Там где идет дождь.

Так проходит неделя, во время которой все идет своим чередом. Никаких ярких событий не происходит, дни тянутся подобно густому меду, медленно стекают по фалангам пальцев и растворяются в воздухе. На улице удушающе тепло, а в квартире наоборот царит легкий холод вперемешку с мраком. Окна дома выходят на теневую ее часть, поэтому ласковые лучи не в силах пробраться сквозь плотные шторы и разорвать вечную полутьму. Та стала давней сожительницей светловолосого, поселившись преимущественно в его комнате. Антон пару раз высказывался на эту тему, иногда даже окна открывал, в попытке призвать весенний воздух вместе с солнцем, да вот только те приходить в покрытый тенью уголок не хотели, упорно отказываясь от этой идеи, словно эта квартира была ограждена от них невидимой чертой, прозрачной, но до жути крепкой.   Первым делом утром редановец заходил в чат с Антоном, в большинстве случаев обнаруживая там пару сообщений с каким-нибудь приятным пожеланием. От этого на душе теплело, а на губах появлялась уже привычная улыбка. Был смысл просыпаться утром, сидеть на уроках и дышать вообще. Денис отвечал и обязательно кидал пару стикеров с милыми котиками, пак с которыми у него стоял на первом месте среди остальных. Он прекрасно знал о любви оффника к котам, поэтому отправлять милых пушистиков старался почаще, иногда в ответ получая что-то по типу «это ты». От этого тоже становилось приятно.  Но они не были самими собой, если бы в чате не было постоянных шуток и подколов. Последние были зачастую мягкими, сделанными без попытки оскорбить или задеть собеседника. Присутствовали и глупые фотографии, сделанные во время какой-нибудь прогулки оффника со своими пацанами, видео нефора, где он творил непонятно что вместе с соседом по парте. На одной из таких записей светловолосый кидался колпачками ручек из открытого окна, стремясь в кого-нибудь попасть. По «счастливой» случайности один такой колпачок прилетел в голову какому-то ровному пацану, который начал оглядываться по сторонам и крыть все и вся матом. Антон с того видео смеялся чуть ли не в голос, узнав в роли пострадавшего одного из своих знакомых, который на днях жаловался ему на каких-то «пидаров», которые чем-то в него кинули с окна.  С ребятами Денис тоже общение старался не обрывать, даже погулять умудрился пару раз, правда особого удовольствия не получил. К их компании присоединилась какая-то девочка, ее, вроде, Катей звали. Тонкие черные волосы, выделенные косметикой темные глаза и нарощенные ресницы вместе с пухлыми губами придавали ей какую-то невинную детскую черту. По характеру она была тихой, но от этого еще более странной. Шутила про расчлененку и рельсы, а однажды и вовсе отправила в группу фотографию какого-то мертвого котенка, со стикерами хеллоу китти на фоне. Редановца это насторожило, но говорить он ничего не стал, решив что со временем все станет ясно.  С появлением Кати в компании больше не чувствовалось той атмосферы, которой она была переполнена раньше. Денису рядом с девушкой было как-то некомфортно, чего не скажешь о его друзьях. Им она понравилась сразу, не смотря на все странности. Это почему-то навевало смутную тревогу, подкидывая ряд сомнений и отбивая желание гулять с друзьями.  Хоть девушка была и тихая, но каким-то образом умудрялась заполнить собой все пространство. Она была повсюду и ее было слишком много. Вот слышен ее тихий смех, вот она кружится где-то рядом с ним, а уже через секунду оказывается с другой стороны. Поднимается на носочках, ведет пальцем по коже, хватает за кисть, вздыхает, хихикает, незаметно приподнимает юбку, сдвигает ноги, сидя за столом зачем-то разувается, длинным ногтем поддевает за подбородок, облизывает губы. Денису почему-то хочется уйти от взгляда черных глаз, зрачка в которых кажется и вовсе нет. Катя смотрит-облизывает худощавое тело, стремится оставить красную полосу длинным ногтем, каждый раз «случайно» задевает длинными волосами. Это напрягает до жути. Всем остальным словно плевать, они ее поведение попросту игнорируют, пытаются разговорить или сделать ей комплимент. Редановцу кажется, что он такими темпами не выдержит и сойдет с ума, поэтому со всех прогулок старается как можно быстрее уйти. Он несколько раз пишет самому близкому другу из всей компании, говоря, что какая-то странная эта Катя, а в ответ получает только «ахахахах чел ты че» и «нормальная она, классная наоборот». Писать что-то и пытаться доказать ненормальность поведения девушки у него желания нет, поэтому он просто откидывает телефон на кровать, перемещая взгляд на аниме плакаты на стенах. Может он действительно зря на нее наговаривает? Остальным она ведь нравится, только он один как дурак себя ведет.  Гнусную идиллию мыслей прерывает пришедшее на телефон уведомление. Светловолосый надеется, что пришло оно не из группы, а из того самого заветного чата, что закреплен на самом верху. И действительно, пишет ему Антон с достаточно необычной для него просьбой «подтянуть матешу». Видимо надвигающиеся контрольные да экзамены прижали к полу, вот оффник и решил «прогнуться» под обществом. Денис отвечает согласием и начинает одеваться. Типичный процесс, описывать который каждый раз не имеет смысла, ведь весь гардероб состоит из порядком похожей друг на друга одежды, по которой сразу понятно к какой субкультуре светловолосый принадлежит. Пять минут выбора и две минуты переодевания, «как в армии прям» — отмечает про себя редановец. На улице тепло поэтому не имеет смысла надевать на себя еще что-то помимо растянутого свитера, который свитером скорее для вида зовется. Уж слишком тонкий он для того чтобы хоть как-то согреть.  Антон уже ждет его на улице, по-видимому только что подойдя. Типичный обряд приветствия и вот две фигуры неспешно идут по двору.  — Ебать, ты всегда как на показ мод одеваешься? — оффник, до этого идущий с ним за руку и размахивавший его кистью, сейчас подносит ее ближе к себе, рассматривая тонкие переплетенные пальцы. Редановцу иногда кажется, что дай Антону полную. свободу действий вместе с возможностью, он бы сидел и рассматривал каждый сантиметр его тела через лупу.  — А те не нравится что-ли? — смотрит Денис с наглой улыбкой и прищуром темно-синих глаз. Здравый это выражение лица давно выучил, поэтому к последующим словам был готов. Почти, — Может мне тогда ради тебя раздеться?   — Так кто тебе мешает? — Антон отступать не хочет, поэтому что-то похожее на спор продолжает.  — Мамка твоя блять, — про такое говорить опасно, и будь он кем-нибудь из компании оффника или любым другим человеком, то уже получил бы по лицу.  — По ебалу сейчас получишь, —  а черт этот патлатый знает, что не получит никогда. Антон в жизнь руку на этого нефора не подымит, предпочтя и вовсе вырывать несчастную конечность, нежели причинить Денису вред с ее помощью. — Я тебе сам сейчас въебу, — светловолосый ловко заряжает свободной рукой по чужой пятой точке, тут же заливаясь смехом. — Ах ты сука, — Антон тоже на месте не стоит, хватая редановца за бока и начиная щекотать. Денис смеется пуще прежнего, хватается за живот и пытается вырваться из хватки оффника. Тот держит крепко и отпускает только когда редановец совсем севшим голосом умоляет прекратить. Целует в белую макушку, мельком обнимает и отстраняется, напоследок щелкнув светловолосого по курносому носу, — Все, прости-прости, больше не трогаю. — Я тебе когда-нибудь отравы в чай подмешаю, — Денис все еще часто дышит, отходя от недавнего смеха, но к чужим пальцам своими, до ужаса холодными, все равно тянется. Переплетает их с приятно-теплыми Антоновскими, незаметно улыбаясь. Дальше с языка соскальзывает пару слов о детстве, перерастая в полноценную тему, как часто у них бывает. Антон рассказывает что-то про пацанов со двора, про то, как они гуляли до поздна и ели сухарики после школы, после запивая их какой-то дешевой газировкой. Говорит и про школу, про учителей, и про постоянные замечания в дневнике, которые вкупе с тройками и периодическими двойками вызывали у родителей искреннее недовольство. Иногда он от отца за такое ремня отхватывал, что в принципе в те времена редкостью не являлось. По гаражам тоже прыгал естественно, однажды у них как-то один мальчишка чуть не провалился, за что потом получили они все вместе, а на гаражи лег строгий закон о неприкосновенности. Полностью это выходки такого рода не искоренило, но все таки количество разбитых коленей и стесанных локтей уменьшило.  С искренней улыбкой Антон рассказывает о том, как с его другом детства Максимом, они умудрились залезть в какую-то заброшку, где пролазили часа так четыре. Ничего такого они там не нашли. На бетонном полу валялись шприцы и бутылки, вместе с остальным хламом, стены были разрисованы какими-то уродливыми граффити, которые чем-то пробным было трудно назвать. Повсюду обваливалась штукатурка, а уже упавшая неприятно хрустела под ногами, стоило на нее наступить. Домой они вернулись ни с чем, но тем не менее настроение у них тогда было отличное. Это была их далеко не первая и не последняя вылазка, но в памяти она запечатлелась лучше всех остальных.  Денис тоже не удержался, поведав и о своих детский проделках. В отличие от оффника он был мальчиком спокойным и инициатором какого-либо движа почти никогда не выступал. В школе учился хорошо, но на удивление заучкой не прослыл. Друзья у него тоже были, но далеко не в таком количестве как у Антона, и нефору этого вполне хватало. В основном они просто бродили по городу, сидели в незнакомых подъездах и ели сухарики, лазили на деревья и крали яблоки, вместе с остальными фруктами. За последним занятием их пару раз ловили, но как говорится, кто умеет бегать пизды не получит. Только вот они все равно иногда получали, ведь та самая баба Маша, у которой они оборвали пол яблони, это просто так не оставит, обязательно настучав родителям и всем остальным соседям за компанию. В этом была какая-то своя прелесть, ведь надо было пролезть незамеченным и так же уйти, не оставив за собой ни единой улики.  В школе не было ничего интересного ровным счетом. Там Денис был ребенком отстраненным, даже слишком. Сидел на предпоследней парте, руку на уроках почти никогда не тянул. Оценки получал не сильно часто, но достаточно для хорошей четвертной. Друзей в классе у него тоже не было, лишь пару приятелей, с которыми можно было сходить в столовую и посидеть на подоконнике во время перемены. В разговор он почти никогда не включался, тупо глядя в пустоту расфокусированным взглядом. Темы, что здесь обсуждались, его никогда не привлекали, как и люди, что эти самые темы и обсуждали. Среди них он был скорее для поддержания какого никакого, но все же статуса, нежели по реальному интересу. Всю идиллию прерывает Антон, резко хватая Дениса за запястье и затягивая в какой-то промежуток между домами, что частично спрятан за зданием магазина. Оффник нависает над ним, прикрывая собой. Чужое дыхания редановец чувствует до жути остро, ведь расстояние между ними можно измерить в сантиметрах. Оно разливается по лицу, доходит до шеи и обжигает ее подробно огню, вместе с иногда возникающим зрительным контактом образуя ядерную смесь. Щеки мгновенно краснеют, а ладони потеют. От этого становится стыдно до жути, ведь краснеет он от ситуации не слишком для них редкой. Нефор уже готовится задать вопрос о происходящим, но здравый, словно прочитав его мысли, отвечает заранее. — Там ровные, — тихо, с легкой хрипотцой в голосе шепчет ему темноволосый, все так же продолжая над ним нависать. — Блять.. — ничего больше сказать он не может из-за рискующего дрогнуть голоса. Так они стоят еще несколько минут. За это время светловолосый становится похож на красного рака, из-за чего всячески старается отвернуться или отвести взгляд, только вот почему-то с серыми глазами встречается раз за разом. Антон же не удерживается от тихого смешка, как и не удерживается от легкого касания пальцами к бледной щеке напротив. К счастью или несчастью ровные долго не задерживаются, уходя в сторону турников. Антон пользуется моментом и тащит Дениса за собой, быстро выводя из закоулка.  — Это че было? — первым спрашивает редановец, чьи щеки все еще еле заметно алеют. — Предложение руки и сердца блять, — Антон вновь переплетается парой пальцев с чужими, — Там гопота была, человек восемь. До тебя бы доебались по-любому.  — Это я понял. Зажимать меня около стенки обязательно было? — редановец чуть крепче сжимает Антоновские пальцы, грея о них свои, как обычно холодные.  — Да не выебывайся ты, имею полное право, — а ведь правда имеет, ничего и не скажешь, — Скажи лучше хули у тебя руки как у трупа какого-то?  — Велика доебка, — нефор чувствуют, как за руку его берут уже полноценно, — Волнуешься что-ли? — Тебе ответить нормально сложно? — оффник хоть и переживания на этот счет испытывал, но открыто признавать не спешил. Его вечная мерзлявотсь парня часто беспокоила, ведь будь на улице хоть плюс девятнадцать, тот все равно по температуре своей был больше похож на труп, нежели живого человека. От этого светловолосого еще больше хотелось задушить в объятиях и не выпускать вообще никогда. — Да я сам не знаю, — Денис признается честно, ведь этой особенностью организма мало интересовался, — У меня это еще с детства было, только сейчас усилилось чуток. — Тебе бы провериться, а то хуй знает, может у тебя анемия какая-нибудь, — в серых глазах мелькает волнение, и от этого почему-то становится приятно. — Ого какие ты умные слова знаешь, — Денис хихикает, не удерживаясь от очередной колкости, — Хуй с ним, в любом случае не смертельно. Пошли лучше быстрее, я тут фильм один присмотрел.. Дальше следует рассказ о какому-то супер-пупер-невъебическом хорорре, который они обязательно должны посмотреть после занятий алгеброй, или на землю упадет метеорит и вообще всему конец. Антон  напоминает, как в прошлый раз нефор орал от какого-то глупого скримера, получая за это шуточный подзатыльник. Благо оффник сам ужастики любит, а если учитывать наличие рядом лежащего Дениса, то его ответ очевиден. С волосатой чумой под боком он готов смотреть практически все, начиная с боевика и заканчивая сопливой романтикой.   Дома привычно никого нет, поэтому разувшись они заваливаются на кухню. Оффник шарится в холодильнике, доставая оттуда шоколадку и протягивая ее Денису. Антон про слабость светловолосого к сладкому узнал чуть ли не с первых дней знакомства, поэтому переодически придаривал что-то в этом роде. — Какая щедрость, — редановец расплывается в улыбке, видя шоколад своей любимой марки, так еще и любимого вкуса. Все таки Антон запомнил его предпочтения.  — Ради тебя три магазина обошел, чтобы именно этот найти, — оффник наливает чай, подвигая его к редановцу, — Ща пойдем твою хуйню страшную смотреть после этой ебатории с уроками, раз ты смелый такой. Денис ничего не отвечает, отвлеченный пришедшим уведомлением из общего чата «ЧВК редан». На экране блокировки отобразился значок с фото, что его и привлекло, ведь в основном в группу кидают только сообщения, реже ссылки. Заходя и нажимая на фото он тут же об этом жалеет, тихо вскрикивая. Кружка в руке хоть и дрожит, но на пол не падает, будучи вовремя поставленной на стол.