Я стану героем, ня!

Таката стиснул зубы, сдерживая болезненный стон. Его побледневшее, болезненно скривившееся лицо покрылось испариной. Первый шов для того, чтобы скрепить края раны. Дальше должно быть терпимее. Доктор, которому предстояло зашить его рану на плече, нахмурился и на долю секунды замешкался перед тем, как продолжить. Его напряжённый пациент ощутимо дрожал, сжимая костяшки пальцев до побеления. Красные глаза с вытянутыми зрачками блестели от подступающих слёз. Он оскалил зубы, демонстрируя клыки и издавал едва слышный, гортанный рык. Был у него на памяти один звероподобный мутант, который в самый ответственный момент вышел из себя и напал на него. Пришлось задействовать транквилизатор, чтобы угомонить его. — Я зафиксирую твои руки, ложись, — попросил мужчина, мягко толкая его за плечи. Ему не нужно было соблюдать лишнюю любезность с пациентом, которому необходима первая помощь, а потому и объяснять причину своей просьбы он не собирается. Дай промычал невнятный ответ, послушно исполняя указания. Он прищурился: от ультрафиолетовой лампы появилась резь в глазах. — Таката-кун! Дыши! Не закрывай глаза!!! — Успокойся, — тихо попросил брюнет, облизывая пересохшие губы. Ему не понравилось, что его конечности зафиксировали ремнями. Но орущий над ушками очкарик вызывал ещё большее недовольство. — Ты слишком утриру-… Угх! — не сумел он сдержать болезненный стон, когда ему наложили новый шов, проткнув рану иглой. — Можно нежнее? — обратился к мужчине Тенья, нахмурившись. — Разве в таких случаях не должны давать обезболивающее?! — Уже. Нужно время, — сухо ответил доктор. — Надо зашить рану, чтобы твой друг не истёк кровью. — Разве у вас нет работников с исцеляющей причудой?! — возмущенно вопрошал школьник. — Есть один. Но он занят другим пациентом, — с лёгкой насмешкой в голосе ответил мужчина. — Тенья, заткнись, — устало попросил Дай. Пользователей с причудой исцеления во всей Японии не более пятидесяти. Их услуги очень востребованы. Иида не мог об этом не знать. Просто они слишком избалованы сиюминутными исцелениями бабушки Чиё. Обычно, когда люди получают ранения, вроде глубоких порезов, их лечат стандартными методами. Парень в ответ надулся, напряжённо сжимая свои огромные кулаки. Он заметно нервничал, и не мог усидеть на стуле. Но здраво решил воздержаться от дальнейших комментариев в адрес доктора. Когда Иида пришёл, действие причуды Убийцы Героев уже спало. Через две минуты к ним подоспели патрулирующие про-герои и несколько полицейских машин. Скорая прибыла в течение следующих четырех минут. Его уложили на каталку, не рискуя извлекать сюрикены. Они приехали в больницу и после осмотра доктора подтвердилось, что никаких серьезных вен и артерии не задеты, а значит можно зашивать. Вот они и зашивают. Мужчина закончил с плечом и приступил к более глубокой ране на груди. На всё ушло не более пятнадцати минут. — Мы закончили, — ввёл в курс доктор, уже дезинфицируя раны, чтобы далее перевязать их. — Спасибо, — с облегчением, выдохнул Таката. Когда с перевязкой закончили, доктор попросил санитара проводить их до палаты. Словно бы пациента при смерти, Такату перевозили в каталке, чтобы далее пересадить на инвалидное кресло для удобства. Брюнет пытался этому сопротивляться, ему было неловко, ведь он вполне способен передвигаться своими силами. Но ему не дал отказаться паникующий Тенья. Попаданец смирился с тем фактом, что не способен физически переспорить его, даже не учитывая ранения. Поэтому расслабился и позволил себя переместить. К этому времени обезболивающее начало действовать, отчего его раздражительность значительно поубавилось. Штейн обязан был сдохнуть. Его причуда перестала действовать в течение пары десятков секунд, как они телепортировалась. Это же явный признак, да? Причуда не может работать без пользователя. Перелом шейного позвонка это довольно серьезно. Он не может позволить себе облажаться. Удар был критическим, но… он замешкался. В самый ответственный момент, чёрт возьми, замешкался! Штейн не конченный негодяй, как он себе представлял изначально. Было в нём что-то, что заставило его замешкаться. Он не стал сходу убивать ребенка. Зверочеловек не чувствовал от него угрозы для своей жизни даже в тот момент, когда он занёс над его головой меч. Это странно, ведь от него определенно веяло кровожадностью. Дай провёл рукой по плотно перебинтованной ране на груди. Штейн промахнулся? Пару сантиметров влево и кровь струилась бы из его груди, как из фонтанчика с водой. Опытный убийца, у которого столько жертв, промахнулся? Возможно, попаданец слишком переоценивает его навыки. В тот момент Штейн наверняка растерялся из-за его неожиданной атаки. Не может быть, чтобы он промахнулся намеренно. Неважно. Бесполезно думать об этом. Штейн угроза. И он заслуживал смерти. Само его мировоззрение опасно. Он понял это ещё позавчера, когда читал отчёт полиции. Но разговор с Тенья показал, что оно ещё и заразно. В дополнение, Штейн сумел привлечь внимание Лиги Злодеев своими подвигами. Если бы он стал одним из них, то это определенно закончилось в будущем чем-то скверным. Нельзя позволять этому сброду размножаться. Таката упорно продолжал убеждать себя в правильности содеянного. Его необходимо было устранить. — Что мы… — начал Иида, приглушённым тоном, когда Такату завезли в отдельную палату: — Что мы будем говорить? Скоро придёт полицейский… — Правду, — растерявшись от этого вопроса, немногословно ответил Таката, отвлекаясь от своих мрачных мыслей. По удивленному и явно напуганному взгляду напротив, он понял, о чем тот беспокоился: — Мы изучили статьи об Убийце Героев, ня. Предположили, что у него есть критерии в выборе жертв и пошли проверять эту теорию. Встретили его, позвали героя и спасли Сугавару, ня. Это всё. Я что-то упустил, ня? — спросил он, ободряюще улыбнувшись. — Нет, — неуверенно мотая головой, ответил Иида. Пусть и слишком кратко, но всё действительно прошло так, как пересказал Таката. Они решили выйти, чтобы проверить теорию, в которую сами слабо верили. Вышли, потому что не могли усидеть на месте. Решили проследить за Сугаварой, который был очень пьян, намереваясь проводить его до дома. Если бы не случилось того, что случилось, то они бы просто благополучно вернулись в свои номера в гостинице. Однако, как они, будущие герои, могли бы остаться в стороне, увидев злодея, который намеревается убить человека? Они бы не прошли мимо, даже не имея своих личных счетов со злодеем. Да, они использовали свои причуды, но только для самозащиты и спасения чужой жизни. Им не могут ничего предъявить, помимо того, что они гуляли во время комендантского часа. Это правда, точнее сказать, половина от правды. Есть и то, о чём они могут умолчать. Например, Иида не справился с порывом броситься в этот переулок. После спасения Сугавары и дальнейшего вызова подмоги, он твердо намеревался вернуться, чтобы избить его до полусмерти. Тенья хотел заставить его почувствовать тоже, что чувствовал его брат. Но он не сумел осуществить задуманное. И не обязан рассказывать о своих намерениях, которых не успел воплотить. — Что произошло? — спросил Тенья то, что тревожило его всё это время, пока они направлялись в больницу. Им не удалось обсудить случившееся из-за необходимости оказать брюнету первую помощь. Но, он теперь в порядке и они сейчас в одиночной палате. Таката открыл было рот, чтобы ответить ему, как послышался стук в деревянную дверь. — Доброе утро, — поприветствовал их мужчина в деловом костюме, раздвигая дверь. — Это палата Дай Такаты? — Верно, — ответил Иида. — Я из отделения полиции Хосю, Минори Араки. Я здесь, чтобы задать несколько вопросов об Убийце Героев… Черноволосый мужчина в костюме и небольшой щетиной вошёл в палату и представился следователем. Его практически стальной голос в разговоре не давал им расслабиться, несмотря на вежливую манеру речи. Мешки под глазами и болезненная бледность отталкивали. Он следователь, который занимается делом Штейна, поэтому вполне себе можно представить, откуда в нём вся эта зримая усталость. Иида взял инициативу в свои руки, пересказывая события двух дней, умалчивая о некоторых деталях, предоставил лаконичный отчёт. Всё, вплоть до того момента, как нашёл парализованного друга с ранами, истекающего кровью, после своего возвращения. Затем вопрошающе взглянул на Такату, на пару со следователем, чтобы услышать объяснения уже с его стороны о том, что произошло в этот отрезок времени, пока его не было. — Я задерживал злодея, чтобы он не побежал за Теньей, ня, — скромно начал Дай. — Мы дрались, но Курогири не вмешивался и просто смотрел. Когда Штейн меня парализовал и поранил… — он прервался на секунду, вспоминая тот самый момент, когда услышал отчётливый хруст его шеи. Во рту стало сухо, захотелось глотнуть воды. Его ладони вспотели: — Они телепортировались, ня. Курогири сказал, что его ждёт Шигараки… Может ли быть так, что они работают вместе, ня? — хриплым голосом, заметно тише закончил он вопросом, стараясь держать голос ровным. Дай твердо взглянул в черные глаза следователя напротив, чтобы поддерживать зрительный контакт. (Это самое главное, что нужно делать, когда пытаешься кому-то соврать. Но и перебарщивать нельзя, ведь излишне длительный зрительный контакт вызывает вопросы.) Затем, переместил свой взгляд на ошеломленного друга и виновато продолжил: — Я бесполезен. Не смог остановить их и дал себя ранить, ня. Даже получить больше информации не смог. Прости-… Простите меня, ня. Иида поджал губы, опустив глаза на землю. Они были так близко к нему и всё равно не сумели схватить. Он не винил друга, а скорее самого себя. Если бы только он был быстрее… Штейн сбежал, а значит продолжит безнаказанно убивать людей. Возможно он станет ещё более неуловимым с поддержкой Лиги Злодеев. — Вы не только смогли самостоятельно найти его, но и спасли человека. Добыли информацию о его связи с Лигой Злодеев и, при всём, умудрились выжить, — усталым тоном высказался следователь, который заметно оживился с самого начала их разговора, ещё когда они назвали ему причину по которой следили за Сугаварой. — Это достойно похвалы. Спасибо вам за содействие. Расследование по делу Убийцы Героев, наконец, сдвинулись с мертвой точки! — Разве вы не должны нас отругать, ня? — скептично спросил Дай. Дети, которые подвергли себя опасности, чтобы проверить догадку, вместо того, чтобы обратиться ко взрослым. Таких надо ругать, отчитывать и наказывать. Не хвалить и тем более благодарить. — Мы сделали это для себя. Злодей ранил моего брата, — виновато признался Иида, смущённый похвалой Араки. — Я бы не стал ругать за подвиг. И, помимо меня, есть много людей, кто обязательно это сделает, дотошно объяснив: в чём вы ошиблись, — с лёгкой усмешкой ответил Минори. Это бессмысленная трата его времени. Он может понять, почему эти дети не обратились ко взрослым, которые никогда не слушают. — Простите, что прошу об этом, когда вы и так не спали всю ночь, но мне необходим более подробный отчёт в письменном виде. — Да, конечно! — поправив очки, кивнул Тенья. — Вы продолжите работу совместно с теми, кто занимается Лигой Злодеев, ня? — поинтересовался Таката, оживившись. — Верно. Мы уже связались с ними. — Уже? — Ещё вчера. У нас уже были подозрения, что Убийца Героев связан с Лигой Злодеев. — Ясно, — не стал дальше расспрашивать брюнет, едва удержавшись от облегчённого вздоха. Возможно это из-за его наводки позавчера, ведь Курогири пришёл к Штейну для того, чтобы пригласить его на встречу только сегодня. По их диалогу понятно, что ранее они не были знакомы друг с другом. Всё закончилось как нельзя лучше. Теперь все ресурсы, направленные на поиски Убийцы Героев, будут перенаправлены на Лигу Злодеев. Таката не мог признаться в том, что убил Штейна. Поэтому намеренно соврал им, рассказав всё так, словно бы у них есть связь друг с другом. Иида тоже слышал начало разговора, где они только знакомились. Но, если он опять солжёт в отчёте, указав, что Штейн ранее уже был знаком непосредственно с самим Шигараки (якобы, это промелькнуло в их разговоре), то сможет направить их в нужное ему русло. Дай ленился писать всё сам, поэтому попросил друга написать отчёт и за него, под диктовку. После успешного спасения Сугавары, их непродолжительной драки, Штейн парализовал его, занёс над его головой меч с угрозой убить, но передумал и, поранив его, телепортировался с Курогири. Злодеи обсуждали то, что Штейна ждёт Шигараки для какого-то дела, но не уточнили для какого. (Не слишком ли прозрачно?) Таката сомневался. Его показания вызывали массу вопросов. (Почему его не убили? Почему поранили уже после паралича? Почему обсуждали перед ним конфиденциальную информацию?) Хотя, неважно. Лучше пусть будет максимально прозрачно. Его раны сфотографировали, судмедэксперты не идиоты. Остальному можно найти объяснения. (Можно сослаться на непредсказуемость сумасшедшего.) Дай твёрдо решил, что будет придерживаться этой версии до самого конца. Когда они сдали отчёт Араки, тот попрощался и ушёл. За ним в палату вошли те, кто всё это время ждал окончания дачи показаний за дверью. Это были Мануал, Старатель и Шото. В пару шагов, Тодороки младший вихрем промчался через всю палату, чтобы заключить опешившего брюнета в крепких объятиях. Таката пару раз растерянно моргнул, удивленный его появлением и неожиданными, излишне крепкими объятиями, которые выбили из его лёгких весь воздух. — Шото? — тихо окликнул его Дай, придя в себя. Его руки начали слабо отталкивать парня, поторапливаемые чужими взглядами. Иида и Мануал были тут. Но больше всего его смущало присутствие Старателя. Но, парень, в ответ, лишь укрепил хватку, спрятав лицо в его шее. Стало трудно дышать. Таката зажмурился от стыда. Его лицо запылало, сердцебиение ускорилось, как и потоотделение. Он всё ещё безуспешно пытался оттолкнуть его руками. — Я в норме, п-перестань уже, ня… — шепотом попросил Дай, постучав руками по его спине в успокаивающем жесте. — Шото! — умоляющим тоном окликнул он, готовый расплакаться под прожигающим взглядом мужчины с бирюзовыми глазами. Старатель сейчас такой страшный! Это, наконец, сработало. Шото медленно отстранился, чтобы оглядеть его с ног до головы. Затем нахмурился, замечая края бинтов у воротника его больничной рубашкой. — Ты ранен, — констатировал он, взволнованно. — Это царапина. Я в порядке, ня, — повторил брюнет уверенно, то и дело перемещая взгляд с младшего на старшего из Тодороки. Как ему объяснить им эти объятия? Как Шото узнал о том, что он в больнице? Почему Старатель тоже пришёл? Что не так с этим его взглядом? Таката нервно сглотнул, после чего настойчиво оттолкнул его от себя окончательно, спихивая руки со своей талии. С него достаточно на сегодня потрясений! — З-здравствуйте, — запоздало поприветствовал посетителей брюнет, дрогнувшим голосом, чувствуя себя неуютно после того, чему они стали свидетелями. — Ты в порядке, Таката-кун? — первым отреагировал Масаки. — Да… — Я рад, что вы оба в порядке, — высказался он, неловко наблюдая за тем, как Шото медленно пятиться назад, чтобы остановиться от Такаты на приличном расстоянии. — Но вы оба-…! Я не могу даже словами выразить, как я разочарован, — устало, нежели недовольно, продолжил Мануал. — Меня могут лишить за это лицензии на преподавательскую деятельность. Но я даже не из-за этого разочарован… Как вы могли подвергнуть себя такой опасности?! Почему не позвонили, чтобы я приехал раньше? Увидев сообщение от Ииды, он сразу начал связываться с полицией и патрулирующими в ночную смену про-героями. Но к тому времени, как они прибыли, всё уже закончилось. — Простите нас… Нам пришлось действовать быстро и мы не смогли придумать более продуманного плана, — извинился Тенья. — Простите, — кивнул брюнет, виновато опустив глаза. Он совсем не подумал о последствиях для Масаки, как их наставника. Они невольно подставили его под удар своими импульсивными действиями. Таката пообещал себе обязательно придумать способ загладить вину. — Я прерву вас, — предупредил Энджи, который всё ещё буравил брюнета немигающим взглядом. — Мне нужно поговорить с тем, кто лично сражался с Убийцей Героев. — Д-да. Конечно, — слегка нервно ответил Масаки. — Я сказал всё, что хотел… — Кто из вас это был? — проигнорировав его, спросил мужчина. — Я, — отозвался Таката. — Тогда попрошу всех остальных выйти из палаты. — Я хочу остаться, — подал голос Шото, взглянув на отца. — Это не нужно для твоего обучения, — отказался Тодороки. — Даже если так, я останусь. — Нельзя. — Почему? — нахмурившись, спросил похолодевшим тоном Шото. — Мне нужно задать ему вопросы о деле, — ответил он, скрестив руки. — Что такого ты хочешь спросить, чего я не могу знать? — вопрошал его напарник, который сопровождал его эти три дня с начала практики. — Шото, уходи, ня, — прервал их Таката. Это обсуждение, плавно переходит в настоящий спор. Ему не хотелось стать причиной их очередного конфликта. — Дай… — позвал он в ответ, многозначительно взглянув на него. Он совсем не хотел оставлять их наедине. Одному Богу известно, что опять учудит этот старик. — Мы поговорим потом, ня, — пообещал брюнет, проигнорировав непонятное ему послание в этих гетерохромных глазах. Теперь понятно, почему Старатель здесь. Он тоже ищет Штейна. Конечно же он узнал о ночном инциденте одним из первых. Шото его напарник, поэтому тоже пришёл. Им в самом деле необязательно разговаривать, ведь Старатель может узнать все из отчёта, который они с Иидой сдали Араки. Но у него определенно есть причина, по которой он хочет поговорить с ним наедине. Таката не против поговорить. У него тоже есть, что сказать. — Ладно, — нехотя согласился Шото. — Спасибо, — улыбнулся Дай, с облегчением. Иида оглядел их нечитаемым взглядом и вышел из палаты после Масаки. Шото последовал за ними, напоследок обменявшись взглядом со своим отцом. После, они остались одни. В палате наступила неловкая тишина, которую заполняло тиканье настенных часов. Старатель молчал. Дай опасался заговорить первым. Особенно после того, как они с Шото двусмысленно обнялись прямо перед ним. Появилось беспочвенное ощущение, словно он чем-то провинился перед Старателем и сейчас его будут ругать. Или даже бить. Хотя, одно другому не мешает. — Рассказывай, — первым нарушил тишину Энджи. — Да, сэр! — мигом отозвался нервный брюнет, на манер солдата. Затем начал пересказывать то, что они рассказали следователю. От начала и до конца. Энджи не прерывал, внимательно слушая. — Так, он связался с теми злодеями, которые напали на ваш класс? — спросил герой. — Да. — Ясно, — кивнул мужчина, задумчиво нахмурившись. Через пару секунд, он продолжил: — С кем ты сейчас живёшь? — Один… — растерянно ответил брюнет. — Кто твой опекун? — Дедушка. — Почему он не живёт с тобой? — Он работает в Китае, ня, — пробормотал Таката. — С шестнадцати можно жить одному, — нерешительно добавил. — Как зовут твоего дедушку? — Джан Шенли. — Кем он работает? — У него своя-… — начал было Дай, но замолк. Он отвечал на все вопросы, поскольку давал показания. Но вопросы с каждым разом становились всё более личными. — Как это связано с Убийцей Героев, ня? — Это не связано с Убийцей Героев, — ответил ему герой. — Мы ведём… беседу, — замявшись на середине предложения, продолжил он. — О, — только и выдал Дай, который вновь почувствовал себя неуютно. — Вы спрашиваете из-за Шото, ня? — Хочу узнать с кем встречается мой сын, — невозмутимо ответил Тодороки. Брюнет закусил губу, чувствуя стремительно распространяющийся жар на лице. Старатель теперь знает о том, что они встречаются. (Ему сказал Шото?) Так это был допрос от отца девушки? Точнее, от отца парня? Нет, вопрос изначально в голове был составлен некорректно. Первое знакомство с родителем любимого человека? Даю захотелось пристрелиться. Он не готов к этому морально, как и физически! — Мы н-начали встречаться в воскресенье, ня, — решил, что обязан уточнить Таката. — Ясно, — хмыкнув, ответил Энджи, оглядывая смущенного парня перед собой цепким взглядом. — Ну, так ты ответишь на вопрос? Дай сдержал мат. Когда он говорил, что они начали встречаться с воскресенья, он хотел дать понять, что это недостаточно долго для таких личных вопросов. Но Старатель не понял его. Либо сделал вид, что не понял. — Он владеет компанией по производству высокопрочного металла — Shenli Group, — ответил он, почти что страдальчески, хоть его лицо осталось невыразительным. Ушки прижались к голове, а хвост начал нервно постукивать по матрасу. — Ты жил с ним с того дня? — продолжил спрашивать Тодороки. — Да. — Почему с ним, а не с той женщиной, которая забрала тебя? Таката с удивлением взглянул на героя. Он не думал, что Энджи запомнил Рю. — Он единственный, кто захотел усыновить меня, ня, — честно ответил брюнет, потупив взгляд в сторону. — Ясно, — кивнул Тодороки. — Это всё, что я хотел узнать. Дай растерянно моргнул. Это и вправду всё? Как-то даже быстро… — Подождите, — окликнул его Дай, когда мужчина отвернулся, намереваясь уйти. Так, он прошёл родительскую проверку? — Вы не против, ня? — Не против чего? — беспристрастно уточнил мужчина. — Что я с… Вы не против, что мы вместе, ня? — перефразировал он. — Я против, — невыразительно ответил Энджи. — О… — только и выдал пораженно брюнет. — Это из-за того, что я парень, ня? — нерешительно спросил Дай, опустив удручённый взгляд на землю. — Нет, — ответил мужчина. — Тогда, почему вы против, Старатель-сама, ня? — поинтересовался брюнет. — Со мной что-то не-… Я недостаточно хорош для Шото? Если он против их отношений не из-за его пола, то в чём же кроется причина? Он не нравится Старателю? Или всё дело в его неблагополучной семье? И, как ему с этим быть? Ранее ему никогда не приходилось иметь дело с подобным. Такую драму, по типу Ромео и Джульетты, он видел только в кино. Сейчас, брюнет понятие не имеет, что ему делать в случае, если Энджи против их отношений. — Нет. Это не из-за твоих личных качеств. Я против вашего общения, — хмуро ответил Тодороки. — Шото не лучшего мнения обо мне. Я не хочу, чтобы он думал обо мне ещё хуже из-за тебя. — Чего? — ошалело переспросил брюнет, запоздало понимая, что выразился грубо. — Я имею ввиду… С чего вы решили, что он будет думать о вас хуже, ня?! Всё это время, пока они с Шото были знакомы, Таката не говорил ни единого плохого слова о Старателе. Даже наоборот, пытался улучшить его репутацию в его глазах. Он столько пережил из-за этих попыток! Это, ебать какое, несправедливое обвинение! — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — стальным тоном ответил Энджи. — Я не спас твоих родителей. Наверняка ходишь и рассказываешь всем об этом, да? — Чего?! — снова переспросил брюнет, округлив от удивления глаза. Но обдумав услышанное, громко опроверг: — Это не так! — Разве? — скептично выгнув бровь, спросил мужчина. — Ты не предпочёл бы, чтобы к тебе пришёл Всемогущий? Он бы уж точно сумел всех спасти, — иронизировал Старатель. — Н-нет… Не знаю, — растерялся Дай. — Я вообще никого не ждал… Услышав такой ответ Тодороки замолк, хмуро оглядывая подростка перед собой. Таката разглядывал его в ответ, изучающе, размышляя об услышанном. Каким ублюдком нужно быть, чтобы поливать грязью того, кто когда-то спас тебе жизнь? Возможно он это предположил из-за того, что общественность о нём не слишком хорошего мнения. Дай не знал, что у его кумира, оказывается, настолько низкая самооценка! — Вы не облажались, Старатель-сама, — нарушил тишину Дай, прямо взглянув ему в глаза. — Вы сделали, что могли, ня. Я никогда не думал о вас плохо. На самом деле, наоборот, — продолжил он. — Вы мой кумир, ня! Я хочу стать героем из-за вас. И, похожим на вас… И, Шото, я… Я не говорил ему о вас плохо, никогда, ня! — уверенно заявил Таката, заметно теряясь и плохо подбирая слова. Но в итоге сумел донести до него свои мысли. Мужчина продолжил безмолвно оглядывать мальчика перед собой. Он неосознанно вспомнил лицо этого ребенка в день их первой встречи, почти одиннадцать лет назад. Дай впал в режим Берсерка от потрясений. Но, стоило ему прийти в себя, начал просить спасти своих родителей. Энджи помнил всех, кого не спас. Особенно, этого ребенка, который узнав о смерти своих родителей, не проронил ни единой слезинки. Но перестал как-либо реагировать на окружающих, словно бы отключившись от всего остального мира. Этот мальчик говорит ему, что он не облажался? Он сделал всё, что мог? Считает его своим кумиром? Хочет стать героем из-за него? Эти слова подобно плевок в лицо Старателю, который больше всего на свете ненавидит проигрывать. — Понятно, — холодно ответил герой, отворачиваясь. Энджи почувствовал желание скорее покинуть это душное помещение. — Подождите! — Что? — нетерпеливо обернулся. Ему нужно в полицейский участок. У него больше нет времени здесь прохлаждаться. — Так, вы не против, ня? — нерешительно спросил Дай. — Разве это важно? — бросил ему мужчина. Если Таката не намерен плохо отзываться о нём перед Шото, то у него нет объективных причин препятствовать их отношениям. Но даже если он против, вряд ли к его мнению будут прислушиваться. Его непослушный сын не упустит возможности устроить ему новый бунт. — Ну… — начал растерянно Дай. Этот ответ-вопрос ничего для него не прояснил. — Н-наверное… нет? — пробормотал он, задумчиво. Бросит ли он Шото из-за мнения Старателя? Скорее нет, чем да. Ему важно, чтобы его кумир, отец Шото, принял их отношения. Но не похоже, что Тодороки категорически против его кандидатуры. Он не сказал: я против. Это же хороший знак, верно? — Это всё? — уточнил, нетерпеливо. — Да… — задумчиво подтвердил мальчик. Допытываться до более исчерпывающего ответа будет плохой идеей. Но, затем, вспомнив о чем-то, Дай воскликнул: — Подождите! — Что ещё?! — взбешённый, повернулся к нему Старатель, пламя которого всколыхнулось, увеличиваясь. Температура в помещении заметно повысилась. Стало ещё более душно. Таката забито прижал ушки к голове, испуганно замолкнув. Его большие, красные глаза жалостливо взглянули на мужчину. Увидев эту его реакцию на свой вопрос, заданный на повышенных тонах, Энджи постарался выглядеть менее грозным, чтобы не пугать ребенка. Он уменьшил мощность своего пламени. Но его усилия не возымели эффекта. Дай не стал выглядеть менее испуганным. — Говори, — поторопил его Старатель, делая голос мягче. Но со стороны слышалось это, скорее, как приказ. — М-мои соболезнования, — пробормотал брюнет, едва слышно. — Мне ж-жаль, что ваш первый сын… Мне жаль… После фестиваля Таката разузнал больше о семье Тодороки. Он хотел понять, что же с ними произошло за эти одиннадцать лет, чтобы взгляд этого человека изменился до неузнаваемости. Но узнал то, чего знать не должен был. Со смерти Тойы Тодороки прошло почти четырнадцать лет. Это произошло ещё до их встречи. Самовозгорание… Это воистину страшная смерть. Таката не может себе представить, какого было этому несчастному ребенку. И, уж тем более, какого его родителям. Иногда горе излишне затягивается. — Не лезь не в своё дело, сопляк, — окинув его похолодевшим взглядом, бросил мужчина, после чего вновь отвернулся, чтобы покинуть комнату. Дай нахмурился. Поздно спохватился. С недавних пор это уже стало его делом. Подозревая, что мужчина не захочет дальше его слушать, брюнет громче и увереннее добавил: — Не потеряйте ещё одного сына. Шото не обязан осуществлять ваши мечты, Старатель-сама, ня… Но ему не ответили. Энджи проигнорировал его, притворившись глухим. Прозвучал звук громкого хлопка раздвижной двери. Дай невесело усмехнулся. Они определенно отец и сын. Не прошло и пары секунд, как дверь вновь с шумом распахнулась. Таката вздрогнул от неожиданности. Старатель вернулся? Его всё же будут бить?! Но, увидев на пороге младшего, а не старшего из Тодороки, брюнет мигом расслабился. — Дай, ты попросил отчёт полиции для этого? — удручённо спросил Шото, предварительно закрыв за собой дверь, чтобы их не услышали. — Это и был твой секрет? — Прости, — извинился брюнет, признаваясь: — Я хотел помочь Тенья и не мог никому сказать правду, ня… С того дня, как они завершили выбор геройских имён, большую часть его мыслей занимал Иида и его одержимость местью. Сейчас же, с него словно спал тяжёлый груз. Всё закончилось, Штейн мертв. Больше можно не врать. Хотя бы об этом. — Да, ты хотел помочь другу, — пробормотал Тодороки, медленно приближаясь к его койке. Это можно понять. Но, если бы Шото знал, чем всё закончится, то предпочёл бы отказать ему в просьбе выслать отчёт. Он своими руками, невольно посодействовал их сомнительному делу. — О чем ты думал? Ты мог умереть, — упрекнул парень. — Всё не так, — опроверг Дай, натянуто улыбнувшись. — Этот злодей мне и в подмётки не годится, ня! Он даже испугался меня и сбежал, — шутливо начал хвастаться брюнет, гордо вздернув нос. Тодороки скептично выгнул бровь, разглядывая улыбающееся лицо Такаты. Он определенно не спал всю ночь, но в отличие от Ииды, по его внешнему виду этого не заметно. Красные глаза энергично блестят, полные жизни. Цвет лица лишь слегка бледнее обычного. Хвост нервно дёргался из стороны в сторону, стуча по матрасу, а ушки стоят торчком. Ему наверняка было страшно и тяжело. Как иначе? Разве можно быть в порядке после пережитого? Шото устало вздохнул. Он знает, что Дай не признается в этом, даже если спросить напрямую. — Не переживай. Для меня это пустяки, ня, — серьезнее продолжил, чуть менее горделиво Таката, смущённый его молчанием. — Я переживаю, — устало вздохнув, поделился Шото. — Ты сильный, я знаю. Но, не хочу, чтобы ты делал что-то опасное в будущем. — Да, — выдавил из себя Таката, потупив взгляд в сторону. Не делать чего-то опасного? С работой героя это невозможно. Шото молча сел рядом с брюнетом на койку, который так же сидел, небрежно свесив ноги у края. — У тебя есть ещё какие-то секреты от меня? — спросил он, задумчиво. — Секреты? — ответил вопросом Дай, уголки губ которого нервно дернулись вверх. Чего чего, а этого у него в избытке. — Есть несколько секретов, ня. — Понятно, — мрачно ответил Шото. — Ты… злишься? — неуверенно предположил Дай. — Да, — ответил он, после чего, закинув руку на его шею, притянул его к себе для объятий. Брюнет удивленно вскрикнул, когда его внезапно потянули. Шото обхватил его руками, крепко прижимая к себе. Руки брюнета рефлекторно ответили на объятия и он обвил ими его торс. Но, в следующую секунду, медленно опустил их, чтобы опереться о матрас и не дать дистанции между ними сократится ещё больше. Хотя, какая-такая дистанция? Они настолько тесно прижались к друг-другу, что он может чувствовать твердость его мышц, вкусный запах, услышать биение сердца и попробовать определить точную температуру его тела. Таката боролся с желанием прервать объятие. Он даже душ не успел принять, перед их встречей, чтобы смыть с себя всю ту грязь, которую собрал за тяжёлую ночь. Не успел обдумать совершенное и отпустить свои грехи. Прямо сейчас ему противно от самого себя и он не хотел прикасаться к нему. Не хотел запачкать. Он обязательно оттолкнул бы Шото, если бы сумел найти для этого достойную причину. Но таковых не было. Утомленный мозг предательски отказывался выдавать какую-либо правдоподобную отговорку. Даю оставалось только терпеть, прилагая недюжинные усилия, чтобы его мысли не отразились на его лице. — Прости, — извинился брюнет, замерев в том положении, в каком был. Не отталкивая, но и не отвечая ему на объятия. — Пожалуйста, не делай так больше, — тихо попросил Шото, ласково погладив его по затылку. Таката не ответил, прикрыл глаза и вдохнул его вкусный запах. Эти нежные объятия чувствовались так, словно бы он, наконец, за долгое время вернулся домой. Словно бы события этой ночи были не более чем кошмаром и он снова оказался с ним у той велостоянки, где они простояли в похожих объятиях неизвестное количество времени, не желая расставаться, возвращаться к своим делам. Его, и только его, тихий островок, вокруг которого неистово бушует океан, не способный затопить этот маленький клочок земли. Похоже, Таката сумел найти себе особенного человека, который искренне беспокоится о нём. Того, кому небезразличен. Шото принимает его таким, какой он есть, со множеством секретов и недостатков. Безвозмездно дарит ему тепло и любовь. Остаётся рядом, терпеливо ожидая от него взаимности. Из-за этого человека, даже его ориентация начала глючить, под влиянием самого сильного, прекрасного чувства из всех существующих. Таката нашёл себе человека, который смог его полюбить. Таката нашёл того самого человека, в которого влюбился сам. Вспоминая безвольно опущенные руки, обмотанные старыми бинтами, которые далее скрылись за черным туманом чужой причуды, Дай вернулся к реальности, словно бы с небес на землю. В груди больно кольнуло от осознания. Он судорожно выдохнул, крепко сжал простыни в руках, стараясь скрыть дрожь и не дать ему увидеть своё нынешнее состояние. Только вот, заслуживает ли Таката такого человека? Внезапно, дверь с шумом распахнулась, заставляя их вздрогнуть и оторваться от своих мыслей. — Таката-кун, я поговорил с Мануалом. Мы продолжим практику, но нам занизят итоговый балл. И, оштрафуют за то, что мы нарушили ком-… Иида, который начал было с ходу докладывать об их нынешнем положении дел, мигом замолк, увидев их в объятиях друг-друга. Несколько невыносимо долгих секунд, они с беспристрастными лицами, безмолвно смотрели на Тенья, который в ответ, с таким же выражением лица, смотрел на них. — Пиздец… Своеобразную игру в гляделки прервал Таката, который очнулся первым. Покраснев, с глухим матом, мигом вырвался из уютных объятий. Встал, отшатнулся от парня и, споткнувшись о свои же ноги, в последний момент сумел вернуть устойчивое положение, замерев в неестественной, кривой позе, у которого даже не существует названия. Сдержав очередной мат, встал нормально, неловко прочистил горло и отвернулся в сторону окна, упорно делая вид, что ничего не произошло. Шото, который внимательно наблюдал за всем процессом от начала и до конца, неловко отвёл взгляд, благоразумно решив никак не комментировать увиденное. Так же как и Иида, который поправив очки, молча закрыл за собой дверь. Услышав этот звук, Тодороки нахмурился, вспоминая о том, что он прервал их. Зашёл без стука и столь обыденно, словно бы делал это не в первый раз. Отогнав эти мысли, он нерешительно взглянул на своего смущенного парня, который не хотел выставлять их отношения на показ. — Мне уже нужно идти. Старик… Старатель дал мне только пятнадцать минут, — сообщил Шото, прерывая неловкое молчание. Практика ещё не завершилась и он обязан подчиняться его приказам. — Да, — не глядя, кивнул Таката. — Я ещё приду. — Угу. — Пока. — У-удачи… Шото, слегка поколебавшись, встал и пошёл к выходу, напоследок обменявшись взглядом с Иидой. Холод в гетерохромных глазах заставил того вздрогнуть. — Я помешал? — спросил Тенья, стоило двери за ним закрыться. — Научись стучаться, ня, — недовольно пробурчал вместо ответа брюнет, неловко потупив взгляд. — Ты состоишь в отношениях с Тодороки-куном? — спросил синеволосый, слегка нахмурившись. Сегодня они уже дважды обнялись. Когда он пытался обнять Такату, тот всегда яро сопротивлялся, активно выражая нежелание. Но, по его наблюдениям, к объятиям Тодороки относился гораздо терпимее. — Да, — честно ответил ему смущённый брюнет. Он уже морально подготовил себя к этому вопросу от Ииды. — С воскресенья. — Понятно, — немногословно ответил ему очкарик, задумчиво оглядывая его. Два гения их класса сошлись вместе. Они очень подходят друг-другу. — Таката-кун, помнишь на выпускной в средней школе я подарил тебе вторую пуговицу от своей школьной формы? — Да, — удивленный внезапной сменой темы, подтвердил. Он помнил этот день. Иида произносил речь на выпускной и попросил его ждать у ворот школы, пока он закончит некоторые дела после церемонии. И, когда пришёл, вручил ему пуговицу. В Японии принято дарить пуговицу на выпускной своим близким. Кажется, там что-то связанное с энергией, которая копится за время обучения. Таката принял пуговицу, после чего подарил в ответ свою. Затем, Иида подвёз его до дома. Пуговица до сих пор хранится у него в том же ящике, где он держит документы и дневник с заметками. — Выбрось её. Брюнет заметно вздрогнул, когда услышал просьбу. Пусть он и не особо чтил все эти азиатские традиции, но пуговицу хранил. Ведь она была подарена ему в знак их дружбы. Иида просит выбросить подарок… Это значит, что он больше не хочет с ним дружить и таким образом обрывает их отношения? — Мы не закончили с Убийцей Героев, ня, — напомнил ему Дай, неосознанно хватаясь за эту причину, как за спасательный круг. Это не совсем ложь. Он не знает, выжил ли Штейн, поскольку ещё не увидел своими глазами его хладный труп. У них осталось одно общее, незаконченное дело. — Да. Но он связался с Лигой Злодеев и поймать его будет сложнее, — помрачнев, подтвердил Иида. — Мы можем снова попробовать. Ты ведь не сдался, ня…? — хриплым голосом, несколько раз кивнув для убедительности, спросил брюнет. — Это может занять больше времени. Но я не сдался и хочу его поймать, — подтвердил он. — Однако, теперь его ищут больше про-героев. Возможно, что наше вмешательство не нужно. Это хорошо. Для меня главное, чтобы в итоге он гнил в тюрьме. — Действительно, — подтвердил попаданец с горькой улыбкой. Он своими руками сделал так, чтобы это произошло. Теперь полиция считает, что Штейн член Лиги Злодеев. — Лучше, если ты не будешь говорить Тодороки-куну о пуговице, — попросил Иида, вспоминая его пугающий взгляд. — Отдохни. Ты пока останешься в больнице по рекомендации доктора. Я тоже пойду в номер: сегодня нас освободили от практики. В любом случае, он уже смирился с тем фактом, что они не смогут быть чем-то большим. Таката не особо знаком с Японскими обычаями. Но он даже не попытался узнать об истинном значении второй пуговицы. Впрочем, это уже совсем неважно. — Ладно, — удручённо ответил Таката, избегая смотреть на него. Значит на этом всё. Их дружба подошла к концу? Брюнет вяло лег на койку, отвернувшись от одноклассника, чтобы не показывать ему выражение своего лица. Это произошло так быстро. Он отчего-то ждал, точнее надеялся, что Иида будет больше времени колебаться и… успеет передумать. Таката проигнорировал возрастающее чувство опустошения внутри себя. Он зажмурился, чтобы справиться с подозрительным жжением в глазах. Надо бы уже привыкнуть отпускать людей. Но, чёрт возьми, он никогда не сможет к этому привыкнуть. Как и не сможет заставить Ииду остаться его другом, вопреки его воле. — Спасибо тебе, Тенья… Дай благодарил его за всё то, что он для него сделал. За то, что был ему настоящим другом. За воспоминания, полные теплых чувств, которые он намерен бережно хранить до конца своей жизни. — Сладких снов, Таката-кун, — напоследок пожелал синеволосый, прежде чем покинуть палату. Хорошо, что они заканчивают всё на хорошей ноте. Дай не о чём не сожалеет. Разве что, ему следовало быть к нему добрее. Они же останутся одноклассниками. Может, он сможет наверстать? С этими мыслями, парень плотно укутался в одеяло и уснул, более не сопротивляясь сигналам своего усталого тела.

***

Суть идеи Штейна заключается в осознанном противодействии всему геройскому обществу, с целью провести чистку, перебив героев недостойных своего звания. Но, кто у нас такие эти достойные герои и фальшивки? Понять это можно лишь заглянув в глубь истории этого мира. На заре нового общества, после того, как причуды появились уже у приличной части населения, начался настоящий хаос. Отсутствие рамок и ограничений, направленных на контроль пользователей причуд, привели к их беспорядочному использованию для совершения преступлений. Система обеспечения правопорядка и законодательные нормы стран не справлялись, а моральные устои пали. Сила развратила многих пользователей причуд. Многих, но не всех. Появились первые линчеватели. Это те, кто использовал причуду из самых благородных побуждений, для блага других людей. Они боролись с теми, кто использовал причуду для совершения злодейств. И, лишь наиболее достойные из этих линчевателей впоследствии получили официальное звание героя. Но произошло это уже когда непосредственно оформилась система с героями и законодательными ограничениями на применение причуд. Мир преодолел кризис и хаос уступил новому порядку. Однако, вскоре появились борцы с новоприобретенной системой. Это те, кого ограничения на использование причуд угнетало. Впоследствии, таких преступников прозвали злодеями. Они боролись против стражей системы — героями. Преступники нового образца против блюстителей порядка. Зло против добра. Злодеи против героев. Чаша весов склонилась в сторону героев, когда пришёл Всемогущий. Он нормализовал ситуацию, победил Все За Одного и стал для жителей этого мира надеждой — Символом Мира. Идеальный герой, словно бы сошедший со страниц старых комиксов. Первые герои были более приземлёнными. Маска нужна была им для сокрытия своей личности, каждое действие бескорыстно, направлено во благо мирных жителей. Но, сейчас, герои, словно бы превратились в звёзд индустрии развлечений. В этом немалую роль сыграл и сам образ Всемогущего. У яркого образа появляются не только подражатели, но и поклонники, которые восторгаются этим образом. В капиталистическом мире, ищущие выгоды, начинают работать с этим образом, производят мерч и тому подобное для дальнейшей продажи. Отвечают на спрос предложением. Не могли остаться в стороне и дирижёры общественного мнения, — журналисты, блогеры, знаменитости — начиная сравнивать поведение героев друг с другом, а в особенности с идеальным во всех отношениях Всемогущим. Стоит герою сделать что-либо из ряда вон, и вот уже его имя на первой странице жёлтой прессы. Подобное внимание не только увеличивает популярность героя, но и заставляет остальных подстраиваться, чтобы соответствовать образу героя номер один. Более того, сами герои, увидев возможность получить славу и финансовую выгоду, начали вести себя соответствующе. Отныне для героя стало важным не то, что он делает, а то, как он выглядит, сколь эффектно он совершает свои подвиги, как ведёт себя на публике. Даже при расстановке мест в геройском рейтинге, важную роль играет «одобрение общественности». Это несомненно правильный критерии. Но, возвращаясь к вопросу: Люди оценивают саму деятельность героя? Или же отдают голоса за того героя, от которого больше всего фанатеют? Где скрывается слава и богатство, начинают проступать пороки: тщеславие, гордыня, зависть. Герои стали позёрами. Безусловно, такими стали не все, однако их не мало. Штейн увидел главную проблему общества героев. Именно в этом всеобъемлющем влияний заключается опасность идеи Убийцы Героев. Он может дать злодеям, которые сейчас бродят по разным, темным переулкам, подобно слепым котятам, осмысленную цель. А общественности раскрыть глаза на их кумиров. Его взгляды это вирус, имеющий потенциал заразить все слои населения этого мира. Убийца Героев может стать примером для немалого количества злодеев, собирая их под своим знаменем. Сам Штейн не опасен, обыкновенный фанатик, которого легко устранить. Главную опасность представляет его идея и образ. Особенно учитывая то, что его действия уже показали свою эффективность: в районах, где он побывал, наблюдается значительный спад преступности. Идея Штейна имеет за собой основания, заставляет задуматься. Таката прямо чувствует, как его пробрало. Особенно, когда он вспомнил свои мучения с журналистами и то излишнее внимание к героям от толпы прохожих, в процессе патрулирования. Всё это мишура: костюмы, геройские прозвища, супер-удары, как и геройская академия. Его особенно раздражали зеваки, которые вместо того, чтобы убегать от злодея, начинали снимать его на видео. Эти идиоты беспокоились о своих телефонах больше, чем о собственной жизни. Самое странное то, что никто не считал это деструктивным поведением. Герои даже намеренно обустраивали таким смотровую площадку, обеспечивая их безопасность для комфортного наблюдения за ходом сражения. Ведь так, у них может появиться больше фанатов. Таката вдохнул, медленно выдохнул, снова всё обдумал и… его отпустило. Он в голос, тихо посмеялся над собой за эти мысли, ругая за излишнюю впечатлительность. Дай проснулся после недолгого сна, размышляя о содеянном и пришел к выводу, что ни в чём не ошибся. Штейна надо было убить перед тем, как он связался с Лигой Злодеев. В каноне его поймали и, скорее всего, без этой крайней меры можно было бы обойтись. Попробовать поймать и посадить в тюрьму, откуда его не услышат. Но попаданец не хотел рисковать попусту и действовал на опережение. Но, чёрт, это сильно. Его пробрало, хоть это и продлилось всего ничего. Теперь, он в какой-то степени с ним солидарен. Очистить общество от фальшивых героев и наставить их на путь истинный — красиво, ничего не скажешь. Можно подумать, что Штейн мученик, который возложил на свои плечи столь тяжкое бремя. Если бы он не выбрал идти по трупам, Таката даже восхитился бы. Но убийство это убийство; в нём нет ничего красивого, заслуживающего восхищения. Интересно и то, что его кумиром является Всемогущий. Тот самый пример идеального героя, образ которого и стал новым эталоном для других героев. Столь ослепительный образ оставляет за собой редкие тени. Но, как известно, чем ярче свет, тем гуще тени. Герои начали подражать Всемогущему, извращаясь в худшую сторону. Впоследствии родился Убийца Героев, лицезревший эту их худшую сторону. Символ Мира. Один только этот титул дарит надежду, служит сдерживающим фактором. Это общество твёрдо верит в его бескорыстность, благородность и непобедимость. Одно существование титула приносит большую пользу миру, чем смогли бы тысячи других героев за всю свою жизнь. Может, в этом дело? Если Все За Одного ещё жив, то его цель очевидна. Он определенно желает вернуть ту власть, которая у него была ранее. Этот образ мысли понять проще, он желает того же, чего желают все похожие на него сильные личности с искаженным мышлением и комплексом бога — мировое господство. Для того, чтобы достичь этой цели, ему необходимо многое: огромная сила, верные миньоны, достаточные средства и подходящие условия — у него уже есть всё, помимо последнего. Какой момент может быть самым благоприятным для начала активных действий, чем смерть Символа Мира? Именно титула, не человека. Это будет большим ударом, который лишит мир почвы под ногами. Пусть и не сразу, но начнется хаос, сравнимый со стихией. Дай чувствовал, как его сердце в бешеном ритме забилось, готовое пробить грудную клетку. Почему он сразу об этом не подумал, когда понял цель Шигараки? Если ВЗО жив, и намерен поступить так, как он предполагает, то это очень-очень плохо. Нельзя допустить такого исхода. Но, что он может сделать? Всемогущий ослаб и способен геройствовать только три часа. Он уже передал свою причуду Изуку, а значит ему недолго осталось. Миру необходим новый Символ Мира, который способен в полной мере заменить собой Всемогущего. Однако, кто будет послушно ждать Изуку, пока он обучиться управлять этой силой и наберётся опыта? Это слишком глобально, сложно и… Таката не может решить это один. Никак. Это невозможно. Он обычный человек, школьник и не имеет достаточной квалификации с этим разобраться. Ему необходимо снова положиться на других, кто гораздо умнее и могущественнее. Но как ему это сделать, не раскрыв всего, что он знает? О трёх часах, передаче причуды, знания будущего. Снова написать записочку? Это не работает. Урок уже усвоен. (Дважды он это делал. Ему не поверили, по вполне понятным причинам.) Дай переместил взгляд в окно, где уже смеркалось. Проспал весь день и всю ночь будет бодрствовать. Нужно наладить режим сна, попытаться заснуть. Ага, как тут поспишь с такими то мыслями? Он присел, потянулся к тумбочке, где лежал телефон и не мешкая, набрал номер того, о ком думал. Нужно начать с чего-то попроще. С оценки ситуации. Да, верно. Небольшая разведка. А потом… Потом это потом. (- Алло? Таката? Ты уже проснулся?! Иида-кун уже рассказал… Как ты себя чувствуешь?) — начал осыпать его взволнованными вопросами Мидория. — Всё хорошо. А ты как, ня? — невозмутимо переключил внимание Дай, слабо улыбнувшись. Он успел соскучиться по этому неугомонному парню. (- Всё отлично… Ну, я прохожу практику и тренирую причуду. Таката, вы с Иидой-куном-…) — О, причудой? Хорошо, — прервал его брюнет, не желая более слышать о случившемся. Есть более важные вопросы: — Как успехи, ня? (- Н-ну…) — смущённый тем, что его прервали, начал Изуку. (— Небольшие успехи… Я понял, как нужно применять причуду на примере таияки в микрово-… Кхм… В общем, я понял, что нужно покрывать не определенную часть своего тела при активации причуды, а полностью, равномерно. Пока у меня не получается использовать больше пяти проц-… Больше малой части. Но… Это уже успех! Гран Торино сказал, что мне нужно больше боевого опыта для того, чтобы привыкнуть и… Мы на пути к Сибуя для… особых тренировок. Как раз проезжаем район Хосю.) — Сейчас? — с удивлением спросил Таката. — Погоди, насчёт причуды… — пробормотал он, нахмурившись. Так, значит он что-то понял, касаемо своей причуды. Он использует лишь малую её часть? Точнее, может использовать малую её часть… То, что они перешли к тренировками для наработки боевого опыта, может обозначать, что прогресс есть и весьма приличный. Но, причём тут таияки…? Ему необходимо выяснить, какой у него текущий прогресс. — Можно об этом подробнее, ня? (- Это неинтересно. Лучше, расскажи о том, как у вас всё проходит?) — спросил он. — Мне интересно. (- Н-ну…) По наступившему далее молчанию, брюнет понял, что он не хочет продолжать об этом говорить. Возможно там есть что-то, о чём ему нельзя знать. Таката устало вздохнул. Общаться с людьми не становится легче, сколько бы дней он не тренировался. Если Изуку не захочет рассказать ему добровольно, то придется идти окольными путями. В любом случае это не настолько срочно, чтобы настаивать. — Я не особо хорошо провожу время, патруль мне не подходит… — начал он, нехотя решая сменить тему. Если Изуку не захочет дальше говорить, Таката не сможет заставить. Он начал делиться последними новостями, рассказывая о том, как проходит практика: офис агентства, Мануал, его коллеги, патруль, утомительное внимание, свои тренировки и забавные странности Ииды. Изуку изредка что-то уточнял, поддерживая беседу и более не пытался завести разговор о неприятном инциденте. С его стороны слышался шум поезда и чей-то старческий смех. Всё ещё в дороге. Они проехали район Хосю. Дай увлекся разговором о более повседневном и ненадолго забылся, отвлекаясь от своих тревожащих мыслей. Стало так хорошо. Впервые с того ночного инцидента ему так спокойно и легко на душе. Брюнет расслабленно откинулся на подушку, расфокусированным взглядом глядя в потолок и продолжил беседу. Тема с практики переключалась о том, как поживают их одноклассники. Оказалось, что Урарака пошла в агентство с боевым направлением у Пистолетоголового, чтобы обучиться сражаться. Она приняла это решение после их боя на фестивале. Киришима у другого героя Сильного Типа. Асуи у морского героя Сириус. Бакуго у Топ Джинса. И так далее по списку. Многие из необходимости обратились к государственным агентствам. Но, в основном, все они продуктивно проводят время, обучаются новому. Дай внимательно слушал, едва сдержавшись от смеха, когда вспомнил участь одного взрывного парня с грязным языком. Он успел соскучиться по всем этим шумным детишкам и ждал окончания практики, когда сможет вернуться в академию. Ему не терпелось продолжить школьные будни. Он соскучился даже по Айзаве. По его усыпляющему голосу и привычке нагнетать попусту атмосферу, наводя страх. Наверное, после Тенья, Изуку его ближайший друг в академии. С ним можно всегда комфортно побеседовать и не напрягаться в поисках подходящей темы для разговора. Когда молчание затягивалось, он сам её восполнял и делал это столь непринужденно, что даже заметить было сложно. Изуку очень понимающий человек. Настолько, что всегда мог понять его мысли с полуслова. После сегодняшнего разрыва дружбы с Тенья, брюнет начал ценить его гораздо больше, чем ранее. — Есть ещё кое-что… — начал Дай, нерешительно. Это тоже важная новость из его жизни, которую долго скрывать не получится: — Мы с Шото начали встречаться, ня, — поделился он, неосознанно вспоминая об их ссоре, за день до свидания в саду. (- Встречаться?! Что? К-как… И когда?) — вновь засыпал его вопросами Мидория, повышая громкость своего голоса от удивления. — С воскресенья. Я всё обдумал и… Я подумал и решил, что лучше будет дать этому шанс, ведь… — начал объяснять Дай, скованно: — тоже к нему что-то чувствую, ня. (- Но, ты не гей. Мы с тобой разговаривали об этом, и…) — напомнил парень, нерешительно замолкнув. Это довольно щепетильная тема, которую он совсем не хотел поднимать снова. — Я знаю, что говорил. Но это уже не кажется таким важным, ня, — объяснил брюнет. — Я не гей. Но он… он мне нравится, ня. Я подумал и решил, почему бы не рискнуть? — беспечно ответил Таката, нервно улыбнувшись. В его голове это почему-то звучало гораздо убедительнее. Он согласился. От этой новости, вместе с досадой, появилось щемящее чувство в груди. Они начали встречаться. На короткий миг, Изуку стало трудно дышать. Но затем, ранее сжатые кулаки расслабились; на грубой коже его рук, остались красные следы от его же ногтей. Ревность уступила место искреннему беспокойству, когда он вспомнил их недавний разговор. Прошло слишком мало времени, чтобы воспоминания успели выветриться из головы: (- Ты поговорил с психологом?) — тихим голосом спросил Изуку, украдкой, опасаясь наличия невольных слушателей в заполненном транспорте. — Нет, — честно ответил Дай. Как бы он успел? — Всё произошло слишком быстро, ня, — оправдался, вспоминая их свидание. На продолжительное наступило молчание, от которого Такате стало не по себе. Он ожидал чего-то подобного, когда решил поделиться новостью. — Всё нормально, — успокоил его брюнет, стараясь сделать голос увереннее: — Я честно сказал ему обо всем и мы даже договорились не заходить, ну-… Мы справимся, ня, — заверил он, слабо улыбнувшись. Они не будут торопиться. Шото согласился подождать, пока он не разберётся со своими чувствами. Согласился не заходить слишком далеко, чтобы Дай чувствовал себя рядом с ним комфортно. Он сегодня даже не стал лезть в то, куда не нужно, принимая его нежелание разговаривать о личном. Всё это определенно хороший знак. Очень хороший. (- Таката, я не считаю, что это хорошее решение. Ты же не разобрался с тем, что мы обсудили…) — терпеливо начал Изуку. Он серьезно раздумывал над всем тем, что ему сказал Дай. Это звучит ужасно. Таката проигнорировал свою ориентацию из-за своих чувств к Шото. Начал с ним отношения, хоть и не имеет никакой уверенности в себе и своих желаниях. Тодороки принимает всё, довольствуясь возможностью быть рядом с ним. Они игнорируют проблемы, не учитывают их существование и плывут по течению. Как бы Мидория на это не смотрел, даже не учитывая его собственные, неозвученные чувства, эти отношения саморазрушительны. Как долго Дай будет разбираться в себе? Если это продлится долго, то какого будет Тодороки? Он будет знать о том, что Таката не гей. Ждать от него взаимности, без возможности прикоснуться к нему. Сейчас это может показаться ему чем-то терпимым, не заслуживающим внимания. Шото будет обманывать себя тем, что в будущем всё изменится и ждать. Но, что если ничего не изменится? Что если Таката по итогу ни к чему не придёт и откажет ему? Какого ему будет тогда? (- Ты ещё не решил свою проблему. Она никуда не исчезнет сама по себе. Ты же понимаешь, да?) — решил мягко переубедить его Мидория. Он намеренно ушёл подальше от чужих ушей, в кабинку туалета. Уже приготовился к тому, что разговор у них будет очень длительным. — Буду решать проблемы по очереди, ня, — ответил Таката. Он действительно намерен скорее разобраться в себе. Поэтому и заговорил об этом с ним. (- Я всё равно считаю это плохой идеей.) — Я тоже, — фыркнув, согласился Дай. — Не переживай. Даже если ничего не получится… — задумчиво пробормотал он, потупив взгляд: — Мы хотя бы попытаемся, ня. (- Таката…) — обречённым тоном начал Изуку. (- Это не просто «попытка». Он человек. Ты не можешь относиться к нему так-…Ты должен учитывать его чувства.) — Я в курсе, — ответил, нахмурившись. — Шото прекрасно знает на что идёт, ня. Я сказал ему всё. (- Да. Но Тодороки-кун влюблён и готов пойти на всё для тебя. Это не одно и тоже.) — аргументировал парень. — Что ты имеешь ввиду, ня? — хмуро спросил он. Это прозвучало так, словно бы он вертит Шото, как того хочет, пользуясь его чувствами. — Что я виноват? (- Н-нет! Я не это имел ввиду!) — мигом опроверг Мидория, ещё осторожнее подбирая слова. (- К-когда мы… Тот приём показал, что за твоим неприятием ориентации стоит нечто большее. Ты решил вступить в эти отношения зная о том, что у тебя есть непроработанные… Ты решил пойти на это, не осознавая свои желания в полной мере. Мы не знаем получится ли у вас что-то, но мы знаем, что у тебя есть проблема. И ты игнорируешь её…) — Изуку, — сдерживаясь, холодно начал Дай: — Говори прямо. Не нужно ходить вокруг да около, ня. Это всё ещё звучит так, словно его культурно обозвали кабелем, который дурачит бедного парня. Но это несправедливо! Таката никогда не обматывал Шото насчёт своих чувств и намерение. Дай согласился на это под влиянием момента, дал слабину, спору нет. Но с того самого момента, как признал в нём своего парня, старался поступать правильно и уделять ему должное внимание. Он взял на себя полную ответственность за него. Ему просто нужно ещё немного времени, чтобы разобраться в себе. Разве, он сделал что-то не так? Он в чем-то ошибся? (- Таката, я не считаю, что ты виноват, или будешь виноватым…) — объяснил протагонист, мягким, уговаривающим тоном. (- Я не хочу, чтобы тебе-… вам обоим было больно. Тебе стоит ещё раз всё обдумать и разобраться в своих чувствах. И только потом попытаться построить здоровые отношения. Я желаю тебе всего самого наилучшего, и… как твой друг, я не могу-…) — Как у тебя всё просто, ня! — разозлившись, громко прервал его Таката. — Ну, давай, Изуку. Поставь мир на «паузу», — закатив глаза, продолжил он, сжимая и разжимая кулаки от нахлынувших чувств: — Пусть весь мир подождёт, пока Дай Таката разберётся со своим дерьмом! (- Таката…?) — едва слышно, нерешительно позвал Изуку. — Думаешь я так хочу?! — начал вопрошать взбешённый брюнет. — Я тоже не хочу его ранить… Я просто хочу-… Я хочу быть с ним искренним и просто принять это. Не хочу думать. Хочу быть нужным ему и нравится ему, и-… Я хочу быть с ним по-настоящему! Но я не могу и это ужасно! Голос брюнета с каждым предложением становился всё тише и начал дрожать, в конец ослабев. Слушая его признание, Мидория судорожно вздохнул. Очень похожи. Их мысли почти идентичны. Мидория словно бы услышал себя со стороны, сколь знакомы ему эти слова. Изуку всё понимает. Он правда понимает его в полной мере. Это ужасное чувство: когда запутался, не знаешь, чего ждать в будущем, сходишь с ума, желая поддаться слабости. Но есть правильное и неправильное. Поддаваться мимолётным искушениям неправильно. Таката обратился к нему, поделившись новостью. Он всё ещё слушает, хотя мог бросить трубку в самом начале, когда только начал злиться. Дай всегда уходил от разговора, который не хотел продолжать. Но не бросил трубку. Чего он от него ждёт? Какие слова хочет услышать? Слова поддержки? Осуждение? Совет? Тут и гадать нечего. Мидория знает, что он хочет услышать. Всё лежит на поверхности. Но, он совсем не хочет быть тем самым человеком, который ему это скажет. (- Ты сейчас думаешь только о себе. Через раз повторяешь своё «Я». А как же его чувства?) — спросил он, приготовившись к последствиям. — Лучше молчи, — предупредил Таката, проговорив это низким, рычащим голосом. (- Он готов ждать. Но, как долго ты собираешься заставлять его ждать? Ты озвучил срок? Неделя? Месяц? Год?) — начал перечислять он, проигнорировав очевидное предупреждение. — Изуку! — возмущённо окликнул Дай, всё ещё стараясь сдерживаться. (- Извини, я не могу поставить для тебя мир на «паузу»… Но могу сказать тебе правду: ты поступаешь нечестно по отношению к нему. Ориентация это не то, что ты можешь проигнорировать, Дай.) Закончив, Мидория зажмурился, ожидая ответной реакцией. Слушая шумное дыхание брюнета через трубку, которое звучало словно тиканье часов от бомбы замедленного действия. Закусив губу до побеления, он ждал. Вот, сейчас! На него накричат, обвинят во всём и сделают больно. Он ждал. Ждал этого момента, оглушенный шумом своего громкого сердцебиения. Намеревался выслушать его до самого конца. Заранее начал думать о том, что будет делать, чтобы вернуть всё на круги своя. Параллельно он ненавидел. Ненавидел: сам факт того, что был вынужден это сказать и свои к нему нежные, неправильные чувства, от которых ему будет ещё больнее сейчас. И в будущем. Надо сдаться. Это мысль, которая уже мелькала в голове пару дней к ряду. Сдаться и отпустить свои бесполезные чувства, которые никому, помимо него не нужны. У него есть цель на которой нужно сосредоточиться. Он наследник самого Всемогущего. С нестабильной причудой, школьной конкуренцией и тренировками… Какие тут могут быть отношения? Какая любовь? — Зачем…? — слабым, дрогнувшим голосом, прошептал Дай. В точку. Каждое слово попало прямо в точку, разрывая его сердце на части, не оставляя ничего. Он теперь подобен испещренной пулями мишени. Он настоящий мудак, который знал об этом с самого начала и всё равно пошёл на поводу своих слабостей, соблазнившись предложенным теплом от Шото. Проигнорировав проблемы, пошёл на поводу своих чувств, далее упорно обманывая самого себя. Сегодня он убил человека и прикоснулся к нему, такому чистому, не видавшему такой мерзости. Шото даже не знает, что он убийца. Обнял его, не подозревая, какой он на самом деле ужасный человек. Но, блядь, как же это было приятно. Обманывать себя и наслаждаться, не думая ни о чём. Мидория напомнил ему, насильно прерывая эту сказку. Да, проблемы есть. Ориентация, его попаданчество, нынешние вопросы о злодеях и все его грехи. Однако… — Я не врал о чувствах… — настойчиво сказал он, вернув себе способность говорить. Ему необходимо защититься. — Я не врал… — не себе, не ему, никому. Они есть. У него есть чувства к Шото Тодороки. — Он мне правда-… Начавший было эмоционально оправдываться Дай, мигом замолк, напряжённо замерев на месте. Он почувствовал запах тухлого мяса, которое неделями лежало под солнцем. Позади? Он обернулся, ужасаясь увиденному, едва не уронив телефон из ослабевшей руки. Слишком хорошо запомнившийся ему черный туман, который стремительно увеличивался в размере, превращаясь в бесформенное нечто, в самом центре его небольшой палаты. Туман дрожал, всколыхнулся пару раз, когда оттуда показалась чья-то едва различимая рука. Когда обладатель этой руки представился перед ним во всей красе, Таката задрожал всем телом, которое ещё хорошо помнило его, лучше чем он сам успел запомнить. Черного цвета Ному, двух метров в высоту, с мозгами наружу и бездушно выпученными глазами. Анти-Символ Мира, как его представили в полицейском отчёте. Не успел Дай среагировать, как этот монстр за одну десятую секунду оказался перед ним, крепко сжав в одной руке его шею, припечатал спиной к кровати. — Ну и ну, — раздался ещё один, хорошо запомнившийся голос. — Словно бы пришёл навещать кого-то в больнице! — воскликнул Шигараки, приветливо раскрыв руки, словно бы подзывая его к себе для объятий. — В таких случаях надо брать с собой подарок, да? У меня он есть. Хочешь увидеть? — спросил он, с широкой улыбкой наблюдая за сопротивляющимся брюнетом, глаза которого заблестели от подступающих слёз. (- Таката?) — послышался негромкий голос Мидории со смартфона, который был откинут и упал на землю уже после внезапной атаки. — О, я прервал твой разговор? — задал риторический вопрос серебровласый. — Будет грубо, если ты не сможешь договорить, — протянул он, подняв устройство двумя пальцами. Когда крепкая хватка, которая не позволяла сделать ни единого вздоха, наконец ослабла, Дай первым делом начал восстанавливать дыхание. Его красные глаза в шоке распахнулись, когда он огляделся. Два, три, четыре… Их четыре. Ному в его палате ровно четыре. Разных габаритов, внешности, цвета кожи. Все с выпученными глазами и мозгами наружу. — Можешь договорить, — дал разрешение Шигараки, протянув ему смартфон. Дай взглянул на свой телефон с которого продолжал звучать взволнованный голос Изуку, затем оглядел злодея с широкой улыбкой на лице, которую не увидеть в полной мере из-за массивной руки на его лице. Что они здесь делают? Почему здесь? Они пришли за ним? Таката негодовал, задаваясь множеством вопросов. Это определенно ловушка. Шигараки даёт ему смартфон, зная о том, что он может попытаться позвать на помощь. Взглянув на Ному, которого встретил ещё на тренировочной арене, а затем и трёх других, парень сглотнул ком в горле, медленно принимая устройство. Если он попробует позвать на помощь, то исход очевиден. Его убьют, но даже ни это самое страшное. Они сейчас в больнице, где полным полно людей. В палате есть железные и стальные материалы, которые он может использовать. Но ему не удастся победить их в одиночку. Паршиво. Ситуация безвыходная. Таката предварительно прочистил горло: после удушения голос наверняка охрип. Настороженно взглянув на Шигараки, который отчего-то жутко улыбался ему, он ответил взволнованному другу: — Изуку… — начал он, крайне хриплым голосом. Замешкавшись, продолжил: — Мне… уже пора, ня… Улыбка на лице Томуры стала шире. Быстро соображает. Он с интересом вслушивался в тихий голос, доносившийся из трубки, проявляя любопытство. (- Ты-… Что с твоим голосом? Что-то случилось?!) — взволнованно начал спрашивать Мидория. — Всё нормально, — тише ответил Таката, погладив покрасневшие следы от массивной руки монстра на своей шее. — Мне правда… уже пора, ня, — поторопился попрощаться, напряжённый брюнет. (- Таката, мы не договорили…) — нерешительно напомнил Изуку, проявив настойчивость. Он не забыл об изменении в его голосе и гадал о причине. Но у них важный разговор, который нельзя прерывать, не закончив. (- Я не буду больше лезть в ваши отношения. Но ты должен пообещать, что подумаешь.) — попросил, желая поставить на этом точку. Пусть они сами со всем разберутся. — Обещаю, — легко уступил Дай, чтобы не развивать эту тему. У них ничего не получилось бы. Мидория теперь это отчётливо понимал. Всё это время просто обманывал себя пустыми надеждами, довольствуясь простой дружбой и не смел желать чего-то большего, но... он очень устал. Таката любит другого человека. Мидория наследник Символа Мира. Разговор помог окончательно осознать, что им не суждено быть вместе. Он сдается. Изуку намеревается отпустить, чтобы двигаться дальше, без оглядки. (- Тогда-… хорошо…) — тихо прошептал в трубку Мидория, голос которого заметно ослаб. Но его собеседник этого не заметил. Не мог заметить. Нужно попросить о помощи. Он усиленно думал. Как это сделать, чтобы этот урод ничего не заподозрил? Что можно сказать? Таката облизнул пересохшие губы, слушая громкое биение своего сердца. Надо придумать что-нибудь и срочно. — Изуку… — начал он, отведя взгляд от Шигараки, с которым всё это время поддерживал зрительный контакт: — На самом деле… Я люблю тебя, ня! — почти прокричал это в трубку, хриплым голосом, скрывая дрожь. И, не дожидаясь ответа, решительно завершил вызов первым. До недавнего времени они разговаривали о том, что он состоит в отношениях с Шото. Мидория умный парень. Он сможет догадаться. Но, чёрт, почему не мог придумать что-то получше? Таката смущённо прочистил горло. Надо было сказать ему что-то другое. К примеру о том, чтобы он передал кому-то незнакомому им привет, или напомнить о чем-то, о чём они не договорились, или… Ладно, уже поздно. Сейчас не подходящее время думать об этом. — Прощание с любимым? — выгнув бровь, спросил Томура, улыбка которого начала угасать, как и ранее приподнятое настроение: — Скука… — Что тебе нужно, ня? — с холодом, стараясь не показывать страх, спросил Дай. — Видишь этого громилу? — с ухмылкой указал рукой на черного Ному. — Ты с ним уже знаком, — продолжил он, монотонным, скучающим тоном. — А этих видишь? — указал он большим пальцем назад, равнодушно: — Разве, ты в том положении, чтобы задавать вопросы? — риторический, спросил Шигараки, плавно возвращая на лицо широкую улыбку, внимательно наблюдая за изменениями на лице школьника. — Либо ты делаешь, как прикажут. Либо я устрою в этом районе хаос, а начну отсюда. Этот монотонный голос не внушал особого страха, в отличие от его глаз, которые выглядывали сквозь щели в пальцах руки-маски на его лице. В этот раз на нём была только одна рука. В остальном же, одет Шигараки скромно, во всё чёрное. Таката не знал истинное предназначение этих рук, но отчётливо помнил, как в прошлый свой визит на нём было семь пар. И то, что одна пара принадлежала ребенку. Этот сумасшедший не станет бросаться пустыми угрозами. — Что мне нужно сделать, ня? — напряжённо спросил Дай, который решил не сопротивляться. — Вот, опять вопросы, — констатировал парень, безвольно опуская руки: — Но, этот хотя-бы правильный… — одобрил Томура, расслабленно разминая шею. — Ты пойдешь со мной. Попытаешься что-то учудить и я отдам команду, усёк? Таката молча встал на ноги, остановился перед злодеем и демонстративно поднял руки в знак полной капитуляции. — Пошли, — с широкой улыбкой скомандовал Шигараки, когда черный туман Курогири начал окутывать их: — Я покажу тебе твой подарок! — громко, восторженно сообщил он, вновь вскинув руки в стороны. Попаданец заметно поёжился, когда и его начал покрывать туман. Начиная от ног, поднимался выше к туловищу и далее, вызывая тошноту. Запах гнили стал невыносимым. Он опасался прикрыть нос, как того хотел, настороженно следя за безмозглыми громилами. Одно неверное движение и он не жилец. Прозвучал рингтон его мобильника, который был небрежно брошен на кровать. Изуку перезванивает. Дай не мог не задаться вопросом в душе, закрывая глаза: В какой лютый пиздец опять умудрился вляпаться…?