Я стану героем, ня!

      Последний день учебной недели, суббота. С начала их совместного обучения в UA прошла ровно неделя. Верится с трудом, учитывая то, сколько всего произошло за эти дни.       Можно было бы подвести итоги того, чему они научились у героя номер один, Символа Мира Всемогущего. В особенности, подчеркнуть бесценный, боевой опыт, полученный в сражении с настоящими злодеями на тренировочной арене U.S.J. А так же впечатления, оставленные после тестирования причуд на уроке Айзавы. Всё это немаловажные события, которые повлияли на учеников класса 1 «А».       Таката наконец переборол, хоть и частично, свои комплексы касаемо его дефекта речи. В дополнение, начал общаться со своими младшими сверстниками. Завёл себе множество новых друзей. Его жизнь менялась стремительно, настолько, что многое он не успевал толком обдумать.       События, записанные в заметках о ближайшем будущем, не могли позволить ему расслабиться и насладиться мирными днями. Айзава тоже подкинул ему задачу в наказание, и теперь ему нужно было произносить речь на фестивале, перед публикой в количестве не менее пары сотен.       Скоро фестиваль, и главный мазо-… имеется ввиду, главный герой, который пока плохо контролирует свою новую причуду, в скором времени снова получит травмы. Нужно попытаться это предотвратить, или хотя бы снизить возможный ущерб. Эти небольшие травмы потом могут аукнуться парнишке в будущем. Дай понимал, что ещё неделю назад наверняка решил бы оставить всё, как есть. Он бы продолжил молча наблюдать за Мидорией, ведь тот ему был безразличен до недавних пор. Однако теперь, мягко говоря, Дай ему задолжал.       Есть ещё одно сомнительное мероприятие, которое сложно проигнорировать, хоть в сравнении с двумя предыдущими имеет самое малое по важности значение. Нужно попробовать решить проблемы Тодороки с его отцом. Очень не хочется вмешиваться в это, но и стоять в стороне будет неправильно. Вспоминая этого мальчишку с неизменно безразличным лицом, зная его трагичное прошлое, и признавая в нём друга, Дай не мог оставаться зрителем. Поэтому ему снова придется пойти наперекор своим принципам по поводу чужих тараканов в голове, которых не стоит раздражать. Итоги прошедшей недели таковы: у Такаты из ниоткуда появилось ещё больше головной боли.

Кацуки Бакуго

      «Бесит. Просто охренеть, как бесит» — раздражённо думал про себя Кацуки, слушая этот нелепый разговор.       — Ну, возможно, я бы сначала поддержала студентов, ведь это их первый фестиваль, ква. Затем выразила бы благодарность учителям за предоставленную возможность, и зрителям за оказанную поддержку. Ну, и, упомянула бы-…       — Погоди, Тсу-чан, — прервал её на полуслове Таката, хмуро и взволнованно. — Я не успеваю записывать, ня!       — Прости, я слишком быстро говорю? — склонив голову, спросила девушка, с любопытством разглядывая, заметки в тетради Такаты. — Я постараюсь медленнее, ква.       — Спасибо, — с благодарностью кивнул Дай, не переставая записывать её слова, напряжённо склонившись над своей тетрадью. — Мне пока трудно быстро писать на японском, ня.       — Про диктофон не слышал, пушок?! — хмуро буркнул Бакуго, который сидел в том же ряду на третьей парте, тогда как они на четвертой и пятой. Ему всё было отчётливо слышно, даже несмотря на стоявший гул в классе.       Таката вздрогнул, замерев на долю мгновения. Его будто молнией ударило. Было видно по его лицу, что он совсем об этом не подумал. Нахмурившись, парень достал телефон из сумки и включил отдельное приложение диктофона.       — Я забыл, ня, — бессовестно солгал, вернув себе невозмутимое лицо Таката, но тщательно избегал встречаться с кем-либо глазами.       «Да как же. Забыл он, видите ли» - Бакуго закатил глаза, раздражаясь ещё больше.       Дай решил опросить учеников, интересуясь их мнением, намереваясь включить их слова в свою речь на предстоящем фестивале. По мнению Бакуго, это пустая трата времени. В чем смысл опрашивать этих слабаков? Гораздо более эффективно было бы, если бы тот просто почитал какую-нибудь избитую книжку об ораторском искусстве.       — Продолжай, пожалуйста, Тсу-чан… ня… — проигнорировав прожигающий взгляд Бакуго, слегка зажато елозя на стуле, попросил Таката. Названная подавила улыбку, заметив смущение парня, и продолжила:       — Лучше рассказать причину, по которой ты желаешь быть героем. Так, людям будет проще вспомнить свою мотивацию занять первое место, ква.       Бакуго раздражённо цокнул. Все эти люди, которые были вчера здесь, чтобы собрать больше информации об их причудах, просто не способны победить его. Таката сильнее них, ведь он сильнее Бакуго.       Сильные не подстраиваются под окружающих, как Таката сейчас, желая написать речь, способную удовлетворить всех слабаков. Сильные наоборот делают так, чтобы окружающие его слабаки подстраивались под них. По-настоящему сильные люди могут диктовать условия. Это естественно. Так было всегда и должно было быть. Это закон природы.       «И всё же, этот чёртов кошак…» — мысленно выругался Бакуго, слушая продолжение их диалога.       — О, это отличная идея, ня! — кивнул головой Таката, задумчиво щуря глаза. — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — с улыбкой ответила девушка. — Ты уже всех опросил в классе, ква?       — Почти, — кивнул Дай. — Остались Кода, Фумикаге, Мезо и… Изуку.       Кацуки вновь не смог сдержать себя от того, чтобы не цокнуть. Таката забыл про него. Чувство раздражения внутри усиливалось.       «Почему такой, как он, ведёт себя так?» — Бакуго не мог не задаваться этим вопросом.       С самого детства Бакуго мечтал стать героем и занять первое место в рейтинге. Стать лучше, сильнее и круче самого Всемогущего. Он долго и упорно стремился к этой, казалось бы, недостижимой цели. В его жизни всё шло гладко, как по маслу. До поступления в эту академию.       Когда Кацуки увидел, что занял второе место в рейтинге практического экзамена, то был вне себя от злости. Это был первый раз, когда его кто-то смог обойти. Ещё ни один из его сверстников не мог одолеть Бакуго. Это злило. Буквально выводило его из себя, стоило хоть кому-то заговорить об этом.       Второе место. Эти два слова, от которых ему было тошно до скрежета в зубах. В тот момент задетая за себя гордость затуманила ему глаза, что он даже не стал удивляться тому, что этот чёртов Деку тоже, каким-то сомнительным способом, смог поступить в UA. Всё, чего хотел Кацуки, это крушить всё вокруг себя. Деку это тоже не обошло стороной.       Но, стоило этому гневу немного поутихнуть, появилось совсем иное чувство. Некто смог обойти его, заняв первое место, и ему стало интересно, так ли этот человек силён? Бакуго запомнил его имя и с нетерпением ждал первого учебного дня.       В их первую встречу Таката молча сверлил его исподлобья безразличным взглядом. Он не производил впечатление слабого парня, хоть и выглядел внешне миловидным. Этот парень не удостоил его даже цельным предложением, позволяя говорить за себя очкарику, в котором Бакуго признал его прихвостня. Это казалось естественным. Так и должен был вести себя тот, кто получил первое место. Так бы вёл себя сам Бакуго, если бы занял это самое первое место. Это даже взбудоражило в нём это желание ещё больше. Ему стало нестерпимо проверить, кто же из них всё же сильнее? Так ли велика разница в четыре балла? Ему хотелось сразиться с ним один на один, чтобы лично это проверить.       И всё же, это первое впечатление развеялось словно дым на ветру на испытании Всемогущего. Тот, кто обошёл его, забрав его первое место. Тот, кто победил того двумордого парня с сильной причудой, которую Бакуго тоже, с неохотой правда, но признал. Дай Таката был этим человеком, заслужившим уважение Кацуки. И этот человек, краснея и заикаясь, словно девица на выданье, произнес этот самый звук.       Образ сильного, надменного парня, который он производил на Бакуго ранее, был разрушен в одно мгновение. Кацуки должен был признать, что по сей день разочарован. На самом деле, ему было пофигу на это мяуканье. Кацуки раздражало то, что Такату самого это так волнует. Не так должен себя вести человек, который забрал его первое место.       В тот же день, не желая более оттягивать, Бакуго наконец потребовал у него на спарринг один на один. И проиграл. Он проиграл такому бесхребетному парню, который стыдился такой тривиальной вещи, как манера речи.       Это раздражало его. Выводило из себя. Бакуго скрежетал зубами, стоило лишь взглянуть на него. Дай Таката не просто так занял первое место. Он действительно силён, и всё равно ведёт себя, как обыкновенный, бесхребетный слабак.       Остальные в классе, помимо Такаты и Тодороки, не заслуживают его внимания. Все эти люди не более чем массовка для Бакуго. Он не утруждал себя тем, чтобы запомнить их имена. Тодороки вёл себя с ними холодно, ни с кем не сближаясь. Это было нормально. Ненормально было то, что Таката так старается с ними подружиться, любезничая с каждым встречным-поперечным.

       «Кацуки очень грубый, но талантливый парень, ня. Чуть-чуть больше спокойствия, и он станет очень хорошим героем, ня…»

      Он не вёл себя надменно. И тем более не смотрел ни на кого сверху вниз. На самом деле, Таката оказался просто обыкновенным, робким парнем. Но при этом продолжал побеждать Бакуго каждый раз.       «Бесит. Как же, блять, бесит!»       — Эй, Мурка, — хмуро позвал его Бакуго, когда эта лягушка наконец ушла.       Таката ненавидел все эти прозвища. Это было видно по его лицу, которое мгновенно хмурилось, стоило обозвать его новым. Это странным образом делало его ещё более милым, даже несмотря на жуткие глаза парня, с вытянутыми кошачьими зрачками.       У Бакуго с этим проблем не было. У него хорошая фантазия, и он может придумать десятки новых кошачьих кличек, лишь бы насладиться мимолётной победой, которая необъяснимо возникает внутри него, когда он видит, как в этих спокойных доселе глазах Такаты появляется чистая, кровожадная ярость.       — У меня нет на тебя времени, Кацуки, ня, — холодно ответил ему Таката. Ему нужно было продолжить опрос оставшихся учеников. — Я тороплюсь.       — Ты не спросил меня, — требовательно напомнил о своём существовании Бакуго, не решаясь сказать напрямую то, что это задело его самолюбие. По мнению Кацуки, он смог бы помочь ему лучше остального сброда их класса. Он всегда произносил речи в средней школе, у него много опыта публичных выступлений. Если у кого-то и проводить опрос из присутствующих, то он первый на очереди. Бакуго готов сыграть в помощника один единственный раз.       — Не нужно, — сухо ответил Таката. Он замолк на секунду, слегка нахмурился, и нерешительно встретился глазами с Бакуго. — Я в том смысле, что уже собираюсь добавить твои слова в речь, ня, — объяснил он более развернуто, неуклюже подбирая слова.       — Какие слова? — хмуро спросил Бакуго, не припоминая того, что он ему что-то говорил.       — Это не имеет значения, если ты на вершине, — меланхолично напомнил ему Таката, дословно процитировав.       Бакуго замер на мгновение, удивлённо расширив глаза. Это ведь то, что он сказал тем лузерам из параллельных классов. Таката правда это запомнил?       — Мне нравится, как это звучит, ня, — сказал он, слегка приподняв уголки губ.       — С чего… — неожиданно запнулся в середине предложения Бакуго, пораженный его выражением лица. Это, наверное, впервые, когда Таката улыбнулся ему. — С чего ты решил, что мне это интересно? Иди потеряйся! — привычно грубит Кацуки, стиснув зубы и отказываясь признаваться самому себе, что самую малость тронут. Это совсем не то, что он должен чувствовать.       — Кацуки, тебе видно зубы жмут, ня? — нахмурившись, спросил у него Дай, враждебно вытянув зрачки в тонкую линию.       — А что? Стоматологией заинтересовался? — в тон ему, язвительно спросил Бакуго.       Таката бесит. Бесит его лицо. Бесит его голос. Бесят глаза, повадки, походка, мяуканье в конце предложения… Всё в нём невероятно выбешивает!       «Лучше бы он вёл себя как раньше. Словно мудак.» — думает про себя Бакуго, вновь скрещивая взгляд с этим парнем. Да, было бы намного лучше.

Изуку Мидория

      «Когда это началось?» — удрученно спрашивал себя Изуку, задумчиво касаясь подбородка.       — Кажется, Таката-кун меня избегает, — поделился Мидория тем, что его гложет.       — Почему ты так решил? — спросила его Урарака, слегка склонив голову на бок от любопытства.       — Он не смотрит на меня, не разговаривает со мной и старается не оставаться со мной наедине, — рассказал о своих наблюдениях парень, напряжённо нахмурившись.       Это продолжалось уже два дня, и прошло довольно мало времени для того, чтобы можно было обоснованно об этом переживать. Но Мидория не мог не переживать.       Таката демонстративно обходил его стороной, не смотрел на него и притворялся, что не слышит, когда он обращается к нему. Изуку сидит прямо перед ним на занятиях, и всё же он умудряется его игнорировать.       Причиной этому явно послужил их разговор в больнице, но Мидория не знал, что же он сделал не так. Они разговаривали и, казалось бы, всё было нормально. Помимо того, что Изуку взял его за руки. Он правда сделал это не нарочно! Но этого всё равно мало, чтобы Таката мог на него разозлиться. Мидория от чего-то чувствовал, что дело определенно не в этом непроизвольном, хоть и смущающим, касании. Таката в тот день заперся в ванной комнате, и долго не выходил оттуда. Ему ничего не оставалось, кроме как просто уйти домой, ведь брюнет попросил его не ждать.       — Ты его обидел чем-то? — уточнила Очако.       — Не знаю, — искренне ответил ей Мидория, тоскливо поглядывая в сторону Дая, который разговаривал с другими одноклассниками. Он проводил опрос среди учеников, поскольку хотел составить длинную речь для фестиваля. Таката опросил уже многих, но не Мидорию, который сидел к нему ближе всех. Это ли не доказательство того, что его показательно игнорируют?       — Я не думаю, что тебе стоит переживать, если ты не сделал ничего плохого, — ответила ему Очако. — Просто веди себя так же, как и всегда. Всё непременно наладится.       — Хорошо, я попробую, — слабо улыбнувшись, ответил ей Мидория. — Спасибо.       Может быть и так, что он себя накручивает. Конечно, они не знакомы настолько хорошо, чтобы общаться друг с другом словно друзья. Но казалось, то нападение злодеев и дальнейший откровенный разговор в больнице их сблизил. Достаточно сблизил, чтобы они могли не игнорировать друг друга в классе. Может даже, с точки зрения Мидории, вполне достаточно, чтобы они могли начать дружить.       «Как давно и в какой момент?» — вновь задался вопросом Изуку, когда его взгляд то и дело продолжал цепляться за хрупкую фигуру одноклассника. Они не общались близко раньше. Так почему же нынешняя дистанция его так напрягает? Эта дистанция его настолько беспокоила, что он не мог оставаться равнодушным. И не мог притворяться, чтобы последовать совету Урараки.       Когда стало известно, что в обеденное время Таката задержится в классе, чтобы закончить опрос, а Иида будет его ждать, Мидория решил, что это его шанс. Он намеренно уговорил Урараку заранее взять им обед, ведь очереди в столовой обычно длинные. Нехорошо будет, если эти двое потеряют ещё больше времени обеденного перерыва. Можно просто оказать им дружескую услугу. И ничего страшного не случится, если они займут четырёхместный стол, их ведь как раз четыре человека. А поднос с любимой едой Такаты может стоять рядом с Мидорией. Какая разница, кто и с кем будет сидеть, верно? Они ведь не в младших классах.       «Это очень глупо.» — признавал внутри себя Мидория, чувствуя жар на лице от того, что наверняка вновь покраснел из-за своей детской выходки. Обычно он не ведёт себя подобным образом. Всегда легче перебороть смущение и откровенно поговорить. Но ведь именно Таката начал вести себя странно, игнорируя его. Ничего ведь страшного не случится, если Мидория немного схитрит, верно?       Стоило Такате и Ииде войти в помещение, как Мидория начал откровенно елозить на стуле, не в силах скрыть нервозность. Иида нашел их стол глазами и буквально тащил под локоть Такату, который меланхолично оглядывал помещение своим неизменно отрешенным лицом. Только когда до столика оставалось пару метров, Тенья наконец отпустил медлительного друга, заметно расслабляясь.       — Мы и вам взяли обед, садитесь скорее! — с улыбкой сказала Урарака, указывая на два лишних подноса.       — Спасибо, Урарака-чан, — поблагодарил её Иида, вернув улыбку, после чего сел рядом с ней.       — Спасибо, — подключился Таката, нерешительно присаживаясь рядом с Мидорией. Столик четырёхместный. Хоть Дай ещё не преодолел неловкость рядом с протагонистом, всё же не хотел вести себя ребячливо, демонстративно отсаживаясь. Очевидно, что этот поднос с едой для него. Это был его любимый, говяжий стейк, миска с рисом и холодный чай.       — Как прошёл опрос? Ты уже всех спросил? — поинтересовалась Урарака.       — Нормально, — немногословно ответил Таката, опустив глаза к тарелке. — Ещё не всех, ня…       — Опрос? — уточнил Мидория, наконец увидев шанс начать непринуждённую беседу.       — Деку, ты не знаешь? Дай-чан с самого утра проводит опрос, — беззаботно поделилась с ним Очако.       Таката едва выдержал на себе упрямый, вопрошающий взгляд, слишком робкого, чтобы спросить напрямую, Изуку.       Встретившись с ним взглядами, Мидория почувствовал себя неуютно от того, сколько в этих красных глазах было отторжения. Это был знакомый ему с самого детства взгляд. Так на него всегда смотрели те, кто узнавал о том, что у него нет причуды. Дружелюбие внезапно сменялось жалостью, безразличием и даже неприязнью.       «Когда меня стало это волновать?» — вновь спросил у себя Изуку, опуская глаза вниз от внезапно возникшего чувства обиды внутри себя.       — Изуку, — позвал его Дай, предварительно вытащив из кармана телефон и показательно включив диктофон: — Если бы ты произносил речь на фестивале, что бы ты сказал? — спросил он отрешённо, продолжая избегать встречаться с ним глазами.       — А?! Н-ну… — растерявшись, начал смущённо заикаясь отвечать, Мидория.       Таката заговорил с ним. Он перестал наконец игнорировать его. Вместе с облегчением, Изуку почувствовал неуверенность в себе. Ему необходимо дать хороший совет. Показать себя полезным и попробовать вернуть их отношения в прежнее русло. Мидория хотел подружиться с ним, и ничего не мог поделать с этим желанием.       — Я бы, н-наверное, поблагодарил всех… И… — сказав это, Изуку вдруг замолчал, прикусил губу, и неуверенно исподлобья взглянул на задавшего вопрос Такату.       В его голове внезапно не осталось ни единой мысли. Может, из-за нервов, может из-за чего-то ещё. Но он полностью выпал из реальности, когда встретился с этими красными глазами, которые смотрели на него без прежнего отчуждения.       Таката прождал ещё пару секунд, но, не дождавшись продолжения, не сумел удержать снисходительную улыбку. Точно, они действительно в одной лодке.       — Спасибо, — поблагодарил Дай, выключив диктофон, и заметно расслабляясь.       — П-прости, я не очень хорош в речах, — устало вздохнув, извинился Мидория. Именно в такой ответственный момент он не смог действовать, как положено. Ничем не помог и только зря потратил его время. Мидория покраснел. Это произошло после такой подготовки. Как же он сейчас смешон.       — Нет, это не так, ня, — искренне ответил ему Таката, покачав головой. — Ты помог мне, Изуку, ня. Спасибо.

      «Спасибо, что спас мне жизнь, Изуку. Ты мой герой, ня!»

      «Да, точно. Именно тогда это началось.» — осознал наконец Мидория, услышав слова Дая. Именно после этих самых слов ему стало небезразлично то, что чувствует к нему Таката. После этих слов, ему стало необходимо стать к нему ближе. С тех самых пор в нём проснулась эта потребность, защищать и оберегать.       — Если ты так говоришь… Таката-кун, — с ответной улыбкой сказал Мидория, не замечая с какой радостью блестят его глаза сейчас.       — Угу, — кивнул Дай. Затем, он задумчиво закусил губу правым клыком, вновь оглядывая собеседника сканирующим взглядом. — Изуку, хочешь мы будем тренироваться вместе, ня?       — Т-тренироваться? — неловко переспросил Мидория, удивленный от внезапной смены темы.       — Да, тренироваться, ня, — повторил сказанное Таката.       Изуку не знал причины того, почему Дай предложил ему это. У него пока нет возможности контролировать свою причуду, поэтому он мало чем сможет помочь с его тренировками. В классе множество других учеников, которые смогут помочь Такате стать сильнее. Ему также было любопытно, отчего же тот решил выбрать именно его. Но Мидория не решился спросить или более колебаться. Это очередная возможность сблизиться. Все интересующие вопросы можно задать и позже.       — С радостью! — с энтузиазмом и широкой улыбкой на лице согласился Изуку.

Шото Тодороки

      «Что он обо мне на самом деле думает?» — не мог не задаваться вопросом Шото, наблюдая за недавно приобретённым другом исподлобья.       Таката сейчас беседовал с тем парнем, у которого причуда общение с животными. Тодороки пока не успел запомнить имена всех одноклассников, что не скажешь об их причудах. Сейчас этот парень смущённо махал руками и отрицательно мотал головой, стремительно отступая от Дая назад, шаг за шагом. Таката в ответ нахмурился, замолк и начал наблюдать за отступлением одноклассника с очевидным недовольством в глазах. Но его лицо оставалось безразличным.       Шото отрешённо подумал, а могут ли эти двое общаться, раз у того парня есть подходящая причуда, а у другого звериная мутация? Эта мысль немного подняла его настроение, которое было ранее испорчено самим Такатой.       Утром он получил первое сообщение от него с вопросом:       [Шото, что бы ты сказал, если бы произносил речь на фестивале?]       Это сообщение было доставлено около четырёх утра. В это время Тодороки, как и все нормальные люди, уже видел шестой сон. Поэтому, увидев сообщение, ещё сонный после пробуждения, он растерялся и, ответил так:       [Что я займу первое место.]       Ему не пришлось долго ждать ответа. Почти через тридцать-сорок секунд, он прислал целых два сообщения друг за другом:       [Спасибо за ответ.]       [И доброе утро :)]       Тодороки редко получал такие сообщения. Обычно он избегал давать свой номер малознакомым людям, и в его контактах значились имена лишь его семьи и некоторых одноклассников, с которыми ему необходимо было поддерживать связь. Получив такое пожелание, он был удивлен. И самую малость смущён.       [И тебе доброе утро, Дай]       Позже Шото это обдумал, и понял, что должен был, наверное, ответить более развернуто на вопрос о речи. Таката, наверное, волновался сильно, раз проснулся к четырем утра. Или, возможно, и вовсе не сомкнул глаз. Ведь как выяснилось на испытании Всемогущего, или тогда с журналистами и во время эвакуации, Таката действительно плохо переносит такое давление толпы на себе, как, впрочем, и любой шум. Отчего-то, его очень волнует манера речи. Тодороки чувствовал себя плохим другом, раз не отреагировал как положено, поддержав его более добросовестно. Но это чувство продлилось недолго.       С самого утра и до окончания занятий Дай порхал от парты к парте, задавая каждому однокласснику этот же самый вопрос, что и ему. Он выглядел бодрым, и не было видно по его лицу, что он не спал из-за волнения, или что-то вроде. Был, слишком уж, энергичным.       «И снова я был обманут.» — удрученно подумал Шото, мрачно наблюдая за тем, как Таката снова пытается выведать ответ у того парня.       Как и тогда, на испытании Всемогущего, когда Таката его обнял. Или тогда, в кладовой, когда затянул его в темное пространство, а затем предложил обняться. Или тогда, в автобусе, когда сел рядом с ним. Или тогда, в день нападения злодеев, когда игриво подмигнул ему. Он предложил называть его по имени, обменялся с ним номерами и очевидным образом показывал своё намерение сблизиться, выделяя его на фоне других одноклассников.       Это сообщение с самого утра, и пожелание тоже, ничего не значит для этого парня. Шото вновь и вновь понимает это, когда осознаёт, что единственный продолжает смущаться по этому поводу. Для Такаты это обычные вещи. Впрочем, Тодороки и не надеялся на что-то большее. Как и не желал это самое что-то большее. Просто не мог перестать удивляться каждый раз, обманываясь этим двусмысленным поступкам Такаты. Это очень запутывало. В один день, Шото набрал в поисковике свой, не заданный вслух вопрос, получив странный ответ. Ну не может же Дай и вправду быть в него влюблён? Они знают друг друга не так уж долго. Но тогда почему он так себя ведёт? Почему старается сблизиться с ним? Сама эта теория сбивала с толку и заставляла его смущаться.       «Надо просто спросить.» — рассуждал внутри Шото, осознавая, что не сможет сосредоточится на предстоящих тренировках, если продолжит об этом так много думать. У него есть цель. Ему необходимо получить первое место на фестивале. Сейчас неподходящее время отвлекаться на эти мысли. Поэтому, когда занятия закончились, Тодороки вновь решил обратиться к нему с предложением пойти домой вместе. На этот раз он планировал поговорить с ним откровенно, чтобы расставить все точки над и. Завтра выходной день, воскресенье. Это последний шанс поговорить на этой неделе.       — Шото, пойдём домой вместе, ня?       Но его перебили, когда он только открыл рот, чтобы задать тот же самый вопрос. Таката спросил у него это с таким решительным лицом. Он смотрел исключительно в глаза. Если приглядеться, его более честные уши дрожали, а хвост слегка распушился. Казалось, он нервничает.       Тодороки перевел взгляд на входную дверь, у которой за пару минут после окончания уроков уже собралась длинная толпа учеников из параллельных классов. Теперь понятно, почему он так нервничает.       — Пойдём, — согласился Шото, наблюдая за последовавшей после его ответа улыбкой на лице парня.       Они вышли из помещения. Некоторое время они шли молча, пока не оказались у ворот. Тогда-то, он и собирался предложить прогуляться, чтобы наконец спросить то, что хотел, но был вновь перебит, стоило только подумать об этом.       — Шото, тут недалеко есть парк и там очень тихо, ня, — нерешительно начал беседу Таката, потупив взгляд. — Может, прогуляемся, ня?       Тодороки окинул парня внимательным, сканирующим взглядом. Он нервничал, не решаясь смотреть ему в глаза. А ещё, словно бы защищаясь, выставил перед собой сумку. Интересно, почему же?       — Хорошо, — согласился Шото, в очередной раз наблюдая за тем, как этот парень слегка улыбается ему.       На дворе середина апреля. Сакура в том парке, куда его позвал Дай, до сих пор цветёт, радуя глаза этой дивной картиной плавно падающих на землю розовых лепестков. Погода была прекрасной, свет закатного солнца ласково освещал всё вокруг, оставляя длинные тени. Уже было на порядок теплее, чем в начале апреля. Они медленно прогуливались, наблюдая за этой картиной.       Тодороки почувствовал то, что его и привлекло в Такате в начале их знакомства. Находится рядом с ним было также комфортно, как и оставаться наедине с собой. Но, когда Таката рядом, Шото не мог уйти глубоко в свои мрачные мысли. Было бы неплохо всегда так проводить время вместе.       Шото взглянул на задумчивого Такату, подмечая, что его собеседник, в отличие от него самого, кажется не столь расслабленным. Он шёл, слегка ссутулившись, не поднимая головы. Его уши были частично сложены, а хвост нервно двигался из стороны в сторону, создавая слабые порывы ветра. Он явно чем-то обеспокоен. И часто поглядывает на него, нерешительно закусывая губу. Словно героиня романтических фильмов, которая позвала парня, чтобы признаться ему в любви. По крайней мере именно такие ассоциации возникли в голове Тодороки. Ему захотелось отогнать эти странные мысли. Но стоило Такате остановиться и решительно взглянуть на него, с заметным румянцем на лице, как раз под сакурой с падающими лепестками, Тодороки не мог остановить разыгравшуюся в воображении картину. Атмосфера располагала к романтике. И непонятно было, хорошо это, или плохо.       — Шото, я хочу тебе кое-что сказать, ня, — начал фразу с этих слов Таката, заставляя названного занервничать от того, насколько же эти слова соответствуют ожиданиям.       — О чём? — слегка хриплым голосом спросил Тодороки, чувствуя как сейчас взволновано его сердце. Если это то, о чем он подумал, то Шото не знал точно, что бы он ответил. И ему было искренне любопытно это проверить.       — Тебе это может не понравиться, ня… — нерешительно предупредил Дай, взглянув на него с неуверенностью.       — Говори, — сухо ответил Шото, хотя хотел сказать что-то другое, более мягкое, что могло бы подбодрить парня.       — Хорошо, — тем не менее взбодрившись от полученного разрешения, слегка улыбнулся Таката. — Это по поводу твоего отца, ня.       Шото буквально кожей почувствовал, как вся та атмосфера, которую он себе навыдумывал, испаряется, мгновенно превращаясь из теплой, в холодную. Казалось, словно эта сцена романтического вечера перед его глазами покрылась трещинами, разбиваясь на осколки, затем окрашиваясь в серый и скучный цвет.       «Таката специально это делает?» — спросил у себя Тодороки. Он говорит, или действует двусмысленно, заставляя его поверить во что-то другое, а затем ведёт себя так, будто этого не было. Намеренно или ненамеренно, но он это делает. И это начинает раздражать.       — Я знаю, что ты не очень его любишь, но я хотел рассказать тебе кое-что о Старателе, ня, — тем временем продолжил, ничего не подозревающий о мыслях своего собеседника, Таката. — На самом деле-…       — Ты позвал меня, чтобы поговорить о старике? — мрачно спросил Тодороки, прерывая его на полуслове.       Ожидаемая реакция. Таката устало вздохнул про себя. Он ожидал, что будет именно так. Стоит ли ему всё же отступить? Но он уже начал разговор. Надо довести дело до конца.       — Да, Шото, я-… — начал было объяснение Дай, как был вновь перебит.       — Я не хочу говорить о Старателе, — твердо ответил названный, не замечая насколько похолодел его взгляд. Почему о нём? Из всех о ком они могли поговорить, Таката выбрал его.       «Может, в этом дело.» — подумал Шото, мрачно. Таката фанат его отца. Он знал это ещё с первых дней. Просто это не такое большое дело. Если бы он продолжал злиться на каждого, кто восхищается Старателем, то наверное давно уже эмоционально был бы опустошен. Но а вдруг всё это, явная двусмысленность поведения, предложение о дружбе, просто попытка сблизиться с сыном своего кумира? Эта догадка не понравилась ему. В неё не хотелось верить.       Дай неосознанно задрожал от холода. Ему стало не по себе. Он тут видите ли распинается перед ним, а его постоянно перебивают!       — И что же ты хочешь от меня? Автограф? Сфотографироваться с ним? Или мне вас познакомить? — с холодящим душу безразличием продолжил спрашивать Тодороки, в упор глядя на опешившего Такату.       От этих ехидных предложений, он нахмурился, наконец вновь решительно встречаясь взглядом с холодными, гетерохромными глазами. Он конечно всё понимает, ненависть очень глубока. Но Таката никак не ожидал таких комментариев, от этого доброго парня.       — Это не так, Шото, ня! На самом деле Старатель не такой-… — холодно начал было отвечать Таката, но снова был перебит. Температура воздуха продолжала только понижаться.       — Ты не знаешь настоящего Энджи Тодороки. Он плохой человек, — заявил обозленный парень.       Так вот проблема как раз в том, что он знает. Таката подавил ещё один усталый вздох. Не умеет он вести такие разговоры! Дай постарался собраться с мыслями. Ладно, раз ему так не хочется говорить о Старателе, то он более не станет о нём говорить. Стоит сразу перейти к главному.       — Выслушай меня пожалуйста до конца, Шото, ня… — спокойно попросил Таката, с надеждой взглянув в глаза другу. — Это, правда, важно…       Названный не ответил, лишь продолжая буравить его холодным взглядом. Шото очень хотел уйти, но он колебался. Ему не хотелось верить, что Таката подружился с ним из-за его отца. Это самое худшее из того, что может произойти. Поэтому, ему хотелось, чтобы он назвал достойную причину завести этот неприятный для него разговор, и одновременно с этим он очень хотел, чтобы Таката сейчас просто заткнулся.       Но Дай воспринял это за разрешение и продолжил:       — Я знаю о вашей семейной ситуации, и о том, как ты получил этот шрам…       В этот раз, Таката замолк не потому, что его перебили. А потому что итак низкая температура опустилась ниже некуда. Стало настолько холодно, что трава на которой они стояли, покрылась тонким слоем белого льда. На несколько метров вокруг них образовалось белоснежное, ледяное поле в форме круга.       У Такаты появились ассоциации с тем же снайпером в голове. Так же, как когда снайпер прицеливается, направив лазерную указку на жертву, Тодороки словно чертил линию зоны поражения своей причуды. Дай был практически загипнотизирован этим невероятно прекрасным зрелищем, забывая продолжить разговор. Он забыл даже о холоде, настолько это было захватывающе.       — Если ты знаешь обо всем… — хмуро начал Тодороки, взгляд которого пылал от ненависти. — Но ты всё ещё восхищаешься им. Зачем ты мне это рассказываешь?       Если Таката знает о нем, неизвестно откуда, но знает. Знает его историю, то должен понимать, почему он ненавидит Старателя. Но Таката продолжает им восхищаться. Значит, ему всё равно на то, что с ним произошло. Его не волнует это. Тодороки в корне ошибался с самого начала. Как он мог допустить мысль, что действительно может нравится ему?       — Я хотел сказать тебе, что твоя левая сторона на самом деле принадлежит тебе, ня, — сконфуженно, и совсем неуверенно сообщил главную мысль Таката, осознавая, что после всего, его слова вообще не кажутся убедительными. — Не твоему отцу… а тебе, ня… И… не нужно его ненавидеть, ведь он всё же твой отец и г-герой…       Сейчас, его слова, как и он сам, включая его мяуканье, были неуместными. Это звучало жалко. Это выглядело жалко. И Таката это осознавал. Он знал, что так и будет выглядеть, когда хотел начать этот разговор. Но не мог перестать краснеть за себя, попутно дрожа от холода. Гиблое дело. Но да, стоило попытаться. В любом случае, как бы это не закончилось, он не будет жалеть об этом.       Тодороки хмуро наблюдал за покрасневшим Такатой, который неловко смотрел на него жалостливым взглядом. Его уши были сложены, хвост безжизненно повис за спиной, а фигура дрожала от холода, который он не переносил. Гнев Шото поутих, ведь он не мог продолжать оставаться равнодушным перед таким зрелищем. Это словно пинать настоящего котёнка. Тодороки постарался успокоиться, чтобы взять под контроль свою разбушевавшуюся от сильных эмоций причуду.       Если то, что говорит Таката правда, то у него никогда не было плохих мотивов. Но в его слова слабо верилось. Их семейные тайны узнать не просто, но вполне возможно. В высших кругах было много, иногда абсурдных слухов, хоть они и не доходили до прессы. Если Таката узнал об этом, то возможно действительно просто хотел помочь. Тодороки осознал, что на самом деле не хотел думать о нём заведомо плохо. И понял, что устал просто предполагать и строить теории в голове. Этот разговор уже его утомил. Давно он не чувствовал себя настолько раздавленным.       — Ответь мне на один вопрос, — начал Шото, внимательно наблюдая за реакцией парня. — Что ты ко мне чувствуешь, Дай?       Тодороки спросил это, глядя в его глаза, с таким лицом, будто задавал очень важный вопрос. Словно ответ значил для него очень многое. Его лицо ещё никогда не имело такого выражения, полного искренней надежды и ожидания чего-то. Но Таката не знал о его истинных мыслях.       — Ты мне нравишься? — искренне ответил Таката, удивленный внезапной сменой темы. Он и сам не замечал, что ответил вопросительным тоном, от того, что просто не поспевал за ходом мысли собеседника. — Шото, ты мой друг, ня.       «Я его не понимаю.» — признал устало Тодороки. Таката говорил полную чушь. Его ответ никак не прояснил его истинные мотивы. Наоборот, теперь у Шото появилось больше вопросов, чем ответов. И всё же, задавать их он пока морально не готов.       Температура порядком поднялась, нормализуясь до исходного значения. Но лицо Тодороки не стало менее мрачным. Таката сглотнул, когда услышал его усталый вздох. Это не предвещало ничего хорошего.       — Я не думаю, что нам стоит быть друзьями, — сказал ему напоследок Тодороки, односторонне обрывая их общение. Он развернулся, и, не прощаясь, ушёл, оставляя, окаменевшего от его слов Такату, одного.       Было не ясно чего именно добивался Таката, начиная этот разговор. Зачем он начал говорить о старике? Откуда узнал об их семейной ситуации? Зачем решил вмешаться? Почему начал с ним дружить? Отчего же, так старался с ним сблизиться до этого дня? Неужели, всё из-за Старателя? Возможно, стоило все же прояснить всё до конца. Надо было узнать точно, выслушать его и сделать свои выводы. Но Шото уже задал главный вопрос, который хотел задать изначально. Дай снова дал ему неопределенный ответ, оставляя его ни с чем. Слишком много того, в чём он не уверен. Зато Шото наконец понял, что бы он почувствовал, если бы услышал тот ответ, которого так трепетно ждал.