VxV

                    Валентино всегда врывался будто ураган, будто к себе домой, будто ожидая застать и со скандалом выдернуть партнёра из объятий любовницы. И если бы секретарша попыталась грудью закрыть двери (а даже у охраны хватало ума не вставать на пути, сколько бы показательно не ругался Вокс, их наниматель, царь и бог), она бы просто лежала на ковре, пронзённая бритвенно острыми шпильками сапог.       Грохнули, захлопнувшись, тяжеленные створки.       — Вокси! — Экзальтированно взвыл Валентино, раскидывая в приветствии разом четыре руки. Вокс вздохнул и поспешно смахнул стопку особо важных документов в нижний, глубокий и освинцованный ящик стола.       — Привет. — Суховато поздоровался тот. — Что привело тебя ко мне?       — Ты разве не рад меня видеть?       — Я занят. И думал, что ты тоже чертовски занят сегодня. Кастинг на роли в спродюсированной и финансируемой мной порно-версии «Рабыни Изауры», не так ли?       — Полгорода сбежалось! Я устал от них! Одни сиськи перед глазами!       — Другим такое только снилось! А ты сбежал и решил заодно отвлечь от дел и меня.       — О-о, мистер — настоящий бизнесмен! А я всего лишь посмел устроить перерыв. — Валентино сменил тон на издевательский. Широким шагом сожрав расстояние, разделявшее их, он движением руки отодвинул в сторону стол. Неподъемный, дубовый, и при этом прикрученный к полу массивными анкерами. Заскрежетало, душераздирающе взвизгнуло, и Вокс мысленно попрощался с дорогим наборным паркетом. Всё убранство этого кабинета являлось роскошным подарком Валентино, и всё до мельчайших деталей было подобрано по каталогам лучших антикварных магазинов. Валентино знал толк в комфорте — в этом ему не было равных. Ещё он знал толк в дискомфорте.       Сидя в своём казавшемся мгновение назад таким уютным кресле (Вокс никогда бы не признал, что его заднице в нём удобнее, чем в эргономичном суперсовременном кресле второго кабинета, сердца его башни), он почувствовал себя голым и лишившимся всякой опоры.       — Ты не вовремя. Мог бы хоть потрудиться оповестить заранее. — Попытался он ещё раз, но сам не услышал в голосе должной твёрдости.       — Ты хотя бы не на встрече, Вокси. — Обманчиво мягко укорил Валентино, продолжая нависать над ним.       — Тебя бы и это не остановило, да?       Валентино проигнорировал вопрос. Он крутанулся на каблуке и, склонив голову, принялся разглядывать вид, отрывающийся из сплошного панорамного окна. Пентаграмм-Сити, как всегда в мрачных оттенках чужого дурного сна, раскинулся внизу как на ладони, хищно подмигивая бессчётным количеством недремлющих глаз.       — Прямо как с чёртового колеса, да? — Хитро улыбнулся он и вдруг переломился в поясе, практически вжав широко улыбающееся лицо в экран Вокса. Хихикнув, он играючи развернул и передвинул кресло вместе с вжавшимся в него шоуменом к стеклу. Распрямился и принялся снимать с верхних рук перчатки — неторопливо, палец за пальцем. Воксу поплохело — некстати вспомнилось, как то же самое, сперва в обратном, а потом в том же порядке, проделывал в белом-белом кабинете врач-проктолог.       — Я действительно работаю. — Предпринял он ещё одну натужную попытку. — Это место для работы. Здесь не трахаются — с жёнами, шлюхами, секретаршами, партнёрами…       Валентино дёрнул антеннами, коротко и с сомнением принюхиваясь. Он стоял рядом, разминая пальцы, распространяя потоки сумасшедшего жара напополам с волнами сложно опознаваемых запахов, и в глазах горела мрачная решимость.       Вокс не успел уловить, когда на нём расстегнулся ремень, и как коротко вжикнула молния. Штаны оказались выдернуты из-под задницы жестом профессионального фокусника; они даже не задержались на щиколотках, улетев прочь вместе с лакированными туфлями.       — Тем более это надо исправить. Нам не понадобится много времени. — Проворковал Валентино и распахнул верх мантии, оголив свой торс — гибкий, длинный, гротескный и потрясающий воображение. От сосков с вызывающим пирсингом вниз по коже расползались бурые, едва просохшие потёки — создавалось ощущение, что он колол их в лифте по дороге наверх, прямо на глазах случайных свидетелей… Если, конечно, кто-нибудь в здравом уме вообще рискнул по своей воле закрыться с ним в одной коробке!       Мантия окончательно разъехалась и поднялась колом за его спиной, продемонстрировав очередную пару сетчатых алмазно посверкивающих чулок, и Валентино вжал Вокса себе в пах — с такой силой, что тазовые кости, кажется, продавили поверхность экрана. Несколько долгих секунд Валентино с удовольствием возил его лицом по себе, и Вокс уже почти подавился — слюной, атласными трусиками, намокшими и туго растянутыми бунтующим содержимым, тоже хорошенько пропирсингованным, судя по одуряющему запаху крови, сукровицы и твёрдым пупырышкам железных нашлёпок. Руки, которыми он тщетно пытался оттолкнуть грёбаную обезумевшую моль, были легко блокированы, длинные пальцы со страстью обвились и выкрутили запястья — до хруста, до боли, но не более того. Короткий злой удар током вызвал только глухой возбуждённый стон.       Так же неожиданно Вэл отступил, чтобы игриво и вызывающе очертить вздувшиеся грудные мышцы, потеребить пики в сосках и пробежаться вниз по напряжённому животу. Богатый цвет его кожи потемнел и поглощал свет, будто покрытый мазутом, будто в отсутствие Энжела кровь отказывалась циркулировать в нём, застаиваясь и гематомой застывая прямо под верхним слоем кожи. Ярко сверкали только приветственно оскаленные зубы и расширенные глаза.       Колючим взглядом оценив, что добился желаемого, он улыбнулся ещё шире, окончательно расколов лицо пополам. Всколыхнулись меха, и он ссыпался перед Воксом на пол — будто у марионетки перерезали разом все ниточки.       — Блядь. — Только и успел выдохнуть Вокс, когда за него взялись всерьёз. Руки раздвинули коленки, будто хотели посадить его на шпагат, а потом Валентино засосал его, как грёбаным строительным пылесосом. Даже не опустив головы — одним чёртовым вывалившимся как у собаки языком-хоботком.       — Блядь! — Взвыл Вокс, когда член стиснуло со всех сторон будто раскалёнными стальными кольцами, а потом зад оторвало от сидения, потащив тело вверх. Через мгновение он заорал уже по-настоящему, во всю мощь динамиков — когда хватка ослабла, и он с размаху опустился на два гостеприимно подставленных и очень когтистых пальца. Блядь, да он один за другим прочувствовал каждый сустав — и их было чертовски много! Снова дёрнувшись вперёд, пытаясь соскочить, он буквально впечатал лобок в верхний ряд зубов, а через мгновение поближе познакомился и с зубами нижней широко раззявленной челюсти, бритвами вошедшими в плоть прямо под яйцами.       — Ёбаный Веном!       Валентино фыркнул, но продолжил приходовать его так, как вряд ли бабочки обходятся с цветами — или именно так. Вокс отчаянно дёргался взад и вперёд, юлил, матерился, бил током и умолял — и с каждым движением сладкая боль мешалась со всплеском невыносимого удовольствия.              — …Ну, разве не отличный денёк? Я так соскучился, Вокси! — Благодушничал Валентино. Не задумываясь, он потянул верхний ящик перекосившегося стола и, проигнорировав лежащий сверху увесистый револьвер, подхватил коробку влажных салфеток. Вытершись и небрежно отбросив в сторону смятые комочки, Валентино извлёк из кармана пудреницу с зеркальцем-сердечком и быстро обновил блеск для губ. Его антенны и меха распушились, между ворсинками то и дело пробегали мелкие голубые искорки.       — Спасибо, детка, ты очень меня выручил! Прямо-таки зарядил энергией! — Он довольно рассмеялся и мимоходом поцеловал уголок бессильно скособоченной головы Вокса — с синим экраном, густо покрытым слоем белёсой студенистой жидкости, сопливыми полупрозрачными сталактитами свисающей до безвольно раскинутых коленок.       Достав длинный мундштук, увенчанный дамской сигариллой, Валентино мгновение помедлил, будто ожидая, что ему предложат прикурить, а потом прикурил сам — двумя пальцами вместо зажигалки.       — Уверен, мы бы повторили, но мне действительно пора — мы же не хотим сбивать график твоего проекта! — Он выдохнул дым и летящей походкой вышел вон, не оглядываясь и не соизволив прикрыть за собой двери.