IV.
10 марта 2023 г., 05:41
Учесть ошибки прошлого так несложно,
Но пожалуйста, давай сейчас останемся
Искать на небе линии твоего и моего имени.
***
852 год, стена Роза, район Каранес. В тишине ночного Каранеса отчётливо слышатся тяжёлые шаги разведчиков. На самом деле, по сравнению с прошлыми случаями уходит Жан из дома Трейси довольно спокойно. Он не произносит за всю дорогу ни единого слова, до боли сжимая кулаки. Будь его воля, он бы засел в том доме до самого утра… может, больше, если бы позволила загибающаяся в муках совесть. Трейси призрачной тенью следует за ним по пятам, сводя с ума. Жану хочется рвать на себе волосы, выть волком и разносить всё вокруг. Это невыносимо. Жан выглядит хуже мертвеца. Эрен поджимает губы и, честно, понять не может, что же в Трейси такого особенного. Для него она обычная девушка, а для Кирштайна словно весь мир. И, если Йегер осознаёт, что уже ничего не исправить, то Жан всё ещё, — даже спустя два года, — не может смириться со случившимся. Эрен вздыхает, кивая застывшему рядом с дверью Армину, и подходит к Кирштайну: — Эй, лошадиная морда, ты как там вообще? Держишься? На Жана больно смотреть. С ним рядом находиться практически невозможно. В его отчаянии запросто можно утопиться. — Не знаю, — бесцветно отвечает он, сгорбившись. — Нормально, наверное. Эрен кладёт руку ему на плечо, стараясь поддержать: — Знаю, мы едва ли когда-то были закадычными друзьями, но… мне кажется, что я тебя понимаю. Сердце в его груди совершает кульбит. Жан с трудом делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Сомневаюсь, смертник. В отличие от остальных Эрен с Жаном честен, даже если правда ужасающе болезненна. Периодически ему приходится напоминать Кирштайну о том, что произошло, чтобы тот окончательно не свихнулся. Однако в этот раз что-то идёт не так, Эрен слов не находит. Неуютную тишину вновь прерывает охрипший голос: — Трейси вам всем привет передала. Сказала, чтобы я, как самый, видите ли, разумный, не давал вам совершать глупости. Эрен в бессилии склоняет голову, не зная, что ответить. Ему не нравится роль палача, которую все ребята без зазрений совести взвалили на его плечи. Это тяжкое бремя. — Не пойти бы твоей Фриман нахер с такими советами, — отвечает Йегер, от кусачего ветра пряча ладони в карманах. Жан впервые соглашается с Эреном, хотя, по идее, должен был давно наброситься с кулаками за такой комментарий. Ка-та-ст-ро-фа. Сонная Саша, закутавшись в зелёный плащ с крыльями свободы на спине, выходит на улицу, едва видит их в окно: — Парни, вы чего тут? Холодно же. Браус вопросительно вскидывает бровь. Эрен, ничего не ответив, заходит в дом первым. Жан стоит ещё пару секунд, понадеявшись, что Саша вскоре замёрзнет и тоже оставит его одного. — Трейси бы тебя за такое прибила. Жан вздрагивает, услышав голос Браус, а потом чувствует, как та берёт его за запястье, утягивая внутрь. Чужая забота оседает горечью, и он вспоминает, как во время их ночных прогулок Трейс точно также затаскивала его в тепло. — Да, только её здесь нет, — едва слышно отзывается Кирштайн. Трейси, стоящая рядом с Сашей, одобрительно кивает. — ЕЁ НЕТ! — срывается на ор Кирштайн, опрокидывая кухонный стол с одного удара. Саша вздрагивает, отшатываясь к стене. — Я знаю, Жан, — тихо, на грани подступающей к горлу истерики, шепчет Браус, горько усмехаясь. — Много кто уже не с нами, и она в их числе… Предательница… Следом в стену летит чайник, звонко ударяясь. Саша трясущимися ладонями, — то ли от холода, то ли от страха, — хватает Жана за руку. Такие припадки стали для разведотряда привычными. Каждый из них выводил Жана из этого состояния ни по одному разу. — Что мне теперь делать… Я её, блядь, вижу, Саш… Браус утирает рукавом рубашки проступившие слёзы. Трейси успокаивающе поглаживает разведчицу по голове.***
Второй курс 103-го и первый курс 104-го кадетских наборов, 847 год. Трейси выбегает из столовой на улицу, судорожно глотая воздух. Перед глазами плывут строки из того самого проклятого письма. Она судорожно достаёт из кармана цигарку, стискивая зубы. Не плакать. Не реветь. Не рыдать. Софи следом за ней выходит наружу, подкуривая от загоревшейся сигареты: — Трейс, ты чего? Так сорвалась резко… Фриман трясётся от нахлынувших воспоминаний. Ей хочется не кричать даже, орать. — Просто… не приемлю, когда так оскорбляют разведчиков. Каннингем понимающе кивает, перестав задавать вопросы. Она отказывается ковырять свежие раны чужого прошлого. Трейси расслабляется, поблагодарив судьбу за то, что у неё такие понимающие друзья. Ветер бьёт в лицо, раскидывая волосы в стороны, и Трейси собирает их в хвост. В молчании Соф обнимает её за подрагивающие плечи. — Брось, Трейс, не поверю, что ты у нас такая впечатлительная, — фыркает Каннингем, пытаясь вытянуть подругу из пучины нахлынувшего горя. — Плюнь на всех, идём обратно. Из-за какого-то ублюдка ты голодом у меня ходить будешь? Вот ещё! Фриман удивляется тому, как спокойно Соф относится к её тихой истерике. Каннингем поворачивает её к себе за плечи, утирая платком слёзы с чужих щёк. Она не осуждает: в конце концов, Трейси всё ещё живой человек, и ей позволено испытывать любые чувства. — Давай, солнце, сделай глубокий вдох, — Софи берёт её трясущиеся руки в свои. — Ты всегда можешь положиться на нас, знаешь? — Трейси замирает, пытаясь осознать её слова, а Каннингем продолжает. — Ты же нам уже как родная. Из столовой потихоньку начинают расходиться кадеты, но обе девушки не обращают на это внимания. Трейси утыкается ей носом в рубашку, давая волю чувствам. От рыданий закладывает уши. Вся накопившаяся боль выплёскивается наружу. — Затопите всю округу, — раздаётся со стороны голос Джейкоба. Софи смеривает его убийственным взглядом, поглаживая Трейси по спине. — Ладно тебе, Трейс, хочешь, мы этого придурка со свету сживём? Перед глазами расплывается мир. Фриман улыбается сквозь слёзы. За какие такие достижения ей все они достались? Джейк подходит к ним ближе, и Трейси разглядывает во всей его позе скрытую ярость. Томпсон сопит, действительно ожидая её ответа. Даже ошарашенный вид Соф не останавливает его. Такого Джейка очень редко можно увидеть. Трейси берёт его за руку, утверждая: — Эй, всё хорошо. У меня просто немного сдали нервы. Кучка кадетов замирает на выходе, заприметив их. Опомнившись, Софи тянет обоих обратно в столовую следом за собой, пока ещё есть время. Со всей этой ситуацией они так и не успели поужинать. Атмосфера скандала всё ещё витает в помещении. Оказавшись внутри, Трейси в первую очередь обращает внимание на ребят из 104-го. Она видит только Сашу с каким-то лысым пареньком, и облегчённо выдыхает. С Жаном пересекаться, по крайней мере сегодня, ей катастрофически не хочется. Лиззи заботливо пододвигает едва севшей за стол Трейси тарелку с остывшей едой. Фриман благодарит её. Остальный ребята предусмотрительно молчат, но она чувствует себя комфортно. В этой тишине есть что-то… родное. То, чего ей так не хватало всё время. — Значит, Легион Разведки, Трейс? — серьёзно спрашивает Ройс, сделав для себя какие-то выводы. — Опасно. Самоубийственно, я бы даже сказал, но… никто из нас не собирается тебя отговаривать. Честно говоря, я и сам туда мечу. Фриман ложит ложку на стол, поняв, что в этот раз привычным «всё в порядке» ей не отделаться. Это и раньше-то было не особо убедительно, а после такого и подавно. Ребята однажды просто сложат два и два, так что… — Это из-за отца. Я просто, — она запнулась на полуслове, пытаясь сформулировать мысль, — просто ищу справедливости. Разведчики умирают за стенами целыми отрядами. Я просто хочу понять, за что они отдают свои жизни. Все говорят, что за свободу человечества, — Трейси прячет лицо в ладонях, на секунду замолкнув, — но о какой свободе идёт речь? Разве мы свободны? Стены подобны загону… Как долго мы ещё будем в безопасности? Шиганшина уже пала. Что дальше? Трост? Каранес? Она не ждёт, что кто-то поймёт её. Детей разведчиков зачастую вообще никто не слушает, с рождения заклеймив не совсем здоровыми на голову. Люди даже не задумываются, просто потому: кто ещё может родиться у самоубийцы? Агата прячет взгляд, собираясь с силами, произносит: — Ты не одна хочешь понять, за что гибнут люди. В Шиганшине у меня была семья, Трейси. После прорыва Марии… я всех потеряла. Титаны топтали людей заживо… жрали всех, кто попадётся под руку… И я думаю, что тоже пойду служить в разведчики, ребят. Джон взмахивает руками, пытаясь образумить их, когда устаёт выслушивать этот бред: — Да вы что, все тут массово чокнулись? Экспедиция за стены — это не безобидная прогулка. Вы же… понимаете… что там новички мрут в первых же вылазках. Лиззи вступается за друзей перед ним: — Едва ли здесь где-то по-настоящему безопасно, Джонатан. Они приняли своё решение, не тебе судить. Пару секунд Дорси сверлит сокурсницу ледяным взглядом. — Дело не в том, что я не принимаю их выбор, Элизабет, — чеканит Джон, оглядывая всех присутствующих, — а в том, что нужно осознавать, куда лезешь. Я и сам собираюсь служить в Легионе, но нужно просчитывать все риски. Учитесь мыслить рационально. Трейси неверяще качает головой, наблюдая за спором друзей. За собой в Ад она тащить никого не хочет, ведь прекрасно осознаёт, что из экспедиций возвращается ничтожная часть солдат… если повезёт, конечно. Трейси просто никого больше не хочет терять.
