Из любви к тебе

«…ты не изменишь его, как бы сильно ни старался.» Томиока нахмурился. Начало письма было обнадёживающим, однако с его середины мысли учителя Урокодаки уже не могли обрадовать столпа воды. «Я также уверен, что мой ученик не стал бы вздорить с другими, не имей он на то достойной причины, и это касается вас обоих. Всё, что мне остаётся теперь – давать тебе советы, о которых ты просишь, однако всё, что я могу написать на бумаге, уже приходило в твою голову. Дай ему время. Он ещё слишком молод, и в нём бушует целое море чувств, противоречащих друг другу. Не могу сказать, что когда-то и ты, Гию, был таким: это будет откровенной ложью. Ты был другим, но это вовсе не значит, что между вами не может быть достигнуто взаимопонимания. Верни мальчишку. Даже если тебе кажется, что он уже достаточно самостоятелен и силён для того, чтобы управляться в одиночку, верни его. Ты должен быть мудрее, и должен наполнять Юки своей мудростью, как кувшин наполняет пустующую чашку. Более ничего не могу тебе ответить. С уважением, твой учитель Урокодаки Саконджи.» Гию не хотел показывать своих эмоций, будучи даже наедине с самим собой, но его губы всё равно сжались, а пальцы, удерживающие письмо учителя, дрогнули и напряглись. Он послал своего ворона к горе Сагири почти через два месяца после того, как проводил Юки взглядом во тьму, и просьба о совете далась ему не так легко, как он предполагал изначально. Ведь признаться Урокодаки в том, что он поругался с учеником, доверенным ему, означало только одно: с поручением учителя столп воды не справился. Истреблять демонов оказалось куда проще, чем приглядывать за мальчишкой, и в письме Гию был вынужден в этом признаться, и впервые его послание к Урокодаки было больше похоже не на сухой отчёт о произошедшем, а на настоящее откровение. Ответ он получил не так скоро, как ему хотелось бы, и это лишь добавило переживаний в его темноволосую голову. Спокойный, но слегка усталый вздох в идеальной тишине опустевшего дома на Одиноком холме кажется едва ли не судорожным. А, быть может, он таким и является? Есть ли смысл скрывать свои настоящие чувства, если на тебя больше некому обратить внимания? Есть ли смысл скрывать их даже от себя самого? По правде говоря, он не ожидал от учителя иного ответа: поражаясь мудрости и опытности Урокодаки, Гию в который раз убедился, что тот действительно постоянно оказывался прав. Всё, что было написано на бумаге в ответ нерадивому ученику, Томиока знал и сам. Его бесконечные метания, сомнения и страхи привели к тому, что столп воды понятия не имел, где сейчас находится его бывший подопечный и что с ним вообще происходит. Может быть, он давно уже умер… Липкий страх закрался в голову Гию, и тот поспешил хоть как-то себя успокоить, чтобы прогнать его. Нет. Будь Юки мёртвым, его белоснежный ворон обязательно оповестил бы Томиоку, и всё же… Всё же, где он теперь? Что с ним? Но, что важнее: что происходит с самим Томиокой? Искать ответ на этот вопрос он, разумеется, не хотел. Отмахивался от него, как люди обычно отмахиваются от безжалостной и неоспоримой правды, чтобы только не принимать её такой, какая она есть на самом деле. Предпочитал думать о чём угодно, но только не о том, что сумел совершить непоправимую ошибку. Теперь к длинному списку того, в чём столпу воды стоило бы себя винить, прибавлялся ещё один убедительный пункт. Однако, была ещё одна правда в словах учителя, которую Гию не мог игнорировать даже несмотря на нарастающее с каждым днём чувство вины. Ты не изменишь его. Гию вновь вернулся к середине письма, его глаза выцепили эту фразу из общего текста и пробежались по ней несколько раз. Он старался отбросить от себя ненужные мысли, и когда Томиоке, наконец, удалось вернуть себе концентрацию дыхания, воспринимать написанное стало куда легче. Это снова оказалось правдой. Нельзя изменить человека, способного пойти против собственного наставника, не боясь при этом его гнева и даже будучи готовым принять изгнание. Для такого надо слишком сильно верить в то, что ты делаешь. Нужно иметь внутри нечто, похожее даже не на стальной стержень, а скорее на лезвие катаны: острое, чтобы без жалости рубить на корню все страхи и сомнения, не только свои, но и чужие. Тогда почему мальчишка кажется Томиоке таким… хрупким? Безжалостно подставляющий себя под удары вместо других, бесстрашный перед болью и смертью, упрямый и своенравный… Гию помнил, как Тао резвился в снегу, словно ребенок, как он показывал наставнику красивые закаты, радуясь совершенно беззаботно и искренне. И в глазах у него плясали крохотные огоньки, живые и настоящие. Такие, каких Гию не видел уже очень давно. Томиока помнил, как Юки дрожал, боясь зайти в лес, когда ему впервые предстояло столкнуться с демоном в одиночку. Как парень ревел навзрыд, когда впервые осознал, что держит на руках чью-то спасённую жизнь. Как он улыбался Гию в такие моменты, в которые сам Томиока ни за что не нашёл бы в себе сил улыбнуться. Разве не этим определяется сила человека? Не бояться быть искренним с миром, улыбаться ему, радоваться любой мелочи. Жить достойно, быть честным с другими и, что куда важнее… с самим собой. Неужели этого человека Томиока действительно способен выкинуть из своей жизни и забыть? Гию моргнул раз, другой, третий. Слишком часто для человека, который абсолютно спокоен. Слишком часто для человека, который не нуждается в компании. Одному ему куда спокойнее и привычнее. Никто не шумит лишний раз. Никто не копошится на кухне, не мешается под ногами. Столп воды убеждал себя в этом бесчисленное множество раз и всё же… Когда он решительно складывал письмо Урокодаки, пальцы его едва заметно дрожали. Верни мальчишку. Учитель не пояснил, для чего, но Томиока догадывался и сам: пускай юноша и начал истреблять демонов в одиночку… теперь уже не нуждаясь в наставнике, его наставник, однако, отчаянно нуждался в нём. С тех пор как столп воды получил последнюю весточку от своего ворона о местонахождении Юки, прошло уже слишком много времени, а в последний раз птица и вовсе вернулась к Гию ни с чем. Старая дура! Она опять забыла, какое поручение было отдано истребителем! Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения. Томиока собирался не долго: всего-то и нужно для одинокого человека, что сменная одежда, верный клинок ничирин, да еда на пару дней пути. Солнце ещё высоко. Когда оно закатится за горизонт, мужчина уже будет достаточно далеко от дома, в котором давно перестал чувствовать себя уютно и спокойно. Пройдёт еще несколько дней перед тем, как он, наконец, отыщет своего подопечного… для чего? Что Томиока может сказать ему? Всё, чего не смог сказать до этого. Всё то, о чём приходилось молчать. Теперь Гию знает, что порой молчание стоит слишком дорого.

***

- Дыхание воды! Второй стиль: Водяное колесо! Удар приносит свои плоды: чудовище, лязгнув пастью напоследок, рассыпается сотнями разноцветных огоньков, орошая улицу и стены низеньких домов снопами искр, ослепляя яркой вспышкой всех, кто находится поблизости. Тандзиро приходится зажмуриться, чтобы не попасться в эту хитрую ловушку снова: в прошлый раз уродливое черное пятно с рваными контурами закрывало ему обзор несколько минут. Повторная вспышка, попавшая на глаза, грозилась ослепить истребителя. Его чёрный клинок красиво поблёскивает в искусственном свете, созданном демонической магией. Брови сдвинуты к переносице, глаза вновь широко раскрыты в максимальной концентрации: противник слишком силён. Юный мечник никогда прежде не сталкивался с подобными демонами, если не считать случайную встречу с Кибутсуджи Мудзаном, который сохранил ему жизнь только по собственной прихоти и какому-то слишком самоуверенному легкомыслию. Несмотря на то, что они сражаются с ночным людоедом уже несколько часов, ни Тандзиро, ни его неизменная компания ещё ни разу не заметила самого демона поблизости. - Не могу выследить его!! – Разъярённый крик разносится по деревне, отражаясь от стен. – Эти вспышки и шум постоянно сбивают Иноске с толку!! Две искалеченные катаны обрушиваются на шею чудовища, и оно взрывается, обдавая обнажённый торс второго истребителя жаром и градом разноцветных огней. Словно на склоне облысевшей после пожара горы охотники вынуждены сражаться не с демонами, а с живыми фейерверками. События происходят слишком быстро. Трое юношей понятия не имеют, с кем им приходится бороться и куда при этом эвакуировать жителей, при условии тотального хаоса и мощной магии демонический крови, способной проникнуть, кажется, далеко за пределы крохотной деревни. Они собрали всех, кого удалось найти, на главной площади, и теперь сдерживали атаки демона, чтобы не дать чудовищам подобраться слишком близко к уцелевшим людям. Наверное, именно в этом была их главная ошибка. Охотников слишком мало для сражения такого масштаба, Тандзиро и истребитель с головой кабана едва успевают сдерживать натиск демона, при условии того, что им ещё приходится приглядывать в оба глаза за Зеницу, который маячит где-то неподалёку, дрожа как осиновый лист на ветру. Да, с момента их последней битвы с демонами, блондин успел кое-чему научиться и даже стал успевать размахивать катаной в перерывах между концом одной истерики и началом другой, но этого всё равно оказалось недостаточно. Крохотный, но уже устоявшийся, отряд истребителей запросил помощь, и теперь всё, что им оставалось – ждать и думать о том, как бы не сдать свои и без того хрупкие позиции. Психика светловолосого охотника не выдерживает натиска чудовищ первой: он бросается наутёк от очередного монстра, несущегося прямо на толпу. Что-что, а бегает Зеницу гораздо быстрее, чем можно было бы представить, однако дракон не отстаёт от него ни на шаг, извиваясь и перекручиваясь в воздухе так, словно бы в нём совсем не могло быть никаких костей, даже черепушки. Чудовище не слишком большое, но его острые и длинные зубы заставляют забыть об этом. Передние лапы короткие, но достаточно сильные, и на концах крючковатых пальцев имеются длинные, страшного вида когти. Тандзиро уже видел такого однажды – в каком-то странном свитке, чисто случайно. Странник назвал его восточным Змеем. Лишь один оскал чудовища заставляет Зеницу зайтись в истерическом крике. - А-А-А-А!! СПАСИТЕ!! ОНО ПРЯМО ЗА МНОЙ, ПРЯМО ЗА МНОЙ!!! – Верещит он, огибая один дом, второй, третий, петляя между ними, словно заяц, попавший в узкое ущелье. – ПОМОГИТЕ, СПАСИ-И-ИТЕ!! - Зеницу! – Тандзиро мечется сразу между несколькими позициями: отбиваясь от разноцветных драконов, он не сможет прийти на помощь другу, отделившемуся от толпы. Оставив своё место, он подставит под удар людей. – Сейчас же вернись обратно!! Но друг едва ли слышит его: в голове пульсирует страх, сердце заходится не то от ужаса, хватающего за пятки, не то от побега от чудища, готового разорвать добычу на части. Кроме того, теперь Зеницу слишком далеко: голос Камадо уже не способен до него добраться. На самом деле, он боялся, что именно так и случится, рано или поздно. Нервный, мнительный юноша, убегающий от демонов в испуге. Что может быть худшим сочетанием качеств для истребителя демонов? Иногда, глядя на него, Тандзиро задавался вполне резонным вопросом «А как он вообще прошёл финальный отбор?». Не считая своей феноменальной скорости и острого слуха, Зеницу больше нечего было противопоставить ночным людоедам, и до этого момента такого набора преимуществ казалось достаточным… но не в эту ночь. Словно в замедленной съёмке Тандзиро наблюдает за тем, как Зеницу спотыкается о грабли, брошенные кем-то посреди дороги, и с коротким «АЙ!» летит вниз, только и успевая выставить руки перед собой, чтобы не встретить землю лицом. Он разворачивается, инстинктивно пытаясь отползти назад от надвигающейся опасности, и в его широко раскрытых от ужаса глазах отражается красивый дракон с блестящей перламутром чешуёй, разинувший пасть для того, чтобы откусить сбежавшей жертве её белобрысую голову. Тандзиро практически видит, как это происходит, и уже успевает попрощаться с другом, как вдруг из-за его желтого хаори проворно выныривает кто-то ещё и, не сбавляя шага, бросается вперёд, прямо на дракона, ударом ноги отбрасывая чудище к стенке небольшого, покосившегося от времени, сарая. Охотник едва успевает отбиваться от своей порции монстров и улавливать всё то, что происходит в стороне. Не обращая внимания на напуганного Зеницу, незнакомец устремляется вперёд, на не оправившегося ещё дракона, чтобы добить его одним точным взмахом катаны. Его клинок от вспышки умирающей техники крови сверкает нежно-голубым цветом, и Тандзиро ловит себя на мысли, что никогда прежде не видел такого оттенка у мечей ничирин. Значит, этот истребитель ему не знаком. Несколько драконов, стремящихся было к основной массе уцелевших, меняют свою траекторию и бросаются подмоге наперерез, чтобы не дать ему добраться до остальных истребителей, и когда они, кажется, подлетают слишком близко к охотнику, тот набирает в грудь побольше колкого, морозного воздуха, нагибается ниже к земле и совершает короткий, но мощный рывок, размахивая своим оружием настолько хаотично, насколько это вообще возможно, но, к удивлению Камадо, каждый такой удар бьёт ровно в цель. Монстры взрываются один за другим, но незнакомый Тандзиро истребитель словно не видит их, продолжая свой путь, и в несколько секунд достигая площади. Зеницу больше ничего не угрожает. Он дрожит, едва не теряя сознание от страха, его пульс зашкаливает настолько, что, кажется, сердце вот-вот разорвётся от такой нагрузки, но он всё ещё жив и, возможно, даже не успел понять, что вообще произошло. Не желая больше оставаться у всех на виду на открытом пространстве, блондин ныряет за ближайший дом и исчезает из поля зрения Тандзиро. По крайней мере, пока истребитель в клетчатом хаори не слышит его воплей, он может думать, что с товарищем всё в полном порядке. Незнакомец в маске (только теперь юный Камадо замечает, что чужое лицо скрыто под ней), проносится мимо людей, крепко жмущихся друг к другу, мимо самого Тандзиро, который на негнущихся уже ногах пытается противостоять чудовищам, и встречает лицом к лицу нового монстра, который решает поймать момент замешательства и проскочить между двумя охотниками. Лезвие голубого клинка вспарывает ему брюхо, не давая планам демона осуществиться. Почти сразу же ещё несколько драконов разлетаются цветными ошметками: Тандзиро даже не успевает уследить, когда именно им был нанесён удар. «Его техника… слишком быстрая! Такая скорость ударов, что я не могу их уловить!». Убитые чудища быстро заменяются новыми, так что Камадо не приходится долго стоять без дела и разглядывать своего нового товарища по оружию. Тот же, кажется, пытается успеть везде и сразу: клинок ничирин мелькает то в одной стороне, то в другой лишь для того, чтобы разорвать очередного дракона на части и спустя мгновение появиться уже в совершенно другом месте. Незнакомец оттаскивает за руку Иноске: зубы дракона смыкаются как раз там, где должно было быть его плечо, но, кажется, кабаноголовый не слишком этим доволен. Впрочем, его ворчание никого не волнует. Во-первых, противников слишком много, а во-вторых, силы истребителя уже на исходе. Несмотря на то, что Юки проводил большую часть свободного времени, оттачивая своё мастерство владения новым стилем дыхания в попытках увеличить выносливость, силы медленно покидают его. Юноша экономит на всём, на чём только можно: каждый вдох и выдох просчитан, каждый удар максимально укорочен и выполняется так, чтобы затратить на него минимум сил, но истребителю всё равно необходимо остановиться, чтобы перевести дух. Пик его сил сменяется временным упадком. Он огибает толпу, отбивая последних чудищ, которых встречает на своём пути и вновь достигает того истребителя с рваным шрамом на половину лба. Тот растрёпан и вымотан, дыхание его то и дело сбивается, руки, сжимающие рукоять клинка мелко-мелко подрагивают в такт судорожным вдохам. Тао себе такого не позволяет, усилием воли заставляя максимально медленно выпустить застоявшийся воздух из лёгких. Наконец, он замирает прямо перед Тандзиро, рассматривая его и всех собравшихся людей, медленно наклоняя голову на бок. Насколько он успевает заметить, погибших пока нет. - Т-ты… - Голос юноши дрожит, но, к удивлению Юки, он быстро берёт себя в руки. – Спасибо тебе! Ты ведь… тоже ученик Урокодаки, верно? Монстры отступили, давая истребителям немного времени на передышку. Кто знает, строит ли демон новый, более смертоносный план, чтобы добраться до лакомого кусочка, или же он так же выдохся, как и люди, растрачивая огромный запас демонических сил на такое сложное искусство крови? «Тоже?» Этот вопрос едва не вылетает изо рта Тао, но юноша вовремя одёргивает себя, сдерживая порыв нахлынувшей радости. Если парень напротив знает Саконджи Урокодаки и по маске или по хаори понял, с кем именно имеет дело, значит… - Да. Меня зовут Юки Тао. – Истребитель подносит руку к лицу и сдвигает маску лисицы на бок. Он улыбается слегка растерянному и безусловно уставшему Тандзиро, пытаясь ободрить и успокоить не только его, но и тех, кто находится чуть поодаль. – Не повезло вам здесь, никогда раньше таких демонов не видел. - Я – Тандзиро Камадо! Мой друг, которого ты спас – Зеницу Агацума. – Теперь истребитель с чёрной катаной тоже смог выдавить из себя нечто на подобие улыбки, указывая в сторону человека с головой кабана. – А это – Иноске Хасибира. Юки перевёл взгляд туда, куда показывал Тандзиро, и успел заметить, как кабаноголовый скрестил руки на груди, словно хвастаясь своей персоной. Кажется, из ноздрей маски валил пар, но Тао не мог сказать наверняка. Он молча кивнул, осматриваясь, затем нахмурился, переставая улыбаться. - Думаешь, демон отступил? Глупый вопрос. Конечно же нет, какая ночная тварь устоит перед таким шведским столом? И всё же… люди так напуганы и разбиты, что несколько простых вопросов могут здорово помочь им отвлечься. Несмотря на временный отдых, расслабляться нельзя: демон может снова ударить в любую минуту, но пока чутье Юки молчит, он может позволить себе перевести дух. - Боюсь, что нет… Хотя раньше такого не случалось. Это – первая заминка за долгое время. – Острие черного клинка впивается в подмерзшую за ночь землю. Его обладатель весь в поту, на щеке зияет рана, которую Тао не замечал до недавнего момента, а хаори уже порвано в нескольких местах. – Очень рад, что ты пришел к нам на помощь! У тебя отличная техника. С ней мы запросто сможем выследить и убить демона! «Если бы всё было так просто», думает Тао вслушиваясь в тишину, прерываемую лишь одышкой его нового знакомого, ворчанием его забавного товарища и всхлипами напуганных селян. Поворачивает голову в сторону, хмурится. Кажется, чужие слова ничуть его не трогают: комплементы потом, после победы. Если он действительно хочет выглядеть достаточно самостоятельным и ответственным, то нужно быть серьёзнее и собраннее. Однако Тандзиро прав: свежие силы могут круто изменить ход сражения. Уводить людей с площади сейчас слишком рискованно. Охотников по-прежнему недостаточно, и большая их часть измотана настолько, что едва держится на ногах, да и… выносливость самого Тао по-прежнему оставляет желать лучшего. «Значит, остается только один вариант: найти самого демона и прикончить его как можно скорее!». Юноша осматривается, пытаясь уцепиться взглядом за что-то, что сможет хоть немного приблизить его к разгадке о местонахождении демона, но ничего не находит. Техники демонической крови противника хватает на то, чтобы скрыть своё присутствие даже от такого охотника, как Юки, обладающего исключительной интуицией. Да и Тандзиро с друзьями не дураки (иначе бы не продержались против демона так долго), в этом юноша абсолютно уверен, и, если они не смогли за несколько часов обнаружить людоеда, значит всё действительно не так просто. - А может просто разделимся!? Чей-то окрик заставляет Юки отвлечься от своих размышлений. Кабаноголовый. Ну конечно, такой звонкий и одновременно грубый, будто бы звериный, голос может принадлежать только ему. Странная маска закрывает чужое лицо. Нет, разумеется, Тао к маскам не привыкать, он и сам носит одну, но… кабанья голова? Да ещё и настолько правдоподобная и страшная? Уж не снял ли её этот чудак-истребитель с настоящего зверя? Юки не хочется знать об этом. Пожалуй, встретившись с Иноске на пустующей дороге, он запросто мог бы спутать его самого с каким-нибудь лесным чудищем. «Странная компания,» думает юноша, но вслух не говорит ничего. «Как минимум один из них действительно стоящий мечник, но остальные двое… Парень без формы истребителя и трусливый юноша. А ведь они выглядят старше меня, и, наверняка, так оно и есть. Значит, нужно в первую очередь проявлять уважение. Они продержались против демона достаточно достойно, чтобы кто-то, вроде меня, мог не обращать внимания на их причуды.» - Нет, Иноске, сейчас не время! – Возражает мечник со шрамом. Кажется, он даже не раздражается на своего друга, а пытается донести до него как можно спокойнее, что это – не самая лучшая затея. Его терпение, в каком-то смысле, восхищает Юки. – Нас слишком мало, уводить людей до тех пор, пока мы не знаем, где демон, очень рискованно. - ДА ИНОСКЕ ЕГО НА КУСКИ ПОРУБИТ!! Своим воинственным криком Иноске, кажется, здорово пугает нескольких людей, находящихся от него в опасной близости. Настроенный весьма враждебно и спесиво, кабаноголовый направляется прямо к Тандзиро, будто собирается доказать его неправоту напрямую. Кулаками. - Камадо прав. – В этот раз Тао ощущает необходимость вмешаться. Он не видит откровенной ярости в действиях истребителя, но его чересчур выразительное и показушное поведение отвлекает всех от возможной угрозы. – Я отправлю ворона, нужно дождаться либо рассвета, либо помощи со стороны. - А ты тогда зачем припёрся!? – Ответ Иноске не требуется: он тут же с удовольствием отвечает на свой же вопрос. – Чтоб помогать! Вот и помогай, Красноглазый! - Иноске, хватит! Истребитель в клетчатом хаори пытается образумить своего товарища, но тот, кажется, совершенно не собирается успокаиваться. Наоборот, речи Тандзиро только раззадоривают его еще больше. Кабаноголовый шагает навстречу Юки, сжимая кулаки, каждый из которых размером с пол головы юноши, и из ноздрей его маски с тихим свистом вылетают клубы белого пара. Снова. Теперь мечник уверен, что ему это не привиделось. - А может ты хочешь сразиться со мной!? – Кулачищи мечника опускаются к рукоятям его катан. У Иноске их целых две, и обе выглядят так, будто бы их пожевали и выплюнули, однако Юки уверен: от них никому мало не покажется. – Ну давай, сразись с великим Иноске! Или ты струсил!?? Ветер тихо позвякивает серёжками в ухе лисицы. Истребитель, так и не пожелавший когда-то снять хаори своего учителя, молчит. Он наклоняет голову чуть в бок, хмурится, и вдруг становится куда старше своих лет. Куда-то исчезают детские черты лица и весёлые, живые искры в глазах. Юноша смотрит совершенно непринуждённо и бесстрастно в те места на маске, где у разъярённого истребителя должны быть глаза, и в то же время от этого, казалось бы, спокойного взгляда едва-едва сквозит ощутимой угрозой. Тандзиро, хватающий друга за плечи в тщетных попытках сдержать очередной порыв его кабаньего гнева, замирает, вглядываясь в выражение лица своего нового знакомого. Где-то он его уже видел… не в смысле, самого Тао, а этот взгляд: холодный и немного враждебный. Словно предупреждающий. Неужели… «Не может быть.», думает мечник, ослабляя хватку, чувствуя, что и сам Иноске перестаёт так активно вырываться. Он хочет подумать о чём-то ещё, но уже не успевает: выражение лица Тао меняется слишком стремительно. Юноша рывком хватается за свою катану, холодное равнодушие уступает место смятению и удивлению. Охотник напряжённо оглядывается по сторонам, словно до его слуха доносится что-то, чего не в силах уловить другие. Он и вправду слышит его. Этот голос. Слегка насмешливый, но в то же время благородный и достаточно мягкий. Он будто звучит у Тао в голове, потому что по лицам товарищей мечник отчетливо понимает: никто больше этого не слышит. «Интересно…Это и вправду становится интересно. Хах, может всё дело в твоих глазах? Они такие… красные-красные. Словно кровь. Словно спелая ягода. Только тронь нежную кожицу – она сразу же лопнет, и из ран потечёт сок.» Плохое предчувствие удавкой спускается к шее. «Красные… такие красные… Забавно.» - Юки, ты что-то слышишь? – Тандзиро пытается привлечь к себе внимание охотника, но тот будто вовсе не видит его, зачарованный чем-то иным, чем-то более важным, чем вопросы малознакомого истребителя. – Юки! «Искусство демонической крови. Танец Дракона: красный. Гнев.» Тандзиро наблюдает за тем, как зрачки истребителя, до которого он так отчаянно пытается достучаться, сначала сужаются, становясь вдруг похожими на две крошечных черных песчинки, а затем медленно расширяются. Изменения, происходящие с товарищем, не на шутку пугают его. Юки так и продолжает стоять лицом к толпе и к Камадо и сжимать рукоять своего клинка так крепко, словно бы от силы сжатия пальцев зависит вся его дальнейшая судьба. Он продолжает стоять недвижимо, словно каменное изваяние, когда из-за угла дома за его спиной выныривает очередное творение демонической магии. Блеск кроваво-красной чешуи ослепляет и завораживает, отвлекая, наконец, Тандзиро Камадо от лица Тао и приковывая всё внимание к себе. Дракон движется странно: не плывет, будто по воде, как все драконы до него, а словно прыгая по воздуху, оставляя после себя рассыпающиеся следы из огненной стружки. Он всего один, но заметно больше других, и это заставляет Тандзиро покрыться толпами мурашек, перехватить катану надежнее и ждать. Взрослые, чувствуя страх перед монстром, плотнее жмутся друг к другу, оттесняя детей к середине толпы. Истребитель со шрамом на лбу хмурится, отступая на шаг назад. Он боится атаковать. Он боится, что это может быть ловушкой, призванной усыпить его бдительность. Боится, что один большой дракон окажется намного смертоноснее кучки драконов поменьше. Тандзиро ждёт, когда чудовище подберётся поближе, но вопреки его ожиданиям, оно замедляет ход, перекручивается в воздухе, словно красуясь лоснящейся шкурой, и широко открывает пасть. Гораздо шире, чем она должна открываться, и в глубине её бьётся, искрясь, демоническая магия, будто раскалённая магма в жерле вулкана. Тандзиро моргает, готовится защищаться любой ценой, даже если рискует быть сожженным заживо, а когда открывает глаза понимает, что уже опоздал. Секунды таят, как воск горящей свечи. Секунда – огненный шар, огромный и сияющий, исторгается из пасти дракона и устремляется навстречу охотникам. Юноша заносит оружие для удара. Секунда – Юки опережает его, разворачиваясь навстречу опасности. Короткий взмах клинка предупреждает трагедию. Шар бьётся о сталь с пронзительным скрежетом, и ударом его откидывает в сторону. Тао не может знать наверняка, но он практически уверен в том, что на лезвии после такого остались ощутимые повреждения. Коснувшись земли, шар разлетается на части, орошая ближайших к нему людей мелкими частицами почвы и прошлогодней травы. Он оставляет после себя внушительных размеров воронку, но, и у Тандзиро есть шанс в этом убедиться, никто не пострадал. «Вот это скорость…», думает юноша, который и сам когда-то носил похожую маску лисицы. «Я не успел заметить удара! Разве человек может так быстро среагировать на что-то, что находилось у него за спиной?? И ударить чётко в цель... Почему вообще его клинок не сломался после такого?!» «Ещё немного», размышляет Тао, стремясь унять дрожь в руках от отдачи после удара, «и этот шар разнёс бы мне лицо. Надо скорее найти источник! Конечно, мы сможем сдерживать демона до рассвета: уже не так долго осталось. Но тогда в следующую ночь он выберет себе в жертвы новую деревню. Снова пострадают люди, возможно, умрут истребители… Его нельзя упустить!» - АХ ТЫ ЧЕРВЯК-ПЕРЕРОСТОК!! Иноске бросается в бой первым, яростно выкрикивая ругательства и размахивая своими мечами. К слову сказать, после первого же удара об огненные шары, один из клинков с треском ломается, и в руках у истребителя остается лишь жалкое подобие былого величия. Крайне эффективные с прошлой техникой зазубрины против нынешнего противника оказались бессильными. Несмотря на то, что никто из присутствующих не может видеть лица охотника, Тандзиро уверен, что оно выражает собой чистое удивление. Больше не медлит никто: дракон извергает из себя снаряды с поразительной скоростью и ловкостью, и охотникам приходится размышлять о ситуации прямо на ходу, перекидываясь друг с другом быстрыми и короткими фразами. - Я могу попробовать… - Речь Тао прерывает скрежет металла о металл. - … подобраться к дракону ближе… – Снова досадная заминка: отбитый шар с грохотом разрывается у стены чьего-то дома. - … и убить его! У вас будет время… - Первый стиль: Удар водной глади! Тандзиро хотел бы извиниться за то, что перебил товарища, но на это совершенно нет времени. Впрочем, Юки едва ли на него в обиде, если учесть, что они находятся прямо посреди битвы с чудовищем. - Будет время увести людей. На какое-то время Иноске, всё же, удается отвлечь на себя внимание дракона, и у юноши, наконец, получается закончить свою реплику. Он действительно считает это лучшим выходом из ситуации. Сейчас, когда на площади полно народу, истребители слишком ограничены в действиях: малейший просчёт в ударах может стоить нескольким людям жизни, а заманить красную тварь на отшиб поселения не получится. Демон не дурак. Он знает, что охотники из кожи вон лезть станут, чтобы сохранить мирных жителей, и его техника куда проворнее и мобильнее. Ещё бы! Ни Тандзиро, ни Юки, ни, тем более, Иноске, пока что не научились летать по воздуху. - Ты же только что сказал, что разделяться нельзя, Красноглазый! – Судя по обиженному тону, Иноске такой план совершенно не радует. - Но ты уверен, что… - Истребитель со шрамом даже не знает, что говорить дальше. Уверен, что у тебя получится сдерживать в одиночку дракона, вокруг которого прыгают трое истребителей? Уверен, что тебе хватит сил и опыта, чтобы прикрыть отступающих? Ты, Юки, уверен, что твой план сработает? Конечно, Тандзиро не хочет произносить что-то подобное вслух. Юноша говорит так уверенно и спокойно, что его словам хочется верить, но в глубине души Камадо всё равно опасается, что им не хватит выносливости, чтобы дотянуть до рассвета. По правде говоря, он уже так устал, что в глазах даже не двоится, а троится, а мысль о том, чтобы убить демона этой ночью уже какое-то время не преследует мечника. Он прекрасно понимает, что это плохо. Последнее, что он может сделать – сдаться. Деревянный ящик за спиной становится тяжелее с каждой минутой, но и оставить на земле его истребитель не может: боится. Боится за сестру, боится за людей, которых обязан защищать. Последняя их масштабная битва показала, что ему нужно усерднее тренироваться, чтобы достичь такого мастерства, какого достигают хашира. В памяти Тандзиро ярко отпечатался тот момент, когда он чуть не погиб, и когда Томиока спас его так легко и непринуждённо. Просто за несколько взмахов катаны сумел сделать то, к чему юноша так отчаянно и болезненно стремился слишком долгое время. Как он тогда восхищался им! И вот теперь Тандзиро словно видит отражение столпа воды в юноше напротив. Искажённое, словно на подёрнутой рябью водной глади, но он определённо видит между ними нечто общее. - Уверен. – Просто отвечает Юки, отражая атаку демона, просчитывая траекторию полёта шара так, чтобы он не дай бог не угодил в человека. – Знаю, как это звучит. Ещё минуту назад я говорил, что разделяться нельзя, но тогда противников было слишком много, а сейчас он один, хоть и смертоноснее в несколько раз. Он произносит эту короткую речь не только для того, чтобы убедить товарищей, но и ради того, чтобы убедить себя самого. Убедить себя в том, что это решение – правильное. Даже если ему не удастся одолеть дракона… «Если буду умирать, то обязательно растяну этот процесс настолько, насколько это возможно, только чтобы дать шанс другим уйти! Если придётся сгореть заживо, чтобы продержаться до рассвета… значит, так тому и быть.» Разумеется, он не скажет этого вслух. О его страхах людям знать вовсе не обязательно. У них и своих достаточно. - Забирай Иноске, Зеницу и людей, и уходите. Вы проделали отличную работу! Я остаюсь. Тандзиро кивает. Во всяком случае, если Тао не удастся одолеть демона в одиночку, то он хотя бы заберёт внимание на себя, давая возможность эвакуировать людей. Это будет дорогого стоить, даже если самого демона убить не получится. Это будет бесценно, даже если при этом Юки умрёт сам. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – Крик юноши тонет в грохоте взрывов. У него вот-вот разорвутся барабанные перепонки. Из ушей вниз по шее сбегают тонкие струйки свежей крови. – Иноске!! Уходим!! Надо уходить отсюда! Кабаноголового приходится тащить едва ли не силой. Обе его катаны сломаны, их осколки валяются где-то под землёй и травой, которую разметало взрывами, раны на теле охотника выглядят просто ужасно, но он всё равно продолжает сопротивляться Тандзиро. Иногда упрямство – очень полезная черта, но без оружия с одним только упорством, Иноске не сможет одолеть демона. - Берите детей и стариков не руки! – Кричит истребитель со шрамом на лбу, пытаясь переорать грохот и металлический лязг, с которым шары и сталь ничирин встречаются друг с другом. – Уходим в сторону дороги! Пожалуйста, осторожнее! Краем глаза Юки замечает, что толпа приходит в движение, однако, не так быстро и организованно, как он предполагал. Люди напуганы тем, что им приходилось стоять на одном месте, ожидая смертельного удара, но перспектива покинуть относительно безопасные позиции пугает их ещё больше. Кто-то начинает спорить с охотниками. Кто-то возмущается. Где-то далеко, словно за пределами досягаемости слуха Юки, плачут навзрыд женщины и дети. Это не вызывает у юноши злости. Ему хочется обнять каждого, хочется утешить женщин, которые устали успокаивать детей, хочется взять малышей на руки и лично унести их из этого ада. «Простите, но я не могу этого сделать! Простите, что вам приходится испытывать эти ужасные чувства. Я сохраню вам жизнь несмотря ни на что! Обещаю.» Неудачно отброшенный клинком Тао, металлический шар взрывается слишком близко к толпе, и только тогда она, наконец, приходит в движение. Люди бросаются прочь от взрыва, спотыкаясь и едва не падая плашмя на холодную землю. Юки с ужасом оборачивается через плечо и цепляется взглядом за каждого человека, кто оказался поблизости. Насколько он успел заметить, осколками шара никого не задело, но… Как же сильно юноша злился на самого себя. Злился на то, что ещё бы немного, и шар разорвал бы нескольких невинных людей на части. Из-за его ошибки! Будь внимательнее. Так всегда говорил ему сначала учитель, а потом и наставник. Не позволяй эмоциям управлять тобой и отвлекать тебя. Срастись рукой с катаной, будь с ней одним целым. И Тао правда старается. Теперь дракон предоставлен только ему одному, и огненные шары, которые до этого отбивали трое истребителей, теперь все летят в его сторону. Он бережёт клинок как может, но после каждого удара боится – вот сейчас сталь не выдержит и треснет. Вот сейчас она разлетится осколками, и они вопьются в глаза истребителя, ослепив его, и даже со своим «волшебным» чутьем он не успеет сделать ничего прежде, чем его голову разорвёт на части. Но что самое главное: после его смерти обязательно пострадает кто-то ещё. Нет. Этого ему никак нельзя допустить! - Дыхание льда! Второй стиль: метель! Дракон выплёвывает из пасти очередной шар и почти сразу устремляется вслед за убегающими людьми. Тао может это предвидеть. Демон рассчитывает отвлечь его внимание атакой, и в это же время дать возможность своей магии расправиться с теми, кто отступает. Даже нескольких секунд промедления будет достаточно, чтобы все усилия истребителей оказались напрасными. На самом деле, этот стиль юноша придумал только что. Он родился у него в голове как раз в тот момент, когда Юки понял, что произойдёт. У него не было слишком много времени, чтобы обозвать этот приём как-нибудь вычурно и красиво, так, как звучат многие каты дыхания Воды, поэтому он выкрикнул первое, что появилось у него в голове в качестве ассоциации. Юки замирает на мгновенье, прикрывает глаза, подбирается, готовясь атаковать, опускает клинок почти к самой земле. Подол хаори непременно зацепился бы ему за ногу, если бы юноша не догадался переставить её чуть правее. Воздух снова врывается в лёгкие, обжигая их изнутри и причиняя боль, и вместе с болью приходит уверенность и… облегчение. Тао не видит, что происходит потом: его глаза по-прежнему закрыты, однако, он и без зрения может чувствовать всё, что ему необходимо. Клинок ударяется об огненную сталь, и шар улетает вправо, туда, откуда его будет удобнее вернуть обратно отправителю. Короткий, но очень быстрый рывок позволяет Тао оказаться в нужном месте, в нужное время для того, чтобы ударить ещё раз. Истребитель движется дальше ещё до того, как до его ушей доносится очередной металлический звон. Удивительно, но он способен достигнуть максимальной концентрации только с закрытыми глазами. Оказалось, визуальные образы здорово его отвлекают. Следующий удар он наносит сразу же после того, как огненный шар врезается в бок убегающего дракона. Лицо и шею обжигает огнём, один из многочисленных осколков рассекает юноше лоб, второй – щёку, третий оставляет рану на шее. Ещё чуть-чуть, и он задел бы сонную артерию, но сейчас Тао такие мелочи совершенно не волнуют. Холодная сталь бледно-голубого цвета впивается в рёбра дракона, приложенное Юки усилие позволяет ей без труда рассечь тело чудища надвое, и дракон, дёрнувшись в предсмертной конвульсии, рассыпается клочками полыхающей рисовой бумаги. Юки, не успевая вовремя остановиться, по инерции продолжает двигаться дальше. Разогнаться ещё пол дела, а вот остановится после такого маневра очень даже непросто. В какой-то момент парень путается в ногах, разворачивается и продолжает идти спиной вперёд, но успевает пройти всего несколько шагов прежде, чем натыкается на что-то… достаточно твёрдое, устойчивое и высокое. Голова плохо слушается мечника, он вдохнул прямо перед исполнением стиля, и вот теперь никак не может заставить себя выдохнуть. А ногам приходится ещё хуже. Если говорить честно, то Тао вообще не ощущает ничего, что находится у него ниже шеи. Будто бы это вообще не его руки и ноги. Но раз он остановился так резко, значит, упёрся во что-то. Может быть, это стена дома или сарая. Может – забор, наполовину гнилой и покосившийся. На самом деле, вариантов слишком много, но почему-то Юки уверен, что столкнулся именно с человеком. Или с чем-то живым. «Но ведь… все уходят. Какой смысл кому-то стоять прямо на моём пути неподвижно и тихо?». Это простая мысль словно поражает его голову током. Будто в его уставший, оголодавший до кислорода мозг, ударила крохотная молния. Это не может быть Тандзиро и его друзья: они сейчас очень заняты эвакуацией жителей, и нет совершенно никакой причины, по которой кто-то мог бы стоять прямо посреди дороги, если только этот кто-то не… «Демон!» Тело движется словно само по себе. Юки открывает глаза, разворачивается лицом к противнику и, прежде чем его голова успевает сообразить, кто именно стоит напротив, рука поднимает клинок ничирин в воздух с тихим свистом, и его лезвие уже через секунду впивается в чужую шею. Как хорошо, что сил Тао не хватает для того, чтобы довести задумку до конца. Как хорошо, что лезвие оставляет на чужой шее лишь неглубокую царапину. Они стоят слишком близко друг к другу, так, что дрожащая от усталости кисть Юки практически ложится на чужую грудь. Человек напротив даже не напрягается, дышит спокойно и ровно, будто бы острая сталь не способна за один удар лишить его головы. Первое, что Юки удается выцепить из общего образа – глаза. Глубокие и синие, немного печальные, наверное. Красивые, как пучины океана. Банально звучит, но, пожалуй, юноша едва ли смог бы подобрать сравнение получше. Именно так он и подумал, когда впервые заглянул в них, в эти глаза напротив. В глаза, обладателя которых сейчас уж точно не должно было быть здесь. «Наверное, это из-за усталости», думает Тао моргая несколько раз подряд чтобы мысли, наконец, прояснились. Может, напротив него вообще никого нет. Может, он действительно упёрся в забор? Но вот она – чужая кровь. Горячая, густая, стекающая по лезвию его клинка. Настоящая. И Юки, наконец, выдыхает. И когда ему удаётся сделать долгожданный вдох, всё, наконец, обретает ясность. - Ты в порядке? – Спрашивает Томиока. Вот так просто. Ни здравствуйте, ни до свидания. Гию так внезапно появился прямо посреди всего этого ужаса, что Юки совершенно не знает, что сказать и как реагировать на его появление. Вместе со свежим воздухом в голову возвращаются мысли, эмоции, сомнения. А нужно ли ему что-то говорить? Имеет ли он право обращаться к своему учителю после всего, что натворил и наговорил ему? Сможет ли бывший наставник простить его? «Он никогда меня не простит.», думает Томиока, не решаясь отвести глаз от лица юноши, боясь, что взрывом его ранило слишком сильно и что где-то там, за пределами его взгляда, Юки уже истекает кровью. «Я бы себя не простил. Даже смотреть бы на себя не стал, но… сейчас мне нужно убедиться, что всё хорошо.» - Юки, пожалуйста, не молчи. Но вместо того, чтобы увести взгляд в пол и буркнуть что-нибудь вроде «Всё нормально, спасибо, Томиока-сан», Тао опускает руку, удерживающую клинок возле шеи наставника и… Улыбается. Совсем чуть-чуть, самым краешком губ: на большее просто не хватает сил. В груди снова больно, но уже не потому, что воздух колет лёгкие, а потому, что сердце сжимается от радости, а потом начинает биться часто-часто. Даже быстрее, чем когда Тао изо всех сил старался убить дракона. Потому что в словах Гию нет злости, нет раздражения и обиды в них тоже нет. Потому что настоящие эмоции наставника, которые он так долго прятал – вот они, здесь, бери и смотри. Пусть совсем чуть-чуть, едва заметно, но этого вполне достаточно. Волнение, тревога. Страх. Юки никогда прежде не слышал, как звучит страх в чужом голосе, но он запомнит это на всю жизнь. Томиока протягивает к нему руку, мягко хватает пальцами непослушную, особенно выбивающуюся из основной копны волос, прядь и заправляет её обратно за ухо. Ничего такого. Его просто бесит, что голова его подопечного с каждой секундой обретает всё более растрепанный вид. Пальцы касаются юноши всего на короткое мгновение, чисто случайно, но он вдруг понимает, что ему хочется перехватить руку наставника и прижаться к ней чем-нибудь. Чем угодно. Ухом, любом, щекой. Ничего такого. Просто, чтобы убедиться, что Гию настоящий. Сейчас он, мягко говоря, не в самом лучшем виде: некогда белоснежные волосы спутаны, и в них застряли кусочки земли, травы и сгустки запёкшейся крови, кое-где кровь уже свернулась на щеках и на лбу, её подтёки украшают шею и ворот голубого хаори, и всё-таки, даже такие вещи не мешают Томиоке любоваться юношей. Несовершенство совершенно. Может быть, они бы стояли так ещё какое-то время, если бы опасность быть убитым демоном по-прежнему не была так актуальна. Юки знает, что будет очередной удар. Ему не нужно оборачиваться для того, чтобы увидеть, как новый дракон, абсолютно такой же, как предыдущий, выпускает очередной снаряд прямо в двух истребителей. Он чувствует опасность, но не двигается с места. Наблюдает за тем, как Гию хмурится, выхватывает меч из ножен и, защищая своего подопечного, коротким взмахом отражает огненный шар. Они по-прежнему стоят достаточно близко для того, чтобы Тао смог разглядеть искры пламени, мелькнувшие в глазах наставника. - Ну и чего стоишь? – Интересуется Томиока, снова обращая внимание на юношу. «Вот сейчас он скажет, что мне тоже нужно уходить, вместе со всеми.», думает Юки готовясь убирать катану. «Идти и искать укрытие, а Томиока-сан останется наедине с демоном. И хотя мне очень не хочется, я его послушаю. В этот раз я уйду, потому что он так сказал. Потому что я больше не хочу его подводить. Потому что было невыносимо жить и работать в одиночестве, изо дня в день полагаясь только на себя. Потому что мой уход и мои поступки причинили Вам слишком много боли.» - Иди и принеси мне его голову. – Юки не верит в то, что слышит, но зато Гию верит в то, что говорит: - Найди и убей демона, я тебя прикрою. «Я верю в тебя, и больше не хочу сомневаться в твоих возможностях.» Столп воды старается выглядеть серьезно и строго, но, наблюдая за тем, как у мечника едва заметно приоткрывается рот от услышанного, ловит себя на мысли, что сейчас ему очень хочется улыбнуться. «Не хочу больше считать тебя маленьким и слабым, тем, кто постоянно нуждается в защите. Опасаясь, что могу потерять тебя в бою с демоном, я совершенно не заметил, как едва не потерял тебя навсегда в мирное время. Я больше не хочу учить тебя так. Наставничество — это не надзирательство. Прости, что я понял это слишком поздно. Возможно, из меня получился плохой учитель. Надеюсь, напарник выйдет куда лучше.» Без лишних слов Юки подрывается с места в сторону дракона так быстро, что Томиоку обдает холодным воздухом и кусочками грязи с его волос. Он будто боится, что если помедлит хотя бы немного, то наставник сразу может передумать. Столп воды не возражает. Отмахивается от пыли, поднятой в воздух истребителем, и наблюдает за тем, как тот настигает дракона даже до того, как у него в глотке успевает сформироваться очередной пламенный шар. Чудовище разлетается на части, а Гию думает о том, что оказывается, нужно так мало для того, чтобы у мальчика вдруг выросли крылья. Он тоже пока не замечает демона, хотя и уверен, что его появление не заставит себя долго ждать. Люди уже в безопасности, сейчас всех пострадавших осматривают какуши: Гию заметил их на подходе к деревне. Так чего выжидает демон? Почему он до сих пор не сражается в полную силу? Почему не показал себя во всей красе? Неужто боится по-настоящему сильных мечников? «Нет, дело вовсе не в этом.», думает хашира, украдкой приглядывая за Юки. «Тандзиро и остальные очень достойно сражались, они вовсе не слабые, тогда почему..?» Мысли обрываются, когда Гию замечает, что его подопечный замирает на месте, словно к чему-то прислушиваясь. За всё то время, что они охотились на демонов вместе, Томиока успел убедиться, что шестому чувству юноши действительно можно верить, поэтому стойка мечника заставила напрячься и его тоже. «Забавно, и становится только забавнее. Танец Дракона: Синий. Уныние.»