Море - прах над горизонтом

- разбиваясь о воду -

ранить мою боль.

Глава 3

Воспаленный взор надежде скал

На возвышенности, усеянной зеленью, ютился небольшой прозрачный дом с тёмным фасадом. Если спуститься вниз, обязательно босыми ногами, почувствуешь приятное щекотание песка и как вода, будто смеялась, раскачивалась и касалась пальцев ног с очередным толчком громкого смеха. Среди морской глади, призрак-дом выглядел как синюшное пятно, на белоснежной коже, местами сияющей веснушками. Чёрная машина подъехала к дому, оставляя следы больших змей на тропе. Порыв ветра растрепал солнечные волосы Феликса, нещадно, играючи, как будто с маленьким котёнком. Дом вблизи казался на порядок больше, панорамные окна расположились почти по всем стенам. Все, что находилось внутри было видно, практически насквозь, от того дом и казался "прозрачным". Это не стало бы проблемой, дом был забронирован на три месяца вперед, а на пляже никто и никогда не появлялся. Это был уголок отшельника, во всём мире такого не найти. Никто не потревожит. Светлая крыша заботливо покрывала дом черепицей с интересным рисунком, справа расположилась терраса, выйти на неё можно было из дома. Удобные кресла, красивый тёмный стол, сделанный из тёмного дерева, как и сама "палуба", стояли там хозяинами этого места, рядом гриль и огромный зонт, спасающий в нервный зной, но точно рассыпающийся, подобно сожжённой спичке, при ветре. Чемоданы в дом занёс молодой человек, неуклюже прячущий взгляд, оставив их у входа, почтительно поклонился и пожелал хорошего отдыха. Хенджин помог дойти до дома Феликсу. Войдя внутрь, в лёгкие проник мягкий воздух с запахом тёплого дерева и чего-то сладкого. Просторная гостиная открылась их взорам. В глаза бросился камин из белого камня, на нём пару корявых статуэток, рядом маленький тёмный кофейный столик, такой же прозрачный как и дом,чуть дальше диван, коричнево-желтого цвета, напротив камина и столика. Внизу большой, круглый ковёр, тоже тёмный. Сама гостиная была в светло-темных оттенках. Пройдя дальше: небольшой подъем, пару длинных ступеней, открылась кухня. Она была сугубо светлой, включи кто свет здесь ночью, можно было остаться незрячим: белый стол, рядом мягкие стулья с длинными спинками, красиво отделанные шкафчики, ряд внизу, был с мраморной столешницей, такой же сверху, конечно, без. Двигаясь в глубь дома, до самого конца мини коридора, который находился между кухней и гостиной, обнаруживаешь просторную спальню. Тёмные стены и пол, аккуратно заправленная белая постель, две прикроватные тумбочки. В спальне окно было меньше всего, длинные шторы с золотыми подхватами, что мерцали на солнце, тяжело свисали и оставляли собранный край на полу. Большой ковёр, коричневый, искусственная шерсть, приятно затерять ноги в нем. Лампа в углу, рядом с кроватью, из которой сочился жёлтый и мягкий свет. Шкаф, деревянный, настолько большой, что манил заглянуть. Вот откроешь дверцу и мигом окажешься в нарнии, а более ничего и не нужно. Два санузла находились рядом со спальней. Феликс оглядывался, жадно глотая каждую деталь, Хенджин стоял рядом. Вдруг блуждающий взгляд остановился на чём-то, резко помрачнел. Это была инвалидная коляска, рядом с входом, слева, в углу. Такая непринуждённая, ненужная и одинокая. Хенджин проследил за взглядом Феликса. Его костяшки побелели, по телу пробежал разряд напряжения, разливаясь пьянящей волной. Феликс, стоявший до этого с беззаботной, чуть радостной улыбкой, больше не улыбался. Смотрел в угол, затаил дыхание. Будто в эту секунду, вместе с его тяжёлыми вздохами, остановилось и время. Пару тяжёлых секунд, тяжёлых для обоих. Хенджин в один шаг оказался рядом, собирался объяснить, не оставлять возможность вольно приходить неприятным мыслям в голову Ликса. Но светлая голова повернулась, смотря на него широко распахнутыми глазами. Уголки губ легко поднялись вверх. - Я знаю, не беспокойся, - Феликс развернулся и прошёл дальше рассматривать дом. Будто ничего и не было. Хенджин оторопел. Понимание тенью отразилось на лице. Кинув обиженный взгляд в сторону, обиженный скорее на себя, он выдохнул напряжение, скопившееся за долю секунды. Винил себя потому, что заставил его думать о неизбежном. В этот легкий момент, он вернул его в те раздумья, где Феликсу приходится вспомнить всё вспышкой, болью в груди. Ветви разрослись в нём внутри до самых конечностей, обжигая от одного лишь соприкосновения, приходилось двигаться медленно, осторожно. Хенджин забыл про осторожность, Феликс потревожил печальное дерево, что оставило новые, сильно жгучие шрамы внутри. Осмотрев дом, они решили выйти к тому, к чему так рвалось сердце Феликса - к морю. Середина мая, он сильный, всё ещё ходит, до берега дойти душа несет, не ноги. Запах свежести доноситься отовсюду, этот запах весеннего берега наполняет голову, успокаивает нежным журчанием над самым ухом. В обнимку, чтобы не упасть, они осторожно спустились с холма, на котором стоял их дом, их убежище на ближайшее время, ближайшее в какой мере точно - никто не уверен. Феликс осторожно скинул массивные ботинки, красивая роспись красовалась на правом, возле подошвы. Хенджин расписал ему обувь. "After the stars" - такая простая фраза, но Хван обещал ему съездить в укромное место, смотреть на звезды, придумывать свои созвездия, открывать вселенные, вершить судьбы высших разумов. Всё не удавалось, а теперь он и не знал, удастся ли сдержать обещание. Он сдерживал всегда. Песок приятно забивался между пальцев ног. Кристаллики покалывали ступни, кусая их как термиты, которые вгрызаются в деревья, медленно стирая их в съестный порошок. Шумный прибой уничтожал с каждым разом всё больше следов их ступней на песке. Они шли за руку, Хенджин смотрел внимательно на Ликса, в случае чего, был готов ловить его, нырять с головой, снова. Феликс выглядел самым счастливым человеком. Его глаза светились, и это счастье момента затмевало глубинную темноту. Неужели это произошло. Широкая, за долгое время, полная детской радости, улыбка. Такая родная, ранее привычная - сейчас, похожая на праздник, пробивающаяся сквозь чёрную стену дождя. Феликс шёл, достаточно уверенно, разумеется, не без усилий. Но он выглядел таким здоровым, здоровее всех. Хенджин любовался им. Прожигающий взгляд цеплялся за него, как за последний шанс что-то наладить. Он поймал себя на мысли, что отдал бы всё, чтобы этот человек, что держит его за руку, пережил бы всех на этом свете, был здоров, счастлив. Феликс одаривал каждую травинку, каждую капельку воды улыбкой. Такой невинный он казался сейчас, настоящий, тот самый Феликс с брызгами солнца на щеках, золотыми волосами, искрящимися глазами. - Это всё море, - Феликс остановился, заставляя Хенджина сделать то же, - Я смотрю на эту водную гладь, представляю, что я и есть эта вода, могу раствориться, довериться течению, свободно прибегать к берегу, затем обратно, в глубь. - Я соберу твои веснушки и ресницы в свою ладонь, перед тем как ты растворишься, - Он обнял Феликса со спины, положив подбородок на его острое плечо, а руки сцепил на его груди. -Почему ресницы? - Феликс окутал руки Хенджина своими. - Каждый раз, когда я захочу видеть тебя, я, буду задувать по одной реснице, загадывая, чтобы явился ты. - Мой образ всегда с тобой, - Расцепив его руки, он развернулся к нему лицом. Его палец мягко врезался в грудь Хенджина. Феликс потянулся подбородком вверх, а Хван опустил голову вниз. Их лбы соприкоснулись. - Сакура, - Заговорил Феликс, всё так же держа палец на стенке из рёбер, закрывающих сердце, до которого так старался достучаться сейчас Ликс, - Ты чувствуешь как дерево медленно расцветает в твоей груди, заполняя всё место, выталкивая ненужное? Хенджин и правда почувствовал волну тепла, растекающуюся возле сердца, будто касание заставило цвести печалью забытое дерево. - Дерево усыпано тысячами лепестков, - Продолжил уже Хенджин. Они ловили мысли друг друга, продолжали их как свои. - Запомни, это дерево - моя любовь, моё волшебство тебе. Моё сердце питает его, будет питать всю жизнь, чтобы оно цвело так же ярко, как прежде, - Феликс вжался лицом в его грудь, затерялся среди пушистых перьев его крыльев, что бережно укрывали его ото всех. Макушка Феликса уткнулась ему в подбородок, Хенджин обхватил его руками, как можно крепче, чтобы никто и ничто не смогло потревожить это светловолосое создание плеяд. Они простояли так долго, ветер задувал в воспаленные глаза, которые изучали жизнь приходящих волн. Соленый воздух и сладкий запах волос Феликса ощущался необычно, хотелось попробовать на вкус. Феликс осторожно высвободился из объятий Хвана, бросил взгляд, мимолетный, что-то замышляющий. Дернув его за руку. С воды по щиколотку, которая с каждый новым приливом разбивалась чуть выше, он решил двинуться дальше. Хенджин не возражал, взявшись крепче, пошёл следом. Когда вода достигла низа живота, намочив крупной вязки белый свитер Феликса, он остановился, закрыл глаза. Его волосы развивались в разные стороны, но не мешались на лице. Его грудь вздымалась, стараясь вдохнуть глубже, чтобы каждая клеточка лёгких насытилась дополна. Хенджин стоял по правую руку от него. Он смотрел на его профиль. Он думал о том, как спокойно выглядит лицо Феликса, будто он спит. Нельзя тревожить, спугнет, тот сбежит как раненая лань, затеряется среди безметежья, больше не вернётся его покой.