Я стану героем, ня!

      — Маленькая истеричка, — раздражённо пробормотал про себя Таката, после чего плотно поджав губы, нахмурился. Он молча наблюдал за постепенно удаляющейся спиной Шото, своими глазами с вытянутыми зрачками.       Дай затеял этот разговор чтобы искренне помочь, но его даже не стали нормально слушать. Зачем же так сразу и показательно обрывать отношения? Это так по-детски!       Возможно именно так работает мозг подростка. Злится, по щелчку пальца, а от того не может трезво мыслить и нормально выслушать человека. Подростки эмоционально нестабильные, загадочные создания, которые не являются детьми, но и не являются взрослыми. Да и чем-то средним их не обозвать. Сделав свои выводы после увиденного, когда спина парня скрылась из поля его зрения, Таката, который полностью забыл о своём нынешнем возрасте, тоже молча ушёл.       Если Шото не хочет нормально поговорить, то Дай не сможет заставить. Он попытался переубедить пацана. Это ведь хоть чего-то стоит, верно? В любом случае, теперь дальнейшее его не касается. Пусть ходит с кислой миной и дерётся в пол силы. Похуй, что сорвётся, что натворит дел. Это не его дело. Они теперь даже не друзья, как выяснилось. Просто незнакомцы, какими были до недавних пор. Снова вести себя так, ему не составит труда.       Чужая душа потёмки. Их семейные проблемы это грязевое болото. Тараканы в голове Шото слишком опасны, да и вообще… это с самого начала было не его дело. Да кем он вообще себя возомнил, раз допустил мысль, что может попробовать ему помочь? Он чужой человек, и не должен был изначально в это вмешиваться.       Таката не будет больше совершать такие импульсивные действия. Он просто поможет Мидории с его тренировками и займётся своей речью. Затем продолжит двигаться к главной цели, чтобы исполнить свою мечту. У него нет времени и, тем более, лишних нервных клеток на других людей. Есть вещи в которые просто нельзя лезть, и он на мгновение забыл об этом, хотя всегда знал эту истину. Всё просто и понятно, когда думаешь обо всём так.       Но всё же ему, неизбежно, стало не по себе через некоторое время. Бессонной ночью, когда гнев и негодование в его сердце ослабли, Таката вновь и вновь прокручивал в памяти их разговор. Он успокоился, снова всё обдумал и понял, что ведь и сам плохо всё объяснил. Растерявшись, нескладно говорил, потеряв главную мысль где-то в самом начале. Он хотел переубедить его и изменить его мнение об отце, хотя бы немного. Даже в прошлой жизни у него не было таланта вести душевные беседы, и он ограничивался лишь сухой, поверхностной поддержкой. Все его друзья были такими же взрослыми мужчинами, как и он сам, которым не требовались такого рода разговоры. Недостаток опыта в этом деле дал о себе знать сегодня.       Такате было сложно начать этот разговор, сложно было продолжать говорить под давлением Тодороки и затем сложно было смириться с тем, что даже приложив столько усилий, он был непонят собеседником.              Как бы объяснить всё словами, чтобы его поняли?       Старатель поступил отвратительно с Шото и его мамой, но он не конченный негодяй. На самом деле он хороший герой и сделал много добра этому миру. Тодороки ещё в расцвете сил, поэтому он и его причуда способны принести миру ещё больше пользы. Старатель ведь настоящий герой. Он спасал, спасает и будет спасать ещё множество жизней. И даже его, он… Хотя бы за это, можно ослабить свою к нему ненависть.       Энджи Тодороки его отец. Таката многое готов отдать за то, чтобы его родители были живы в этой жизни. Живой родитель на которого он будет злиться это недостижимая мечта.       Причуда это ведь не то, что принадлежит родителям. Огонь частичка самого Шото. Отказаться от причуды, это не значит отказаться от родителя, а скорее, это отказ от самого себя.       Таката это хорошо понимает, ведь у него есть мутация. Бывали времена, когда от боли, бессилия и ненависти он сходил с ума. И будь он настоящим ребенком, возможно стал бы ненавидеть себя, отказываясь от мутаций, как это делает Шото со своей причудой. Но Таката не был ребенком. И даже так, воспитание Джана оставило на нём свой отпечаток.       Придя в себя, взрослый в теле ребенка, полностью успокоившись, твердо решил повторить попытку поговорить, и замотивированный, сразу же набрал номер Шото, не глядя на нынешнее, позднее время суток. Таката очень хотел прояснить всё. На этот раз уж точно. Пусть это и не телефонный разговор, но лучше уж сейчас это сделать, когда он наконец собрал мысли в кучу и полностью готов снова попробовать.       Но у него не получилось. Шото его, оказывается, заблокировал.       — Прекрасно! Просто прекрасно, ня! — злобно бурчал про себя Таката, ворочаясь на своей кроватке в поисках удобной позы для сна, которую сегодня, вот никак, не мог найти. — Мне всё равно, ня!       Неизвестно к кому он обращался, когда прокричал это в два часа ночи. Ведь в его доме никого кроме него не было. Но в тот день, Таката ещё долго не мог заснуть от переполняющего его раздражения. Вновь, его попытку поговорить напрочь отвергли, не оставляя даже таких окольных путей. Теперь ему точно всё равно! Всё рав-но!

***

      — Хватит думать, двигайся, ня, — мрачно наставлял Таката, замахнувшись кулаком для удара, одним рывком сокращая между ними дистанцию.       Мидория уклонился, и, не теряя времени, отскочил назад, принимая защитную стойку.       — Используй окружение, — подсказал брюнет, вновь стремительно надвигаясь к, столь же стремительно отступающему, парню.       Тот, огляделся, замечая, что оказался близко к дереву, спиной почти что прижатый к коре. Он быстро соображает, догадался отскочить лишь в последний момент, до того как одноклассник настигнет его, чтобы его противник ударил не по нему, а по дереву.       Дай ожидал столкновения, но всё равно почувствовал тупую боль от своего же удара о твердую поверхность. Среагировал медленнее из-за усталости.       Мидория быстро сгруппировался, готовясь к следующей атаке, и отбежал на пару метров, чтобы обойти Такату, с явным намерением атаковать сбоку.       — Хватит так много двигаться, ты устанешь, ня! — продолжил недовольно отчитывать Таката, попутно перехватывая его ногу, которую тот занёс с ясным намерением ударить их. Убедившись в том, что смог твердой хваткой ухватиться за тяжёлую конечность, Таката уверенно потянул ногу на себя, чтобы его противник потерял равновесие.       Но, Мидория сумел выбраться из хватки, предугадав следующий его ход. Он, круто подпрыгнув, ударил Такату в ногу, чуть выше колена, второй своей ногой на которую опирался. И ожидаемо потерял равновесие плюхнувшись на твердую землю, когда смог полностью освободиться.       Приземлившись на землю, Мидория вяло отступил назад, поздно понимая, что забыл о стойке. Он оказался открыт, не сумел отразить следующее нападение.       — Сохраняй стойку! — хмуро, отчитал Таката, уже нагнав растерянного парня, и схватил его за горло обеими руками. Ему нужно было научить его, вбить в его голову, защищать самые слабые части тела. Хищники целятся в шею, и это знание ещё не раз сможет ему пригодиться в будущем.       Мидория застонал, когда сильные руки парня заключили его горло в объятья, надавливая на кадык и сонную артерию. Он инстинктивно обхватил ладони Дая своими руками, чтобы снизить давление на своё горло. Но хватка Такаты была сильна. Мидория начал ощущать, как у него темнеет перед глазами, но ему оставалось лишь беспомощно кряхтеть.       — Как я учил тебя вырываться, ня? — спросил Таката с мрачно оглядывая лицо протагониста, который смотрел на него с блестящими от слез зелёными глазами, и с яростным оскалом, демонстрирующим все его белоснежные зубы.       Эта неприкрытая животная ярость смотрелась бы действительно куда более внушительнее, если бы в уголках его глаз не собирались слезы. Из-за этого Изуку выглядел таким беззащитным, что он бессознательно ослабил хватку на его горле.       Мидория знал уже несколько приемов, как выбраться из различных захватов. Наиболее эффективным при этой позе, когда его противник обеими руками схватил его за горло, будет…       Он дёрнулся чуть вправо, так, что правая рука которая была на его шее слегка ослабла, после чего, воспользовавшись этим, резко ударил руки Такаты своими, с внутренней стороны его запястий.       Сумев успешно выбраться из удушающего захвата, Мидория на секунду растерялся, так как не надеялся, что у него получится с первого раза.       Поэтому, когда он вернул концентрацию, попытавшись ударить Такату правым кулаком в лицо, его противник смог плавно перехватить руку в полёте, и приобнял его за талию другой рукой, в следующий момент выполнив бросок.       Мидории оставалось лишь растерянно наблюдать за тем, как медленно и одновременно быстро, его угол обзора менялся с вида леса, на территории академии, на вид закатного неба. Эти головокружительные изменения сопровождались чувством невесомости от потери почвы под ногами, а после и тупой болью в спине и, особенно, в затылке.       Падения всегда очень болезненны. Таката никогда его не жалеет, обращаясь с ним максимально грубо. Словно бы это настоящая драка, а не тренировка.       — Опять ты витаешь в облаках, Изуку, ня, — отчитал его Дай, нависая над ним и привычно обездвижил его, чтобы парень не расслаблялся, посчитав тренировку оконченной. Нужно было научить его всему и за сжатый срок.       Таката сейчас сидел над лежащим Мидорией, опираясь на одно колено о землю. Одна его рука всё ещё держала за его запястья, тогда как другой он держал его воротник, готовый в любую секунду вновь переместить ту на его горло.       Эта поза вызывала не те ассоциации, которые должна была бы в воображении протагониста. Сердитое лицо Такаты и его милые, подрагивающие ушки. Обычно всегда спокойные глаза казались томными при таком освещении. Дай в процессе драки часто облизывал верхнюю губу, отчего та стала более насыщенного, вишневого оттенка, чем нижняя. Стройное тело Такаты, было разгорячено сейчас настолько, что с него обильно стекал пот. Из-за этого же пота к его коже липла ткань спортивной формы, отчётливо подчёркивая все его изгибы тела.       Не говоря уже о запахе. Он был потным, несомненно. Но от него не исходило неприятного запаха, как это обычно бывает. Запах был вкусным, манящим. Аромат, который хотелось продолжать вдыхать снова и снова.       Мидория густо покраснел от своих порочных мыслей, которые возникли у него после увиденного, а потому крепко зажмурился. Эти фантазии начали посещать его с начала их совместных тренировок. Изуку просто не мог заставить себя остановиться, чтобы не думать о нём подобным, неправильным образом.       — П-прости, Таката-кун… — тихо всхлипнув, позвал его Мидория. — Не м-мог бы т-ты… встать… п-пожалуйста…       Таката опешил от того, насколько же тонким и дрожащим стал голос Изуку. Он наконец заметил странное изменение в цвете лица парня, которое стало пунцового оттенка. Изуку определенно покраснел, и не похоже, что из-за тренировок.       — Если ты болеешь, закончим пораньше, ня? — предложил Дай, отпуская его. Он медленно отстранился, встал на обе ноги, после чего протянул тому свою руку.       — Н-нет, я не болею… — тихо бормоча, ответил Мидория. Он старательно прятал взгляд, воспользовавшись помощью Дая.       Таката нахмурился, внимательно оглядывая измотанного, вспотевшего и, похоже, болеющего подопечного. Этот парень так старается стать сильнее, что даже на тренировку остался в таком состоянии. Нехорошо.       — Закончим, — предложил Дай, помогая ему встать вслед за собой. — Ты не в состоянии сегодня тренироваться, ня.       — Нет! Это правда не так, на самом деле я здоров, — увереннее опроверг Изуку, покачав головой для убедительности.       Но из-за того, что он ранее неудачно упал, у него началось небольшое головокружение. Мидория покачнулся и чтобы не упасть инстинктивно схватился за плечи Такаты.       — Тебе явно плохо, — с беспокойством отметил Дай, позволяя парню опереться на себя.       — Нет, я в порядке, — помотал головой Мидория, мягко вырываясь из рук Такаты, чтобы медленно отстраниться от него так, чтобы тот ничего не заподозрил. Но весьма подозрительно пятился назад, шаг за шагом, показывая свою нервозность.       — Ты уверен? — спросил его Дай, шагая к нему навстречу, намереваясь прикоснуться ладонью к его лбу, чтобы проверить температуру.       — Уверен! — воскликнул Изуку, поймав руку парня за запястье, чтобы тот не успел настигнуть его лица.       — Изуку, почему ты такой странный, ня? — слегка нахмурившись от силы хвата парня на его запястье, спросил брюнет.       — Прости, — извинился протагонист, искренне чувствуя себя виноватым. Его глаза заблестели от подступающих слёз. Таката пытается ему помочь с тренировками, а он всё время думает о всяких извращениях. Он действительно ужасен.       — Нет, я тебя не обвиняю, я-… — растерявшись после извинения, принялся объяснять Дай, но запнулся в словах. — Просто, я… волнуюсь за тебя, ня…       — Прости, — вновь повторяясь, извинился Мидория. — Я сегодня действительно думаю о другом. Мне очень жаль, Таката-кун. Ты ведь принялся меня тренировать, чтобы помочь…       Таката почувствовал, как у него вновь дёргается глаз. Опять что-ли?! Как же попаданец уже устал объяснять этому парню то, что всё это его желание. Он сам захотел тренировать его, потому что испытывал благодарность. Не нужно чувствовать себя виноватым из-за этого, ведь если бы Таката захотел, он бы сейчас ушёл и тренировался с… Оджиро. Да, его стиль боя с хвостом довольно занятный и они оба интересуются боевыми искусствами. Плюс на испытании Таката не сможет взять с собой железо и сталь, поэтому неплохо будет сосредоточиться на физических тренировках, нежели на тренировках причуды. Но ведь он уже решил для себя, чего хочет. А хочет он, чтобы главный герой, Мидория Изуку, обошёлся без травм на этом фестивале.       Но этот парень, сколько ему не повторяй, словно бы забывал о его словах, и начинал благодарить, попутно извиняясь за, якобы, доставленные неудобства. Просто ходячий пример порядочности и добродетели, которая льется из него через все щели.       — Изуку, заткнись или я тебе врежу, ня, — предупреждающе пригрозил Таката. Парень после его слов отшатнулся от него, заметно побледнев. — Значит на сегодня точно всё, ня.       — В-врезать? — нервно переспросил напуганный протагонист.       — Я тебя всё же провожу, ня, — командным тоном, поставил перед фактом Таката, хмуро уставившись на нервно сглотнувшего парня. Всё же, не выглядит он здоровым.       — Хорошо, — наконец, смирившись, послушно кивнул Мидория.       Они тренируются неделю и шесть дней. До фестиваля остался всего один день, выходные. Можно было спокойно отдохнуть, ведь после спартанских тренировок, с большим уклоном на приемы самозащиты, Мидория был вполне готов. Конечно, это не значит что он займет первое место, но сможет дойти до финала и продержаться парочку раундов против соперников, с более или менее слабыми причудами, без травм. По крайней мере, Таката на это надеется.       Вдвоем они вернулись в общую раздевалку. Брюнет очень вспотел, так как много двигался. Ощущение после такого не очень ему нравились, поэтому он принял душ в общей душевой. Это помогло ему немного остудить голову.       Тодороки игнорирует его. Причем настолько явно. Таката может поклясться, что видит вокруг него сейчас мутный, серый барьер отчуждения, который не сломать, и от вида которого появляется желание держаться от него как можно дальше. За исключением школы, они нигде не видятся. Если не на переменах, то в остальное время его трудно поймать, учитывая что от столпотворения у входа его, с недавних пор, едва спасает Иида. Пару раз Таката смог выловить Шото во время обеденного перерыва, получая лишь его холодный, враждебный взгляд. Но даже одного слова в свою сторону так и не услышал.       Это очень злило его первые дни, ну а сейчас лишь удручало. Не хотелось признавать, но ему действительно было обидно за такое отношение. И теперь, надежда была лишь во время или после окончания фестиваля. Если ему удастся поговорить с Шото, и тот всё равно продолжит его игнорировать, то Таката это примет. Но сейчас, пока между ними ничего ещё не прояснилось, он будет пытаться снова поговорить. Дай рассеянно выключил кран душевой, под которой стоял длительное время, после чего вышел из кабинки, обернув вокруг пояса полотенце. Только на выходе, открыв дверцу в раздевалку, он заметил присутствие ещё другого человека.       Это был потный, уставший Киришима, у которого торс был полностью обнажён, а кожа покрылась черной золой. Можно было увидеть даже его торчащие соски. Впрочем, у этого парня и геройский костюм такой же обнажённый, поэтому ничего нового Таката не увидел. Единственное, удивился тому, в каком виде парень расхаживает сейчас.       — Эйджиро, — небрежно кивнул однокласснику Дай, вопросительно оглядывая его.       — Я тренировался сегодня с Бакуго, — неловко почесав заднюю часть шеи, с неизменно широкой, акульей улыбкой, ответил на незаданный вопрос Киришима.       — Понятно, — кивнул Таката, вспоминая свой спарринг этим взрывным парнем. Его геройский костюм стал непригодным, и ему пришлось отдать его на починку, предварительно попросив сменить материал на более жаростойкий. Если он будет сражаться со злодеем с огненной причудой, его костюм снова быстро придет в негодность. — Ты в порядке, ня?       — Да, я смог защититься укреплением. Знаешь, наши причуды оказывается хорошо совместимы, — принялся пересказывать детали их сражения Киришима, активно жестикулируя руками, и с широкой улыбкой на лице. Его красные глаза почти что блестели, выдавая его восхищение. — Короче говоря, когда я встретил его последнюю атаку лоб в лоб, даже моё укрепление едва справилось. Бакуго действительно очень мужественный!       — Круто, — с улыбкой кивнул Таката. — Кацуки может выдерживать такую отдачу, ня!       — Это точно! — закивал головой красноволосый.       — Думаю, иногда он перебарщивает, но возможно его суставы просто привыкли, ня!       — А может у него из-за этого лицо такое злющее? Из-за боли в суставах?       — Пф! Только при нём этого не говори, ня, — усмехнувшись, предупредил Таката.       — Я же не самоубийца, — вернув улыбку, пожал плечами Киришима. — Ладно, я в душ. Хорошо поболтали, Дай-бро!       — Угу, — кивнул, махнув ему рукой на прощание, Таката, только затем осознавая странность обращения. — Дай-бро…?       Ему, кажется, дали прозвище. И ему, кажется, это даже нравится. Всяко лучше кошачьих прозвищ Бакуго. Ранее слегка подавленное настроение Такаты, после беседы с этим энергичным парнем, сменилось на приподнятое. Он переоделся в свою школьную форму, после чего направился к Мидории, который ждал его у входа в раздевалку.       — Извини, задержался, ня, — учтиво сказал Таката, с лёгкой улыбкой на лице.       — А, н-нет… Ничего, — смущённо почесав щеку, и отчего-то вновь стремительно розовея, ответил ему Изуку. — Может, тебе все же лучше высушить волосы? Заболеешь ведь…       Уже конец апреля, но на улице всё ещё прохладно. В дополнение мокрые волосы Такаты, капельки воды с которых падали на его плечи, мгновенно впитываясь в ткань его формы, наводили не на те мысли. Мидория уже не знал, куда ему можно деть глаза.       — Нормально, — небрежно махнул рукой брюнет. Он не из тех, кто легко заболевает. — Пошли.       Так как Таката решился проводить, то именно Изуку должен повести его за собой, чтобы показать нужное направление.       — Завтра мы будем тренироваться? — спросил Изуку, через некоторое время продолжительного молчания, когда они уже покинули ворота академии.       — Нет, лучше отдохнуть, чтобы выступить полными энергии, ня, — ответил ему Дай, скучающе разглядывая оживленные улицы вечернего города.       Больше всего после переезда ему нравилось, что есть возможность свободно гулять где ему хочется. Шумный, большой город первое время его отталкивал. Но сейчас, наблюдая счастливые лица семей, детишек, мужчин, женщин и пожилых, Таката не мог нарадоваться своей свободе. Такие непринужденные прогулки помогали ему вспомнить, причину того, почему он захотел стать героем. Всё для того, чтобы сохранить улыбки на лицах мирных жителей. Таката хочет стать героем, при упоминании имени которого, люди могли смело отринуть свой страх. Его давняя мечта, к которой Дай стремится вот уже две жизни. В первой, ему так и не удалось принести много пользы обществу. Но в этой же, он сделает всё, что сможет.       — Таката-кун, можно у тебя кое-что спросить? — робко начал, молчавший ранее протагонист. Его давно это волновало, но он решился задать вопрос только сегодня. Эти две недели они крутились, словно белки в колесе, и не могли позволить себе вот такие вот непринужденные прогулки. Получив кивок от расслабленного в этот момент брюнета, он продолжил: — Вы с Тодороки-куном поссорились?       Таката неосознанно нахмурился, стоило ему задать этот вопрос. Похоже окружающие уже начали замечать изменения в их отношениях. А ведь он только начал забывать об этом парне. И тут опять.       — Да, — немногословно ответил Дай. Но затем нахмурившись, добавил: — Он на меня разозлился, ня.       — Раньше вы хорошо общались. Что же у вас случилось? — с любопытством продолжил спрашивать зеленоглазый. Но увидев, как лицо его собеседника помрачнело, заметно вздрогнул. Изуку усвоил урок: нельзя заставлять Такату говорить о том, о чём он не хочет. — П-прости. Можешь не отвечать, если не хочешь.       Он определенно не хотел отвечать. Но стоило взглянуть в эти зелёные глаза, которые выражали искреннюю, настойчивую заботу, Таката неосознанно смягчился.       — Я сам виноват, ведь начал тяжёлый для него разговор и не смог нормально говорить, да и-… — сказав это, он заткнулся, словно опомнившись, и осознавая, что многое из вышесказанного было лишним. Таката нахмурился, гадая, нет ли у Мидории ещё одной причуды, о которой он не знает. Той, что заставляет его не раздумывая говорить ему все свои мысли вслух, стоит только встретиться с ним глазами. По типу сыворотки правды.       — Прости, это довольно сложно, ня, — покачав головой, и устало вздохнув, продолжил Таката.       — Нет, я буду рад тебя выслушать, если тебе это нужно, — помотав головой, настойчиво ответил Мидория, слегка улыбнувшись. Хорошо, что он не злиться. — Мы ведь, всё-таки, друзья.       Дай вновь перевел взгляд на Изуку. Они сейчас гуляли по менее оживлённым улицам города, так как уже пересекли более людный центр. Он послушно шёл за ним, ведь обещал проводить, волнуясь за его самочувствие. Локация другая, но ощущения были схожие. Прямо как в той палате, когда они были наедине. Мидория излучал особенную ауру, или, возможно, всё дело в этих больших, зелёных глазах. Он внушал чувство комфорта и безопасности. Это такое особенное чувство защищённости, чего-то более глубинного. Таката мог с уверенностью сказать, что Мидории определенно не всё равно. Он спрашивает это не потому, что ему просто напросто интересно.       — Я не знаю, что мне делать…       Таката испуганно замер, распахнув глаза. Остановился как вкопанный и закрыл рот рукой. Он сам несказанно удивился тому, что и как только что это сказал. Это не то, как он хотел ответить. И уж тем более, это не его голос, который стал таким слабым, по девчачьи высоким и… ломким. Он ему не принадлежит, хоть звук без сомнения исходил из его горла.       — Таката-кун… — пробормотал Мидория, пораженный не меньше самого обладателя этого голоса.       Названный вновь вздрогнул и зажмурился, стараясь стряхнуть с себя это наваждение. Это самое эфемерное чувство защищённости, которое и разбудило в нём нечто незнакомое. То, которое никогда не должно было появляться, и о существовании которого он хотел бы навсегда забыть.       — Мне пора, — пробормотал Таката, прежде чем развернуться с четким намерением сбежать. Но сильная рука схватила его за запястье, заставляя остановиться.       — Таката-кун, ты опять хочешь уйти? — спросил с искренним беспокойством Изуку, не осознавая с какой силой сжал его руку от волнения. В прошлый раз, Таката ведь начал игнорировать его, когда только ушёл. Ему не хотелось, чтобы это повторилось, поэтому нельзя позволить ему уйти. Не тогда, когда они наконец по-настоящему сблизились.       — Я… — начал было отвечать Дай, но замолк, стараясь успокоить своё сердцебиение. Этот предатель стучал настолько яростно, что казалось, вскоре сломает ему ребра. Он был так напряжён, как не чувствовал себя уже давно. Невозможность сбежать из-за крепкой хватки на запястье ускорило потоотделение, и на его лбу выступила испарина.       Это симптомы тревоги и страха, осознавал Таката с небольшим замешательством. Он действительно боится его. Этого парня, само воплощение добродетели по типу Будды и Иисуса. Изуку Мидория пугает его. Но почему?       — Извини, — попросил Изуку, после чего внезапно потянул его за руку, потащив в неизвестном направлении. Нужно найти место, где они смогут поговорить. Желательно такое место, откуда брюнету будет затруднительно уходить. Им необходимо договорить.       Его лицо стало решительным, спокойным и сосредоточенным. Не осталось и следа былой скованности и робости. Казалось, что-то одно из этих масок должно было быть ненастоящим. Но это было не так. Таката это чувствовал, вновь отрешённо глядя на него, и послушно позволяя себя вести за руку. Ему стало важно выяснить, что же его всё же пугает в этом парне.       «Свои собственные слабости надо уметь выискивать и устранять. Только так ты можешь стать сильнее.» — это был важный урок его супервайзера прошлой жизни.       Таката шумно сглотнул, когда его прижали к стене какого-то безлюдного переулка между домов, где к тому же было довольно грязно и темно. Перед ним угрожающе навис Мидория с упрямым взглядом, в котором так и говорилось, что ему не дадут сбежать. Впрочем, теперь это лишь желание. Таката бы не посмел сбежать, если бы прекрасно осознавал, что будет выглядеть так, словно сбегает.       — Таката, объясни мне. Если ты не расскажешь, я не пойму, — настойчиво попросил Изуку, положив обе руки на стены по обе стороны от головы брюнета. Словно бы заключая его в ловушку.       Названный не заметил отсутствие суффикса после своего имени, которое неизменно использовалось этим парнем с первых дней их знакомства. Не до того было.       Пока Изуку не овладел своей причудой, Таката сильнее него. Он может запросто уложить его на лопатки и заткнуть, как и хочет сделать сейчас. Но опять же, это будет бегством. Надо понять первопричину своего же страха, ведь сбежав, он всё равно столкнется с ним в будущем.       Таката глубоко вздохнул, и поднял голову, вновь мужественно встречаясь глазами с Мидорией.       — Что… ты хочешь узнать, ня? — спросил его брюнет, выискивая ответ внутри себя.       Глаза как глаза. Ничего особенного. Правда, они настолько чистые и невинные. Вроде бы зелёного цвета, но словно могут отразить всю палитру эмоции всеми цветами радуги. Таката залип.       — Что у вас случилось? — через пару секунд, стараясь сформулировать правильно вопрос в голове, спросил Мидория.       — Я его разозлил, ня, — ответил тихо, почти шепча Таката.       — Это я уже слышал, — заметил он, слабо улыбнувшись. Но эта улыбка, хоть и была снисходительной, не создавала ощущения того, словно на него смотрят свысока. Наоборот, от этой улыбки становилось теплее внутри.       — Почему это случилось? — спросил тем временем Мидория.       — Я хотел поговорить о том человеке, которого он ненавидит и убедить его, что… но у меня не вышло объяснить ему, и он не хочет поговорить ещё раз, ня, — шепотом, едва раскрывая уста, ответил Таката. Это то, о чём переживал эти две недели, но не произносил вслух до этого момента. — И Шото сказал, что не хочет со мной больше дружить… ня…       Он вновь замолк, не в силах описать свои мысли и чувства, поскольку у него в голове просто не появлялось нужных слов. Но Таката интуитивно понимал, что это действительно можно как-то описать, и не отчаивался, стараясь найти эти подходящие слова, которые он, похоже, забыл.       — Ты разозлил его, хотя очень хотел помочь. А Тодороки-кун не желает тебя слушать. Из-за этого вы больше не друзья и тебя это беспокоит. Таката-кун, ты хочешь объяснить ему всё, и вновь подружиться с ним, верно? — мягким, успокаивающим тоном сформулировал из обрывков чужих фраз цельное предложение Мидория, заставляя Дая опешить от удивления.       — Да, но как-… — вновь оборвался на полуслове Таката, неверящим взглядом уставившись на него, словно на восьмое чудо света. Эмпатия не причуда, но такой её уровень у человека можно с уверенностью окрестить, как суперсилу.       — Ты очень прост в своих желаниях, — усмехнувшись, ответил на незаданный вопрос Изуку. — Кажется, я наконец начинаю понимать тебя лучше, Таката.       Названый покраснел, мгновенно пряча взгляд, желая спрятаться, вновь сбежать, как можно дальше. Изуку смотрит ему в глаза, прямым и чистым взглядом. Он всматривается в них и искренне старается увидеть настоящего Такату. Увидеть то, что он прячет. У него начинает получаться. И это пугает.       — Ты сознательно не сказал о деталях, поэтому могу предложить, что мне не стоит знать, кто тот человек которого ненавидит Тодороки-кун, — размышлял тем временем Мидория. — И, ты спрашивал, что тебе делать… Я думаю лучше всего извиниться и вновь поговорить.       — Извиниться? — удивлённо переспросил Дай, нахмурившись. — Но я ничего плохого не сделал, ня…       — Я понимаю. Но ведь Тодороки-кун разозлился на тебя, а значит ты неосознанно задел его чувства. Если это касается того, кого он ненавидит, то возможно он подумал, что ты оправдываешь того человека, или может, встал на его сторону. В любом случае, это его задело, ведь иначе, он бы не разозлился на тебя, — наставлял Мидория, попутно рассуждая. — Возможно, ему могло показаться, что ты обесцениваешь его чувства, раз ты пытался поговорить об этом человеке.       — Обесцениваю…?       Мог ли Шото действительно подумать, что Таката обесценивает его чувства? Был ли Таката откровенен с ним? Брюнет не может вспомнить что-либо, что могло бы опровергнуть предположение Изуку. Значит ли это, что он прав? Таката действительно ранил Шото? Получается, что ранил.       — Но я не хотел, чтобы он-… — пробормотал Дай, которого лишь одна мысль об этом приводила в ужас. Он бы ни за что не стал оправдывать насилие. Но могло показаться, что пытался.       — Бывает и так, что иногда можно ранить благими намерениями, — продолжил объяснять Изуку, внимательно наблюдая за лицом Дая, по выражению лица стараясь понять о чем тот думает. — Если ты не объяснил всё, то могло возникнуть недопонимание между вами.       — Я понял, — задумчиво кивнул Таката, осознавая чего именно ему не хватало всё это время. Если бы Мидория сегодня с ним не поговорил, Таката бы не понял где именно ошибся. — Изуку, спасибо, ня-я! — от переизбытка чувств мяуканье в конце прозвучало протяжным, а не таким тихим и мелодичным, как обычно.       Мидория неосознанно умилился этому, как и заблестевшими от радости глазам Такаты, зрачки которых расширились от переполняющих его чувств. Вместе с тем, вновь услышав его благодарность, Изуку почувствовал прилив нежности. Мидория неосознанно потянул руку к макушке брюнета, чтобы погладить того по голове, далее удивляясь мягкости его волос. Они стали ещё ближе, правда ведь? После этого разговора, они смогут чаще беседовать на более откровенные темы. Мидория очень хочет узнать этого закрытого парня лучше, понять его и, быть может, разделить с ним часть бремени на его хрупких и, одновременно, крепких плечах.       — Изуку… — неловко позвал его покрасневший Таката, вытерпев пару десятков секунд этих неловких поглаживаний.       — Ах! П-прости, Таката-кун! — оторвавшись от своих мыслей, начал извиняться Мидория, опуская руку.       Таката с любопытством оглядел лицо протагониста. И вновь, словно совсем другой человек. Впрочем, какая разница? Изуку это Изуку. Таката улыбнулся этой мысли, чувствуя прилив энергии после этого откровенного разговора. Как хорошо, что они с Мидорией подружились. Но теперь, он определенно задолжал ему гораздо больше, чем какие-то там тренировки.       — Пойдём, — напомнил он об их цели совместной прогулки, прикидывая в голове, что комендантский час уже скоро.       — А-ага, — с неловкой улыбкой, смущённо кивнул ему Мидория, успокаиваясь. В этот раз, он не отреагировал негативно на физический контакт. Значит, он не против подобного? Изуку улыбнулся, наблюдая за оживлённым другом исподлобья.       Далее они направились в сторону его дома, куда Таката его проводил. После чего направился уже к себе домой. На его сердце было так легко сегодня, что казалось он способен горы свернуть, хоть и был усталым физически после активных тренировок днём. Всё таки это суперсила. Не иначе.

***

      — На сцену выходит Дай Таката, — суровым голосом, как показалось названному, объявила Полночь, ударив по воздуху своей плетью. Гул со стороны зрителей мгновенно стих от этого характерного, и весьма неприличного звука.       На ватных ногах, побледневший Таката, под улюлюканье толпы, сделал шаг вперёд.       Две недели на подготовку прошли, и настал долгожданный день фестиваля в UA. С самого утра злополучного дня, Дай казалось провёл в тумане, который рассеялся лишь в этот самый момент, когда озвучили его имя. Его сердце неистово забилось в груди от страха.       — *Хмпф, — тихо, как ему казалось, хмыкнул Шото, отводя взгляд в сторону. В голове всплыли его слова:       «Я бы сказал, что получу первое место»       — Ты справишься! Н-не нервничай! — слегка дрогнувшим голосом пожелал ему Изуку, хотя сам выглядел ещё более взволнованным.       «Я хочу объявить всему миру о том, что я здесь. Я — будущий герой номер один!»       — Я верю в тебя, Таката-кун! — крепко сжав кулак, поддержал Тенья, с уверенностью в глазах.       «Я хочу показать всем на что я способен. Особенно, своей семье. Я не хочу проигрывать Мидории.»       — Улыбнись, Дай-чан! — пожелала Урарака, с солнечной улыбкой на лице. Её румяные щеки очаровательно вздулись от того, как она старалась перекричать толпу.       «Я хочу показать себя на фестивале, чтобы мои навыки оценили и пригласили в высокооплачиваемое агентство! Я хочу помочь своей семье!»       — Только попробуй облажаться! — пригрозил Бакуго, считая свои кулаки более сильным мотиватором для Такаты, нежели его страх облажаться.       «Это не имеет значения, если ты на вершине.»       — Покажи класс, Дай-бро! — воскликнул Киришима, с широкой улыбкой.       «Я хочу стать героем, который не дрогнет перед опасностью.»       Остальные так же желали удачи, делая шаги Такаты к сцене более уверенными и лёгкими. Словно каждое пожелание придавало ему сил двигаться дальше.       Таката всё ещё помнил их слова, которые слышал когда устраивал опрос. Такие разные, но похожие в одном. Настоящие, будущие герои. Он, как их представитель, не имеет право на ошибку.       Стадион был доверху заполнен людьми, гражданскими, про-героями и телеведущими, которые транслировали фестиваль. Не только стадион следит за ним, но и люди всей страны. Позади Такаты стоят его одноклассники, и в дополнение, множество других первогодок из разных факультетов.       — Приветствую всех в этот прекрасный день, ня, — начал Таката, делая голос более уверенным и концентрируясь на своей речи. Ему с трудом удалось проигнорировать удивлённые комментарии позади себя о своём мяуканье. — От лица учеников первого года академии UA, хочу поблагодарить вас, дорогие зрители, за то, что вы поддерживаете нас, ня. Сегодня мы покажем вам свои причуды и навыки, чтобы бороться друг с другом на этом фестивале, выходя за свои пределы, как и гласит наш девиз, ня. Все ученики в нашей академии сильны и талантливы, поэтому хорошенько следите за всеми, вне зависимости от наименования класса, ня.       — А он ничего так…       — В классе «А» всё же есть нормальные.       — Милашка! Он засмущался!       — Да-да! Кроме «А» класса много сильных учеников!       — Переходя к клятве… — начал последнее предложение Таката, шумно сглотнув от волнения. — несмотря на то, что в академии множество талантливых учеников, я клянусь, что все три первые места достанутся ученикам «А» класса, ня.       — Я поспешил с выводами…       — Буу!       — Чертов «А» класс…       — Бакуго, это ты его подговорил?! — с упрёком, обвиняюще спросил Иида.       — Заткнись! Я тут не причем! — в ответ проворчал Кацуки. — Но я полностью с этим согласен. Первое место будет моим, а вторые и третьи разбирайте, мне не жалко уроды!       — Чёрт! Нас всё равно продолжат ненавидеть! — заныл, чуть ли не плача, Каминари.       Таката обернулся спиной к аудитории, оглядев всех первогодок и слушая недовольный гул своих сверстников, решил, что обязан уточнить:       — О, да! Это не обозначает, что вы должны просто покорно сдаться нам, обязательно постарайтесь из-за всех сил, ведь именно соперничество делает нас сильнее, ня!       Иными словами, станьте удобрением «А» класса, чтобы сделать их сильнее, слабаки.       Пусть Таката так не говорил, но остальные так и услышали. Они начали скрежетать зубами, злобно поглядывая на побледневших учеников «А» класса. Только Бакуго ухмылялся, довольный всей речью. У этого парня всё же есть яйца.       Положив микрофон на место, Дай спокойно спустился со сцены, после чего вернулся на своё место, игнорируя по пути услышанные оскорбления в свой адрес от учеников других классов. Вне зависимости от исхода фестиваля, он не будет жалеть о своих словах. Это лишь способ подстегнуть соперничество и дополнительная мотивация для его одноклассников. А ещё, это то, что он действительно считает правильным сказать. Не только из-за знания будущего, но и его собственное мнение. Их класс не просто так считается лучшим, и сегодня есть идеальная возможность это показать наглядно. Его клятва будет исполнена.       — Было так страшно… — почти плача прошептал про себя Таката, чувствуя дрожь по всему телу, только когда вернулся на своё место. Огромная усталость навалилась на него, когда долгожданная пытка наконец прошла.       Он выпал ненадолго из реальности, успокаивая бешеного бьющееся сердце в своей груди. И когда пришёл в себя, то первый раунд уже близился к началу. Пора показать всё, на что он способен. Самое трудное для него уже прошло. Дело осталось за малым.