Don't found me

События менялись так быстро, что Юнги не успевал за своими эмоциями. Несколько минут назад они с Чимином сидели на полу библиотеки и целовались. От прикосновений рук, голоса воина и тепла, которое растекалось по всему телу Мина, собираясь где-то в животе, Император сходил с ума. Сейчас же он находится перед главой городской стражи и недоумённо выгибает брови, пытаясь понять, что привело мужчину к нему так поздно. Сокджин старался не смотреть на стоящего позади Императора воина, слившегося со стеной и тенью блондина, что несколько пугало. Пак не сводил глаз с Кима, но Джин стойко выдерживал это неприятно оказанное внимание, не раз до этого становясь причиной косых и недоброжелательных взглядов. − Ваше Высочество, Вы понимаете, как я рискую, придя к вам, − Сокджин говорил ровным тоном, но выглядел очень серьёзно, словно от этой встречи зависит его жизнь. − Рискую своим местом и своей головой. − Успокойтесь, Сокджин, я не намерен казнить Вас из-за этой встречи, − Юнги постарался сделать голос мягче, но взгляд остался строгим и изучающим. − Говорите. − Мне известно, что смерть Ким Намджуна была… иной, − Джин не хотел разозлить Императора или показать ему своё сомнение, хоть оно и было. Поэтому мужчина не спешил с выводами, произнося давно обдуманные слова осторожно, внимательно следя за реакцией блондина. Юнги напрягся и сжал лежащие на столе ладони. − Что? Вы сомневаетесь в моих словах? − Я лишь… лишь хочу сказать, что… Намджун был… необычным человеком, − Сокджин неосознанно сжал рукоять меча, чем привлёк внимание Чимина, и сразу же опустил руку, не желая начинать конфликт. − И погибнуть от рук предателя было бы для него слишком глупой смертью. Юнги молчал какое-то время, обдумывая услышанное и решаясь на что-то в своей голове. Свечи мерцали, свет от огня распространялся на всё лицо юноши и покрывал его тенями — шрам хоть и стал бледным, но всё же был заметен из-за того, как сильно похудел блондин. Джин продолжал стоять, ожидая слов Императора, и изредка кидал взгляды на Пака, что теперь смотрел на Юнги пожирающими глазами. − Вы знали? О том, кем он был на самом деле? − Мин посмотрел на старшего и всем своим видом дал понять, что не потерпит лжи. А лгать Ким и не собирался. Он кивнул, чуть прикрывая глаза. − Да. Шаман. − Как давно? − Юнги подался вперёд, прожигая взглядом чужое лицо, а Чимин сделал шаг по направлению к юноше. − Как давно мне известно? − Сокджин непонимающе следил за переменой в поведении обоих и насторожился, чуть прищурившись. − Как давно он шаман? − эти слова блондин почти выплюнул, показывая всё своё презрение к ним. Джин дёрнулся, не ожидая подобного, но сразу же взял себя в руки. − Насколько мне известно, Духи избрали его, когда ему было 20. − Ясно. Юнги, кажется, успокоился. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, и слабое подобие улыбки показалось на его губах буквально на пару мгновений, исчезая быстрее, чем кто-либо из присутствующих смог бы её заметить. − И что Вы хотите от меня услышать? − Правду, − Джин сделал шаг вперёд, приобретя уверенность, и заговорил громче. − И хочу найти того, кто с ним это сделал. Мин изучающе разглядывал старшего, будто пытаясь по его виду узнать, достоин ли он этих знаний. После парень повернул голову к Чимину и вопросительно выгнул бровь. Пак ответил ничего не выражающим, как показалось Сокджину, взглядом, но Император кивнул, вернул внимание Главе и посмотрел на него уже более дружелюбно. − Почему Вам так важно узнать? − Потому что Намджун был очень важен для меня. − Важен? − сердце Юнги забилось быстрее. Он с какой-то глупостью и наивной надеждой стал бегать глазами по лицу старшего, глядя на него совсем по-другому: по-детски и нерешительно, приводя Кима в растерянность. − Что это значит? − Мы росли вместе. Вместе учились сражаться и служить. Он мне как брат. Блондин поник. Это было так очевидно, что Сокджин кинул непонимающий взгляд на всё ещё спокойного Чимина. Но тоска ушла с молодого лица так же быстро, как и появилась, скрывшись за маской уверенности и непоколебимости. Юнги вновь кивнул, взял с края стола пергамент и перо и стал писать. Писал недолго и торопливо, словно хотел как можно быстрее избавиться от мыслей в своей голове, выпустив их на бумагу. Когда закончил, оставил подпись прямо под текстом, свернул лист и протянул свиток Джину. Мужчина подошёл ближе, забрал предложенное и крепко сжал письмо. − Отнесёшь это Чон Хосоку. Если после у тебя останутся вопросы, Чонвон ответит на них. − Благодарю, Ваше Высочество, − Сокджин облегчённо, благодарно и искренне улыбнулся, низко кланяясь и после покидая кабинет Императора.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

В покоях было светло. Свечи, расставленные в каждом уголке комнаты, освещали всё пространство, не позволяя ни одной тени скрыться от неупокоенного и уничтожающего света. Юнги судорожно выдохнул, положил ладони на стол и облокотился об него, чувствуя, как его покидают последние силы. Хотелось лечь на пол, прислониться головой к плечу брата и в шестнадцатый раз читать эти глупые, любимые ими обоими сказки, от которых иногда пробивается смех или появляется дрожь в теле. Но этот день почти наступил, а в покоях младшего Принца пустота правит уже многие месяцы, поглощая пылью и запахом брошенности последние следы присутствия Тэхёна во дворце. Мин закрыл глаза, закусил нижнюю губу и заскулил от отчаяния и желания бросить всё и прийти к брату, хотя бы в последний раз поговорить с ним, попросить прощения за то, что не смог уберечь и чуть не погубил. Но блондин мог лишь смотреть на пустые стены, разглядывать слои пыли на когда-то принадлежащей младшему Мину постели и погружаться в счастливые и теперь уже далёкие воспоминания. Чимин сочувственно смотрел на дрожащую спину юноши, но не позволял себе подойти, прикоснуться, обнять и успокоить. Он опасался чужого гнева или сопротивления, не хотел пугать, обращать против себя и предавать доверие. Пак мог лишь смотреть на тоску на чужом лице, слушать тяжёлое дыхание и молить Небо о том, чтобы всхлипы не превратились в рыдания. − Тано, умоляю, что я могу сделать для Вас? − в голосе воина было столько отчаяния и боли, что Юнги удивлённо поднял брови, оборачиваясь и отвлекаясь от своего горя. Он некоторое время разглядывал взволнованное лицо шатена, а затем неуверенно произнёс: − Я хочу попросить тебя. − Попросить? − на этот раз удивился Пак. − Я сделаю всё, что Вы прикажете. − Нет, я прошу, − Юнги полностью развернулся к старшему и посмотрел на него с такой печалью и тревогой, что сердце Чимина сжалось от желания утешить и успокоить юношу. − Не как Император. А как Юнги. − Всё, что угодно, − воин склонил голову, показывая всю решимость, и Мин благодарно улыбнулся, отчего по телу шатена растеклось тепло. − Эта книга… Отнеси её ему следующей ночью. − Вы хотите сделать подарок? − Пак посмотрел на переплёт и узнал ту самую книгу, с которой Император последние несколько дней не расставался. Юнги кивнул, слабо улыбаясь и мягко проводя пальцами по твёрдой обложке чёрного цвета. − Ты исполнишь мою просьбу? − ему было необходимо услышать эти слова. Никакие другие — лишь заверение в том, что книга будет у его брата. Чимин помедлил с ответом. Мин отнял глаза от стола и с беспокойством и страхом взглянул на шатена. Тот не сводил взгляда с встревоженного такой паузой блондина, и отчего-то внутри Пака кровь закипела. Осознание того, что сейчас перед ним стоит Юнги — такой открытый, беспомощный, доверчивый и волнующийся — распаляло всё тело. Разум затуманивался, руки начинали дрожать от желания коснуться этих светлых, как лучи солнца, волос, губы поджимались из-за опасений оказаться на чуть бледноватых сейчас, но всё ещё безумно желанных, губах младшего, ноги подкашивались из-за тяжести на сердце, что свалилась как огромная глыба и не позволяла ему биться не иначе как из-за юноши. Чимин смотрел на Юнги почерневшими глазами, дышал часто и делал редкие глубокие вздохи, а Мин из-за повисшего напряжения в воздухе вовсе забыл, как дышать. Только отвечал на завлекающий взгляд, шёл на него и совсем не боялся утонуть, готовый потеряться в нём полностью. − Да, тано, − голос был медленным, тягучим, низким и хрипловатым. Он, как змея, обволакивал всё внутри Юнги, заставляя его краснеть и чувствовать себя жертвой, которая не будет сопротивляться. − Но только если Вы исполните мою. − Чего ты хочешь? − Мин удивился, каким просящим и нерешительным он стал и как твёрдо и уверенно говорил воин. Блондин не сводил своих глаз с чужих, проваливаясь в бездну. − Провести эту ночь с Вами. Император схватился руками за край стола, понимая, что пропал. Его взгляд сразу же изменился. Теперь Юнги смотрел не с желанием, а с ужасом. Чимин понял, что натворил, и поднял руки вверх, выставляя их перед собой и начиная быстро оправдываться, чтобы страх не успел завладеть младшим. − Простите мне мои слова. Я не хотел ввести Вас в заблуждение. Я лишь не хочу, чтобы Вы остались в одиночестве в эту тяжёлую ночь. Пак сделал осторожный шаг вперёд, надеясь, что Мин не оттолкнёт его, но Юнги поступил иначе, удивляя воина всё больше. Император сам подошёл к нему вплотную, взял его за кисти и опустил их руки вниз, с опаской поглядывая ему в глаза. − Ты хочешь сделать со мной то, что делают мужчины с женщинами? Чимин хотел начать отрицать, но понял, что это будет подло и непоправимо. Лгать младшему он не мог себе позволить, потому осторожно кивнул, а Юнги отошёл от него, вновь выстраивая между ними дистанцию. − Но это невозможно… Мы оба парни… − Мин выглядел таким потерянным и растерянным, что Чимин изо всех сил сдержал в себе тихий скулёж. Он издал вздох и начал говорить, аккуратно подбирая слова: − Вы ошибаетесь, тано. Это возможно. Поверьте мне. Несколько секунд потребовалось юноше, чтобы осознать чужие слова, а затем исказить лицо неожиданно появившейся злобой. Чимин в шоке и страхе отшатнулся, не понимая, чем вызвал такую эмоцию, и судорожно стал думать над тем, как всё исправить, но Юнги не дал ему этого шанса. Он взял книгу со стола, протянул её воину и посмотрел на него уничижительным, грозным и болезненным взглядом, произнося слова чётко, строго и без капли симпатии: − Относи. Это приказ. И чтобы он тебя не видел. И чтобы я тебя сегодня больше не видел.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

На столе перед парнем лежал разрезанный на части пирог. Старик неторопливо рассказывал о новостях, которые услышал сегодня на почти опустевшем рынке. Вся Империя погрузилась в траур в честь младшего Принца, не дожившего до своего дня рождения всего несколько месяцев. Многие говорили, что Император весь день не выходил из покоев своего брата, грозясь лишить головы любого, кто посмеет нарушить его уединение. Другие же уверяли, будто во дворце и вовсе не видели блондина последние несколько дней, утверждая, что он оставил бремя правления Совету, а сам куда-то уехал, чтобы побыть в одиночестве. Тэ слушал старшего и в мыслях хмыкал, осознавая глупость людских слов и зная, что его брат никогда не оставит свои обязанности. Чонгук кидал на шатена полные радости и заинтересованности взгляды и сдерживал постоянно рвущуюся на губы улыбку, стараясь не думать о том, как близко они сидят и как сильно Гуку хочется взять младшего за руку. Тэхён же свою улыбку не скрывал и беззвучно хихикал, когда их глаза находили друг друга и отрывались через долгие секунды. Он тряс под столом ногой и иногда коленом задевал ногу Чона, который на это морщил нос от негодования и чужой наглости, скалился и старался рукой дотронуться до бока шатена, но Тэ ловко отодвигался от кузнеца в эти моменты, после же вновь подсаживаясь очень близко. − Ради всех Духов и Небес, прекратите эти игры! − оба парня вздрогнули и посмотрели на недовольного мистера Ли. Гончар вздохнул, переложил кусок пирога на тарелку Тэхёна и осуждающе указал на них палочками. − Вы же за столом, постыдились бы. Тэ с Гуком переглянулись, кивнули, но на лицах не было ни тени вины или стыда — лишь широкие улыбки и горящие от радости глаза. Санг показательно фыркнул, постучал палочками по столу, привлекая их внимание, и вновь стал рассказывать что-то неважное, продолжая делать строгий вид, хоть сам с трудом сдерживался от смеха из-за этих двоих. − Мистер Ли, а почему Вы не ругаете нас? − Тэхён в очередной раз отодвинулся от Чонгука, но переусердствовал и отсел слишком далеко, падая с табурета и с грохотом оказываясь на полу. − Ох… − Тэ! − кузнец вскочил на ноги, подошёл к Мину и помог ему подняться, придерживая одной рукой за талию, другой — за локоть. − Ты в порядке? Сильно ударился? − Нет, − Тэхён хихикнул, оказываясь в чужих руках, и прижался к груди старшего плечом. − Всё нормально, Чонгук, не переживай. − Вот поэтому я просил вас не играться, − Санг выгнул бровь, наблюдая, как Чон осторожно поддерживает именинника, сажает его на табурет и после несколько раз касается темноволосой макушки, а Тэ смеётся, прикрывает глаза от удовольствия и снова начинает трясти ногой, только на этот раз от нетерпения и желания поскорее снова коснуться ею парня. Гук садится на своё место, поворачивается к Тэхёну и вновь спрашивает обеспокоенно и взволнованно: − Ты точно в порядке? − Да, − ему отвечают тихо с тёплой улыбкой и берут за руку, смотрят так восторженно и благодарно, что Чон боится заплакать оттого, каким трогательным и нежным в его глазах выглядит шатен. Санг снова вздыхает, упирается локтем в стол и кладёт подбородок на ладонь, глядя на пару с лёгкой беззлобной усмешкой. − Как вас ругать? Обе головы вмиг повернулись к нему с непониманием на лицах, а перед глазами старика пронеслись воспоминания о прошедшем утре.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Почти всю ночь гончар так и не мог заснуть. Поначалу он ловил каждый звук, доносившийся со второго этажа, после, когда парни затихли ближе к утру, стал расхаживать по комнате в попытках обдумать всё произошедшее. Привязанность этих двоих друг к другу давно уже заставляла старика задумываться о правильности их дружбы, но нечто подобное старался не замечать, сетуя на молодой возраст и чрезмерное любопытство, которого было особенно много у Чонгука. Но всё же не заметить влюблённые взгляды или ревность, которые постоянно исходили от Тэхёна, оказалось невозможно. Рано утром, когда солнце едва только встало, Санг услышал, как парни осторожно спускаются по лестнице и перешёптываются. В тишине дома их слова раздавались громко и чётко сквозь приоткрытую дверь спальни. − Ты почти не спал, всё будет нормально? − Тэ коснулся чужой груди и с волнением посмотрел на громко зевающего брюнета. Чонгук закивал с раскрытым ртом, что не добавляло уверенности его ответу, и улыбнулся, обнимая младшего за талию и прижимая его к себе. − Всё будет хорошо, мне не жаль сна, − Гук хихикнул, видя насупленные брови Мина, и поцеловал шатена в небольшую складку, образовавшуюся между ними. − Я готов каждую ночь не спать ради этого. Тэ покраснел, почувствовал жар в щеках и в животе от воспоминаний обо всём, что они делали в эту ночь, и опустил голову, пряча лицо в изгибе шеи старшего. Чонгук улыбнулся, накрыл одной ладонью затылок юноши и вдохнул его запах — слабый аромат пота и что-то, чем пахнет сам Мин. Что-то немного сладкое, чуть свежее и иногда кружащее голову. − Ты обещал, ты помнишь? − пробубнил тихо и неуверенно, щекоча кожу и заставляя Чонгука немного поёжиться. − Не трогай её. Ты только меня можешь трогать. − Я обещаю, Тэхён, − он прошептал на ухо, чтобы Тэ точно услышал, и получил в ответ нервный выдох, почувствовав, как ладони Мина крепче уцепились за его одежду. − Я только тебя хочу. Тэхён засмеялся, всё ещё смущаясь, но голову поднял и посмотрел в тёмные, любимые и влюблённые глаза, не в силах отойти от брюнета, отпустить его и дать уйти. − Мне пора… − Чонгук приблизил своё лицо к чужому и выдохнул в раскрытые губы. − Тогда иди… − Тэ высунул язык, облизал нижнюю губу и задел кончиком губу старшего. Так близко они стояли, и как же сильно хотелось стоять ещё ближе. Чон подался вперёд, целуя младшего и приподнимая его, а Тэхён перенёс руки на шею кузнеца, чтобы обнять его и встать на носочки. − Не хочу… − поцелуй получался не таким, как ночью. Им не нужно было использовать язык, они просто прижимались губами, перебирали ими и иногда слабо кусали, чтобы почувствовать друг друга, понять, что всё произошедшее между ними не сон и не мимолётно, что это теперь навсегда, и больше они не расстанутся. Мин не хотел думать о той, к кому сейчас пойдёт его Чонгук, не хотел ничего представлять и знать. Он думал о том, как вечером Гук вернётся к нему, снова обнимет так же крепко и сильно, как сейчас, и до самого утра они не отойдут друг от друга ни на шаг. Чон ощутил лёгкую дрожь в чужом теле, отстранился и с тревогой посмотрел в родное лицо. − Я вернусь сегодня вечером. − Я буду ждать. Он не хотел уходить. Не хотел отпускать его руки. Не хотел видеть безысходность и смирение в его глазах. Не хотел оставлять одного, особенно в такой день. Но выбора не было. − С Днём Рождения, мой маленький Принц. Чонгук коснулся губами щеки младшего и быстро покинул дом, боясь, что ещё секунда, и он точно не сможет никуда уйти. Тэхён вздохнул, накрыл пульсирующее из-за поцелуя место на лице и засмеялся, почему-то чувствуя себя очень счастливым. Тэ развернулся спиной к двери и с ужасом замер, широко раскрывая глаза и с паникой глядя на смотрящего на него старика.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

− То, что мы делаем… это же неправильно, да? − Чонгук сжал губы и со всей серьёзностью взглянул на старшего. Санг пожевал губами, хмыкнул, коснулся рукой бороды и покачал головой. − Неправильно. Неправильно всё это… Тэ напрягся, встревоженно посмотрел на такого же испуганного Чона и взял его за руку, получая слабое пожатие в ответ. − …но важно ли это? − оба удивлённо подняли брови и увидели, как мистер Ли внезапно начал смеяться. − Что? − Тэхён непонимающе хлопал глазами, приходя в шок от такого неожиданного поведения взрослого. − Вы, − старик выставил на них указательный палец и внимательно стал разглядывать их лица, смывая с себя все следы недавнего веселья, − пока ещё дети. Но вы честны в своих чувствах. Не мне осуждать вас, и никому другому. Но люди вас никогда не поймут. А твои родители не примут такого. И вам нужно научиться жить с этим. − То есть… − Чонгук сглотнул. Внезапно в комнате стало очень душно, дышать становилось всё труднее, но поддерживающая рука Тэ успокаивала и заставляла парня контролировать себя. − Мы должны скрывать всё? Дальше разговору продолжиться не удалось. В дверь несколько раз с силой постучали, пугая всех внутри. Санг нахмурился, не понимая, кто может прийти в такое позднее время, приказал детям отойти ближе к двери, ведущей на задний двор, и подошёл к входной, строго и громко спрашивая, кто там. Тэхён с силой сжал ладонями плечо Чонгука, на что Чон ничего не сказал, но перехватил его руки своими и успокаивающе погладил, не сводя напряжённого взгляда со входа. Старик выругался — ему так никто и не ответил — взял стоящую у стены кочергу и открыл дверь. Снаружи и впрямь никого не оказалось. Мистер Ли непонимающе стал оглядываться, пока не заметил лежащую на пороге вещь. Он вернул железку на место, наклонился и не без труда поднял с земли что-то непонятное чёрного цвета. Тэхён широко раскрыл глаза, узнав почти сразу свою любимую книгу, подбежал к старшему и выхватил у него из рук принесённое, опускаясь на пол от шока и кладя сказки перед собой. − Откуда… Как он… − Тэ? − Чонгук подошёл к шатену и опустился рядом с ним на корточки, разглядывая исписанные листы. − Это та… книга? − Похоже, твой брат о тебе помнит, − Санг облегчённо выдохнул, проверил, нет ли кого поблизости, вглядываясь в окружавшее их дом пространство, и закрыл дверь, после склоняясь над детьми и глядя на то, что было подарено бывшему Принцу. − Он… − Мин проводил пальцами по чуть шершавым страницам и чувствовал, как глаза начинают слезиться. Чонгук обнял юношу за плечи, прислонился к нему и тепло улыбнулся. − Я же говорил тебе. − Угу. − Почитаешь? Ту историю? − Угу. Санг хмыкнул, покачал головой, сдерживая смех, и вернулся за стол, слушая, как Тэхён дрожащим голосом начинает читать.