Красно-зелёное

      Слова Снейпа о том, что он когда-то дружил с его мамой, произвели на Гарри сильное впечатление. И, несмотря на то, что причин не доверять зельевару у Поттера вроде как не было, он решил всё же проверить правдивость его слов. Однако вместо того, чтобы воспользоваться предложением профессора и обратиться с вопросом к крёстному, Гарри решил поступить умнее и написал письмо Люпину. В конце концов, он тоже был одним из мародёров, только в отличие от Сириуса явно не питал к Снейпу ненависти и, следовательно, мог считаться практически независимым источником информации.       Письмо к Люпину отправилось той же ночью. А уже утром во время завтрака прилетел ответ.       — Это от Бродяги? — понизив голос до шёпота, с любопытством спросила Гермиона, разглядывая конверт, приземлившийся в тарелку Гарри прямо поверх яичницы.       — Нет, — покачал головой Поттер, аккуратно очищая конверт от остатков белка, после чего убрал в карман мантии. — От Люпина.       — Оу, — Гермиона придвинулась ещё ближе к Гарри и пытливо заглянула ему в глаза. — И с чего вдруг он тебе пишет?       — Вчера ночью я отправил ему письмо, в котором спрашивал о некоторых событиях из его бурной школьной жизни, — обтекаемо ответил Поттер. — Не наседай, Герми. Как только я во всём разберусь, сразу же тебе расскажу.       — Как скажешь, — легко согласилась Грейнджер, восстанавливая между собой и другом социально приемлемое расстояние. — Буду с нетерпением ждать.       До первого урока — травологии, — оставалось немного времени, поэтому Гарри, покинув Большой Зал, свернул в неприметный коридор, заканчивающийся пустующим классом. Именно там Поттер и скрылся, для надёжности наложив на дверь запирающие чары, чтобы никто точно не смог ему помешать ознакомиться с письмом.

Здравствуй, Гарри

      Признаюсь честно, твоё письмо изрядно меня удивило — не думал, что у тебя появится желание мне написать после того, что произошло в прошлую нашу встречу. И всё же я рад, что ты мне написал, хоть и тема, волнующая тебя, не самая приятная.       В школе у твоей матери действительно был закадычный друг, с которым она проводила большую часть свободного времени. И другом этим был твой профессор зельеварения Северус Снейп. Возможно, именно эта дружба стала причиной, по которой Джеймс и Сириус так невзлюбили Северуса, но тут уж я не могу ничего сказать наверняка. Могу только отметить, что их взаимоотношения очень напоминали вашу вражду с Драко Малфоем — бессмысленная и порой жестокая, но в общем безобидная.       На пятом курсе Северус увлёкся изучением тёмных искусств и связался с не очень хорошей компанией слизеринцев-старшекурсников, многие из которых впоследствии стали Пожирателями Смерти. Лили подобная компания не устраивала, они с Северусом несколько раз серьёзно ссорились по этому поводу, а потом и вовсе разорвали всяческие отношения. Вскоре Лили начала встречаться с твоим отцом, а Северус окончательно замкнулся, полностью посвятив себя зельеварению и тёмным искусствам.       Надеюсь, моё письмо смогло тебе помочь, хоть я и не совсем понимаю, почему тебя вдруг взволновали отношения Лили и Северуса. Однако я должен предупредить: будь осторожен с профессором Снейпом. Он прекрасный зельевар и, в общем-то, неплохой человек, однако ненависть к Сириусу и Джеймсу застилает ему глаза, и он невольно может навредить тебе.       Если тебе понадобится помощь — любого рода, — можешь смело обращаться ко мне.

Ремус Люпин

      «Получается, профессор сказал правду, и его и в самом деле связывали с моей мамой тёплые отношения, — сделал вывод из письма Гарри. — Что ж, это объясняет, почему, несмотря на всю неприязнь, он столько раз спасал мою жизнь».       В общем и целом, полученная информация ни на что не влияла. Разве что Гарри теперь захотелось поподробней разузнать о противостоянии мародёров и Снейпа, чтобы понять, насколько оправдана ненависть зельевара к его крёстному и отцу.       «А вот об этом я уже точно буду говорить с Сириусом, — решил Поттер. — И не в письме, а при личной встрече, благо, осталось уже совсем недолго ждать».

***

      На следующую тренировку Снейп специально принёс пять небольших резиновых пищащих мячиков, с которыми маглы играют с собаками.       — Сначала разминка, — сообщил зельевар, поймав заинтересованный взгляд гриффиндорца. — А затем, мистер Поттер, мы будем тренировать вашу скорость реакции и ловкость.       Как выяснилось спустя полчаса, — после того как Гарри пробежал несколько кругов по залу, повертел руками-ногами, разминая суставы, сделал с дюжину приседаний и три десятка отжиманий, — тренировка скорости и ловкости заключалась в том, что Снейп зачаровал мячики, превратив их в некое подобие бладжеров, заставив гоняться за Поттером по всему залу. Каждое попадание весьма вертлявых снарядов по тощей тушке гриффиндорца сопровождалось задорным писком мяча и болезненным вскриком парня — несмотря на видимую безопасность, удары резиновых снарядов оказались весьма ощутимы и даже оставляли после себя синяки.        — Уворачиваться, стоя на двух ногах, оказалось не так легко, как верхом на метле? — насмешливо уточнил Снейп спустя час, когда Поттер окончательно выбился из сил и буквально взмолился о пощаде.       — Да, сэр, — вынужден был признать Гарри. — Думаете, этот навык мне может понадобиться на Турнире?       Снейп неопределённо пожал плечами.       — На Турнире может и не пригодится, — согласился зельевар, уже привычно вручая Поттеру фиал с восстанавливающим зельем, а также мазь от ушибов. — А вот в реальной жизни очень даже. Просто представьте вместо мяча летящий луч какого-нибудь неприятного заклинания, а палочки, чтобы выставить щит, у вас при себе нет.       Гарри нахмурился и заметил:       — Предпочёл бы не попадать в подобную ситуацию.       — Уж постарайтесь, — хмыкнул на это Снейп и вытащил волшебную палочку из крепления на предплечье. — А теперь, раз уж вы всё равно отдыхаете, я продолжу изучать вашу память.       — Конечно, сэр, — охотно согласился Гарри, поудобнее устраиваясь на матах. — Мой мозг в вашем полном распоряжении.       Снейп ничего не ответил на это заявление, лишь взмахнул волшебной палочкой и бросил уверенное: «Легилименс».       Первый год обучения Поттера, за исключением встречи лицом к лицу с Волдемортом, поселившимся в затылке Квирелла, прошёл спокойно и для Северуса малоинтересно. Пару раз он остановился на встрече Гарри с ним самим, чтобы увидеть себя и своё поведение глазами одиннадцатилетнего мальчишки — зрелище оказалось крайне неприглядным. И тем удивительней был факт, что в этом году Гарри нашёл в себе смелость прийти за помощью именно к нему.       Однако накануне отъезда в Хогвартс Северус впервые за долгое время наткнулся на странную сферу с воспоминанием — она была словно покрыта толстым слоем пыли, а в нескольких местах виднелись неглубокие трещины. Насторожившись, Снейп аккуратно заглянул в это воспоминание — там был лишь бьющий по глазам ярко-зелёный свет Авада Кедавры и леденящий душу смех — очень хорошо знакомый Северусу смех Волдеморта.       Крайне обеспокоенный данным обстоятельством, Северус решил на этот раз задержаться в сознании Поттера подольше и просмотреть не один год, а несколько.       До шести лет с воспоминаниями мальчика всё было в полном порядке, хотя и отражали они крайне неприглядное детство ребёнка, к которому относились с пренебрежением и использовали в качестве домашнего эльфа. Снейпу от вида того, как семилетний Гарри старательно подстригает газон под палящим солнцем, стало откровенно дурно — даже его собственный отец, каким бы уродом ни был, не опускался до подобного издевательства. Да, Тобиас сына бил и постоянно бранил последними словами. Но никогда не настаивал на выполнении домашних обязанностей сверх обычной минимальной помощи матери. Над маленьким же Поттером откровенно издевались, сваливая на его детские плечи большую часть обязанностей хорошей домохозяйки, при этом, даже если мальчик выполнял всё отлично, его всё равно бранили, а за малейшую провинность лупили ремнём и запирали в крохотном чулане под лестницей.       Только вот даже жестокое обращение с Гарри меркло в глазах Северуса перед тем, что он увидел в более ранних воспоминаниях — все они были окутаны густым чёрным дымом, постепенно рассеивающимся с взрослением мальчика, но отчётливо несущим в себе отпечаток тёмной магии.       Не обращая внимания на сами «испорченные» воспоминания, Снейп двинулся вперёд в поисках самого первого, ставшего истоком проблемы. Стоило ли удивляться, что им был злополучный Хэллоуин, в который погибли Лили и Джеймс, а Волдеморт развоплотился?       Смотреть на то, как Тёмный Лорд убивает Лили, Северусу было почти физически больно. Однако Снейп отметил, что Волдеморт честно пытался выполнить данное ему слово и несколько раз предлагал миссис Поттер отойти в сторону, будучи готовым сохранить ей жизнь. Только вот Лили была слишком смелой, да к тому же очевидно безумно любила сына, чтобы отступить. Финал был очевиден.       Маленький Гарри продолжал спокойно сидеть в своей кроватке и даже не плакал. Волдеморт равнодушно переступил через тело убитой волшебницы и приблизился к ребёнку. Гарри поднял на него свои ярко-зелёные глаза и беззубо улыбнулся, после чего протянул крохотные ладошки, словно просил, чтобы убийца родителей взял его на руки.       Именно в этот момент Лорд разразился тем жутким, леденящим душу смехом, который Северус слышал раньше.       — А ты смелый, Гарри Поттер, — с нотками одобрения в голосе проговорил Лорд, после чего откинул капюшон, являя мальчику своё истинное лицо с жуткими красными глазами, и низко склонился над кроватью. — Теперь тоже не боишься?       Гарри точно заворожённый, смотрел на мужчину. А затем ухватился за бортик кровати, встал на ноги и вцепился ручками в мантию Тёмного Лорда, а точнее в небольшой стеклянный медальон, висящий у него на шее.       — Ты просто нашёл себе игрушку, — теперь в голосе Волдеморта послышалось разочарование. Что не помешало ему щелчком пальцев расстегнуть замочек, позволяя Поттеру забрать понравившееся украшение. Мальчик тут же потерял интерес к самому магу, плюхнулся на попу и принялся с интересом разглядывать понравившуюся безделушку. — А я-то уже было подумал, что в тебе действительно что-то есть.       Волдеморт скривился, гордо выпрямился, а затем направил свою волшебную палочку на мальчика.       — Что ж, мистер Поттер, боюсь, вам придётся присоединиться к своим родителям. Авада Кедавра!       Зелёный луч отделился от кончика волшебной палочки и полетел точно в лицо ребёнку. И в этот самый момент Гарри поднял стекляшку, поднося её к губам с явным намереньем засунуть в рот — заклинание угодило точно в медальон и почему-то отрикошетило от него, ударив по Волдеморту. Послышался звон лопнувшего стекла — украшение в руке мальчика разлетелось на кучу осколков, один из которых попал маленькому Гарри в лоб, оставив знаменитую отметину и вызвав у ребёнка истерический плач. Тело Волдеморта же, вопреки всем правилам, не упало навзничь, а рассыпалось пеплом, от которого отделились два тёмных дымчатых силуэта. Один — тот, что покрупнее, — с диким воплем улетел куда-то наверх прямо сквозь крышу. Второй же — совсем крохотный, не больше половины снитча, — влетел прямо в окровавленную рану на лбу Поттера.       От осознания того, что именно произошло, Северус не смог удержать концентрацию и буквально вывалился из сознания мальчишки, тяжело дыша, словно пробежал марафон.       — П-п-профессор? — голос Гарри дрожал, а в глазах блестели непролитые слёзы. — Это что получается… он внутри меня? Та дымная штука… это часть души Волдеморта?       Снейп шумно вздохнул, резко подался вперёд и крепко стиснул парня в объятиях, прижимая к своей груди.       — Всё будет хорошо, — голос самого зельевара звучал хрипло, однако от того не менее уверенно. — Мы вытащим из тебя эту дрянь.       — Но это она, да? — продолжал настаивать на своём Гарри, уткнувшись носом в жёсткую ткань сюртука профессора. — Его душа почему-то раскололась, и осколок оказался во мне.       — Да, — Северус не видел смысла лгать. — Однако сейчас этой гадости в твоём сознании нет. Не рискну судить наверняка, но, учитывая полное отсутствие у тебя ментальных щитов, и то, что «тёмные» сферы исчезли у тебя ещё в возрасте шести лет, скорее всего, тот осколок был очень мал и слаб, и ты его попросту поглотил.       — То есть, его нет в моей голове? — жалобно всхлипнув, уточнил Гарри.       — Я не знаю, — Снейпа слегка потряхивало, но он старался держаться ради Поттера, который и сам находился на грани истерики. — Но я всё выясню. И если это можно как-то исправить — мы исправим. Главное ты сейчас должен взять себя в руки, не паниковать и не делать глупостей. Вы с этим осколком сосуществуете уже много лет. Он ведь никак не влияет на тебя?       Гарри на мгновение задумался, а затем всё-таки неуверенно покачал головой.       — Вот и хорошо, — кивнул Снейп, продолжая успокаивающе гладить юношу по спине. — Значит, даже если он остался у тебя в сознании, как отдельную личность он себя не осознаёт, и, следовательно, навредить никак не может.       — А если он себя осознает теперь? — спросил Гарри. — Ведь теперь я знаю, что он есть у меня в голове. А раз знаю я, то и он тоже узнает.       — Это так не работает, — возразил Снейп. — Даже если он постоянно находится в твоём сознании, ты почувствуешь, как он полезет в твои воспоминания. Ты же видел те, что я просматривал. Несмотря на то, что я Мастер Менталистики, шастать внутри твоего сознания незаметно я не могу. То же касается и Лорда.       «На самом деле очень даже могу, но Гарри об этом знать не стоит», — подумал Снейп.       — Хорошо, — после этих слов Гарри заметно расслабился, а потом вдруг нервно хихикнул. — Профессор, я правильно понял: Волдеморт развоплотился из-за собственного амулета, который он сам же и отдал мне?       — Судя по потому, что мы видели — да, именно так и произошло, — подтвердил Северус. — Чуть позже я внимательней изучу это воспоминание и постараюсь разглядеть, какой именно амулет это был.       — На нём были какие-то символы, — припомнил Гарри. — Только я не разглядел, что именно.       — Потом рассмотрим, — заверил его Снейп. — А сейчас, мистер Поттер, вы вместе со мной спуститесь в подземелья, я напою вас умиротворяющим бальзамом и зельем Сна без сновидений, после чего вы отправитесь спать. Никаких ночных брождений по замку и попыток в самоанализ — ни к чему хорошему это не приведёт. И не вздумайте никому рассказывать о том, что мы только что узнали!       — Я не настолько дурак, чтобы на каждом углу кричать, что во мне живёт частичка Волдеморта, — мрачно отозвался Гарри.       — Рад, что вы это понимаете.       «Теперь точно нужно подключать к делу Блэка, — подумал Северус, помогая Поттеру подняться на ноги. — Без его родовой библиотеки нам точно не разобраться. И Люциуса стоит подробно расспросить о дневнике, который он всучил Джинни Уизли… Но главное — никакого Дамблдора!»