информация — сразу звони.       — Класс, связи в полиции, — довольно протянул Джихёк, клацая по экрану смартфона.       — За пьяные выкрутасы не выгораживаю. Максимум — могу принести тебе подушку в изолятор, — мрачно предупредил Чонгук, поднимаясь со стула, чтобы проводить Джихёка до выхода.       Младший фыркнул.       — Спасибо, — произнёс Джихёк, когда они спустились на первый этаж. — У тебя крепкие нервы, это хорошо. С Тэхёном оно тебе пригодится, — обернулся с улыбкой.       Чонгук сдержанно кивнул. Он соврёт, если скажет, что одобрение в чужом взгляде ему не льстило.

🧊

      — Как я понимаю, информация мальчишки была весомой? — спросил Тэгён, как только альфа вернулся в кабинет. — Ты задокументировал.       Чонгук подошёл к окну и, аккуратно присев на край никем не занятого стола, взглянул на слабо трепещущие на ветру листья клёна, что рос прямо перед зданием, но всё ещё не загораживал их от солнца. Он потянулся открыть окно, желая впустить в помещение немного кислорода, но сделал только хуже: пропитанный жаром воздух хлынул внутрь, стало душнее.       В голове усиленно крутились шестерёнки. После того, как Тэхён рассказал ему о Югёме, Чонгук пробил того по всем базам. Просто так, на всякий случай. И там было абсолютно не к чему придраться. Медик с красным дипломом, окончив университет, открыл свою частную клинику, где до сих пор числился практикующим психиатром. Семья, как и говорил Тэхён, изначально не бедная, разве что в последние десять лет о матери Югёма не было почти никакой информации. Будучи обычной светской львицей, сейчас та, кажется, полностью зависела от своего единственного сына. От развода с Гёнхо у них остался только дом, пара автомобилей и небольшой участок земли в Тэгу. Подонок даже не позаботился о благополучии своей жены и ребёнка, оставив при себе все доли в компаниях и большую часть недвижимости. Зато было абсолютно понятно, почему Югём разорвал с отцом все связи. Разорвал ли?       Учитывая прозрачность Югёма перед законом, если не считать пары штрафов за неправильную парковку и превышение скорости, его телефонный разговор не мог считаться даже косвенным доказательством к делу. В нём не было ничего конкретного, а его слова могли относиться буквально к чему угодно. Но Чонгук знал гораздо больше деталей, чем те, кто сидел в этом кабинете. И знал отца Югёма. Складывающаяся картинка была совсем не радужной.       Почему-то именно сейчас в памяти всплыло субботнее нападение и вопрос Тэхёна:       «Почему именно ты?».       Действительно, почему? Быть может, потому, что у их дилера с Чонгуком свои, очень давние счёты? Ну и связь с Тэхёном как приятное дополнение. Одним нападением он рассчитывал надавить сразу на двух людей.       — Чонгук? — вновь позвал Тэгён, с непониманием глядя на зависшего коллегу.       — Пока не точно. У меня есть предположение, — проморгавшись, Чонгук оттолкнулся бёдрами от стола и нашарил в кармане карту памяти из машины Намджуна. — Но надо сначала проверить.       Он подошёл к столу, вынув из папки показания Джихёка.       — Скоро вернусь. Кому-нибудь взять кофе?       — Эту дрянь из автомата пьёшь только ты, — закатил глаза Тэгён.       — Ещё и в такую жару, — простонал Санбом, уткнувшись лбом в документы и тут же зашипев, когда на листе отпечатался его мокрый лоб.       — Ну, нет так нет, — пожал плечами Чонгук.       Минуя автомат с кофе, он направился прямиком к кабинету Хосока. Тот находился в конце этажа за поворотом, и благодаря прозрачным стенам Чонгук мог отлично видеть, как тот с матами ковыряется в компьютерном блоке, который, скорее всего, сломался.       Коротко постучав, Чонгук заглянул в кабинет.       — Капитан Чон, разрешите?       Оторвавшись от своего занятия, Хосок взглянул на него поверх своего рабочего стола.       — Если в твоих руках заявление об увольнении, то разрешаю только пойти нахуй. Сегодня никто не хочет работать, даже этот ебучий компьютер! — Стукнув по блоку питания, альфа поднялся с корточек.       — А что, кто-то уволился?       — Нет, но Хисын из вашей группы взял выходной по личным обстоятельствам. Кошка у него умерла, что ли. Ужасно не вовремя это всё. Так что там у тебя? И почему ты, чёрт возьми, вообще здесь? Разве врач не выписал тебе больничный?       — Так работать же некому, — отшутился Чонгук.       — Идиот, — выдохнул Хосок. — Я бы на твоём месте уже пил коктейли на Чеджу.       — Было бы славно. Но после того, как закроем дело. У меня есть кое-какие новости.       Капитан сменился в лице и сделал приглашающий жест в сторону стула.       — Рассказывай.       — Ко мне приходил брат Ким Тэхёна. Он слышал один очень занимательный разговор, — Чонгук протянул Хосоку записи. — Телефонный звонок одного из приближенных к Тэхёну — Чхве Югёма. Он является членом клуба Тэхёна и по совместительству его психиатром. А ещё он сын Чхве Гёнхо.       — Подожди. Того Чхве Гёнхо, из-за которого тебя перевели? — переспросил Хосок после короткого внутреннего анализа.       — Да. Из слов самого Тэхёна, Югём не общался с отцом с тех пор, как тот развёлся с его матерью. Примерно десять лет. Но Джихёк утверждает, что тот разговаривал именно с Гёнхо.       — Если Югём имеет членство клуба, то он должен числиться в деле.       — Его не было в числе посетителей клуба в тот день, когда были обнаружены наркотики. Так что его не допрашивали, просто задали пару вопросов по телефону. Преследовать его «по фамилии» не было никаких оснований. Он абсолютно чист, если не считать родственных связей. Но что если сын всё-таки пошёл по стопам отца? Или даже работает на него? У Гёнхо есть мотив, чтобы навредить Тэхёну, как и имеет смысл то, что из всего отдела надавить решили именно на меня.       Хосок хмурился, в очередной раз пробегаясь глазами по тексту, чтобы взглянуть на написанное с новой перспективы.       — Я думаю, что те двое омег, которые упомянуты в разговоре, должны были засветить наркотики в других клубах Тэхёна. Так мы бы наверняка не слезли с него. Вот только зачем… Персональная месть? Вряд ли. Почему бы тогда не подкинуть наркотик Тэхёну в сумку и дело с концом? Мне кажется, нас водят за нос. И Югём похож на того, кто мог бы это делать. Не нравится он мне.       — Нужны ещё доказательства, — вздохнул Хосок. — Даже если мы пробьём звонок, этого будет недостаточно для ареста.       — Я знаю. Я постараюсь достать ещё, — решительно заявил Чонгук, сжимая в руках съемный накопитель, который надо было отдать на проверку. — Кажется, у нас в отделе завелась крыса.       — Что? — взгляд Хосока стал ещё темнее. Он едва заметно подался вперёд.       — Кто-то сливает информацию. Меня прижали, потому что я начал активно «копать», но откуда бы они узнали об этом? Точно не из СМИ. Мы не давали им никаких подробностей о том, как продвигается дело.       — Картелю мог доложить Ким Сокджин.       Чонгук мотнул головой.       — Нет, это не он. После провала его могли просто убрать, как ненужного свидетеля. А у него на руках младшая сестра. Вряд ли бы Сокджин стал подвергать её такому риску. Искать нужно среди наших. Один из тех ублюдков, что напали на меня, имеет очень схожие боевые навыки. Так учат в академиях. Возможно, он бывший сотрудник, у которого остались связи.       — Кто-то, кто уволился или ушёл в отставку? — задумчиво протянул Хосок. — Тот, на чьё место тебя перевели, был уволен около четырёх месяцев назад. Помимо него было ещё трое… Надо проверять. — Он устало прикрыл глаза, зарывшись рукой в мелированные волосы. — Без внутреннего расследования никак. Блять. Полковник нас убьёт…       Чонгук смотрел на капитана с сожалением и надеждой, что тот не запустит в него чем-нибудь тяжёлым, когда услышит то, что он собирается сказать.       — Это ещё не всё.       — Ну конечно. Давай, добей меня, — вздохнул Хосок.       — Как я уже сказал, у Гёнхо есть косвенный мотив против Тэхёна. Десять лет назад Чхве изнасиловал его, но благодаря деньгам и связям вышел сухим из воды. Однако это стоило ему семьи и части репутации, из-за чего он уехал.       — И хотя Тэхён — не его конечная цель, это вполне могло быть поводом подставить его, — кивнул капитан.       — Да, именно так. И пока мы не разберёмся с этим, я бы хотел попросить вас приставить к Тэхёну охрану. Пару человек в гражданском, которые приглядывали бы за ним.       Хосок поднял на Чонгука хитрый взгляд.       — Отчитываться сразу тебе?       — Было бы славно.       — Ты моя головная боль, сержант Чон, — простонал Хосок, откидываясь на стул и растирая лицо руками. — И, возможно, лучший сотрудник за последние пять лет.       — Это повлияет на размер премии? — невинно поинтересовался Чонгук.       — Точно повлияет на размер пиздюлей, которые я выдам тебе, если мы не раскроем это дело до конца квартала, — замахнулся старший. — Марш работать, Ромео. Найду я твоей Джульетте пару рыцарей. Неофициально. Свяжутся с тобой через час, расскажешь им детали.

🔥

      Машина плавно скользила по ночным улицам, утонувшим в свете фонарей и искрящихся билбордов. Чонгук проворачивал руль левой рукой, пока правая расслабленно покоилась на подлокотнике. Лежащий в ладони телефон по новому кругу проигрывал запись с видеорегистратора Намджуна, которую коллега переслал альфе по почте. Он переслушал её уже десять раз. Этого было достаточно.       Чонгук злился. Сердобольность Намджуна оборачивалась роскошной подарочной лентой на гробу их спецоперации. У пусанского наркокартеля наклёвывалась очевидно крупная сделка, и состояться она должна была уже вот-вот, а полиция об этом ни сном, ни духом. Хосок, конечно, уже был поставлен в известность. Тому пришлось в срочном порядке задействовать всех знакомых информаторов, чтобы выяснить дату и место сделки.       Но в то же время Чонгук не мог Намджуна осуждать. Он и сам не отправил за Сокджином наряд только потому, что не хотел травмировать психику маленького ребёнка врывающимся посреди ночи отрядом оперативников. Всё же Чонгук тоже человек, и ему не чужды сочувствие и привязанности. Но сейчас действия Намджуна ставили под угрозу гораздо больше людей, чем спасали. И в числе этих людей был Тэхён. Чонгук не мог допустить, чтобы тот вновь пострадал от человека, который и так был его кошмаром на протяжении десяти лет. Не теперь, когда видеть слёзы этого сильного омеги было всё равно что принимать в спину автоматную очередь. Чонгук не знал причины, как и не знал, откуда в нём вообще эта уверенность, но он отчётливо чувствовал, что от боли в глазах Тэхёна непременно погибнет сам.       Мысль о том, что омега находился под надзором, даже когда его не было рядом, немного успокаивала. Чонгук хотел бы справляться с защитой Тэхёна сам. Быть всё время неподалёку, подвозить того на работу и встречать по вечерам. К Тэхёну тянуло, и с каждым днём это становилось всё труднее игнорировать. Не то чтобы Чонгук пытался, если честно. Просто подобная тяга сбивала с толку. С ним такое впервые. Нет, конечно, во время жизни в Пусане у него были отношения, и не одни. Но все они ощущались менее значимыми. В них Чонгук не чувствовал постоянного желания смотреть и прикасаться. Он был влюблён в тех омег, дарил им своё внимание и комплименты. Возил на ужины в рестораны и с удовольствием делил с ними постель. Но он никогда не испытывал в них необходимости. Любой совместный вечер рано или поздно заканчивался, а даже если и перетекал в утро, то Чонгук со спокойной душой провожал омегу до двери, желая хорошей дороги на заранее заказанном такси. Никого из них ему не хотелось остановить. Ему было достаточно. Их времени, объятий, улыбок.       С Тэхёном всё было иначе.       Он осознал это в то утро, когда, проснувшись в квартире Тэхёна, Чонгук полчаса не мог заставить себя встать с постели. Просто лежал и смотрел, как омега спит, тихо посапывая и слегка приоткрывая опухшие во сне губы. В тот момент Чонгуку казалось, что его собственное тело весит не меньше тонны, и он вовсе не сможет больше поднять его.       Однако ему пришлось. Но прежде чем встать, Чонгук всё же притянулся к омеге и оставил на его скуле мягкий чмок, едва сдержавшись, чтобы не свалиться на того голодным волком и не разбудить чередой жарких поцелуев.       Тэхёна ему было мало.       Их встречи можно было пересчитать по пальцам, а нормальная, трезвая близость и вовсе случилась между ними впервые. Но почему-то именно с Тэхёном Чонгук чувствовал себя так, словно готов был возлечь на алтарь, если бы омеге вдруг захотелось любовной клятвы на его крови.       Чонгук в Тэхёна по уши. Ни разу не рационально. Ему Тэхёна остро — не хватает, хочется, любится. В его понятной и размеренной жизни Тэхён — природная катастрофа. Лесной пожар посреди Ледовитого океана.       И тем не менее Чонгук в Тэхёна крепко. Настолько, что даже страшно, ведь такое обычно навсегда.       Пальцы сами набрали нужный номер. Навсегда или нет, прямо сейчас Тэхёна хотелось хотя бы услышать.       — Алло? — голос в трубке сонный, разморенный. — Чонгук?       — Разбудил? — не своим голосом прохрипел альфа и тут же прокашлялся, стараясь отогнать от себя образ заспанного омеги, который приехал с работы и скорее нырнул в кровать.       Чонгук знал наверняка. Ему о прибытии омеги в квартиру доложили ещё полчаса назад.       — Нет, я… Чёрт, кажется, я правда уснул. День сегодня просто сумасшедший. Сначала не та поставка, потом один из танцоров подвернул ногу. А к концу вечера на одного из омег вообще подняли руку! Этому альфе просто повезло, что охрана добралась до него быстрее меня. — Тэхён ненадолго затих, явно о чём-то размышляя. Чонгук же поймал себя на том, что глупо и совершенно счастливо улыбается, слушая привычное рычание в трубке. — В последнее время мне трудно это контролировать, — нехотя признался омега. — От успокоительных всегда клонит в сон. Не заметил, как отрубился.       Чонгук нахмурился.       — Ты часто их принимаешь?       — Только когда чувствую, что уже на грани. Или после сильных вспышек. Это довольно сильный препарат, не для профилактики.       — Не хочешь поездить со мной на бокс по выходным? В прошлый раз ведь помогло. Будем вместе снимать стресс, а после можно и пообедать. Я знаю много вкусных мест в том районе…       — Я подумаю. Знаешь, есть куда более действенный способ снять стресс. Причем не выходя из дома. Если ты приедешь… — на фоне зашуршало постельное, — я с радостью тебе его продемонстрирую.       — Разве не ты убеждал меня в том, что мне прописан постельный режим?       — Ты написал, что с твоими рёбрами всё хорошо. Так что, думаю, горловой минет тебе точно не противопоказан, — хитро протянул омега.       — Блять, Тэхён, — Чонгук сильнее сжал руль, чувствуя, как от томного голоса напрягся член, а пах обожгло желанием. — Прости, сегодня не могу, ещё есть дела.       На секунду на том конце повисла тишина.       — Ничего, я понимаю, — со вздохом ответил Тэхён. — Ты такой трудоголик. Надеюсь, ты хотя бы не пьешь кофе на ночь.       Чонгук покосился на стоящий справа стаканчик.       — Нет, конечно.       — Врёшь. Я слышу, что ты врёшь мне, лейтенант, — он определённо издевался. Много не надо, чтобы понять, что у Чонгука на Тэхёна кинк. И, как следствие, на всё, что вылетает из его рта. Особенно если это его звание, произнесённое елейным тоном.       — Если не прекратишь, я вообще никуда сегодня не доеду. Честное слово, Тэхён, больше всего на свете сейчас я хочу приехать и взять тебя, сначала в твоей спальне, а потом где-нибудь в гостиной, на мягком ковре. Но у меня действительно есть дела.       — Ты что, всё это время был за рулем? — как-то странно уточнил омега.       — Да, еду по городу.       — Тогда лучше не отвлекайся на телефон, — было сказано с укором, но не от обиды. Из чистого желания позаботиться.       — День как будто проходил впустую до тех пор, пока я не услышал твой голос, птичка, — слабо улыбнулся Чонгук.       — Фу, как слащаво.       — Помню, что тебе такое не нравится, — усмехнулся альфа.       — Вообще-то… не так уж и плохо. Но момент, когда ты говорил, что хочешь меня, понравился мне больше.       — Разбужу тебя завтра утром, займёмся сексом по телефону.       — Закинь побольше денег на счёт, я планирую кончить трижды, — абсолютно серьёзно заявил Тэхён.       Чонгук рассмеялся.       — Хорошо. Спокойной ночи, птичка.       — Спокойной ночи, Чонгук.       

🧊

      Когда Чонгук зашёл домой, Намджун сидел в гостиной, с интересом поглощая рамён и какое-то кулинарное шоу, рецепты из которого позже обязательно воплотит в пределах кухни. Увидев в дверях тёмную фигуру друга, альфа поднял голову.       — Ты поздно, — всё, что сказал он, прежде чем снова отвернуться к экрану. С недавнего времени они так и общались — короткими фразами, взглядами, кивками головы. Чонгук чувствовал исходящее от Намджуна напряжение и сам не лез на рожон. Им обоим требовалось время, чтобы смириться с нынешним положением вещей.       Однако сегодня разговору всё же суждено было состояться.       Чонгук продолжал стоять в проёме, скрестив руки на груди и раздражённо упираясь языком в щёку.       — Что случилось? — не выдержав вонзающегося в висок взгляда, вздохнул Намджун.       — Что случилось? — усмехнулся Чонгук. — Мой друг покрывает преступника. А так нет, ничего не случилось.       Он подошёл ближе и положил карту памяти на кофейный столик перед ними.       Намджун отставил в сторону еду и перевёл на него нечитаемый взгляд.       — Ты залез ко мне в машину?       — Надо было закрывать, — пожал плечами альфа.       — Ты, блять, серьёзно? Ты переходишь все границы, Гук…       — Я? — повысил голос Чонгук. — Я перехожу границы? Ты притащил к себе в дом ебаного преступника, Намджун. А до этого — соврал следствию. Захотелось посмотреть на государственные казармы?       — Что я, по-твоему, должен был сделать? — ответил тот громче, поднявшись со своего места. — Он был в ужасном состоянии, дома ждал ребёнок…       — Я в курсе, понятно? И только потому, что рядом с ним ребёнок, он всё ещё на свободе. — В голосе — звериная злость. — Я даю тебе фору. Но к концу недели Джин должен быть в участке. Сам. По собственной воле.       — Ты не можешь мне приказывать, — усмехнулся Намджун, расслабленно опускаясь на диван. — Записи добыты незаконно. Никто не даст тебе арестовать его.       — Закон и справедливость не всегда идут рука об руку, — сощурился Чонгук. — Я могу отправить наряд по якобы ориентировке, и никакие записи не понадобятся. От его показаний зависит исход дела, так что, ты знаешь, я не отступлю.       Намджун молчал, упрямо не поднимая на друга глаз. Он и сам не понимал, почему противился. Возможно, причина была в том, что в груди всё ещё саднило от боли и обиды за собственные чувства.       — Ты всё ещё мой друг, Намджун, и меня не прельщает мысль о том, чтобы потратить следующие десять лет на тюремные передачки. Поэтому я даю тебе шанс уговорить его на явку с повинной. И тогда, я обещаю, о твоей причастности не будет ни единого упоминания.       Альфа сжал челюсти.       — Он не согласится.       — Ты убедишь его. Потому что от этого зависит не только расследование, но и состояние Тэхёна. Ублюдки, которые напали на меня в субботу, — он вскинул больную руку, намекая на раны, — угрожали ему.       Намджун вскинул голову.       — Что?       — Именно поэтому я должен поймать их всех как можно скорее, — перевёл на него взгляд Чонгук.       Повисла тяжёлая тишина. Намджун кивнул.       — Похоже, Тэхён действительно важен для тебя, — сказал он, когда казалось, что диалог уже исчерпан.       Чонгук остановился в дверях. Он слабо усмехнулся.       — Похоже на то.

🔥

      Сумерки начали ползти по склонам оконных рам, когда Намджун заехал на старую дачу. На крыльце горела тусклая лампа, которую он сам вкрутил пару дней назад. В доме пахло лапшой, чистым бельём и чуть слышно — одуванчиками, которые Ынбёль собрала за домом, чтобы поставить в вазу. Сейчас она уже спала. На большой кровати, свернувшись калачиком под пледом, омега выглядела ещё меньше, чем была.       Сокджин сидел в большом кресле посреди зала и, щурясь от тусклого света, читал одну из найденных на полках книг. Пальцы теребили пожелтевшие страницы, пока на столе остывала пятая по счёту кружка мятного чая.       Он крупно вздрогнул, когда входная дверь хлопнула, впуская Намджуна. Тот предупреждал о своём приезде, но от испуга вся информация мгновенно вылетала из головы.       Сокджин поднялся, мгновенно отложив книгу.       В своём сообщении Намджун чётко дал понять, что едет поговорить. Он также поинтересовался, не нужны ли им с сестрой какие-то продукты, и пообещал заехать в магазин.       Сейчас, поздоровавшись, тот сразу прошёл на кухню и поставил на стул пакет. Закатав рукава свитера, начал неспешно выставлять купленное на стол.       — О чём хотел поговорить? — Сокджин зашёл следом, небрежно облокотился бедром на стол.       — Как Ынбёль?       — Нормально. Уже спит.       — Тогда отдашь ей шоколадку утром. Увидел на полке, решил…       — Ты тянешь время? Что случилось?       Намджун резко выдохнул и, вытащив из пакета последнее — ореховый шоколад, — развернулся к альфе лицом.       — Полиция знает о вашем местонахождении, — коротко и ясно.       Сокджин застыл. Выразительные глаза панически расширились, а губы едва заметно дрогнули на вдохе.       — Что?.. Как? — Он отшатнулся, руки судорожно сжимали край стола. В дрожащем от испуга голосе уже слышались скорые слёзы. — Чёрт, что нам делать? — Его взгляд заметался по комнате, словно пытаясь найти выход, которого раньше никто не замечал.       — Сдаться, — констатировал Намджун. Срывал один пластырь за другим, безжалостно обнажая чужие раны. Но лучше так, чем тянуть, давая надежду на иной исход.       Сокджин смотрел на него с глубочайшим непониманием и почти бездонным ужасом.       — Нет… Что ты такое…       — Да. Мы ведь уже говорили об этом. Рано или поздно, но они бы всё равно вас нашли. — В ответ яростно замотали головой.       — Это ты? Ты сдал им меня?! — отчаянно вскрикнул Сокджин, заламывая брови.       — Зачем мне это? — осадил Намджун. — Приютить вас, чтобы выгнать?       — Откуда я знаю?! Может, ты просто испугался? Понял, что сделал, и решил выслужиться, выдав меня.       — Я бы никогда так не поступил, — заверил, глядя прямо в глаза.       Сокджин замолк, стёр собирающуюся в уголках глаз влагу и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Ему очень хотелось в это верить.       — Один из следователей — мой друг. Он дал вам немного времени. Подумай, если придёшь в полицию с повинной и будешь сотрудничать, тебе снизят срок.       — Мы успеем уехать! — озвучил вместо ответа Сокджин, ринувшись в сторону выхода из кухни. — Поймаем попутку и уже утром будем в другом городе. — Отчаяние завладело им окончательно.       Намджун словил альфу у самой лестницы. Смотреть на чужие трепыхания было невыносимо. Руки Сокджина дрожали, он что было мочи цеплялся ими за перила.       — Пусти!       — Успокойся, — рыкнул Намджун, ещё крепче сцепляя руки поперёк его живота. — Ты ведь и сам понимаешь, что это бред.       — И что ты предлагаешь?!       — Тише, ты разбудишь Ынбёль, — сказал он уже спокойнее, и Сокджин обессиленно осел в его руках. — Я уже предложил тебе — сдаться. Добровольно. Ты — не дилер. Ты — пешка. А пешки могут остаться в живых, если вовремя остановятся.       — А она? — прохрипел альфа, поднимая глаза ко второму этажу. — Её же… её ведь заберут, — вновь поддаваясь панике.       — Есть один вариант, — ответил Намджун ровно, взглядом призывая сесть и выслушать его. В отличие от Сокджина, у него было время всё взвесить. И пусть он сам до конца не верил в то, что собирался предложить, в его понимании это был единственный верный выход.

🧊

      Наутро следующего дня Тэхён действительно проснулся от звонка Чонгука. И они действительно занялись невозможно-грязным сексом по телефону, во время которого едва проснувшийся омега стонал, уткнувшись в подушку, потираясь о другую бёдрами и представляя всё то, что нашёптывал ему хриплый голос альфы из динамика. Тот тоже только открыл глаза и звучал так, будто кто-то ложкой зачерпнул из баночки мёда и вылил прямо в ухо.       Тэхёну нравилось.       Нравилось начинать утро с их обоюдных подколов и ласк, которые незаметно перетекли в непринуждённый разговор о планах на день. Он давно не чувствовал себя таким… живым. Желанным. Сексуальным до невозможности. Оказалось, Чонгук умел раздевать одним лишь голосом, не касаясь. Не забывая при этом о заботе: через полчаса после звонка курьер принёс на порог коробку с пирожными — с кремом, свежими ягодами и запиской, где вместо имени была нарисована птичка из «Энгри бёрдс».       Тэхён на такое смущённо усмехнулся. Позавтракав, слизал остатки крема с пальцев и отправился в душ, а после, окрылённый хорошим настроением, надел свои любимые серьги, которые красиво поблёскивали у подбородка, красную шелковую рубашку и сверху на один из рукавов — массивный золотой браслет. Было неважно, увидит ли его кто-нибудь сегодня — он знал, что красив. И был, чёрт побери, счастлив.       Но стоило выйти на улицу, как на плечи будто навалилось странное чувство. Такси затормозило у обочины, и омега запоздало опустился в него, предварительно оглянувшись. Ещё со вчерашнего вечера его не покидало ощущение взгляда, что скользил по спине. Холодного, въедливого. Словно кто-то водил лезвием по позвоночнику, не касаясь кожи, но оставляя за собой полосы ледяной тревоги.       Поначалу Тэхён списал это на усталость. На эмоции. На гиперчувствительность после всех последних событий. Но всё равно стал чаще оборачиваться. Замедлять шаг, ловить отражения в витринах. Когда после всех дел и работы он попросил водителя остановиться у кофейни, делая вид, что захотел выпить кофе перед сном, один и тот же мужчина в бейсболке прошёл мимо дважды.       На следующий день паранойя разрослась, как плесень. И тогда Тэхён решил проверить. Он сел в рандомное такси и попросил везти его «куда угодно». В конце сказал притормозить и вылез через другую дверь. Сделал круг по кварталу. И почти сразу поймал смутно знакомую машину в другом конце улицы.       Быть может, если бы не повышенная тревога на фоне последних событий, Тэхён бы её и не заметил. Но он заметил.       Омега не верил в совпадения. Но очень даже верил в гнилую натуру депутата, который не поленился отправить за ним слежку.       После обеда Тэхён встретился с Чимином — посидели на летнике, заказали сладкое вино, креветки. Было почти весело.       Пока Чимин рассказывал, как они с Юнги из-за предтечных капризов омеги ездили кормить кроликов на какую-то ферму, Тэхён краем глаза заметил, как за поворотом снова моргнули фары той самой чёрной «Киа».       Он замер.       — Куда ты смотришь? — спросил Чимин, обернувшись.       — А? Да так, просто задумался, — он натянул улыбку.       После встречи Тэхён пошёл пешком. Петлял по улицам, заходил в свои любимые бутики и терялся в толпе на Мёндоне. И всё равно — был уверен, что его ведут.       Было ли это предупреждением?       Когда Тэхён вернулся домой, было уже за полночь. Улица вымерла, даже сигаретный ларёк у офисных зданий давно закрылся. Он стоял у окна, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, и выдыхал густой дым. За эти два дня омега выкурил уже четыре сигареты и всё никак не мог остановиться. Происходящее казалось странным. Тэхён в сотый раз прокручивал в голове то непонятное сообщение и произошедшее за последние сутки. Что, если это всё никак не связано с предстоящей встречей? В голове невольно всплыло избитое лицо Чонгука и его ранения.       Настроение испортилось окончательно, став мрачнее клубящейся за окном ночи.       Тэхён не стал ничего никому говорить. Даже Чонгуку. Особенно Чонгуку. Что-то подсказывало ему, что один звонок — и альфа был бы здесь уже через десять минут. Сразу начал бы искать, выяснять, возможно, отругал бы Тэхёна за его халатность или даже поставил бы возле дома пост, наплевав на то, дал ли омега своё разрешение. Чонгук был слишком прямолинейным. Слишком решительным.       Слишком альфой.       И Тэхён ещё не решил, чего он боится больше: того, кто за ним следит…       …или того, как сильно он привык к мысли, что Чонгук всегда рядом, готовый поймать его в свои руки.

🔥

      Вечер четверга выдался тягучим, как патока. Летнее небо, еще не потемневшее до конца, подрагивало в оранжево-сиреневом мареве, а над старой парковкой под мостом, где никто не парковался уже лет десять, кроме разве что тех, кому не хотелось быть увиденными, лениво кружили одинокие птицы.       Тэхён приехал ровно в восемь, не желая проводить в этом месте ни одной лишней минуты. Он прекрасно понимал, что такие, как Донхёк, не назначают встречи просто так. Нож, подаренный Чонгуком, приятно утяжелял внутренний карман пиджака. И хотя Тэхён понимал, что против вооружённой охраны депутата тот ему совсем не поможет, надпись на его лезвии словно придавала омеге сил. Справедливости ради, вряд ли кто-то станет его убивать. Глупо и невыгодно. Разве что захотят припугнуть. Тэхён, к счастью, не из пугливых.       Он громко хлопнул дверью такси и, засунув руки в карманы брюк, лениво ждал, пока двери стоящей неподалёку чёрной иномарки не раскроются. Донхёк вышел из машины в сопровождении ещё одного альфы, который так и остался стоять неподалёку.       — Надеюсь, тебе хватит ума не записывать наш разговор?       — А вам? — дерзко усмехнулся Тэхён. — Мы в равных условиях, депутат Сон. Я бы даже сказал, что вы чуточку ровнее. — Он с намёком кивнул тому за спину.       — А ты по-прежнему не следишь за языком, да? Неужели совсем не боишься? — почти с восхищением спросил альфа, подходя ближе. Его хитрые, чуть сощуренные от природы глаза смотрели на Тэхёна с заметным раздражением.       — А вы прямо-таки сделали всё, чтобы я боялся. Сообщения, слежка. Это как-то по-детски, вам не кажется? — напрямую заявил омега.       На лице Донхёка не отразилось ни одной эмоции.       — Не знаю, о чём ты говоришь, но я таким не занимаюсь. Действительно считаешь, что я стал бы тратить на это время и ресурсы? Думаю, ты и без того знаешь, в какой ситуации оказался. Из-за твоих проблем моё имя всё чаще всплывает в СМИ, это портит мне рейтинги.       — Все эти проблемы решаются парой крупных купюр. Вы ведь не компенсацию у меня просить приехали, — сухо ответил Тэхён, скрывая за выверенной маской ощущение внутренней паники.       Если люди, следящие за ним, не подчиняются депутату…       Сердце учащённо забило в лёгкие, заставляя омегу крепче стиснуть спрятанные в карманах ладони.       — Я рад, что ты не строишь из себя дурака. Видимо, что-то в вас, омегах, всё же есть, помимо умения удовлетворять альф. — Донхёк мерзко усмехнулся, бросив взгляд через плечо на согласно улыбающегося телохранителя. — Я предлагаю тебе сделку, Тэхён. Она покроет все мои убытки, и даст гарантию, что наши разногласия будут исчерпаны. Всё, что мне нужно — это тридцать процентов твоей доли в бизнесе. Официально.       Тэхён удивлённо вскинул брови. Усмехнулся, мельком пробежавшись языком по внешнему ряду зубов. Он рассматривал такой вариант развития событий. В последнее время его бизнес был прямо-таки магнитом для грёбаных мошеннических схем.       Отняв у него долю, Донхёк получит доступ не только к бухгалтерии, через которую можно влёгкую выводить миллионы вон, но и к информации. Среди клиентов борделя полно влиятельных людей. Тэхён почти уверен, что именно эта перспектива привлекала Донхёка сильнее всего.       Раздумывая над тем, как бы повежливее послать (возможно) будущего президента нахуй, Тэхён не сразу обратил внимание на треск гравия за своей спиной.       Чёрная «Ауди» затормозила с шипением шин и облаком поднятой пыли. Раздался знакомый, раздражённо-уверенный звук закрывающейся дверцы. Чонгук вышел из машины, оказавшись рядом за считанные секунды.       — Что за фокусы, Ким? — зарычал депутат. Охрана тут же направила на Чонгука пистолет. Из машины вышел второй человек. Он тоже был вооружён.       Тэхён бы и сам очень хотел знать ответ на этот вопрос. Омега метнул гневный взгляд в спину загородившего его Чонгука и уже распахнул было губы, чтобы назвать происходящее недоразумением, но альфа заговорил первым:       — Не переживайте, о вашем местонахождении я узнал совершенно случайно. Тэхён здесь ни при чём.       — Ты кто такой, щенок, чтобы вмешиваться? Отойди и не мешайся, пока мои парни не пристрелили тебя.       — Чонгук, серьёзно, — низко процедил Тэхён в его затылок.       — Успокойся, птичка, — слегка повернул голову альфа. Ласковое прозвище впервые резало слух. — Ничего они мне не сделают. Убийство сотрудника полиции точно не подарит господину Сону первое место на выборах. — Он нырнул рукой в передний карман джинс, продемонстрировав депутату удостоверение. — И если вы надеетесь кинуть меня в реку или что-то вроде того, то спешу огорчить: всё происходящее здесь записывается и автоматически сохраняется на моём личном компьютере. Один выстрел, и эта информация уйдёт на стол к моему начальству или в СМИ, а записи с камер видеонаблюдения в клубе — к вашим конкурентам. И к вашей жене. Интересно, она знает, что вас привлекают мулатки?       Феромоны альф давили друг на друга и на обескураженного Тэхёна. Донхёк оскалился и перевёл угрожающий взгляд с Чонгука на Тэхёна, на что альфа немедленно среагировал, вновь закрыв Тэхёна собой. Депутат выдал нечто похожее на нервный смешок, попытавшись перейти в нападение:       — Ты понятия не имеешь, с кем связываешься. Один звонок, и ты вылетишь из управления с волчьим билетом. А твой клуб… — Он перевёл взгляд на Тэхёна.       — …останется вашей тайной, — перебил Чонгук, чуть склонив голову. — Если вы сейчас же уедете и забудете дорогу к Тэхёну. Увольнение никак не помешает мне испортить вам карьеру. Наоборот, оно даже ускорит этот процесс. Я даю десять секунд. Потом копии видео окажутся у СМИ и ваших политических конкурентов. У всех.       Наступила тишина. Звенящая, липкая, как комары в ночи.       — Десять, — начал отсчёт Чонгук.       — Ты понижаешь свои шансы на выживание в этой стране, Ким Тэхён.       — Девять!       Депутат зло рыкнул. В последний раз взглянув на омегу полными ярости глазами, он направился к машине.       Когда звук мотора вдалеке стих, Тэхён всё ещё стоял, не двигаясь, будто сцепленный с землёй. В нём всё кипело. Не от страха — от злости. Он чувствовал, как под кожей пульсирует бешенство, словно застрявшее в горле жало, и, стоит ему открыть рот, — гнев непременно вырвется наружу.       — Садись, — сказал Чонгук и уже открыл перед ним дверь машины.       И опять: не спрашивая, не давая выбора.       Тэхён поднял на него глаза. Молчал, пряча за маской сдержанности смертоносное торнадо из эмоций. Взгляд — острый, долгий, будто натянутый канат — скрипнул под тяжестью смысла.       Чонгук смотрел на него холодно, отрезвляюще.       Плотнее сжав губы, Тэхён занял своё место в салоне в надежде на то, что дорога до дома поможет ему остыть.

🧊

      Чуда не произошло.       В дверь они вошли всё ещё молча. Тэхён снял обувь и бросил сумку в угол. Всё внутри него вибрировало от напряжения, и пока он проходил вглубь квартиры, воздух становился только плотнее от бушующих феромонов.       Чонгук закрыл за ними дверь и вошёл следом. Он знал, что Тэхён на грани, но было слишком поздно что-либо менять.       Когда ему сообщили, что омега едет в сторону моста, Чонгук сразу напрягся. Это было слишком далеко от клуба и слишком поздно для обычной прогулки. Альфа внутри него тревожно метался из стороны в сторону. Бросив все дела, Чонгук рванул следом на чистых инстинктах, и на месте ему было уже плевать, кто перед ним — преступник или влиятельный политик, — все его мысли были сосредоточенны на омеге за его спиной.       — Ты хоть понимаешь, как это выглядело? — наконец сорвался Тэхён. Он повернулся, сверкая глазами. — Ты просто явился. Перехватил разговор. Решил всё. За меня. — Вопрос о том, откуда Чонгук вообще знал о встрече, отошёл на второй план. Тэхёну было плевать, подслушал ли тот его телефонный разговор или нашёл другой способ. Сейчас он думал лишь о том, что тот снова повёл себя как типичный альфа, ни во что не ставящий мнение «слабого пола».       — А что я, чёрт возьми, должен был сделать, Тэхён? Ты прекрасно знаешь, насколько обострилась ситуация, и всё равно прёшься на ночь глядя на какую-то заброшенную парковку, чтобы что? — невозмутимо ответил Чонгук, подходя ближе. — Я защищал тебя, — проговорил едва ли не по слогам.       — Ты не имел на это права!       Он ударил по барной стойке раскрытой ладонью.       Повисла звенящая пауза.       Тэхён тяжело дышал, жмурясь от рвущегося из груди рычания.       — Не надо лезть туда, куда тебя не просят. Я не нуждался в твоей помощи. — Голос его стал громче. — Пока ты не приехал, я прекрасно справлялся сам. Я всю жизнь, блять, справлялся сам!       — Такие люди, как он, раскидываются чужими жизнями направо и налево. Ты рисковал. — Чонгук шагнул ближе. Он был напряжён, взвинчен, как тетива. — Я не мог этого допустить, Тэхён. Ни как человек, ни как альфа. Ты мне небезразличен.       — Вот, опять! — игнорируя то, как на последних словах сжалось его сердце, оскалился Тэхён. — «Альфа. Альфа. Альфа». То, что у меня раз в несколько месяцев подтекает задница, делает меня каким-то слабым местом? Сукой под каблуком?       — Не передёргивай, — оборвал Чонгук. — Я тебя уважаю.       — Уважаешь? — Тэхён засмеялся. Тихо. Злобно. Он уже чувствовал, как подступает к тому пределу, когда не может это контролировать. — Тогда почему постоянно пытаешься доказать, что можешь справиться лучше меня?       Он подошёл вплотную. В глазах — всё, что горело и копилось месяцами.       — Каждый чёртов раз ты ведёшь себя одинаково. Решаешь за меня, додумываешь, давишь. Так в твоём понимании выглядит уважение? Контроль и гиперопека? Это ни хрена не похоже на уважение, Чонгук. Ты пытаешься подмять меня под себя. Сделать удобным.       Чонгук шумно выдохнул. В его взгляде плавилось раздражение.       — Это чушь. Ты просто привык всё держать в своих руках, потому что не доверяешь.       — Я доверял тебе! — заорал Тэхён, пытаясь достучаться. Стало обидно. Чонгук не просто не слышал его. Он нагло обесценивал его чувства, навязывая своё мнение. — Боже, ты серьёзно? Я впустил тебя в свою жизнь, несмотря на все упрёки. Отдался тебе, познакомил с семьёй, рассказал о том, о чём не рассказывал даже друзьям! — Он махнул рукой, сбивая со столика вазу, в которой до сих пор стоял подаренный альфой букет алых роз. Стекло разлетелось следом за самообладанием. — И ты растоптал всё это одной фразой! Уверен, что я вообще что-то значу для тебя? — Глаза Тэхёна сияли от гнева и слёз.       Чонгук сжал кулаки.       — Не говори так, — процедил он. — Я не пытаюсь подавить тебя, просто ты боишься показаться слабым. Но это твоя травма, Тэхён. Не моя.       Хлёсткая пощёчина оглушила их обоих. Омега тут же сжал запульсировавшую ладонь в кулак, не в силах оторвать от Чонгука разочарованного взгляда.       — Уходи, — прорычал со злостью.       Чонгук стоял. Его щека пылала, но он не обращал на это ни малейшего внимания, видя, как всего Тэхёна охватывает мелкая дрожь. Всё его существо требовало успокоить омегу. Обнять, завернуть в плед и укутать пару своим запахом, в котором та должна чувствовать себя безопасно. Но сейчас Тэхён лишь морщился от него, постоянно шмыгая из-за агрессивной аллергической реакции. Чонгук понимал, что в нынешнем состоянии уже не способен контролировать яркость своих феромонов.       Они оба сказали слишком много.       — Я вернусь, когда ты остынешь, и мы поговорим, — выдохнул Чонгук, устало потирая глаза.       — Не возвращайся.       Альфа вышел, не оборачиваясь.       И только когда дверь захлопнулась, Тэхён дал себе упасть на пол, зажав лицо руками. Он кричал, колотил кулаками по осколкам, на которых сидел, и даже не пытался остановить слёзы. Физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем, как крошилось его существо изнутри. Он ревел до тех пор, пока не сорвал голос и пока входная дверь не хлопнула, впуская в квартиру перепуганного Чимина и полураздетого Юнги. Альфа сразу же подхватил его на руки, пересаживая на диван, а Чимин ринулся за водой и успокоительными.       Не успел.       Очередная паническая атака охватила Тэхёна раньше.       Казалось, что пространство сужается, давит на него, заключая в крохотную тюрьму метр на метр. В этой комнате пахло только Чонгуком, кровью и пустотой.       Тэхён не знал, от чего именно его стошнило.

🔥

      Омега проснулся, чувствуя, как его тело тяжело и неподвижно прилипает к матрацу. Пальцы бессильно цеплялись за край подушки, в глазах стояла мутная пелена, а в груди — тяжесть, которая мешала дышать. Тэхён не помнил, как долго уже лежит так — с закрытыми глазами, подёргиваясь в слабой попытке встать, но не имея на это никаких сил. С каждым днём он всё сильнее утопал в своих мыслях и переживаниях, которым, кажется, не было ни конца, ни края.        Очередная попытка убедить себя в том, чтобы встать и хотя бы дойти до ванной, оказалась тщетной. Взгляд уставился в пустую стену, не замечая её. Нет, не пустую — на ней теперь был след от эфирного масла, баночку с которым Тэхён швырнул, когда Чимин в очередной раз предложил обратиться за консультацией Югёма. Запах от него уже выветрился, а обсуждать случившееся по-прежнему не хотелось. Чонгук пробрался ему под кожу в кратчайшие сроки и теперь вспорол её изнутри, обнажив все страхи и старые раны. И Тэхён был банально не готов заново всё это пережить.       Изредка поднимаясь с кровати, он проклинал их истинность и то, что без Чонгука он больше не чувствовал себя полноценным. Как будто само его участие в жизни Тэхёна добавляло ей смысла, превращая из бесконечно серого полотна во что-то яркое и радостное.       Теперь красок не было.       И почему-то, отстояв своё право на самостоятельность, он вовсе не чувствовал себя сильным. Только одиноким. Где-то в глубине сознания, строго по графику, омега уже начал привычную внутреннюю расправу за то, что не сдержался и сделал Чонгуку больно.       Ответив на пару рабочих сообщений, Тэхён проигнорировал очередной взволнованный звонок от Чимина. Тот почти поселился в квартире омеги, заглядывая к нему по три раза на дню и расспрашивая о самочувствии. Пару раз он даже отправлял вместо себя Юнги. Надо отдать им должное, потому что в компании Тэхён действительно чувствовал себя лучше. И не так сильно нервничал, замечая неизменную чёрную «Киа» под своими окнами. За три дня она лишь пару раз сменила парковочное место.       Когда телефон зазвонил в очередной раз, Тэхён, смилостивившись над и без того измотанными нервами друга, без колебаний поднял трубку.       — Да, Чим, всё в порядке. Я жив, здоров, за окном светит солнце и выходить в него я всё ещё не планирую.       — Слегка не угадал, — произнёс низкий голос.       Омега нахмурился и недоумённо приподнялся на локте.       — Югём? — Он мельком взглянул на экран телефона. — Привет.       — Тэхён, — его голос был спокойным, но в нём ощущалась некая настороженность. — Послушай меня внимательно. Это важно. Я не знаю, замечал ты или нет, но в последние несколько дней за тобой могла следить машина. Если подойдёшь к окну на западной стороне, ты увидишь её. Чёрная «Киа».       Тэхён замер, его дыхание сбилось. Он даже не стал проверять, просто поверил на слово.       — Это люди моего отца, Тэхён. Он связался с нами сегодня. Он снова в городе… Тебе надо уехать, слышишь? Хотя бы к родителям, а оттуда — в любую другую квартиру.       У Тэхёна пересохло во рту. От одного только упоминания этого человека сердце ускоренно забило чечётку.       — Я сейчас рядом, — продолжал Югём, — выходи. С вещами. Только быстро. Не знаю, как скоро он догадается, что я поехал к тебе. Но, обещаю, ты будешь в безопасности.       — Ч… что? Подожди, Гём…       — У нас мало времени, Тэ. Я отвечу на все твои вопросы, пока будем ехать.       — Но как я выйду? Их машина прямо перед домом.       — У вас ведь есть запасной выход для жильцов?       — Да, но к нему нет дороги.       — Выходи через него. Я буду ждать тебя на улицу ниже, ты не должен попасться им на глаза, если завернёшь за угол и спустишься в переулок.       Спорить Тэхён не стал. От нервов и голода к горлу подкатывала тошнота. Паника не взорвалась сразу, но растекалась липкой холодной влагой по позвоночнику. Он кинул в сумку пару футболок, документы и кошелёк. Решил, что наберёт родителей прямо из машины.       Югём открыл перед ним дверь, явно торопясь. В салоне было прохладно и успокаивающе пахло эвкалиптом, исходящим от альфы. Тэхён устроился на заднем сиденье, всё ещё не до конца веря в то, что происходит.       — У тебя новая машина? — Он бегло огляделся. — Когда успел?       — Да вот, пару дней назад. Пей, — Югём протянул ему бутылку воды. — Ты бледный, как смерть. И, боже, не трясись так. Всё хорошо, правда. Я рядом.       Тэхён сделал несколько жадных глотков. После такой пробежки вода показалась раем. Со вкусом пластика и чего-то странного, чуть горьковатого. Но омега не придал этому значения. Хотелось тишины. Он приложился лбом к стеклу и тяжело выдохнул. Стоило прикрыть глаза, веки буквально налились свинцом.       — Спасибо… — пробормотал Тэхён, чувствуя, как тяжелеет затылок. Его словно опускали в тёплую воду. Все мысли поплыли, а ноги стали ватными. Слова Югёма превращались в шум, как будто радио на грани помех.       Омега не успел задать ни одного вопроса.       Последнее, что он почувствовал, — это лёгкое прикосновение пальцев к его запястью. А дальше — провал. Плотный, чёрный, вязкий.       Югём смотрел на него, не спуская глаз.       — Прости.       В тишине салона слова остались неуслышанными.