Гей под прикрытием

Прошло три недели с тех пор, как Чонгук впервые встретил Пак Чимина. За это время многое изменилось. Он уже знал имена почти всех в команде, маршруты поставок, подставные фирмы и даже тех, кто «крышевал» бизнес. Но чем глубже он погружался, тем сложнее было оставаться тем, кем он был. Каждый вечер он возвращался в съёмную квартиру, садился на край кровати и смотрел в зеркало. На него смотрел не полицейский. На него смотрел человек с холодным взглядом, уверенными движениями и… едва уловимым сожалением в глазах. Иногда он ловил себя на мысли, что стал уважать Чимина. Не как преступника, а как человека, который построил свою империю из ничего, не пролив при этом лишней крови. И всё же — преступление оставалось преступлением. Чонгук не имел права забывать, зачем он здесь. Однажды вечером Чимин позвал его в кабинет. Это уже не было неожиданностью — за последние дни они виделись часто. Чонгук помогал разбираться с бумагами, иногда сопровождал его на встречи, иногда просто сидел рядом, когда тот молчал и курил, глядя в окно. Но сегодня было что-то другое. В воздухе стояла тревожная тишина. — Садись, — сказал Чимин, даже не поднимая взгляда. На столе лежала газета. Заголовок кричал: «Полицейские обыски в подпольных клубах. Есть задержанные». — Это наши ребята? — осторожно спросил Чонгук. — Нет, — ответил Чимин тихо, но в голосе его звучала напряжённость. — Но слишком близко. Кто-то говорит лишнее. Он откинулся на спинку кресла, потерев виски. — Если кто-то сольёт информацию, всё рухнет. Чонгук молчал. Каждое слово отдавалось в нём эхом. Если кто-то сольёт… Он знал, что это именно то, зачем он здесь. Но в груди было странное ощущение — будто он уже не мог просто быть наблюдателем. — Чонгук, — позвал Чимин, впервые назвав его по имени с оттенком мягкости. — Да? — Почему ты вообще сюда пришёл? Ты же не похож на обычного парня с улицы. Чонгук опустил взгляд. Он давно приготовил десятки ответов, но ни один не казался правдоподобным сейчас. — У каждого есть причины, — тихо сказал он. — Иногда просто хочешь начать заново. Чимин усмехнулся. — Понимаю. Я тоже когда-то хотел. Только вот… прошлое не отпускает, знаешь? На мгновение между ними повисла тишина. Никаких слов, только тихое потрескивание сигареты и лёгкий запах кофе. Чонгук заметил, как пальцы Чимина слегка дрожат. Не от страха — от усталости. От жизни, в которой каждый шаг может быть последним. — Если хочешь, я могу помочь с проверкой, — предложил Чонгук. — Вычислить, кто говорит лишнее. — А ты уверен, что можешь это сделать? — Я хорош в таких делах. Чимин прищурился, потом впервые за всё время улыбнулся — по-настоящему. — Верю. Не знаю почему, но верю тебе. Эти слова будто ударили в сердце. Верю тебе. Он почувствовал, как что-то внутри сжимается — вина, страх, тепло, всё сразу. Позже, когда они вместе разбирали папки, Чимин рассказал ему о своей сестре — о том, как она умерла от передозировки, когда ему было всего двадцать. «С тех пор я не продаю эту дрянь сам», — тихо сказал он. — «Я контролирую, кому и как она уходит. Иначе всё будет хуже». Чонгук слушал, не веря своим ушам. Этот человек, которого его начальник называл чудовищем, говорил о вине, о боли, о том, что хотел бы всё изменить. И чем больше он слушал, тем сильнее ломалось в нём представление о «виновных» и «невиновных». Позднее, когда ночь уже опустилась на город, Чонгук собирался уходить, но Чимин вдруг остановил его. — Чонгук… — Да? — Если вдруг я исчезну, — голос его был глухим, — не ищи меня. Просто живи дальше. — Почему ты это говоришь? — Потому что, — Чимин посмотрел на него с грустью и лёгкой улыбкой, — в этом мире никто не живёт долго, если рядом со мной. Чонгук не ответил. Только тихо кивнул и вышел. Но когда он шёл по пустым улицам, его сердце билось слишком быстро. Он понимал, что врет не только Чимину. Он врал самому себе — каждый раз, когда говорил, что это просто задание.