Связанные снегом

День, когда он появился в моём классе, я не забуду никогда.              Седьмой класс. Первый урок должен начаться через пару минут, уже в начале коридора слышу галдёж одноклассников. Я не спеша зашёл в кабинет, плюхнулся на стул, бросил на парту рюкзак, положил на него голову и блаженно прикрыл глаза.       — Хай! Что на этот раз? Сериал?       Это был голос моего друга Тэкеши. Я дружил с ним с первого класса, всегда сидели вместе на всех уроках, но с шестого класса он сидел позади меня с Шого, классный руководитель рассадила нас из-за «отвратительного поведения». Будто есть разница, где ему сидеть — справа от меня или прямо за мной, болтать и страдать хернёй нам это не мешает, ещё и контрольные стали проходить намного проще — вариант одинаковый теперь.       В ответ на его вопрос я еле-еле кивнул, не знаю, видел он мой ленивый жест или нет. Единственное, чего мне хотелось сейчас, чтобы меня никто не трогал. Но я не успел провалиться в спасательную темноту. Шум начал переходить в шёпот — учительница вошла в кабинет, слышу стук её каблуков по полу… и голос Тэкеши сзади:       — А это что за убогое создание с ней?       Я приоткрыл один глаз, но из-за сидящих передо мной одноклассников ничего толком не увидел, и пришлось приподнять голову. У доски стояла наша классная руководительница, а рядом с ней…       — Класс, — начала она своим ровным спокойным голосом, — познакомьтесь с вашим новым одноклассником.       Все уставились на новичка. Вид у него был болезненный: кожа бледная, будто он никогда не бывал на солнце. Волосы белые, коротко подстриженные, а взгляд бегал по лицам в кабинете. Он напоминает куклу. Я видел альбиносов только в интернете на картинках, но каких-то особенностей о них, кроме внешнего вида — я не знал. Мальчишка представился, и коротко кивнул в знак приветствия:       — Меня зовут Юки.       Голос ровный, мягкий, какой-то безразличный.       — Мда… чудиков нам ещё сюда не хватало, к тому же с девчачьим именем. Стрём какой, — тихо съязвил Тэкеши, на что хихикнула часть класса, сидевшая ближе к нам.       — Так, — учительница пробежала взглядом по классу. — Садись за предпоследнюю парту рядом с Нобу.       Я так резко подскочил, что ударился коленями об парту       — Что?! — вырвалось у меня. — Почему именно со мной?!        Новичок невозмутимо сел рядом со мной, даже не взглянув в мою сторону, а учительница улыбнулась:       — Ты же староста, поможешь Юки адаптироваться в школе.              Тогда я и подумать не мог, что в будущем буду благодарен учительнице за такое соседство.              Весь первый урок ощущались косые взгляды одноклассников в нашу сторону. Впервые в жизни мне было некомфортно от такого зрительского внимания. Хотя прекрасно понимал, что оно направлено не на меня, а на Юки, которому, походу, было всё равно, а может он просто привык. Я и сам время от времени косился на него, вблизи смог рассмотреть его лучше: длинные белые ресницы, почти прозрачные брови, впалые скулы, голубые глаза, которые казались слишком яркими для его бледного лица. В целом — нежные черты лица, он с лёгкостью сошёл бы за девчонку. Походу я слишком долго пялился — Юки это почувствовал и перевел взгляд со своей тетради на меня, я же резко отвернулся в сторону окна.       После урока внимание не прекратилось. Все продолжали таращиться и перешёптываться, явно хотели задать кучу вопросов новичку, но не решались, а вот Тэкеши же наоборот.       — Эй, новичок, а ты чего такой? — нарочито громко спросил мой друг.       Юки тихонько вздохнул и, не поворачиваясь, задал встречный вопрос:       — Какой?       — А вот такой! На приведение похож… Точняк! — Тэкеши звонко хлопнул в ладони, ещё больше привлекая внимание класса. — Будем звать тебя Каспер!       Весь класс засмеялся и я не стал исключением. Юки же промолчал, лицо не выдало никакой, хотя бы мельчайшей эмоции.              Учёба на сегодня наконец-то закончилась. Что-либо делать не хотелось в этот день, впрочем, как и в любой другой. Походу я большую часть учебного дня проспал, ибо ничего такого не запомнилось, а вот мои друзья оценили отпечаток молнии от рюкзака на моей щеке, Тэкеши ещё пошутил, что по моему лицу мини-танк проехал.       Мы стояли в школьном дворе, ждали, когда Шого распутает свои наушники.       — Ты же не слушаешь музыку, когда мы идём вместе домой, так зачем их надевать сейчас? — поинтересовался я.       — Не слушаю, — подтвердил друг, — но мне скучно идти половину пути одному.       — Так надевал бы их, когда один идёшь.       — Пока распутаю — домой прийти успею.       — Эй, гляньте-ка туда. — Тэкеши кивнул в сторону школьных ворот.       Там стоял Юки и смотрел по сторонам, пока не подъехал симпатичный джип. Тэкеши пихнул Шого в бок:       — Чё за тачка?       Тот промолчал и вытянул шею, чтобы рассмотреть машину получше:       — Походу KIA… плохо вижу отсюда значок.       — «Походу»? «Значок»?! — Тэкеши удивлённо уставился на него.       Шого очень любит машины и хорошо в них разбирается благодаря своему отцу, который всю жизнь работает в автомастерской. Когда я только подружился с ним, и мы начали ходить в гости друг к другу, я обалдел с коллекции машинок у него дома. Его папа поставил в гостиной большой шкаф с прозрачными дверцами, в котором находилось большое количество машин разных марок и моделей. Никогда не видел, чтобы в этом шкафу был хотя бы небольшой слой пыли, Шого с отцом очень гордятся своей общей коллекцией и не забывают ее пополнять.       — Впервые слышу от тебя неуверенный ответ на такой вопрос, — улыбнулся я, — неужели теряешь хватку?       Шого пожал плечами:       — Значит модель новая, поэтому не узнал.       Юки сел в машину, и она отъехала от ворот, Тэкеши присвистнул:       — Значит богатенький сыночек… Так, хватит здесь торчать, всё равно завтра опять сюда переться!              Погода была отвратительная. Я всегда простужался, когда промокал под дождём, а небо уже затянули тучи и слышны раскаты грома — пришлось идти домой быстрее обычного. Мы шли спортивным шагом, почти не разговаривали: воздуха не хватало, но, когда начались первые капли — побежали, крича на ненастную погоду. На развилке, попрощавшись с Шого, я и Тэкеши продолжили бежать, пока каждый не достиг своего подъезда.       Завалившись в подъезд, я ухватился за перила и восстанавливал дыхание. Всё тело ныло, лёгкие неприятно кололо и, казалось, что меня вот-вот вырвет, но уж лучше так, чем проваляться больше недели с простудой.       Стоило зайти домой, как в нос ударил приятный запах запечённой курицы с картошкой, я прошёл на кухню: папа уже пришёл с работы и пил чай, мама порхала у плиты, увидев меня, она тепло улыбнулась.       — Привет, Нобу, кушать сейчас будешь?       — Привет, буду.       — Как дела в школе? — спросил папа.       — Нормально.       Каждый день я отвечаю одно и то же. А что ещё ответить? Однообразные школьные дни, на уроках скучно, учусь, откровенно говоря — хреново, я в очередной раз получил двойку, о которой мама узнает только на собрании, потому что я опять соврал учителю, что не взял дневник. Не помню такого дня, когда мне нравилась учёба, учителя несправедливы: один может хвалить тебя за что-то, а другой будет тебя отчитывать за то же самое. А ещё меня жутко бесит сочинение на тему «Моя будущая профессия», которое мы пишем каждый год, я толком не знаю, чем завтра займусь, а они требуют от меня решить кем я буду работать, став взрослым. Мы писали это сочинение на прошлой неделе, я, как всегда, сдал пустой лист и получил двойку. Кроме видеоигр и сериалов меня ничего не интересует, да и каких-нибудь особых навыков нет… Моя будущая профессия? Понятия не имею.       Прошло полтора месяца, когда Юки стал учиться в нашем классе, с его появлением стало значительно веселее, особенно для Тэкеши. Мой друг стал его задирать при любом удобном случае, отпускать колкие шутки, которые смешили весь класс, но Юки на них никак не реагировал, он не жаловался учителям и, скорее всего, даже родителям. На уроках я с ним не общался, да и он на контакт особо не желал идти, будто нас друг для друга не существует. Учится он гораздо лучше меня, а ведь на уроках Юки часто рисует, я видел только «фрагменты» рисунков, но всё равно непонятно что там изображено.       Учительница дала мне табели успеваемости каждого моего одноклассника, поэтому сегодня мне пришлось пошевелиться больше обычного, чтобы на перемене раздать каждому свой. Быть старостой класса — отстой. Учительница сделала меня старостой, чтобы я проявлял большую активность в классе (по многочисленным уговорам мамы, конечно), но мне как было плевать, так и осталось. А может это меня подготавливают к моей будущей профессии, раз уж я сам её не выбрал в сочинении? Намекают, что я буду каким-нибудь несчастным сотрудником на побегушках у начальника.       Табель Юки остался последним, я взглянул на оценки — кроме четвёрок и пятёрок других цифр не увидел — какой хороший мальчик. В классе его как обычно не было, Юки каждую перемену находился где-нибудь в коридоре и всегда один, я вообще не видел, чтобы он с кем-то общался, а голос его можно услышать только на уроках. Выйдя из класса, я пробежал взглядом — Юки сидит на подоконнике в конце коридора, опять рисует. Я неохотно подошёл к однокласснику, альбинос равнодушно взглянул на меня. Я, молча, протянул ему табель. Мальчишка кивнул, отложил альбом, сложил листок в несколько раз и положил в карман джинс, даже не взглянув на оценки, я же посмотрел на раскрытый альбом и выпалил:       — Это же Вайлет из «Devil Fantasy»!       Я аж схватил в руки альбом и начал с восторгом разглядывать любимого персонажа, он был нарисован в полный рост в нижнем правом углу листа, а в верхнем левом углу было нарисовано крупным планом его лицо.       Одноклассник удивился моей реакции, он сначала вскинул руку, чтобы забрать личную вещь назад, думая, что я собирался её отнять, но, увидев мою положительную реакцию, альбинос медленно прижал руку к себе, неловко потирая запястье.       — Круто! Даже его одежда так детально прорисована! И это ты сам?!       — Да.       — Охиреть, — я ещё раз рассмотрел рисунок и вернул альбом владельцу. — Ван Гог тебе мог бы позавидовать.       Юки прыснул, а выражение лица стало более приветливым. Впервые за два месяца вижу у него такой спектр эмоций.       — Это твой любимый персонаж? — поинтересовался он.       — Да, у него клёвые доспехи, а оружие в виде косы, выпускающей синие языки пламени — просто мощь! Вообще в этой игре все персонажи крутые и такие разные, но Вайлет полюбился больше всех! А у тебя какой любимый перс?       — Мне все нравятся.       Юки повернул альбом ко мне, чтобы я мог видеть страницы, и начал медленно перелистывать: на каждом отдельном листе был нарисован очередной игровой персонаж, так детально, что казалось, они сейчас сойдут со страниц. Я хотел спросить у него что-то ещё, но прозвенел звонок. Альбинос спрыгнул с подоконника и направился в сторону класса, я хотел было отправиться следом за ним, но помедлил, осознав, что сейчас произошло.       ИЗО — самый менее напряжённый урок, который только может быть. Учитель даёт нам свободную тему для рисования и занимается своими делами. В этот раз он вообще ушёл из кабинета, несколько человек выполняли задание, а остальные, пользуясь случаем, списывали домашку, либо болтали. Я как обычно дремал на парте, навыки в рисовании у меня были не ахти, так и зачем напрягаться? Слушая, как карандаш без перерыва шуршит по бумаге чуть ли не у самого уха, я открыл глаза: бледная рука Юки держала карандаш и уверенно скользила по белому листу. Я приподнялся, когда сосед прекратил чиркать и подвинул рисунок в мою сторону, там был изображен Вайлет, но уже в боевой позе с косой в руке.       — Если хочешь, то можешь забрать, — Юки смахнул с рисунка ворсинки, оставшиеся от резинки.       — А… спасибо, — запнулся я, удивившись такому жесту, и положил рисунок перед собой, разглядывая детали, будто искал к чему придраться.       — Почему не рисуешь?       — Какой смысл, если не умею?       — Вот и рисуй, чтобы научиться.       — Указываешь? — начал разражаться я.       — Всего лишь советую. Без практики ничему не научишься.       Я хмыкнул и вырвал из тетради чистый лист.       — И что рисовать?       — Попробуй нарисовать одежду персонажей из любимых игр или мультиков, думаю, тебе это будет легче, чем их лица рисовать.       Какая-то скучная тема, но, несмотря на это, я начал чиркать затупленным карандашом, вспоминая другую экипировку любимого персонажа, одноклассник изредка наблюдал за процессом. Я особо не старался и через пару минут решил, что закончил, показывая рисунок.       — Неплохо, — кивнул Юки.       — Вообще же не похоже!       — Ну и что?       Он придвинул лист ближе к себе и провёл несколько линий по моему рисунку, подрисовав высокий воротник как у вампира, длинный пояс, что-то похожее на ремни и ещё парочку непонятных мне элементов.       — Вау…       — Можно считать, что мы придумали свою броню для персонажа, так даже интересней, чем копировать уже готовое.       — И вправду…       Я уже представил цвет этого одеяния, и какому персонажу бы оно подошло, как бы оно выглядело в движении… Юки хотел вернуть рисунок обратно, как по его голове прошлась пара кисточек с яркой краской, вздрогнув, тот обернулся, и кисточки начали метить ему в лицо. Альбинос успел прикрыться рукой в последний момент, и краска попала не только на неё, но и частично на лицо и одежду. Шого и Тэкеши размахивали кисточками как волшебными палочками и смеялись.       — Хоть немного будешь цветным, Каспер! — Тэкеши окунул кисточку в чёрную краску и мазнул по белым волосам одноклассника.       Класс захохотал, альбинос резко вскочил, выхватив у Тэкеши кисть. Класс напряжённо замолчал. Тэкеши был удивлён, а лицо Юки было как всегда спокойным, но голубые глаза цепко смотрели на моего друга, а рука сжимала кисточку. Удивление Тэкеши сменилось спокойствием, он смотрел в ответ, выгнув бровь, мол, ну и что дальше? Юки небрежно бросил «волшебную палочку» на стол друга и в гробовой тишине молча вышел из кабинета.       По кабинету снова разошлись шёпотки, а Тэкеши всё не мог угомониться, он дотянулся до нашей парты и сцапал рисунок, который мы с Юки рисовали:       — Что за убожество наш Каспер нарисовал?       — Это моё! — я стукнул кулаком по парте.       — Твоё? — он взглянул на художество-убожество. — Из тебя такой же художник, как из Шого футболист.       Шого скривился, и одновременно со мной наигранно долбанул Тэкеши кулаком по плечу, пока тот гортанно смеялся.       После этого урока наши отношения с Юки стали потихоньку меняться. Я перестал участвовать в издевательствах и смеяться с колкостей в его адрес, но и заступаться не смел. Со мной он общаться лишний раз не рисковал, пытался завязать разговор на уроках под разными предлогами и неудачными шутками. Я на всё это кратко отвечал, либо хмыкал, но «диалог» заканчивался ничем. Но Юки нашёл ко мне подход — рисунки по видеоиграм. Когда он рисовал персонажей и их экипировку — нельзя было не заинтересоваться, мне это нравилось и завораживало, я и не заметил, когда сам во время уроков начинал рисовать подобие одежды для разных личностей, а Юки подрисовывал какие-нибудь детали, либо наоборот — он рисовал, а я что-то добавлял.       С пятницы по воскресенье был фестиваль видеоигр. Первые два дня я посещал его с Шого и Тэкеши, я собирался пойти и на третий день, но друзья отказались. Мне было скучно идти одному, поэтому решил позвать Юки и, как оказалось, он тоже собирался туда.       Мы договорились встретиться уже на месте, когда я подходил к входу Юки уже ждал, заметив меня, он подбежал ко мне на встречу и, схватив за руку, бегом потянул в эпицентр фестиваля:       — Ты опоздал!       — Фестиваль с двенадцати дня до восьми вечера же идёт! Весь день впереди! —возмутился я, но продолжал бежать за альбиносом даже не пытаясь вырвать руку из его хватки. Музыка становилась всё громче, а толпа гуще, приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.       — Сейчас будет показ одежды из игры «Devil Fantasy»!       — Да никуда эти манекены с одеждой не денутся!       — Там будут ходить по подиуму в костюмах персонажей! — одноклассник ловко лавировал между людьми, и я вместе с ним по инерции. Мы будто играли в змейку, только вот хвост не увеличивался.       — Ты имеешь ввиду косплей?       Мы подбежали к толпе, стоящей у удлинённой сцены. Юки умудрился растолкать людей и пробраться до самого фан-барьера, наконец-то можно было отдышаться.       — Нет, это будет намного круче! Актёры будут ходить в костюмах персонажей, которых они отыграли в видеоигре! А одежду для персонажей придумал и сшил мой папа! И сегодняшнее дефиле тоже организовал он!       У меня аж челюсть отвисла.       Неожиданно толпа взревела. Переведя взгляд на сцену, я увидел первого актёра и сразу узнал в нём одного из персонажей. Голос за сценой называл имя персонажа и имя сыгравшего его артиста. А потом начали появляться ещё и ещё люди! На появление каждого следующего человека зрители реагировали бурно, кричали, аплодировали. Я так и стоял с открытым ртом: будто персонажи прямиком из игры вышли!       В конце все актёры вернулись на сцену вновь: кто-то кланялся, кто-то приветственно махал зрителям. Затем вышел мужчина в коричневом классическом костюме.       — Это папа, — шепнул мне Юки.       Я сразу впился в его отца взглядом, пока он выражал благодарность актёрам и зрителям. Выглядел он моложе моего папы. И моднее. Чёрные длинные волосы были собраны в какой-то небрежный хвост или пучок, лёгкая щетина. Классические костюмы мне никогда не нравились, они всегда ассоциировались с дискомфортом, напряжением и строгостью. А может только папа Юки умеет носить эти неудобные костюмы правильно? Глядя на мужчину, его белую, не до конца застёгнутую рубашку, широкие штаны и расстёгнутый пиджак, у меня промелькнула мысль: в принципе не такая уж и стрёмная одёжка.       Не успели все разойтись, как Юки вновь утянул меня за собой куда-то за сцену. Подбежав к охраннику и, показав какую-то карту, висевшую всё это время на шее одноклассника, нас пустили за дверь.       В глаза ударило яркое освещение, проморгавшись я увидел тех же актёров и ещё несколько неизвестных мне людей. В помещении сладко пахло, было шумно, никто не стоял на месте: слышны обрывки разговоров, смех, шелест и звяканье вещей.       — Папа! — среди неразберихи Юки заметил отца и, отпустив меня, бросился к нему. Я же в изумлении шёл к ним, осматривая всё и всех вокруг. — Это был восторг, я же говорил, что всем понравится!       — Спасибо, Юки, — мужчина приобнял сына, а отпустив, обратил внимание на меня. Почему-то я заволновался ещё больше, чем при виде актёров.       — Здравствуйте…       — Это Нобу, я тебе о нём рассказывал. Нобу, это мой папа Шузо Ким — дизайнер одежды.       В голосе одноклассника слышалась гордость за отца. Господин Ким коротко рассмеялся:       — Какой официоз. Рад познакомиться с тобой. Юки много о тебе рассказывал.       Я кивнул и отвёл взгляд. Интересно, что именно он рассказывал. Видимо ничего плохого, иначе бы его папа не был рад знакомству.       — Интересно?       — А? — я повернулся к мужчине: его серые глаза с прищуром изучали меня. —Наверное да… Тут очень оживлённо.       — И спокойно.       Я удивился. Что тут может быть спокойного, когда вокруг столько звуков?       — А это правда, что вы придумали все эти костюмы?       — Правда.       — А почему вы решили организовать такое… мероприятие? — я забыл, как Юки его назвал. — Не помню, чтобы на подобных фестивалях было такое раньше.       — Хотел привнести что-то новое и порадовать людей. У меня была возможность организовать, актёры согласились, так почему бы и нет? Чаще всего появление знаменитостей на таких мероприятиях происходит только в столицах, и я захотел для своего родного города того же.       Я удивлённо посмотрел на Юки, а тот лишь улыбнулся.       — Где Гаяна носит, нам уже уезжать надо, — с лёгким раздражением сказал господин Ким, глядя на экран телефона.       — Я здесь! — к нам подбежал хорошо сложенный мужчина с густыми тёмными волосами. Выглядит он моложе отца Юки. Может дело в отсутствии щетины? — Фото сделаны, дела улажены, можем ехать! О! — он обратил внимание на меня и протянул руку. — Привет малец! Ты друг Юки?       — Здравствуйте, — я протянул руку в ответ, — я Нобу, мы с Юки учимся в одном классе.       — А меня зовут Гаян. Юки раньше никогда не приводил своих друзей на такие мероприятия.       — Вы тоже дизайнер?       — Не-не, — он слегка похлопал по сумке, висевшей на плече, — я фотограф.       — Опаздываем, — напомнил отец Юки.       — Всё-всё, — и тут он повысил голос. — Господа и дамы! Фото на память! — вновь снизил голос, подмигнув. — И мы поедем.       Господин Ким посмотрел на нас с Юки.       — Пусть дети сфотографируются. Меня уже снимали со всей командой.              Если бы мне сказали, что я сегодня сфотографируюсь с персонажами из игры на яву, а потом поеду в одной машине с Юки и его отцом в неизвестном направлении — ни за что бы не поверил. Одноклассник специально не говорит куда мы едем, мол «считай это сюрприз». Столько потрясений за день у меня даже в дни рождения не было.       — Сколько времени осталось? — спросил папа Юки.       — Тридцать минут до начала, — ответил Гаян.       Мне он понравился, энергичный, открытый, с юмором, рядом с ним комфортно находиться. А вот с папой Юки ощущение, что ты у него под прицелом.       — Ты же Ясмин оставил там за главную?       — Да.       — Тогда не о чем переживать, девчонка хоть и молодая, но вроде смышлёная, должна справиться, — над приборной панелью зазвонил телефон, увидев имя контакта, оптимизм Гаяна закончился. — Или нет.       Господин Ким ответил на звонок:       — Я за рулём, буду через пятнадцать минут, — и сбросил.       — Ой, чуть не забыл! — Гаян передал Юки два конверта, даже не оборачиваясь назад.       — Спасибо, Гаян! — Юки тут же передал один из конвертов мне. — Это тебе.       — Что там? — я заглянул внутрь и, вытащив содержимое, восторженно ахнул. — Обалдеть…       Там были голографические карты: фотографии сменялись с игрового персонажа на игравшего его актёра, а сзади были автографы.       — Актёры после дефиле остались раздавать автографы, и я попросил Гаяна заранее их получить.       — Круто! Спасибо! — я посмотрел на Гаяна, который уже повернулся к нам, наблюдая за нашей реакцией с улыбкой. — И вам спасибо, сэр!       — Пожалуйста, — подмигнул он. — И называй меня просто по имени, без всяких «сэр» и «господин».       Я вертел карточки, любуясь смене изображений.       — Папа придумал сделать такие для получения автографов сегодня.       — Сэр, вы дизайнер всего на свете? — удивился я. Все рассмеялись, но это было вовсе не обидно.       — Нет, Нобу. Я занимаюсь только дизайном одежды.       — Для видеоигр?       — Нет, для людей. Я первый раз разрабатывал дизайн одежды для видеоигры.       — Лишь бы не последний, — усмехнулся Гаян и повернулся к нам с Юки. — Он так донимал аниматоров, что они его не переваривали.       — Я всего лишь выполнял свою работу, — невозмутимо ответил господин Ким.       — Ты говорил им как правильно должна развиваться от ветра та или иная ткань. Даже смену цветов указывал в зависимости от погодных условий.       Мы с Юки засмеялись.       — Если и делать свою работу, то делать надо хорошо. Особенно когда у неё такие масштабы. Должен признать, что опыт был интересный.       — Не боишься, что тебя в следующий раз могут не пригласить на такую должность вновь из-за твоей дотошности?       — Переживу. Мне не по пути с теми, кто выполняет свои обязанности спустя рукава. Без работы я в любом случае не останусь.              Когда машина была припаркована, Гаян похлопал своего друга по плечу:       — Ни пуха!       И, выйдя из машины, он быстро побежал к зданию. Юки и его отец отставать не собирались, да и я автоматически увеличил скорость.       Белое здание стояло на углу улицы, высотой в четыре этажа. Окна на первом, втором и последнем этаже до самого пола, обстановка внутри была похожа на любой другой магазин одежды. Над входом красовалась крупная серебряная надпись «KIM» с жёлтой подсветкой.       Когда мы вошли, мне в глаза сразу бросилась лестница. Я никогда не видел ничего подобного, словно лента соединяла два этажа, каждая ступень была подсвечена тёплым жёлтым светом, а перила — белым. Поднимаясь, я понял, что лестница оказалась самой обычной, всё дело в подсветке и каркасе вокруг неё, который и изгибался, изображая ленту. С разных ракурсов и с разных ступеней каркас скрадывал и открывал обзор на этажах.       Второй этаж магазина кардинально ничем не отличался от первого: такие же светлые тона, манекены, вешалки с одеждой, милые девушки — консультанты, порхающие рядом с покупателями.       Войдя в двустворчатые двери, которые открыл и сразу же закрыл господин Ким личным ключом, мы поднялись на третий этаж и, пройдя по коридору мимо нескольких одинаковых дверей, мужчина дёрнул нужную ручку.       Я понял, что имел ввиду отец Юки, когда сказал, что в гримёрке на фестивале было спокойно.       Если там было шумно, то здесь творился настоящий хаос: в ярко освещённом помещении стоял гул, в воздухе витал сладковатый запах средств для волос, туалетные столики и углы были завалены разными предметами и вещами, а люди напоминали стаю тревожных птиц — суетились, не прекращая щебетать.       — Почему в моём доме такой бардак? — спокойно, не повышая голоса, спросил господин Ким.       Голоса смолкли, остался только аккомпанемент — приглушённые ритмы музыки, звяканье вешалок и шипение фенов. Кто-то на мгновенье замер на месте, услышав руководителя и, быстро взглянув на него, вернулся к работе, а кто-то невозмутимо продолжал выполнять свои обязанности.       Юки тихонько проскочил за спиной отца куда-то в сторону, уводя меня за собой. Я не отрывал взгляд от господина Кима и по инерции уселся на диван вместе с одноклассником.       — Это творческий беспорядок, господин — в молодом юношеском голосе слышался юмор, чтобы разрядить обстановку.       — Творческий беспорядок — у меня в мастерской, а это — бардак. Почему четырнадцатый наряд валяется здесь? — мужчина указал на платье, которое лежало на спинке стула. — Он уже должен быть надет на манекенщице.       — Я повесил его сюда, — ответил всё тот же голос, хотя вопрос был явно риторический.       — Впервые работаешь со мной?       — Да, — к господину Киму подошёл светловолосый парнишка, энтузиазм у него поубавился.       — Как тебя зовут? На кого учишься?       — М-Маркус, — запнулся он. — Стилист-имиджмейкер.       — Запомни, Маркус: одежда висит на вешалках. И если я делаю замечание —нужно молча исправить ситуацию, а не пререкаться со мной, — он будто не отчитывал парня, а давал наставление.       — Понял, господин.       Пока Маркус торопливо вешал наряд на плечики, к господину Киму подбежала девушка.       — Ясмин, репетиция вообще была?       — Была, но пять моделей опоздали. Из-за них я немного перенесла репетицию, но…       Мужчина недовольно нахмурился и, не дослушав помощницу, перебил:       — Слышала высказывание: «Семеро одного не ждут»?       Ясмин поджала губы и потупила взгляд.       — Я вас поняла…       — Проверь из какого агентства эти модели и после показа я разорву контракт.       Когда господин Ким вместе с ассистенткой пропали из моего поля зрения, я обратился к Юки, который, улыбаясь, смотрел на меня.       — Тут всегда так суматошно?       — Нет, но бывает периодически.       Перед нами на стене висел телевизор, на котором транслировался подиум (пока пустой). Меня больше заинтересовала маркерная доска, я подошёл поближе: на ней были прикреплены фотографии моделей в разных нарядах, в неизвестном мне порядке и каждое фото пронумеровано — всего было шестьдесят четыре фотографии.       — А зачем это?       — Это раскадровка. Она нужна, чтобы манекенщики знали кто за кем идёт. Папа сам распределяет порядок и помнит каждый наряд по порядку. Так ему руководить проще.       — Всю эту одежду он сам придумал?       — Да и шил сам.       — Обалдеть…       — Но Юки мне помогал, — раздался голос господина Кима позади.       Я удивлённо обернулся, мужчина слегка улыбнулся и переключил внимание на телевизор — показ начался.       — Ты и шить умеешь?       Альбинос смутился.       — Ну… не так как папа, конечно. Только учусь.       — Круто!       Юки улыбнулся.              Папа Юки вызвался отвезти меня домой, время двигалось к восьми вечера, он не захотел, чтобы я добирался один. Пока мы ехали, я перекручивал сегодняшний день снова и снова. Казалось, я до сих пор чувствую эти сладкие химозные запахи и слышу музыку, вижу актёров на фестивале, показ в модном доме господина Кима. И одежду. Огромное количество одежды, ткань которой блестела и переливалась под софитами, и как реагировали на неё люди. И всё это сделал один человек.              Как только я ступил за порог, в коридор вышла мама.       — Ну наконец-то! Ты сегодня припозднился, я уже начала переживать.       — Ма, я же предупредил, что возвращаюсь домой.       Я проследовал за мамой на кухню, где уже сидел папа: как обычно на любимом месте, с кружкой чая и с газетой в руках. Он с улыбкой посмотрел на меня, а я приветственно помахал, пока мама говорила о том, как беспокоятся родители за своих детей в любом возрасте.       — Было что-то новое на фестивале? — спросил папа.       — Я был на показе мод.       Брови отца в изумлении подпрыгнули вверх, а губы так и замерли в букве «о».       — Что за показ мод? — мама удивилась не меньше папы.       — Где модели ходят по подиуму в новых нарядах. У Юки папа дизайнер одежды.       — Юки? Кто это?       — Мой одноклассник, учится с нами пару месяцев.       И тут я понял, что толком его не знаю: где он учился раньше, почему перевёлся к нам? Я даже не спрашивал.       — И как тебе этот показ? — поинтересовался папа.       — Это было круто!       Я в красках рассказал о показе на фестивале, затем о господине Киме, о его работе и мастерской на последнем этаже, которую он показал после мероприятия. Такие помещения у меня ассоциировались с беспорядком, даже грязью, но не в этом случае. Огромный длинный стол в центре с полкой под столешницей, которая была заставленная разными инструментами. На стенах висели пробковые доски, завешанные эскизами, яркие ткани рулонами аккуратно лежали в специальных шкафах, манекены, застывшие в ожидании новой одежды. Открытый шкаф с рабочими машинками, которые визуально отличались друг от друга, я не знал, что их может быть так много и что они могут выполнять разные функции.       — А ты бы хотел заниматься дизайном одежды? — спросил папа.       — Я? Но я в этом вообще ничего не понимаю и рисовать не умею.       — Все мы чему-то учимся. И отец Юки не исключение. Наверняка он долго и упорно трудился, чтобы достичь таких высот.       — Ну не знаю, — засомневалась мама. — Мне кажется не мужское это дело — платья шить.       Папа нахмурился. Мнение мамы ему явно не нравилось.       — Но он не только платья шьёт, — мне почему-то стало обидно.       — Работа — есть работа. Если сыну интересно, то почему бы и нет?       После папиной реплики я сразу пошёл к себе в комнату — сейчас опять начнётся очередной спор в отношении меня. Мама редко поддерживала мои интересы и действия, в отличие от папы.       Да и в целом с папой всегда было комфортнее и проще: разбил коленку — заживёт, получил двойку — не страшно, а у мамы всегда начиналась паника и дурные сценарии на годы вперёд.              В школу я пошёл ко второму уроку. Утром у меня болел живот, а физкультура была первой. Хотелось даже весь день прогулять, но мы с папой отхватили бы вечером от мамы — пришлось идти.       Я пришёл, когда началась перемена: ученики стояли в коридорах, некоторые сидели в кабинетах, многие общались между собой и из-за чего стоял гул. Я сразу вспомнил показ мод господина Кима и невольно улыбнулся — прошло две недели и каждый день я вспоминал каково было там находиться, наблюдать за работой стольких людей. Хочется вернуться в эту атмосферу ещё раз. Юки обещал, что позовёт меня снова.       Подходя к своему классу, я услышал громкий смех Тэкеши, который стал меня в последнее время раздражать. А раньше с этого заразительного хохота я смеялся.       — Наш Каспер любит платьица рисовать!       Я замер на пороге кабинета. Большинство учеников наблюдали, как Тэкеши листал папку альбиноса с рисунками и набросками и, периодически, демонстрировал их одноклассникам — кто-то хихикал, а кто-то был безразличен к нарисованному. Я помню, Юки показывал мне содержимое папки: эскизы, которые он придумал сам и вместе со своим папой, даже наши совместные каракули там хранил.       — Это ханьфу, а не платье. Такое в Китае носили ещё до нашей эры. И нечего брать чужие вещи без спроса, отдай. — Юки, сохраняя ангельское терпение, протянул руку, чтобы одноклассник вернул ему папку.       — Всё умника из себя строишь? В голове не укладывается…       Юки его перебил:       — Если у тебя в голове не укладывается, то вдоль спинного мозга растяни.       Смешков было намного больше, чем во время демонстрации рисунков. Я тоже не сдержался.       Тэкеши злобно нахмурился, подошёл к альбиносу почти вплотную, не отрывая от него взгляд.       — Каракули вернуть хочешь? Так забирай, — он кивком указал в сторону окна, которое Шого любезно открыл и бросил папку в открытое окно. В полёте листы начали разлетаться из папки, как перья птицы.       Юки дёрнулся к окну, но было поздно. Пока Тэкеши противно смеялся, а ладони альбиноса медленно сжимались в кулаки — я уже среагировал.       Я сам не понял, как быстро оказался рядом с Тэкеши и как мой кулак заехал ему по носу, да так, что кровь захлестала. Девочки в классе завизжали, ближайшие парты и стулья загремели, когда я повалил друга на пол, и мы ударились об эти треклятые столы, некоторые одноклассники повыскакивали со своих мест, чтобы мы их не задели, а кому-то обзор нужен был получше.       — Мудила! Если я твою приставку щас расхерачу — это будет мелочью, сравнивая с твоими поступками!       Я продолжал хаотично наносить удары, Тэкеши оправившись от шока, даже не старался защищаться — ему было важнее разукрасить меня в ответ, да похлеще.       — Сука! Сам напросился!       Тэкеши схватил учебник, упавший на пол, который Шого любезно пнул поближе к другу, и заехал мне по лицу.       — Нобу! Что ты творишь?! — обеспокоено крикнул Юки, пытаясь нас разнять.       Боль пронзила правую бровь и отдала в глаз, рыкнув от боли, я рефлекторно прижал руку к больному месту. Этой доли секунды хватило, чтобы Тэкеши оказался сверху и продолжил меня бить, но не долго — кто-то привёл учителя.       Когда нас разняли, я опомнился и рванул из кабинета. Я не слышал, что мне крикнули в спину, да и было всё равно. Я нёсся по коридору, перемахивая через две-три ступеньки и вылетел на улицу. Осень посуровела, без куртки уже было непрактично на улице, но сейчас было плевать, главное — собрать рисунки.       Ветер подхватывал воспоминания, нанесённые на бумагу, намереваясь их отнять, но я этого не позволял — жадно хватался за листы, стараясь их не помять. Для Юки это не просто «каракули», а часть его самого, которая связывала с отцом и со мной.       Небо затянуло тучами, гром подгонял меня шевелиться быстрее и это сработало. Когда дождь начал по капле впитываться в мою одежду, а холод пробирался под тонкую рубашку, я уже собрал всё что нашёл. Оглянулся ещё раз и, только убедившись, что я ничего не упустил, выдохнул и направился обратно в класс.              Во-первых — я рад, что мама сегодня на работе. Во-вторых — меня забавляет тот факт, что мне достаточно оказалось пластыря, а Тэкеши понадобился компресс. Злило одно — теперь у меня останется шрам на брови, а я этому козлу даже нос не сломал.       Классная руководительница отвела нас к директору и вызвала родителей. Я ощущал себя на судебном заседании: директор — судья, учительница — секретарь, я и Тэкеши — подсудимые, Юки — потерпевший, а родители — адвокаты.       Пожалуй, помимо отсутствия перелома у Тэкеши, меня злило присутствие здесь Юки — он же вообще ни в чём не виноват. Думаю, господин Ким тоже это понимал, поэтому он обеспокоенно поглядывал на меня, стоя за спиной Юки.       Мама Тэкеши стыдливо поджимала губы за спиной сына — не первый раз её вызывают в школу, чаще, чем моих родителей. Моя мама бы уже шмыгала за моей спиной и приносила свои извинения и неважно за что и неважно виноват я или нет. Хорошо, что сегодня у папы выходной и рядом со мной был он.       — Снова вы двое. Ещё и нового одноклассника втянули, — устало сказал директор. — Судя по словам одноклассников, ты начал первым, Нобу?       Я молчал. Сидел с пустым взглядом, направленным на стол директора, недовольно скрестив руки на груди.       — Окно в прошлом году разбил…       Не я, а Тэкеши, который швырнул мне мой же рюкзак и неудачно попал.       — …в драке замечен был…       Разнять пытался, но, когда меня ударили — стукнул в ответ.       — …оценки не самые лучшие…       Пф, как будто я один такой.       — …сегодня опять драка, да ещё и убежать от последствий хотел…       Рисунки Юки я убежал подобрать, прежде чем они все испортились бы от влаги и разлетелись по двору!       — …какой же ты староста?       А я и не хотел им быть!       — Давайте вы не будете унижать моего ребёнка перед стольким людьми? Мы здесь не для этого собрались, — недовольно сказал папа, опустив тяжёлую ладонь на моё плечо.       Директор глубоко вздохнул, сцепив на столе пальцы в замок, и терпеливо уставился на меня.       — УДАРИЛ первым, — я сделал акцент на первом слове. — Но начал Тэкеши.       — Тебя не было на первом уроке, ты только пришёл ко второму и сразу набросился на меня с кулаками.       Рот бы тебе забить льдом от компресса, лишь бы ты заткнулся!       — Он за меня заступился, — уверенно сказал Юки.       — А почему тебя не было на первом уроке? — директор словно пропустил реплику Юки мимо ушей.       — Сын плохо себя чувствовал, я разрешил ему не идти на физкультуру.       — Так плохо, что успел подраться с одноклассником, да ещё и сбежать попытался?       — Я думал, что педагоги должны слышать детей, а не унижать — вмешался недовольный господин Ким. — Если так себя ведёт директор, то какие же тогда здесь учителя?       Директор и учительница в замешательстве уставились на отца Юки.       — Он заступился за меня, — повторил Юки с явным раздражением. — Тэкеши чуть не испортил важную для меня вещь. Если б Нобу не ударил первым, то на его месте сейчас бы был я. Когда учительница пришла и остановила драку, Нобу убежал на улицу, чтобы подобрать то, что выкинул из окна Тэкеши!       — Нобу первый с кем подружился мой сын. Мальчик часто бывал у нас и могу с уверенностью сказать, что он не похож на хулигана и зачинщика для драк. А предыдущие поступки наверняка были не просто так, а могли быть и случайностью. Неужели вы в детстве двоек не получали и ничего не разбивали?       Слова господина Кима ударили сильнее, чем кулак Тэкеши. Я сидел, не поднимая глаз, и чувствовал, как внутри меня поднимается что-то тяжёлое, горькое — стыд. Раньше за меня никто не заступался, кроме родителей. А сейчас меня защищал человек, над сыном которого я сам смеялся, делал вид, что мы с ним не общаемся, не пытался остановить травлю.       Я повернулся к Юки, голос предательски дрогнул:       — Прости меня. Прости, что не заступился раньше…       Юки удивился. Я моментально отвернулся, почувствовав, как щиплет глаза. Мне не хотелось расплакаться как маленькому, поэтому я сжал зубы, быстро провёл рукой по лицу, но зацепил бровь и зашипел от боли. Пластырь частично оторвался, причиняя больший дискомфорт. Зато плакать расхотелось.       После «заседания» нас на сегодня отпустили с уроков. Тэкеши и его мама, немедля, покинули школу, а наши с Юки отцы о чём-то разговаривали между собой, пока мы плелись за ними.       — Сильно болит? — неожиданно спросил Юки, кивнув на рану.       — Ай, фигня, — отмахнулся я.       — Спасибо тебе.       Я посмотрел на него и тот указал на папку, которую нёс в руках.       — Должен же я был сделать что-то хорошее, — буркнул я.       — Сделал, — подтвердил одноклассник. — И я тебя простил.       Я сжал лямки рюкзака и слегка улыбнулся, почувствовав облегчение.              Дома папа взглянул на моё боевое ранение и легонько потрепал меня по волосам.       — Ничего, до свадьбы заживёт, — усмехнулся он. — Скажем маме, что на физре неудачно упал.       — Ругать меня не будешь?       Папа с недоумением посмотрел на меня, а я продолжил.       — Ты же говорил, что драться нельзя.       — Говорил. Но ты защищал друга, а не издевался над беспомощным человеком. Если б ты был таким же, как Тэкеши — ругался.       Папа взъерошил мою чёлку, и я почувствовал, как он осторожно провёл тёплым, немного шершавым пальцем наклеивая пластырь. Папа всегда играл роль доктора и адвоката, когда я получал очередную шишку, чтобы мама сильно не беспокоилась.       — Хорошо, что ничего серьёзного. А шрам… я и сам в подростковом возрасте срывался, дрался защищая кого-то. Тоже есть небольшой след под коленом.       — Похоже, у нас это семейное, — спокойно пошутил я.       Папа коротко рассмеялся и приобнял меня:       — Я тобой горжусь, сынок.       После этого случая я перестал дружить с Тэкеши и Шого. Мы делали вид, что нас друг для друга не существует. Я думал, что буду скучать по ним, что потеря двоих друзей оставит только одиночество и пустоту во мне, но получилось иначе — я чувствовал облегчение.       Издёвки над Юки со стороны Тэкеши прекратились, но остальной класс так и не стал проявлять симпатию, а Юки было всё равно. Он просто жил своей жизнью — рисовал, мечтал, учился.       Мы стали чаще проводить время вместе: на переменах, вне школы, часто ходили в гости к друг другу. Из-за нового друга я увлёкся рисованием, стал учиться у него и практиковаться каждый день. Мне нравилась наша игра, когда мы придумывали наряды для разных персонажей из игр, мультиков и фильмов — по очереди добавляли элементы в образ на бумаге. Я смотрел как мои неуклюжие линии с каждым разом превращались во что-то красивое, осмысленное и внутри меня просыпалось то, чего раньше не было.       Общаясь с Юки и глядя на его отца, я наконец задумался над своей будущей профессией. Я тоже захотел стать дизайнером одежды, особенно после их рассказов об университете, где учился господин Ким. Начиная со средних классов я только и думал о том, чтобы поскорее закончить девятый класс и уйти в какой-нибудь колледж, плевать куда, просто для галочки, лишь бы приняли. Но в итоге я остался вплоть до одиннадцатого, чтобы пойти учиться вместе с Юки.       Родители заранее позаботились обо мне, откладывали деньги на учёбу, но для Торендского университета их было мало. Когда папа умер от продолжительной болезни, с деньгами стало ещё тяжелее, но брать в долг и тем более кредиты я не хотел, папа говорил: «В долги лучше не влезать, если есть другой путь».       Тогда я стал искать хорошую работу и тут мне на помощь пришёл папа Юки — его другу, Гаяну Эрангу, требовался помощник. Я с радостью согласился, Гаян мне нравился, да и было интересно посмотреть на мир моды с другой стороны. Помогал ему с аппаратурой, организацией, благодаря Гаяну стал немного разбираться в фотосъёмке, а когда окончил курсы визажиста — стал делать макияж моделям и чувствовал себя уже не просто «помощником», а частью чего-то большего.       Поступить в университет мне удалось далеко не с первого раза — я проваливал вступительные снова и снова. Мне предлагали выбрать другой факультет, но я отказался из-за Юки. Он сказал: «Хочу, чтобы мы учились вместе». Юки прошёл всё с первого раза, но он ждал меня. Я не мог предать доверие друга.       Честно, если бы не он, я бы сдался и действительно выбрал другой факультет. После каждого провала, я будто заново учился. «Без практики ничему не научишься» — вспоминал я слова Юки. И я практиковался. И злился. Злился на несправедливость, которая мне так не нравилась ещё со школьных времён. Все мы разные, каждый из нас находит свой путь, интересы в разном возрасте, так почему мне не дают его пройти, только из-за того, что я не сидел с детства у холста с красками?       И вот, когда мне удалось поступить и мы стали вместе учиться, случилась эта чёртова авария. Жизнь, а ты та ещё садистка, да?