Из любви к тебе

Это всегда ощущалось по-разному. Предчувствие. Интуиция. Шестое чувство. Предвидение. Знание, что сейчас произойдёт что-то очень плохое. Иногда это как лёгкая вибрация в том месте, куда должен был быть нанесён удар. Иногда – как ледяные мурашки, крадущиеся по задней стороне шеи и спускающиеся вниз, к спине. Было ещё чувство лёгкого онемения и покалывания в кончиках пальцев, но вслед за любым тактильным ощущением всегда приходило визуальное сопровождение. Смазанные, расплывчатые пятна вначале, они обретали всё больше форм и объёма с каждым последующим боем, превращаясь со временем в конкретные силуэты и образы. Удары были круглыми и почти всегда голубыми или синими. Сами противники – золотистыми, с едва уловимым свечением вокруг себя. Чем ярче свечение, тем сильнее противник. Наверняка такое объяснение могло бы показаться чистым бредом для того, кто ни разу не испытал такого, но подобрать слова, чтобы описать нечто подобное слишком трудно. И если с визуальной стороной вопроса хоть немного получится разобраться, то само предчувствие можно было бы описать только одним выражением: бой с собственной тенью. Не в том смысле, что догнать и победить её никогда не выйдет, а в том, что, поскольку это твоя тень, ты наверняка знаешь, что она сделает через минуту. Или через десять. Ты просто знаешь это. К счастью для Юки, никто и никогда ещё не просил его объяснить то, что с ним происходит. Демон близко, и юноша просто знает об этом. Тао сдвигает маску обратно на лицо, словно бы она могла придать ему сил и уверенности. Он знает, что вот-вот последует удар, но не может понять, почему его траектория настолько странная и не логичная. Он мог ожидать, что демон выпрыгнет на него из-за развалин дома или захочет напасть, замаскировавшись под одного из своих драконов, но нет. Нечеловеческой силы удар обрушивается на Тао прямо с небес. Словно гигантская птица, которая следила за ходом сражения откуда-то с высоты облаков, демон пикирует вниз, к истребителю, норовясь раздавить его, стереть с лица земли. В последний момент, прямо перед тем, как людоед с грохотом приземляется, Юки прыгает назад, едва не споткнувшись о какую-то развороченную корягу. Ударной волной его откидывает ещё дальше, усилием мышц мечник не позволяет себе перевернуться в воздухе, чтобы суметь приземлиться на ноги и принять бой. Земля под ногами чудовища ломается, трескается, бьётся, как глиняная посуда, с силой брошенная об пол. Юки изо всех сил пытается разглядеть, что творится прямо перед ним в то короткое мгновение, пока его тело ещё находится в воздухе, но не видит ничего, потому что тот, с кем ему придётся сражаться, тоже не стоит на месте. В один прыжок демон нагоняет истребителя. Перед глазами мелькает что-то белое, и Юки не успевает понять, что это, потому что обзора маски ему не хватает, а через секунду когтистая лапа срывает образ лисицы с его лица. И вслед за этим вновь приходит боль. Кровь заливает левый глаз, стекает вниз по щеке, пузырится на губах из-за частого дыхания. Рефлекторно Тао зажмуривается, потому что густая, горячая жидкость, омывающая глазное яблоко вместо слёз – не слишком приятно. Демон пользуется этим, и, вслед за расцарапанным лицом, Юки получает удар куда-то под дых, окончательно сбивающий остатки дыхания. Он может предвидеть его, но не успевает среагировать, сбитый с толку скоростью противника и той болью, что он подарил мечнику в первые несколько мгновений их знакомства. Удары сыпятся на него один за другим. Не слишком размашистые, с короткой траекторией, но очень сильные. Настолько, что после каждого из них, тело юноши отбрасывает ещё дальше, мотает, словно марионетку в руках пьяного кукольника. Боль оглушает, не даёт сконцентрироваться на происходящем. И как он теперь сможет отразить наступление демона? У истребителя даже нет возможности упасть на землю, чтобы обрести твёрдую опору под ногами для атаки: чудовище не позволяет ему приземлиться. Кости трещат под напором противника, но, к удивлению юноши, не ломаются. Однако, ему всё равно начинает казаться, что в этой проклятой деревне его действительно с минуты на минуту просто забьют до смерти. Он уже и забыл, что сражается с демоном не один. Забыл о том, что где-то рядом есть Томиока. Всё его существование превратилось в череду беспорядочных синих вспышек, за которыми обязательно следует приступ боли. И когда ему кажется, что больше он терпеть не сможет, демон наносит последний удар. Тело юноши бьётся о землю, поднимая в воздух клубы грязи и пыли, оставляя за собой длинный прямой след. Кажется, именно тогда Юки отключается, окончательно теряя связь с реальностью. Безусловно, он собрал головой все палки и камни на своём пути, рана на его лице всё ещё кровоточит, и всё это, вместе с пылью, смешивается на коже истребителя, засыхая отвратительными разводами. Когда Тао пытается открыть глаза в следующий раз, то обнаруживает на своей левой половине лица такую плотную корку из запекшейся крови и грязи, что ему так и не удаётся разлепить веки. Он почти уверен, что сам глаз в порядке, но это мало его утешает, потому что, придя в сознание, мечник видит перед собой лишь проселочную дорогу и водоворот из тысячи голубых, сверкающих драконов. Юки лежит плашмя, и ему удаётся приподняться на локтях, чтобы осмотреться получше. Круг драконов сужается вокруг него медленно, но беспощадно, между ними есть узкие просветы в окружающий мир, но они становятся всё уже и уже, и кто знает, что случится тогда, когда драконьи челюсти сомкнутся над охотником окончательно.

***

Клинок, на котором выгравировано гордое звание «Истребитель демонов», почти достигает молниеносного противника. Всё же, иногда людям удаётся сравниться с демонами по скорости и силе. Пусть и далеко не всем, а только сильнейшим из сильнейших. Вообще-то, Гию не любит хвалиться собой и не считает себя кем-то по-настоящему особенным. Он просто выполняет свой долг. Просто делает то, чему был обучен, и чему посвятил большую часть своей сознательной жизни. Сейчас его главная задача – вызволить подопечного из лап чудовища. Столп воды готовился к атаке демона, но, так же, как и Юки, не успел вовремя среагировать. «Пожалуйста, продержись ещё немного! Могу представить, как тебе больно. Сожми зубы и терпи, постарайся уцелеть.» Гию уже практически видит, как тёмно-синяя сталь впивается в горло обидчику, но в последний момент чудовище поворачивается и смотрит прямо на истребителя, поднимает указательный палец вверх и мягко, практически дружелюбно, улыбается. Его глаза сверкают голубым цветом, и это – последнее, что видит Томиока прежде, чем из-под земли прямо наперерез ему исторгается поток маленьких драконов, сбивающий с ног и обволакивающий тело мечника, словно зыбучие пески. В мелькнувшем свете мужчина только и успевает разглядеть кандзи «Первая» на левом глазу демона, а затем всё исчезает за сплошным вихрем драконов с блестящей чешуёй. Думать над рангом демона некогда: будь он даже самим Кибутсуджи Мудзаном, это всё равно не остановило бы Гию и не убавило бы его решимости помочь своему подопечному. Он планирует избавиться от назойливых дракончиков достаточно быстро, одним взмахом оружия, но с удивлением обнаруживает, что они так плотно обволакивают всё его тело, что даже простой замах кажется непосильным трудом. Будто столпа воды по самую макушку погрузили в бочку со свежим мёдом. Маленькие создания заползают под хаори истребителя и, соприкасаясь с кожей, жалят. Жалят, словно дикие осы. Словно всё тело Томиоки полыхает, как факел. К боли ему не привыкать. Таким очевидным приёмом демону не удастся отвлечь столпа воды и, чтобы доказать это, Гию с огромным усилием поднимает и опускает катану. Один раз, второй, третий, но как можно разрубить противников, которые налипли прямо на лезвие? Тогда Томиока решает просто двигаться дальше. Если уж у него не выйдет разрезать шею людоеда таким клинком, то он хотя бы сможет помешать ему издеваться над Тао и дальше. Столп воды совершает рывок, но ноги совершенно его не слушаются. Они приросли к земле, увязли в ней. Драконы превратили твёрдую почву под ногами в топкое болото, покрытое обманчивыми островками безопасности. Кажется, вот один – шагни, и будешь спасён, но, когда нога опускается на него, оказывается, что надёжной опорой там и не пахнет. С каждым шагом становится труднее идти, каждое движение изматывает и лишает сил. Кажется, ещё чуть-чуть, и ты упадёшь на мягкий мох лишь для того, чтобы утонуть и остаться под ним навсегда. А может, это не так уж и плохо? Позволить усталости и апатии поглотить себя? Лишиться чувств, эмоций. Больше никогда не переживать о чём-то, чего ты так и не смог когда-то исправить? Лежать и разлагаться, пока остальной мир копошится где-то там, наверху. Слышать, как никто больше никогда не вспоминает о тебе. Взгляд Гию случайно падает на распростёртого по земле Юки. Драконы почти полностью закрывают мужчине обзор, но он всё равно умудряется хоть и мельком, но увидеть своего подопечного. Он совсем один там, лежит в дорожной пыли, у ног демона. Может быть, переломанный и искалеченный, испытывающий адскую боль. Может, людоед сломал ему рёбра, и теперь на месте лёгких и сердца у юноши одна сплошная кровавая каша? На самом деле, осознание возможности подобного, буквально разрывает Гию сердце. Почему он не поднимается? Томиока пытается разглядеть, двигается ли его подопечный хоть немного. Дышит ли он? С такого расстояния и при такой видимости разве он может что-то рассмотреть? Почему Тао не берёт в руки оружие? - Юки! Вставай! – Резкий окрик разносится по округе, эхо подхватывает его и вторит словам столпа, словно передразнивая его. – Поднима- Крик обрывается странными булькающими звуками: один из проворных синих змеев только что забрался мужчине в рот. Отвратительное чувство, от которого хочется поскорее избавиться. Удушье яростно цепляется за подбородок, царапая горло, заставляя заходиться в приступах неконтролируемого кашля. В глазах мутнеет, становится невозможно сделать вдох. Вместо долгожданного воздуха в лёгкие будто врываются потоки ледяной воды. Гию не хочется думать о том, что, возможно, дракон уже внутри его лёгких. Сжать бы зубы покрепче, да откусить назойливой твари хвост. Разгрызть её напополам, но об этом проще подумать, чем сделать. Гию видит, как его подопечный медленно приходит в себя, понемногу приподнимаясь с земли. Всё его лицо в крови, и отсюда нелегко понять, старая эта кровь или свежая, и насколько всё действительно плохо. Томиока наблюдает за тем, как Тао шарит руками по дороге, словно в тщетных попытках найти что-то очень важное, и спустя целую вечность, сквозь подступающую пелену и нарастающую тревогу, Гию, наконец понимает. «Как же ты мог его выронить? Потерять своё единственное оружие… Прости. Я должен был помогать тебе, как и обещал, но я по-прежнему не могу никого защитить. Это не важно. Даже если ты не можешь услышать меня, даже если я сам готов сдаться… я всё равно верю в тебя!»

***

«Как я мог упустить его?», думает юноша, оглядываясь по сторонам. Куда ни глянь – везде только сверкающие чешуйчатые спины и бока драконов. От них очень скоро начинает рябить в глазах. Найти клинок не получится, это истребитель понял почти сразу: в кругу драконов его нет, а это значит, что мальчишка выронил своё оружие где-то ещё раньше, там, где его неистово крутило из стороны в сторону, словно сухую былинку по ветру. Не удивительно. В какой-то момент он отключился, пальцы разжались, и меч просто выскользнул у него из рук. Юноша пока не паникует, но это чувство уже маячит где-то на горизонте. От осознания возможности скорой гибели начинает сбиваться и без того неровное дыхание. Он слышит голос своего наставника откуда-то издалека, словно с другой планеты, и вздрагивает, прислушиваясь. Может быть, ему показалось, а может… нет, он определённо может что-то расслышать. У Тао даже получается разобрать слова, но это определённо не голос Гию. - ЭЙ! ХВАТИТ ВАЛЯТЬСЯ В ГРЯЗИ!! ЛОВИ, КРАСНОГЛАЗЫЙ РАСТЯПА! Юки не показалось. Этот голос, грубый и слишком уж громкий, принадлежит одному из друзей Тандзиро. Как там его звали..? Боль во всём теле возвращается с удвоенной силой, голова по-прежнему гудит и раскалывается на части, но в неё постепенно приходит осознание происходящего. Кабаноголовый. Человек с маской кабана, скрывающей его лицо. Истребитель, который не носит формы охотников, который будто бы сбежал из леса, где сражался с кабаном голыми руками, а затем разделал его, и голова лесного чудища пошла на маску, а шкура – на штаны. Такого ещё надо постараться забыть. «Иноске! Точно, Иноске!» И сразу за этой мыслью откуда-то из-под диафрагмы вновь поднимается то самое чувство. Волосы на руках и голове истребителя встают дыбом, словно наэлектризованные, левая рука мечника упирается в землю, позволяя ему принять низкую стойку, а правая вытягивается в бок и… «Сейчас!» Голубой клинок проскальзывает в одну из узких щелей между драконами и ложится рукоятью прямо в ладонь Юки. Самое чудесное на свете – понимать, что тебе вновь представляется шанс защитить себя, а не просто смиренно принять свою судьбу. Искусство демонической крови сжимается, кажется, что блеск драконьей чешуи с каждым мгновением становится только ярче, бешеными вспышками ударяя по сознанию, и поэтому Тао закрывает уцелевший глаз, погружая себя в блаженную тьму. Его удар круговой амплитуды разрывает драконов на части. Клинок, соприкасаясь с искусством крови демона, превращает его в сверкающие осколки льда. Драконы разлетаются во все стороны, мелкая ледяная пыль осыпает юношу с головы до ног, оседая на грязных волосах сахарной пудрой, едва заметно поблёскивающей в лунном свете. Движения катаны достаточно быстрые для того, чтобы клинок не успел увязнуть в магии. Скорость сейчас даёт большее преимущество, чем грубая сила. «Ну всё, довольно. Иноске прав, хватит валяться в грязи. Я должен сражаться дальше, должен положить этому конец. Я никому не позволю над собой издеваться... Теперь моя очередь!» Следующий удар приходится прямо по демону. Тао слышит звон, такой же, с каким не так давно его клинок ничирин встречал огненные шары красного дракона, и в удивлении вновь открывает глаза. Разумеется, рефлекторно пытается открыть оба, но подчиняется ему пока только один. Этого достаточно, чтобы, наконец, увидеть противника. Демон больше не скрывается и не пытается прятаться от истребителей. Длинные белоснежные волосы кажутся мягче шёлка и спадают на плечи, теряясь в общем образе ночного людоеда, который вовсе не похож на что-то уродливое и опасное. Аккуратные, почти аристократические черты лица, тонкие губы, щеки, покрытые крохотными, едва заметными чешуйками, отливающими перламутром. Чешуйки спускаются по шее, становясь больше и заметнее, и вот уже можно увидеть, что руки демона полностью покрыты ими, как тела драконов, которых Юки только что уничтожил. Белая кожа, белые волосы. Для контраста – красные глаза и золочёные когти на изящных пальцах. Чистые, белые одежды, каких никогда не наденет человек из низшего сословия, золотые кольца на ногах, бьющиеся друг о друга при каждом шаге. Хвост чудовища длинный и гибкий. Его чешуя прочная, каждый удар по ней отзывается звоном, словно сталь соприкасается со сталью. Такую будет не так просто перерубить. Демон улыбается Юки как старому другу, тепло и открыто, и в ответ на эту улыбку где-то глубоко внутри охотника начинает зарождаться агрессия. Ударом ноги юноша отталкивает людоеда от себя, замахивается и бьёт снова. Снова и снова, наблюдая за тем, как его клинок высекает искры каждый раз, когда касается кожи Хозяина драконов. Демон тихо смеётся. - Прекрасно. – Говорит он, позволяя оттеснить себя к обочине дороги. – Назови своё имя, я хочу знать, как зовут такого храброго юношу! Тао не слушает его. Ему не хочется слушать монстра, который угрожал убить целую деревню за одну ночь, пусть даже этот самый монстр выглядит скорее как какой-нибудь монах, чем как ужасное порождение зла и ненависти ко всему живому. Пусть даже его голос звучит так мягко и успокаивающе. Вместо того, чтобы ответить, охотник продолжает наступление, пытаясь подобраться к демону то с одной стороны, то с другой, поддерживая баланс в дыхании. Его единственный глаз широко раскрыт, улавливая любое движение противника. Всё, что ниже поясницы, по ощущениям разваливается на ходу, но именно от этой части его тела сейчас зависит исход боя. Усилие, вложенное в ноги, позволяет Тао наращивать скорость. Его руки не так сильны, как у Томиоки, к примеру, но скорость добавляет силы в каждый удар. - Ой или… точно, это же так не вежливо! – Продолжает демон так буднично, будто они с истребителем пьют чай где-нибудь в беседке без перил под крышей-пагодой, в окружении певчих птиц и неглубоких водоемов с рыбками. – Надо сначала назваться самому. Где мои манеры? Меня зовут Атамэ. Первая Низшая луна Атамэ. Я так рад, что встретил тебя. Мы так похожи, не думаешь? Где-то за пределами досягаемости юного мечника, его наставник хватает за руку Иноске, рвущегося напролом в битву, из которой ему не выйти победителем. Кабаноголовый упирается изо всех сил, но Томиоке безо всяких особых усилий удаётся удерживать его от глупостей. Он только что освободился от ловушки демона. Поймал момент, когда его техника ослабла после удара Юки, дождался, пока демон отвлёкся на мальчишку и, наконец, избавился от назойливых синих пиявок. - ПУСТИ! ИНОСКЕ ЕГО ГОЛЫМИ РУКАМИ НА ЧАСТИ ПОРВЁТ! Лицо Томиоки отражает ту самую яркую эмоцию, которая, к счастью, входит в его узкий спектр реакций: раздражение. Устав от бесконечных трепыханий кабаноголового, Гию вырубает его, стукнув ребром ладони по чужому затылку. Он делает это так искусно и точно, что маска даже не спадает с головы истребителя. Ещё не хватало приглядывать и за ним тоже. Как будто одного безрассудного юноши на голову столпа воды оказалось маловато. Избавившись от необходимости удерживать Иноске, Томиока, наконец, может подобраться вплотную к Первой Низшей Луне. Это только звучит страшно – Первая Низшая Луна, - а на деле вдвоём с Тао у них получится её одолеть. В сущности, демоны Низших Лун не такие уж и сильные. Конечно, для охотников низких рангов, встреча с таким противником, пусть даже с Шестой по счёту, может стать смертельной, но для столпа воды причин для беспокойства нет. Всё в порядке, Гию может с этим справиться. Томиока заносит клинок для удара, тёмно-синее лезвие уходит далеко за его левое плечо, но реакция демона в разы превосходит человеческую, и столпу нужно быть готовым к этому. Атамэ наклоняет голову в его сторону, щурится, красные глаза сверкают синими отблесками, а когтистая рука тянется вверх с поднятым указательным пальцем. Гию уже знает, что это значит. Воспоминания о прошлом погружении в чужую технику всё ещё свежи в его памяти в виде противного металлического привкуса во рту. Обездвижить, но не убить. Монстр словно играется с людьми, переключая своё внимание то на одного охотника, то на другого, танцуя с ними в плавном и, в то же время, стремительном танце. Раз, два, три. Шаг, переход, поворот. Томиока переводит взгляд вниз, себе под ноги, меняет положение тела, чтобы встретить синий поток лицом к лицу, но техника демонической крови, едва зародившись, гаснет и рассыпается прямо на глазах. - Я тебе не позволю! Это Юки. Столп воды никогда прежде не видел его в такой ярости. Надо сказать, мужчина в целом не замечал за своим подопечным склонности к вспышкам агрессии по отношению к демонам. С людьми – дело другое. Тогда, в городе, на одном из их прошлых заданий, поздние гуляки просто задели Тао за живое, и Томиока вдруг отчётливо вспомнил тот эпизод, разглядывая чужое лицо. На вид оно не выражает совсем ничего, но широко раскрытый глаз буквально источает жгучую ненависть. Она льётся через край, испепеляя всё на своём пути. «Что он тебе сказал? Юки, что бы это ни было, не слушай его, не позволяй вывести себя из концентрации!» Слышится звон, затем скрежет, противный, скребущий по ушам. Рука с вытянутым указательным пальцем глухо ударяется о наголо вытоптанную землю. Из аккуратного, практически идеально гладкого среза сочится алая кровь, жидкая, как вода и сияющая, словно отблески костра в кромешной ночной темноте. Пользуясь моментом, Гию сближается с чудовищем и, пока оно не успело отрастить себе новую руку, срубленную Тао по локоть, ударом меча отсекает демону всё, по самые рёбра. Рука демона, его плечо, часть лопатки, ухо и кусок кожи с головы вместе с волосами – всё это падает вниз, к ногам истребителей. - Превосходный тандем! Ученик и учитель, надо полагать. Демон тихо смеётся, не переставая улыбаться. Из его ран совсем недолгое время продолжает хлестать кровь, а затем оба мечника могут наблюдать за тем, как ткани восстанавливают былую форму, возвращая Атамэ полную функциональность. «Это не эффективно. Нужно успеть обезглавить его до рассвета.» Если бы наставник и его подопечный смогли заглянуть друг другу в голову, они бы с удивлением обнаружили, что думают об одном и том же. Каждый переживает не о себе, а о своём товарище по оружию. «Думаешь, я слаб?» Вновь звучит голос в голове младшего истребителя. «А ведь я мог бы закончить это всё прямо сейчас. Впрочем, почему нет? Разделаюсь с тобой, а потом примусь за мужчину в разноцветном хаори. Сделаю разрез там и тут, сломаю сначала руку, затем ногу, а, может, и то и другое сразу. Буду наблюдать, как жизнь, которую вы так горячо обожаете и бережёте, медленно покидает его изорванную оболочку. Или может… мне оставить тебя в живых, чтобы и ты мог посмотреть?» - Заткнись! Закрой свою пасть! «Танец дракона: синий. Уныние» Томиока даже не знает, чему удивляться больше: тому, что его подопечный очень грубо ругается сам с собой или искусству демонической крови, которая теперь окружает мечников со всех сторон. Драконы сбиваются в стайки, превращаясь в бурные потоки искусственной, поддельной воды, которые несутся в сторону истребителей. Их слишком много, и они атакую сразу с нескольких сторон. Отразить одну атаку – значит упустить из вида другую. - Осторожнее! Этим столп воды хотел донести до Тао одну простую истину: не лезь вперёд. Подожди. Притормози немного, чтобы я, как старший истребитель, смог принять удар на себя. «Сложная атака.» пальцы крепче сжимают сплетение рукояти клинка ничирин. Томиока готовится защищаться. «Можно попробовать отразить её одиннадцатой катой, но для этого мне нужно больше свободного пространства. Для этого мне нужно, чтобы ты, Юки, оказался у меня за спиной.» - Дыхание льда: второй стиль! У Гию замирает дыхание. - Стой! – Крик больше похож на отчаянную просьбу, чем на приказ. «Давай, малыш. Ещё одно жалкое трепыхание в мою сторону. Как шелест крыльев мотылька. Давай, вперёд. Попробуй обогнать меня, но на этот раз… постарайся как следует.» - Метель! Ярость застилает Тао глаза. В голове так ярко и отчётливо вспыхивает сцена, в которой их с Томиокой разрывают на части синие драконы с блестящей чешуёй. Спокойный, слегка насмешливый тон, с которым демон произносит каждую фразу, распаляет всё больше и больше, заставляя юношу дрожать от злости. Как будто для людоеда нет ничего приятнее, чем смотреть, как с треском ломаются чужие жизни. Как люди истекают перед ним кровью. Как корчатся от боли и страданий. Как теряют родных и близких… и вот над этим он насмехается? Этот змей с отвратительно приятной внешностью. Чудовище с лицом благородного человека. Волк в шкуре ягнёнка. Метель. Гию понятия не имеет, что это значит. Он хватает подопечного за рукав хаори. Юки бредит, и явно не в себе, представляет опасность прежде всего для самого себя, но как только пальцы столпа воды сжимаются, тот обнаруживает, что держит лишь крохотный клочок голубой ткани. Взгляд мечется то в одну сторону, то в другую в тщетных попытках найти Тао. Он нигде и везде одновременно. Колебания воздуха от взмахов чужой катаны поднимают волосы Гию и сплетают их между собой. Драконы лопаются, превращаясь в брызги ледяных кристаллов, мелкая снежная пыль попадает столпу воды в глаза. Он успевает отшатнуться как раз вовремя: самый кончик клинка Юки рассекает Томиоке мочку уха и почти сразу оставляет длинную царапину на противоположной стороне лица. «Сумасшедший! Если сейчас полезу к нему, то вместе с Первой Низшей Луной лишусь головы.» Столп воды в изумлении наблюдает за тем, как монстр поднимает руку, чтобы использовать свою технику ещё раз, но она тут же оказывается лежащей на земле. Каждое движение Атамэ встречает немедленное сопротивление. Первая Низшая Луна отступает назад, уклоняясь от очередного взмаха клинком, нагибается чуть ниже, чтобы уберечь голову и снова смеётся. Тихо-тихо. Так, будто бы они с Тао ведут лёгкую беседу где-нибудь в тихом переулке большого города в то самое время, как за его пределами кипит жизнь. Юки перехватывает меч ничирин правой рукой, выполняет горизонтальный удар большой амплитуды, целясь в шею демона, но чудовище вновь уклоняется, рассчитывая таким манёвром зайти юноше за спину. «Ты же не думал, что это будет так просто?». Насмешливый вопрос, звучащий прямо в голове. Чувство лёгкого покалывания на задней стороне шеи. Юки поворачивает голову ещё до того, как демон успевает до конца сменить позицию. Единственный зрячий глаз продолжает неотрывно следить за противником. Стандартного функционала человеческой руки не хватит для того, чтобы достать клинком до Низшей Луны, но Тао не раз и не два уже успел убедиться, что для него подобные вещи вовсе не проблема. Дыхание ровное и чёткое, зубы сжаты так, что уже какое-то время истребитель не чувствует челюстных суставов. Он слышит хруст своего собственного плеча, видит, как рука с клинком продолжает движение несмотря на боль и онемение в кончиках пальцев, замечает, как на лице Атамэ впервые за ночь мелькает настоящий страх. - Ух ты! – Забываясь в пылу сражения, демон произносит это вслух, едва успевая отпрянуть прежде, чем голубой клинок смог бы отрубить его белокурую голову. – Потрясающий удар! К его счастью, в плоть погружается лишь самый кончик, разрывая кожу, вспарывая гортань и совсем немного задевая пищевод. На белые одежды неровными кляксами ложится неестественно красная кровь. Больше рефлекторно, чем сознательно, Низшая Луна прикрывает руками горло, успокаивая себя, замечая, как оно заживает и затягивается под хрупкими с виду пальцами. Сил у демонов куда больше, чем у людей, но, вопреки расхожему мнению, они тоже могут вымотаться и устать, только их выносливость зависит не от износа мышц и внутренних органов, а от того, скольких людей перед крупным боем они успели сожрать. В битву с Юки и Гию Атамэ вступил с лёгким чувством голода, да и к тому же, он потратил на этих двоих достаточное количество своих драконов, созданных из искусства демонической крови, так что даже рана под пальцами демона затягивалась немного медленнее, чем он рассчитывал. Пора заканчивать. Господин не будет доволен если Первая Низшая Луна и эту ночь потратит впустую. Что-то стоящее Атамэ должен найти в любом случае и, кажется, он очень близко к достижению своей цели. Нужно лишь немного поднажать. Подёргать за нужные ниточки. - Посмотрим, как ты сможешь отразить это. – Говорит демон. Он припадает к земле, а потом вдруг бросается вперёд, на юношу, как дикое животное. Рот приоткрыт, за тонкой линией аристократически бледных губ сверкают золотом длинные, чуть изогнутые клыки. Он удивительно красив. Если бы Тао столкнулся с кем-то подобным в лесном храме где-нибудь в глуши японских гор, не зная о существовании демонов, то непременно принял бы Атамэ за какое-нибудь божество. Белый цвет олицетворяет собой чистоту и невинность, золотой – утончённость и красоту. И только красные глаза, в одном из которых выжжен кандзи «Первая» являют собой жестокость и гнев. Красный – цвет крови. Цвет лишений и потерь. Цвет, в который всегда окрашено горе. Юки некогда об этом думать. Эти мысли против его воли проносятся в голове за доли секунды, а затем очередная вспышка боли бьёт по вискам, оставляя после себя противный металлический привкус во рту. Он знает, что демон будет атаковать, но для того, чтобы отразить его удар, Тао нужно поднять клинок, а он остался в травмированной руке. Несмотря на то, что истребитель уже не чувствует пальцев, они по-прежнему крепко сжимают рукоять. «Ты будешь делать это сам. Иногда прямо во время боя. Запоминай, что я делаю, пригодится.» Как же вовремя слова наставника приходят в отравленный ненавистью разум Юки. Он помнит тот день, как будто это было совсем недавно. Как будто ещё на прошлой неделе он впервые одолел демона в одиночку. Тогда он был в таком шоке, что даже не замечал, что с его рукой творилось что-то неладное до тех пор, пока Томиока не вправил её одним точным движением… вот только тогда столп воды использовал обе руки, а у Тао есть всего одна и всего несколько секунд времени прежде, чем острые зубы демона вонзятся в его беззащитную шею. «Плевать. Как бы ни было больно, что бы не ждало тебя впереди, сомневаться нельзя. Я буду пытаться убить демона любой ценой, даже если своими же действиями покалечу себя ещё больше. Если это даст мне возможность хоть пару минут продолжать сражаться дальше… то это будет стоит любых страданий!» Юки хватает себя за кисть правой руки и резко тянет её на себя и чуть вперед, прямо как и учил Гию. С глухим щелчком, не с первого раза, но сустав всё же встает на свое место, определённое ему матушкой-природой, и Тао чувствует, что может снова занести меч для удара. Он не ощущает боли. Прекрасная возможность, чтобы пробовать перерубить шею демона снова и снова, невзирая на полученный урон. Меч отрубает обе кисти Атамэ, протянутые в попытках схватить охотника за плечи, и сразу же после этого монстр получает удар ногой в живот. Демон улыбается, его глаза снова мерцают синим, и Гию, понимая, что сейчас он вновь попробует применить искусство демонической крови, бросается на помощь своему ученику, совершенно забывая про собственную безопасность. Он уже согласен лишиться какой-нибудь конечности, если вдруг Юки случайно попадёт клинком по своему наставнику. Только не лишиться его самого. Только не дать первой встрече с демоном двенадцати лун окончиться смертью маленького истребителя. Сплошной поток синевы вырывается сквозь дорожную пыль прямо под ноги Юки. Столп воды хочет схватить его за шкирку и отбросить куда-нибудь в сторону, но как только он приближается к Тао, тот прыгает так высоко, как только позволяют ему способности человеческого организма, уходя из-под атаки демона, и весь этот бурный, кипящий поток магии охватывает тело Томиоки, сжимая его в своих блестящих тисках. Сила техники демона настолько велика, что у столпа воды вот-вот лопнут рёбра, разрывая лёгкие и впиваясь острыми краями в бешено колотящееся сердце. Он попадает в одну и ту же ловушку раз за разом, пытаясь сохранить то, что ему так дорого. Ему даже не хочется думать о том, сколько раз Юки рисковал своей жизнью, пока мужчины не было рядом. Сколько раз охотник был на грани гибели в то время, как его неудавшийся наставник находился слишком далеко, чтобы прийти на помощь. «Ты жалок.». Гию впервые слышит голос Атамэ у себя в голове с тех пор, как началась битва. «Ты даже не можешь спасти одного человека, что уж говорить о целой деревне или небольшом городе. Если завтра я приду на улицы, кишащие людьми, ты ничего не сможешь мне сделать. Тебе стоит умереть, чтобы твоё место занял более способный истребитель. Тот, с кем я смог бы сражаться на равных.» Он прав, думает Гию. Его пальцы сами собой разжимаются, роняя клинок, и синие драконы уносят его прочь. Никогда ещё чувство бессилия и немощности не было таким сильным с тех самых пор, как для учеников Урокодаки закончился финальный отбор. Никогда прежде столп воды не чувствовал такой потребности сдаться. Он – хашира, другие истребители полагаются на него, считают таких как Гию Томиока сильнейшими мечниками организации... Но разве он может носить этот титул? Разве он достоин считаться сильнейшим, если так и не смог уберечь никого из своих близких? Гию остаётся только наблюдать за тем, как его ученик избегает атаки демона, уклоняясь от драконов и разрубая на части тех из них, кто посмел подобраться к нему слишком близко. Юноша перекручивается в воздухе, меняя положение тела, перехватывая клинок обеими руками. Томиока подозревает, что именно хочет сделать охотник, но боится, что демон этого не допустит, поэтому когда меч Тао обрушивается на Атамэ, мужчина ещё какое-то время не верит до конца, что что-то подобное действительно могло произойти. Техника крови сразу же начинает слабеть и сдавать свои позиции. Юки разрубил демона напополам от ключицы до самого паха, и одна половина чудовища теперь была с головой и хвостом, а вторая являла собой жалкий обрубок, трясущийся в конвульсиях и извергающий потоки крови и желчи из разорванных органов. Гию видел и более мерзкие вещи за свой путь истребителя, но именно это зрелище является теперь одним из самых впечатляющих на его памяти. Наверное, это всё потому, что столп воды не ожидал такого упорства и мастерства от юноши, в которого вложил много времени, сил и нервов. Всё, что Тао показывал до этого: хорошая скорость, креативность в бою, упрямство, с которым даже Томиока не смог справиться – просто ничто по сравнению с этой ночью. Едва ли кто-то, кроме столпов, справился бы с Первой Низшей лучше его подопечного, и, от осознания этого, Гию ощущает прилив гордости и сил двигаться дальше. Если он сможет оставить после себя кого-то, столь впечатляющего, значит, его время было потрачено не напрасно. - Ну всё. – Атамэ старается выглядеть непринуждённо, но в его голосе сквозит фальшью. – Поиграли и хватит. Он перехватывает меч ничирин аккурат у своего горла, не давая Тао подняться окончательно и довести удар до конца. Отрубленное тело восстанавливается медленнее, чем ему хотелось бы, на горизонте уже расцветают бледно-жёлтые цветы, возвещая о скором наступлении рассвета, и время Атамэ уже на исходе. Он потратил почти все силы на то, чтобы сдерживать столпа воды достаточно долгое время для того, чтобы Юки показал свой потенциал, но остался вполне доволен проделанной работой. Умный человек знает, когда вовремя уйти. Замечая, что первые лучи солнца испепеляют драконов, окончательно освобождая Гию из плена техники, демон мельком улыбается истребителю, разворачивается и, грациозно взмахнув длинным хвостом, отбрасывает Юки далеко назад, прямо на столпа воды. Томиока ловит его, удерживая от падения на землю, а когда поднимает взгляд, понимает, что демона уже нет, и на том месте, где он стоял совсем недавно, лужа крови и останков монстра рассыпается на мелкие, тлеющие угольки. Тао рвётся вперед, наверное, полагая, что сможет догнать демона и прикончить его. Для него бой не окончен. Он всё ещё не понимает, где находится, поэтому Гию, разок получивший локтем под рёбра, отвешивает ему хорошую затрещину. Рот юноши наполняется кровью. Он забылся и прикусил себе язык, но подзатыльник от наставника здорово помог Юки прийти, наконец, в чувства. - Он ушёл, ты его уже не догонишь. – Голос Томиоки после пережитых истребителем событий кажется едва ли не колыбельной. Юноша моргает несколько раз, картинка перед глазами проясняется, и он обнаруживает себя сидящим на земле с катаной, выставленной куда-то вперёд. Чуть сбоку на коленях стоит Томиока и осматривает его повреждённый глаз. Пальцы наставника касаются царапин, оставленных Первой Низшей Луной в подарок на их первую встречу. Тао морщится и отстраняется от чужих прикосновений. К его удивлению, столпа воды такое поведение даже не раздражает. - Раны не глубокие, заживут сами, если их обрабатывать. – Взгляд наставника продолжает исследовать Юки так пристально, словно от этого зависит его жизнь. Впрочем, возможно, так оно и есть. Тао понятия не имеет, насколько сильно ранен. – Можешь разжать пальцы и подвигать рукой? Рук Юки не чувствует уже очень давно, словно в этом мире у него есть только лёгкие и сердце, готовое вот-вот выскочить из груди. Сложно сказать, может ли он разжать пальцы и выпустить меч из рук. Для начала, истребителю нужно хотя бы восстановить дыхание, но как только он делает первый спокойный вдох, сразу же заходится в кашле. Юноша кашляет так долго и отчаянно, что со временем обнаруживает, что из его рта начинает крупными каплями капать густая тёмная кровь. Когда тело мальчика в очередной раз заходится в приступе, эта кровь разлетается во все стороны мелкими бардовыми брызгами. Несмотря на то, что кровавая морось уже покрыла Гию все руки и осталась мелкими крапинками на лице, он всё равно продолжает удерживать своего подопечного за плечи, чтобы тот не сгибался слишком низко к земле. Частое и глубокое дыхание повредило сосуды в лёгких охотника, кровотечение достаточно сильное, но не такое интенсивное, чтобы Тао смог истечь из-за этого кровью, поэтому столп воды просто помогает ему пережить ситуацию и ждёт, когда приступ кашля закончится. Своим хаори Томиока вытирает подопечному лицо и губы. Всё равно красное на красном видно не будет. Он помогает Юки, наконец, привести в движение затёкшие и онемевшие окончательно руки, забирает голубой клинок ничирин и убирает его обратно в ножны. - Спасибо вам. – Юки боится говорить много, потому что чувствует приближение приступа кашля едва ли не после каждого произнесённого слова. - Молчи чаще. – Отвечает мужчина, разминая задубевшие пальцы юноши, сгибая и разгибая его локтевые суставы чтобы не дать им окоченеть окончательно. – Я же велел тебе быть осторожнее, почему не послушал? Тао открывает рот, чтобы ответить, но сразу закрывает его в недоумении. Вроде как, ему сказали молчать, но тут же задали вопрос, на который нужно дать ответ. Наверное, это удивление сразу же отразилось на его лице, потому что, заметив это, Томиока покачал головой и нахмурился. Только сейчас, когда в конечности начало возвращаться ощущение их реальности, Юки может обратить внимание на всё, что происходит вокруг. На свою изорванную одежду, залитую кровью и испачканную в грязи, на клинок наставника, лежащий неподалёку, на самого наставника, погружённого в процесс восстановления юного истребителя. Кстати, об этом… «Когда Томиока-сан успел пораниться?», думает Тао, безо всякой задней мысли протягивая руку к столпу воды и касаясь его щеки. На подушечках пальцев остается едва заметный след от сукровицы: рана уже почти перестала кровоточить. - Не трогай. – Это просьба, а не приказ, и Томиока не спешит отодвигаться от подопечного, ожидая, когда тот сам уберет пальцы от его лица. Юноша послушно опускает руку на колени. Что-то в этих царапинах смущает его, но он до последнего не может понять, что именно. Лишь когда столп воды помогает Тао встать на ноги, в голове истребителя проносится мысль о том, что края его ран слишком ровные и аккуратные, не такие, какие обычно бывают, если пораниться обо что-нибудь случайно. Томиока придерживает его чуть выше талии, и пока они идут к остальным, чтобы получить помощь от какуши, Тао не выдерживает, и всё же задаёт вопрос, который его терзает. - Томиока-сан, это я сделал? Я оставил эти царапины, верно? Гию останавливается достаточно резко для того, чтобы Юки по инерции пошатнулся, едва не выскользнув из рук наставника. Мужчина перехватывает его поудобнее, молчит какое-то время, явно размышляя, что ему стоит сказать. Всё внимание юноши обращено на его лицо, и Томиока чувствует этот взгляд, слишком проницательный для того, чтобы можно было утаить от него свои мысли и эмоции. Наконец, он продолжает движение вперёд, что, впрочем, ничуть не мешает ему отвечать. - Ты вышел из себя и плохо контролировал свои действия. Размахивал катаной направо и налево, порвал мне ухо и задел щёку, и мне пришлось отойти, чтобы не попасть под удар. Ты рисковал своей жизнью, а я не мог подойти к тебе потому, что ты дал волю своим эмоциям и чуть не погубил себя. Слушая, что говорит ему старший охотник, Юки хмурится и отводит взгляд в сторону. Сердце сжимается не то от боли, причинённой яростной борьбой, не то от осознания того, что клинок Тао вновь навредил его наставнику. А ведь он так не хотел, чтобы подобное повторилось снова. Будь у Томиоки реакция похуже… «Даже думать страшно, что могло бы случиться! Я был так зол, что совсем позабыл, что рядом со мной есть кто-то ещё. А если бы под удар попал простой человек, который не успел бы уклониться?» - Простите меня. Они уже подошли совсем близко к толпе людей, собравшихся возле въезда в деревню, на развилке. До истребителей теперь могли долететь обрывки чужих фраз, криков и стонов боли. Солнце лениво переползало через линию горизонта, освещая всех собравшихся и извещая о начале нового дня. Безопасного времени без демонов, когда у человечества есть возможность залечить полученные за ночь раны. - Я виноват перед вами. – Говорит Тао, не услышав никакого ответа на свои предыдущие слова. Может, Гию молчит потому, что не в силах его простить? - Хватит извиняться. Ты должен научиться контролировать себя в любой ситуации, иначе пострадает кто-то ещё! Да, Юки хорошо знает этот тон. Сколько раз наставник поучал его… если бы юноша начал считать, то уже совсем скоро окончательно сбился бы со счёта. Он не возражает. Ничуть. Пускай Томиока ругает его, пускай злится и отвешивает своему ученику пощёчины. Тао заслужил это, и если у столпа воды получится выбить из истребителя ударами то чувство вины, которое сейчас пожирает его заживо, значит, он будет рад быть избитым. Солёная влага размывает засохшую грязь и кровь на щеках мальчишки. Он даже не сразу заметил, что начал плакать. - Юки. Сейчас ему не хочется смотреть в лицо человеку, который являет собой ту силу, какой, по мнению Тао, ему не достичь никогда. Так не хочется показывать свою уязвимость и слабость, что юноша отворачивается, пряча от наставника лицо. Он не имеет права смотреть ему в глаза. Всё, чему учили истребителя – помогать другим людям, и он не справился с этой задачей, умудрившись ранить Томиоку в первую же встречу с ним после долгой разлуки. - Юки, посмотри на меня. После короткой, но ожесточённой борьбы с самим собой, мечник, наконец, решается исполнить приказ наставника. Второй глаз по-прежнему не открывается, но Гию достаточно и одного. - Ты был великолепен. – Произносит столп воды совершенно серьёзно, глядя в лицо тому, кого только что отругал. Юноша настолько удивлён, что совершенно забывает о своём ранении, пытаясь открыть второй глаз. У него получается, но царапины на веках вновь начинают кровить, и истребитель морщится от боли, прикрывая левый глаз рукой. Кровь попала на него и ужасно жжётся, но Тао не позволит такой мелочи испортить этот момент. Поэтому он продолжает идти, смотреть на наставника и слушать. "Может, мне стоит хвалить его чаще?", думает Гию, замечая в уцелевшем, прищуренном от боли, глазу своего подопечного яркие отблески радости и обожания. - Учитель Урокодаки тоже гордился бы тобой, если бы увидел твое дыхание льда воочию. – Мужчина делает незначительную паузу, словно о чём-то задумавшись, а затем, не совсем в тему, добавляет: - Уже даже не так обидно, что ты так и не смог овладеть дыханием воды. Двое истребителей подходят, наконец, к какуши, и те сразу же начинают суетиться вокруг них, измерять пульс, давление и температуру, проверять, не сломаны ли какие-нибудь кости и не вывернуты ли суставы. Во всей этой неразберихе юноша даже забывает о том, что нужно ответить Гию, и совсем скоро теряет его из виду. Он прокручивает их диалог в голове снова и снова, и с каждым последующим разом на его душе становится всё легче и спокойнее. Ему бы порадоваться от души, потому что эти слова слишком значимы для него, но на это совершенно нет ни времени, ни сил. Пока один человек в чёрных одеждах ощупывает его руки и ноги, а второй занимается ранами на лице, юноша думает о том, что сегодняшняя ночь является едва ли не самым ярким событием с того самого момента, как они с Гию пошли разными путями. В голове один за другим начинают возникать вполне закономерные вопросы: как столп воды оказался так далеко от своей подзащитной территории? Почему он не злится на Тао? И почему, наконец, продолжает поддерживать его, несмотря ни на что? Неужели всё, что он говорит – правда? Неужели Томиока действительно говорит это искренне? Говорит, что думает. «А ведь после того, как нас осмотрят какуши, мы должны будем двигаться дальше.». Обеспокоенный этим, Тао взглядом ищет в толпе Гию, словно надеясь на его поддержку. Тот тоже окружён медиками, и совершенно не смотрит на своего подопечного. «После всего, что вы мне сказали… неужели это всё должно закончиться вот так? Вы пойдёте своей дорогой, а я своей? Обратно в одиночество. Вновь встречать рассветы и провожать закаты совсем одному. Вокруг меня постоянно кипит жизнь, Томиока-сан. Меня всегда окружают люди, куда бы я ни пошёл, потому что я поклялся защищать их, но почему тогда мне так одиноко? Почему ваш дом стал моим домом так быстро? Неужели это потому, что у меня слишком долго не было кого-то, кто беспокоился бы обо мне искренне? Неужели я принял вашу доброту за привязанность, и потому мне так тяжело отпустить вас?». Снова хочется расплакаться, и Тао уже почти готов поддаться этому порыву, но Тандзиро Камадо весьма кстати появляется рядом, чтобы предотвратить катастрофу. - Я очень рад, что ты в порядке! – Его голос бодр и весел, и это немного придаёт Юки сил. – Спасибо! Благодаря тебе никто из тех, кого мы смогли спасти, не пострадал. - Это мой долг. – Юноша пожимает плечами. Чужие слова одновременно радуют и не радуют его. Юки вряд ли смог бы объяснить это чувство. – Как Иноске? Я теперь обязан ему жизнью. Тандзиро улыбается, указывая большим пальцем куда-то себе за спину. - Вон там, какуши до сих пор не могут привести его в чувства, но дыхание стабильное, и его жизни ничего не угрожает. Просто твой наставник ударил его слишком сильно. - Наставник? – Тао явно ещё не раз придётся удивиться за сегодняшнее утро, хотя, казалось бы, в свете последних событий, ему бы стоило к этому привыкнуть. – Как ты узнал? Камадо присаживается рядом с юношей, аккуратно, чтобы не мешать медикам выполнять свою работу, и говорит тихо, будто делится с мечником секретом: - Вообще-то, среди истребителей уже давно ходят слухи о тебе. Говорят, что даже у такого молчаливого и закрытого хашира, как Томиока-сан, появился наследник, которого он оберегает и обучает. Поэтому, когда я увидел на тебе хаори и маску учителя Урокодаки, я почти сразу обо всём догадался. – Тандзиро усмехнулся, совсем по-доброму, убирая волосы со лба, и добавил: - Да и, кроме того, вы с ним очень похожи. Не сказать, чтобы Юки был не рад этой информации. Он вообще сейчас мало что соображал. Мыслей слишком много, они переплетаются друг с другом, путаются, мешая сконцентрироваться на чём-то одном. Где-то в районе затылка уже начинает зарождаться новый приступ головной боли, поэтому юноша просто ждёт, когда вся эта эпопея с какуши и другими охотниками, наконец, закончится. Впрочем, с Камадо ему вполне приятно пообщаться. - ТАНДЗИРО-О-О!! Тао, только-только расслабившийся, спешит прикрыть уши руками: блондин в жёлтом хаори, которого ему «посчастливилось» спасти, подлетает к истребителям и почти сразу начинает тормошить своего боевого товарища. Не то, чтобы Юки не радовался тому, что Зеницу жив и здоров… просто конкретно сейчас ему хотелось бы, чтобы в сознании остался кто-то менее паникующий и громкий. - ДАВАЙ УБИРАТЬСЯ ОТСЮДА, УМОЛЯЮ!! - Зеницу! Возьми себя в руки. – Отвечает истребитель со шрамом, пытаясь вырваться из захвата товарища и при этом не порвать своё хаори. – Всё уже закончилось. Ничего не хочешь сказать Тао? Вообще-то, меньше всего на свете Юки сейчас хочется, чтобы парень вновь заорал, и теперь уже в его сторону, но особого выбора у него нет. - Спасибо! – Агацума уже бросается вперёд на истребителя (Тао не хочется знать, зачем), но Тандзиро тут же хватает его за шкирку и оттягивает назад. Абсурдная сцена, но, вопреки всему, Юки ловит себя на том, что на его лице вновь сияет едва заметная улыбка. – Хочешь путешествовать вместе с нами!? Я буду очень рад, если ты останешься! - Зеницу, Юки – ученик Томиоки-сана! Ему нельзя оставаться с нами, потому что… - Бывший ученик. – Почему-то, именно сейчас Тао считает нужным встрять в препирания двух охотников и поправить Тандзиро. Оба мечника замирают на какое-то время. Улыбка сползла с лица Юки, словно её никогда там и не было, отчего тот снова стал похож на своего бывшего наставника. Зеницу нарушает сложившееся молчание первым: - Что значит «бывший»!? Почему!? - Зеницу! – Камадо пытается одёрнуть своего друга и дать понять ему, что подобные темы для разговора могут быть неприятны для Юки. Они начинают спорить, и Тао отвлекается, теряя нить их разговора и снова погружаясь в себя. «А если подумать хорошо, то… почему бы и нет? Зеницу и остальные хорошие ребята. Несмотря на то, что один из них слишком громкий, а второй слишком странный, я действительно мог бы остаться с ними. С Тандзиро у нас много общего, мы могли бы стать отличной командой. Объединившись с другими, демонов станет куда проще находить и истреблять. В конце концов, это лучше, чем бродить по стране в одиночку.» Юки снова осматривает толпу в поисках Томиоки, но не находит его. Может, он уже ушёл, даже не пожелав попрощаться со своим бывшим учеником. - …нет, а мне всё-таки интересно, почему! – Продолжает упираться Зеницу, пытаясь переспорить истребителя в клетчатом хаори. - Мы поругались. – Короткий ответ виновника спора останавливает нескончаемый поток слов, льющийся изо рта его нового знакомого. Нет смысла скрывать такие вещи, если Тао действительно собирается вступить в их маленький отряд. – Поругались, и я ушёл. Я уже не его ученик и, скорее всего, не его цугуко, поэтому вы можете перестать об этом спорить. - Прости нас. – По лицу Тандзиро видно, что он действительно расстроился. – Я не подумал, что это может быть так грустно. - Не извиняйся. – Юки вспоминает слова Томиоки, и это расстраивает его ещё больше. – Ты тут ни при чём. Иногда люди расходятся, потому что не сошлись характерами, и в этом нет ничего такого. Нужно просто жить дальше. Мимо трусцой пробегают несколько какуши, и Тао вяло провожает их взглядом, в один момент натыкаясь на разноцветные узоры, знакомые ему до боли. Гию. Мужчина проходит мимо, даже не взглянув в сторону своего подопечного, и к горлу истребителя вновь подступает то самое противное чувство, когда так сильно хочется разреветься в голос. Он хочет отвернуться, чтобы перестать смотреть столпу воды вслед, но так и не находит в себе сил, чтобы сделать это. В голове абсолютно пусто. Юноша просто наблюдает за тем, как его бывший наставник уходит. - Эй, вы что, не попрощаетесь с Юки!? – Кричит ему вслед блондин. Тао даже не поворачивает головы в его сторону. – Это вообще-то неприлично! Он же так переживает! - Зеницу, да заткнись ты уже! – Яростно бормочет Тандзиро, всё ещё пытаясь приструнить бестактного друга. Пока двое товарищей снова начинают спорить, истребитель замечает, что Гию останавливается, словно вспоминая о чём-то важном, потом оборачивается назад, на юношу, сидящего на земле, и его голос звучит так тихо и далеко, что Юки приходится здорово напрячь слух, чтобы вообще что-то услышать. - Долго сидеть собрался? Юки озадаченно моргает здоровым глазом: раненный уже прикрыт повязкой. Сердце замирает, кажется, переставая биться совсем. - Поднимайся. Пойдём домой. Тао не нужно повторять дважды. Он подрывается с места так быстро, что всё тело немедленно отзывается жгучей болью, от которой хочется согнуться пополам. Какуши, который в этот самый момент ощупывал его грудную клетку на предмет повреждений, с возмущенным возгласом пытается остановить своего пациента, но куда там. Юки уже и след простыл, хромающая поступь превратилась в бодрый бег трусцой. Откуда только силы взялись для того, чтобы догнать Томиоку и, наконец, поравняться с ним? Просто Тао боится, что если он помедлит хоть на мгновение, то наставник непременно откажется от своих слов. На самом деле, Гию ждал бы его, сколько потребовалось, но он ни за что не скажет об этом. Он даже не дожидается, когда Тао окончательно догонит его: разворачивается и продолжает идти в ту сторону, где, предположительно, находится его дом на Одиноком холме. Их дом. Осознание этого даётся ему не так уж легко, но стоит только смириться с этой мыслью, как всё сразу становится намного проще. Он больше не видит смысла сопротивляться и искать причины для того, чтобы не позволить подопечному последовать за собой. Цепляя носками обуви дорожную пыль, едва не спотыкаясь, Тао догоняет мужчину, тяжело и надрывно дыша, и старается, не отставая, идти рядом. Почему-то сейчас, когда он должен радоваться и ликовать, ему совершенно не даёт покоя одна единственная мысль. Она такая глупая, но Тао совершенно не может ничего предпринять для того, чтобы выкинуть её из головы, поэтому он произносит её вслух: - Томиока-сан… вы что, расстроились тому, что я не овладел дыханием воды!? Почему? Ничего не отвечая, в абсолютном молчании, Томиока переходит на бег. Значит, этот вопрос должен был остаться без ответа. Ничего. Может, позже, когда они доберутся до дома, у юноши будет время расспросить наставника кое о чем, и об этом тоже. Не страшно. Главное, что теперь они снова путешествуют вместе, и, если при этом всю дорогу придётся молчать, Юки с радостью полюбит тишину. Он оборачивается и, улыбаясь, машет товарищам рукой. Успевает увидеть, как они машут ему в ответ, а потом торопится нагнать Гию. У развилки, в окружении какуши, истребители ещё какое-то время сидят в полном молчании, а затем Зеницу озадаченно произносит: - Я не понял ничего! "Ну, это и не удивительно", думает Тандзиро, улыбаясь каким-то своим, одному ему известным размышлениям.

***

Итак, добро пожаловать в дополнительные материалы по фанфику, которые помогут вам лучше понять происходящее. После поражения Руи, Пятой Низшей Луны, Мудзан разочаровался в своих подчинённых и усомнился в их силе. Он объявил награду для каждого демона, кто сумеет свергнуть действующих Лун - кровь хозяина в том количестве, которое только сможет выдержать тело победителя. После этого среди демонов началась грызня не на жизнь, а на смерть. Большинство Низших Лун почти сразу было свергнуто и убито, в то время как Высшим удалось достаточно долгое время удерживать свои позиции. Демоны Низших Лун менялись так часто, что Кибутсужди даже не стал пытаться запомнить их, но один очень способный монстр не просто оставался среди Низших, пытаясь удержаться за то, что имеет, но и упорно поднимался по рангу, без сожалений шагая прямо по головам и трупам. Его искусство демонической крови в самом начале пути было не таким уж и сильным, однако, демон хорошо усваивал информацию, быстро учился и умел видеть своих противников насквозь. Знакомьтесь, Атамэ, Первая Низшая (пока что) Луна. Кто именно обратил его, доподлинно неизвестно, хотя другие демоны часто шепчутся о том, что это был один из сильнейших Высших Лун, кому так же, как и Господину, дозволено обращать людей - Доума. Он не имеет постоянно роста и всё время адаптирует его под противника, на котором, на данный момент боя, сосредоточена большая часть его внимания. Всё, что связано с Атамэ, можно назвать вполне конкретными определениями - адаптироваться, меняться, учиться. Его техники демонической крови основаны на анализе слабых сторон и стиля боя противников и подстраиваются под каждого человека или демона индивидуально. Первая Низшая называет это "Танец Дракона". выбранный для атаки цвет, к примеру, синий, основывается не на цвете глаз противника, как многие охотники думают изначально, а на цветовой гамме их души. То есть, у Юки это красный, у Гию - синий, а белый цвет, который был задействован в техниках при первой встрече с демоном, принадлежит душе Тандзиро. Демон свято верит: глаза - зеркало души. Лишь взглянув в глаза оппонента, Атамэ способен уловить его мотивы, страхи, слабые и сильные стороны. Выбрав одну, самую значительную слабость, Дракон превращает её в своë оружие и действует так, чтобы атаки были наиболее эффективными, совмещая техническую сторону боя с умелыми психологическими приëмами. Вот почему синий - атака, направленная непосредственно на Гию - олицетворяет собой уныние, красный - гнев, а белый - альтруизм. Техник демонической крови всего две, всё остальное - их бесконечные вариации и отступления. 1. Искусство демонической крови: Глаз Змея. Пассивная способность. Атамэ наблюдает за вами, его голос способен проникнуть в ваши мысли и извратить их, изувечить ваше сознание так, чтобы суметь использовать это в свою пользу. Голос, который кроме вас не слышит никто, будет убеждать вас в бесполезности битвы, в том, что вам никогда не достичь поставленных целей или в том, что вы даже не стараетесь ради победы. 2. Искусство демонической крови. Танец Дракона. Атамэ непременно найдёт вашу слабую сторону, будьте уверены. Ведь мы все не совершенны, и у каждого есть свои скелеты в шкафу и изъяны, которые нужно спрятать подальше от всего остального мира. Не волнуйтесь, Атамэ с лëгкостью вытащит их на свет Божий и покажет всем остальным. Теперь его атаки олицетворяют собой ваш самый главный страх. Персональный кошмар. Чувства, которые преследуют вас каждый день и не дают спокойно спать, обретают физическую форму и превращаются в сверкающих драконов.