В плену несбывшихся мечтаний

Мне приснился сон, граничащий с реальностью,

Там утренней росой свет падал яркой радостью в наш дом,

Я слышал смех детей, видел улыбку на лице твоем,

Проснувшись в темноте, вновь оказался в хаосе.

***

      852 год, стена Роза, район Каранес.       Микаса всегда встаёт очень рано. По привычке она проверяет спящих Эрена с Армином. Конни храпит чуть дальше по коридору. Убедившись, что всё в относительном порядке, она идёт дальше.       На кухне девушка видит привычную картину. Саша дремлет на полу, подперев своей спиной стену. Жан, расположивший голову на её коленях, хмурится. Микаса прислушивается к его бормотанию, собирая со стола грязную посуду.       В тишине растворяется отчаянное: «Трейс, ты?».       Не она, и Микасе это прекрасно известно. Только легче от этого не становится.       Браус щурит глаза, когда блики солнца ослепляют её. Она старается не двигаться, чтобы не беспокоить спящего парня. Жана трясёт. Он вновь шарит рукой в воздухе, пытаясь за что-то ухватиться. Саша устало вздыхает, перехватывая чужую ладонь, и переплетает её со своими пальцами.       — Помочь? — обращается Браус к Микасе. — Мне не сложно.       — Разбудишь же, — отмахивается Аккерман. — Пусть спит.       Постепенно на кухню стекаются невыспавшиеся парни. Жан во сне улыбается, и, Святые Девы, это выглядит жутко. Саша отлично знает, кого он видит, и от этого ей становится не по себе.       — Его отсюда надо вытаскивать, — Микаса убирает вымытую посуду в шкафчик, озвучивая всеобщую мысль.       Конни тормошит Кирштайна за плечо, и тот резко подскакивает. Жан оглядывается по сторонам, высматривая среди товарищей Трейси. Она, пойманная на побеге, застывает, взявшись за дверную ручку.       Голос Жана звучит жалко, — так воют побитые собаки:       — Куда ты?       Трейси пожимает плечами, отвечая:       — Туда, где мне самое место.       Она вновь говорит загадками, и Жана выводит это из себя. Ногой он озлобленно толкает близстоящий стул, и тот с грохотом валится на пол. Жан устало ерошит волосы, нервно уставившись на вздрогнувшую девушку. Трейси отводит ответный взгляд в сторону.       — Солнце, так же нельзя, — шепчет Фриман, приближаясь к нему в два шага. Жан чувствует её руки на своих плечах. — Ты так себя угробишь.       Кирштайн жадно ловит её прикосновения, борясь с желанием вскрыть себе вены.       — А как тогда можно, Трейс?       Девушка поднимает его голову за подборок. Этот жест Жан пытается удержать в памяти, как самое сокровенное, что у них было.       — Пожалуйста, живи. Ты меня уже не вернёшь.       Жана скручивает на полу, как только она произносит это. Трейси бесшумно поднимается, оставляя его в таком состоянии. Она даже не сразу осознаёт, как он вцепляется рукой в её лодыжку. Ногти впиваются ей в кожу. Боли Трейси не чувствует.       — Не смей, — Кирштайн сдавленно дышит.       Трейси, — это же она? — будто бы и не слышит его мольбы. Бессердечно бьёт прямо в израненное сердце. Жана морозит смертельным холодом. Она мягко выпутывается из его хватки, ступая к ебучим дверям.       — Я ме…       — Пожалуйста, не говори этого, — взмаливается Жан. — Кто угодно, только не ты.       Трейси открывает было рот, чтобы продолжить фразу, но вновь сжаливается над ним. Она снова замолкает. Тишина давит на расшатанные нервы Кирштайна. Жан срывается с места, больно ухватывая девушку за запястье. Силу он не контролирует, подмечая, что позже на её коже проступят отпечатки его пальцев.       — Ты не можешь так просто бросить меня!       Может. Имеет полное право.       Любые попытки заставить его забыть Фриман, он воспринимает моментальными агрессивными вспышками. Когда Эрен в очередной раз советует ему жить дальше, Жан избивает его до полусмерти. Микаса маячит на фоне, порываясь разнять их. Браус видит в отражении зрачков Кирштайна клокочущую ярость и оттаскивает сопротивляющуюся подругу назад, передавая в руки Армина.       — Она здесь, — шипит Жан, с одного удара пересчитывая сослуживцу рёбра. — Я не забываю её, потому что она всегда рядом.       Конни пытается оттащить его за плечи. Эрен сплёвывает на землю кровавые сгустки.       — ЕЁ. ДАВНО. НЕТ.       Жан замирает. Слова бьют больно. Трейси прижимается к нему со спины, отчаянно упрашивая успокоиться. Если бы не она, то на Йегере не осталось бы живого места. Жан действительно давит в себе это кровожадное желание.       Ради неё, всё, что угодно.       — А если бы это была Микаса, а? — цедит Кирштайн, переводя фокус внимания. — Ты также бы сейчас говорил, чёртов смертник?       Жан чертыхается, раздражённо скидывая руки Спрингера. Трейси осуждающе покачивает головой. Эрен не находит, что ответить на подобное заявление, и отходит в сторону, махнув на него рукой. Микаса с Армином тут же оказываются рядом, интересуясь: «Всё ли в порядке?». Эрен молчит, потому что… нет, нихуя.       Всё, пиздец, финиш. Это уже не лечится.       Жан целует её. Привкус гнили оседает у него на языке. Он успешно игнорирует и это. На Йегере всё заживёт, как на собаке. Навряд ли такой мелочью можно испортить их отношения. Остальные же просто хорошо усваивают урок: о Трейси так отзываться не стоит. Особенно тогда, когда у Жана отключаются все тормоза.       Он её не отпускает. И дальше по списку, на выбор: не может, не хочет, не верит.       Жан элементарно не знает, как это — жить без Трейси Фриман? Честно говоря, узнавать он и не стремится. Жан мёртвой хваткой вцепляется в её силуэт. Поблёкшую тень Трейс пришивает к себе намертво.

***

      Второй курс 103-го и первый курс 104-го кадетских наборов, 847 год.       Соф пихает Антонио в бок на обеде, когда так и не видит среди второкурсников Трейси. Шеро, к сожалению, мыслей читать не умеет, и ей приходится выдавить из себя волнительное:       — Тони, ты не видел сегодня Трейс? Или, может быть, Ройса с Джейком?       Вместо Шеро ей отвечает раздражённый Эндрю, обрывая поток вопросов.       — Каннингем, отвали от него. Никто не видел сегодня твоих бешеных.       В голосе Дрю проскальзывает потаённая злоба. Всю их компанию Миллер ненавидит ещё с первого курса. Тони виновато пожимает плечами, остужая пыл своего парня мягким прикосновением. Софи застывает с ложкой у рта. Еда в неё совершенно не лезет.       — Извини, — подаёт голос Катарина, — кажется, я слышала, что утром Джейкоба видели в компании Кирштайна… ещё ходят слухи, что Трейси провела с Жаном ночь. Ты разве не знала?       Софи непонимающе хмурит брови, подрываясь с места. Веснински только что завуалировано назвала её подругу «шлюхой». Джейка видели рядом с Жаном. У Соф в голове это никак не укладывается.       Если Ройс и Джейкоб узнали о слухах про Трейс раньше, то… блядь, она им как сестра, могло произойти всё, что угодно!       На выходе из столовой она практически врезается в грудь Джона. Взволнованный парень придерживает её за плечи. Каннингем поднимает глаза, встречаясь с его удивлением.       — Соф? Что такое?       — Понятия не имею, Джонатан, — дрожащим шёпотом произносит Софи, выкручиваясь из чужой хватки. — Я планирую разузнать всё в ближайшее время. Ты видел Джейка?       Джон отрицательно качает головой. Софи выдыхает через нос.       — Если ты хочешь, мы поищем его вместе. Я уверен, что ничего не случилось.       Уверенность Дорси явно не передаётся воздушно-капельным путём. Софи срывается. Её всхлипы смешиваются со словами. Джон думает, что точно убьёт Джейкоба, когда они его найдут. Соф заслуживает знать, что происходит.       — В последний раз, когда он так пропадал, мы нашли его в госпитале!       Ей, конечно же, не наплевать, что случилось с Ройсом и Трейс.       Просто… Лично для неё, Джейк — это совсем другой уровень.       Умом Софи понимает: ничего катастрофического пока не произошло. В голове всё равно появляются ужасающие картинки. Ей становится по-настоящему страшно. Каннингем считает до трёх: не помогает.       Мягкий тембр Джона просачивается, как будто из-под воды:       — Ничего страшного не случилось, Соф. Они просто не пришли на занятия. Вспомни, многие из нас так делали.       На самом деле, кадетский корпус совсем не то место, где прощают подобные вольности. Каждый кадет испытывает на себе «кару небесную», если осмеливается прогулять занятия. Они — будущее человечества, как часто подмечает Шадис, и не имеют права на подобные проявления слабости, — едва ли дурацкие правила волнуют подростков.       Следующие её слова звучат одинаково жалко и устрашающе:       — Ты знаешь, если с ним что-то случится, я сама полезу к титану в пасть…        Джон крепче сжимает её в своих объятиях, мысленно обещая надрать Джейку задницу.       — Я тебя и оттуда достану, Каннингем.       Ройс застаёт их именно на этой фразе. Софи хрипло смеётся, давясь слезами. Он быстро подаёт Джейку знак, означающий, что они явно недооценили уровень волнения Соф. Томпсон, явно расстроенный тем, что умудрился довести свою девушку до истерики, тут же срывается к Софи.       — Вот и пропажа, — ворчит Джон, взгляд которого говорит о том, что с Джейком у него будет отдельный разговор.       Софи резко оборачивается, Томпсон застывает в паре шагов от неё. Глаза девушки метают молнии. Он уже готовится к тому, что она ударит его, но вместо этого Соф просто обнимает его.       Уткнувшись в чужую шею носом, Каннингем шепчет так, чтобы это слышал только Джейк:       — Больше никогда, слышишь, никогда не смей так делать. Просто… предупреждай заранее, если собираешься пропасть на полдня, придурок.       Ройс бормочет извинения, объясняя ситуацию.       — Мы всего лишь поговорили с тем пареньком, который ухлёстывает за Трейси, а потом опоздали на занятия. Джейк посчитал бессмысленным идти туда, раз мы уже прогуливаем… Я согласился. Ещё мы встретили Вен, она сказала, что Трейс сегодня отсыпается.       Софи облегчённо выдыхает. Со всеми всё в порядке.