Together

Caught in a winter's rain I can't remember a word you said Take away my fear please hold on to me I'm falling Falling Cold. "Black Sunday".

Глаза открылись на автомате, светлая палата. Ёлка. Тяжесть во всём теле. Дыра в груди. Может?! Может это был сон? Лишь ужаснейший кошмар. Я соскочила с постели. Только сейчас заметила, что из моей руки опять торчит капельница. Я срываю её в нервном порыве, мне нужно узнать число. Какое сегодня число? Пульт от телевизора найти почему-то не получилось. Я выбегаю из палаты в нервном ожидании чуда. Молясь всем богам на добрую весть, несусь сломя голову в помещение, где обычно отдыхают санитарки. Дверь открыта, значит они уже проснулись. Судя по их удивлённым лицам, никто не ожидал меня увидеть. - Какое сегодня число!? - Я сказала это слишком громко, но от этого вопроса зависит моя жизнь. - То, что сказал Кейго, это правда? Это правда было? Все совершенно не понимали, о чём я говорю. Их лица выражали полное непонимание. И лишь одни глаза смотрели на меня с сожалением и болью. Макото, та самая санитарка, которая помогала мне с первых дней в больнице. Сегодня на ней был жёлтый больничный костюм. Такое чувство, что этот цвет насмехается надо мной. - Дорогая, пойдём, я отведу тебя в палату, - Макото попыталась мягко увести меня, но пока я не узнаю ответ хотя бы на первый вопрос, с места не сдвинусь. - Число. Какое сегодня число? - Сегодня 2 января, - ответила одна из санитарок, видимо чтобы я уже успокоилась и вернулась в палату. В один момент мне показалось, что боги смеются надо мной. Словно это смешной ситком, который они смотрят по небесному телевидению. Чудо не произошло. Но и признавать, что тот разговор действительно был, ещё рано. Мы с Макото вернулись в палату. Я уселась на кровать, женщина присела на стул, стоящий рядом. Грудь кольнула пронизывающая боль. Когда я проснулась впервые, Кейго спал, сидя на этом стуле. Тогда мы так долго обнимались, было так тепло и хорошо. - Ты два дня была под успокоительными, но так легко вскочила, словно никакого эффекта в итоге не оказалось. - Всё потому, что это касается моего брата. Он самое драгоценное, что у меня есть. Что мне ваши успокоительные? Как я могу быть спокойна, когда я не знаю, сможем ли мы снова поговорить, как брат с сестрой, как раньше. Скажите мне, что вечер 31 декабря был ночным кошмаром, что это неправда. Что мы будем вместе, что мне не придётся менять внешность, что у нас будет ещё много-много совместных дней рождений и празднований нового года. Скажите, что он не оставил меня. - Я не могу. Кажется прямо в этот момент во мне что-то закончилось. Что-то очень важное сорвалось с обрыва, поломав все кости. Последняя надежда ускользнула, словно песок сквозь пальцы. Я чувствовала, что моя жизнь остановилась, а ведь она только недавно снова началась. Мою спину пронзила острая ноющая боль. Было так больно, что, не сдержавшись, я начала кричать. Перепуганная Макото пыталась узнать что со мной, как я. Но я почти не соображала, меня словно обливали кипятком, каждую секунду, одно и то же место - всю правую половину спины, а в особенности крыло. Кажется, от невыносимой боли я потеряла сознание.

***

Наш старый дом. Ветхий, почти разваливающийся, больше похожий на свалку, чем на дом. Никого нет, я одна. Брат должен быть где-то рядом. Почему-то в моём сознании твёрдо засела мысль, что мы играем в прятки. Я медленно ходила по дому, осматривая его, словно видела впервые, или хотела запомнить каждую трещинку в полу. Удивительно, но даже нашёлся пульт от телевизора. Без Кейго смотреть передачи про супергероев совсем не то. Вскоре я обошла весь дом, но брата так и не нашла. Решив посмотреть во дворе, мой взор устремился на дверь, которая в тот же момент распахнулась. В входном проёме стоял Кейго. На улице было так светло, от солнца пшеничные волосы брата блестели, красиво переливаясь. Он сам светился. Не ясное небо и солнечные лучи освещали его, он сам был источником света. Но этот свет не доставал до меня. Казалось, мне надо сделать всего шаг, и до меня достанут лучи благословения. Но я стояла. Стояла в этом мрачном доме-мусорке. - Сестра, если ты никогда от сюда не выйдешь, я не отдам тебе крыло. Не успела я подумать о чём он говорит, как Кейго достал от куда-то из-за спины моё правое крыло. Я в ужасе обернулась и увидела, что у меня за спиной торчит сломанная окровавленная кость. Я побежала к выходу, намереваясь забрать своё у брата. Но чем усерднее я бежала, тем дальше он становился. Коридор будто превратился в беговую дорожку, у которой нет ни конца, ни края. - Сестра, ты должна выйти из этого дома. Только тогда мы сможем быть вместе. Последние слова Кейго еле долетали до моего уха и были больше похожи на эхо в моей голове. Его свет, как и он сам, были уже слишком далеко. И снова проснулась. Появилось ощущение, что после Нового года я только отключалась и снова просыпалась. Обстановка вокруг меня отличалась от привычной, это была не палата, а один из диагностических кабинетов. Ко всему моему телу были прицеплены какие-то штуки. Но большинство из этих приборов было на крыльях. Ко мне подошёл врач, лицо его было хмурым. - Как ты сейчас себя чувствуешь? - Как после ночного кошмара. Но если вы про то, болит ли у меня что-то, то нет. - Сейчас мы снимем с вас все электроприборы. После этого попробуйте расправить ваши крылья. Ко мне подошли медсестры. Они освободили меня от аппарата. Я встала с кушетки на которой лежала, ощущение земли под ногами как-то изменилось, но пока что не понимала как. Не знаю, зачем меня просят сделать это, тем не менее, чуть помедлив, я всё же расправила крылья. В глазах врача я прочитала, что именно этого он и ожидал и что это очень плачевная ситуация. Я искренне не понимала, что не так. Поэтому обернулась, сначала за левое плечо, крыло было раскрыто, затем посмотрела в правую сторону и остолбенела от осознания. Моё правое крыло было сложено, я попыталась снова открыть его, но ничего не происходило. Я не чувствовала его. Теперь до меня дошло, почему были другие ощущения, стало легче, потому что я не чувствую крыла. Оно не работало. Не двигалось. - Доктор, что... что происходит? - Вы пережили сильнейший стресс. Это отразилось на вашей нервной системе. Нейроны вашего правого крыла перестали получать сигналы мозга. Считайте это онемением конечности. Конечно, когда-нибудь этот процесс снова возобновиться, но должна быть проведена огромная работа с вашим психоэмоциональным состоянием. Я хочу сказать, что какое-то время вы не сможете летать. Нам очень жаль. Моя рука как-то сама потянулась к груди и нащупала подвеску, которую дал мне Кейго. Я уже и забыла про неё. Повертев в руке кулон в форме крыла, подумала о том, что два левых бесполезны без правого, а оно было у Ястреба. Кажется, я теряю всё больше и больше с уходом Кейго. Но, если быть честной, мне было уже всё равно. Сначала, да, я испугалась, но после объяснения, я ничего не почувствовала, ни горечи, ни боли, ни разочарования. НИ-ЧЕ-ГО. Безысходность сковала моё сердце, смириться с обречённостью - всё, что мне оставалось. - Я могу идти в палату? Я устала. - Да, иди, тебя там ждет мама. Последние слова доктора ввели меня не то в ступор, не то в шок. Кто? Может быть я ослышалась. Но, если там действительно моя мать, мне не хочется туда возвращаться. Я просто застыла, как восковая фигура, опасаясь сделать шаг. Наверное, так бы и осталась стоять, если бы не последующие слова врача: - Повезло тебе с мамой, Макото хорошая женщина, всегда такая добрая и улыбчивая. Я перестала понимать вообще что-либо. Если так подумать, она была единственная, кто знал о моей ситуации. Нужно разобраться во всём. - Ага, до свидания, Доктор, спасибо. - С этими словами я вышла из кабинета и направилась в свою палату.

***

Залетев в палату, я действительно увидела Макото, она стояла возле тумбы, на которой когда-то стояли отправленные Кейго цветы. Сейчас их там не было и больше никогда не будет. Но в данную минуту меня волновало совсем не это. - Почему доктор назвал вас моей матерью? - Да, не очень вежливо, но вежливость - роскошь для человека, который всё потерял за один вечер. - Давай ты сначала присядешь, и я тебе всё расскажу. Я не стала спорить, да, эмоций действительно не осталось, но тело чувствует моё напряжение, мне с трудом удавалось заставлять свои колени не дрожать. Забравшись на койку, мой взор вопросительно устремился на Макото. - Пойми, тебя никто не видел кроме меня и главного врача. Это не просто так. - Но меня же видели другие медсёстры, когда я ворвалась к вам, чтобы узнать о Ястребе. - Да, и ты не представляешь, как трудно было придумать убедительную отговорку почему ты так похожа на только что дебютировавшего про-героя. - И что вы сказали? - Сказала, что ты из России, слышала, там такая внешность, как у тебя, не редкость. Сказала, что просто причуды похожи и что скоро тебя депортируют домой. - И они поверили? - Не было причин не верить. Ведь если бы у Ястреба была бы сестра, журналисты бы уже всё пронюхали, он сейчас во всех новостях. Все каналы только и твердят на перебой о твоём брате. - Что? Почему? Макото не ответила. Достала пульт из шкафчика под телевизором, казалось она тыкнула на рандомный канал. Девушка, ведущая, на вид молодая, не больше 30, с зелёными глазами, волосы собранные в култышку, начала вещать: - Сейчас в нашем эфире появится самый обсуждаемый про-герой последних трёх дней. Он даст нам короткое интервью о своей личности и мотивации работать про-героем. Встречайте, в нашей студии Ястреб! - зал зааплодировал. Под пафосную музыку Ястреб зашёл на сцену. Его подсвечивали пушки сцены, а сам он улыбался и махал своим фанатам. Кейго уселся на диван напротив интервьюера. - Добрый вечер, спасибо, что уделили нам время и смогли прийти на это шоу. - Да, мой менеджер говорит, что в первое время это очень важно для имиджа. Так что давайте пообщаемся. - Отлично, давайте начнём! Первый вопрос довольно очевидный, но всё же. Вы первый про-герой, дебютировавший в 18 лет, который сразу же открыл своё собственное геройское агентство. Как вам это удалось? Я была в глубочайшем шоке. Мой брат первый в истории Японии открыл геройское агентство, только успев получить лицензию героя. Теперь я понимаю, почему Макото сказала, что журналисты уже всё бы узнали, наверное популярность Кейго сейчас зашкаливает, не удивлюсь, если его имя в поисковике набирают сейчас чаще, чем имя Всемогущего. - Я просто много и упорно тренировался. К тому же, как и любой ястреб, я люблю свободу. Если бы подчинялся кому-то, думаю, ничего хорошего из этого бы не вышло. Макото выключила телевизор. Я возмущённо посмотрела на неё. Мне очень хотелось посмотреть дальше, что скажет брат. Упомянет ли о своей семье? Ещё немного хотелось посмотреть на его совершенно неискреннюю улыбку, ещё немного хотелось послушать его голос, ещё немного, ещё немного, чтобы запомнить каждую мелочь. Но я смотрела лишь на чёрный потухший экран. - Теперь ты поняла? - Я лишь кивнула. - Чтобы не посвящать много ненужных людей в эту ситуацию, было решено, что после твоей выписки, я тебя удочерю. Теперь мы семья. Надеюсь, мы сможем ею стать. - Кейго моя семья. - Ястреб... ты сильная, ты сможешь откинуть прошлое и жить без него. Потихоньку ты научишься, тебе просто нужно время. - Я не отвечала, не было сил перебороть ком в горле, поэтому Макото продолжила: - Тебя выписывают послезавтра. Так что... приготовься к тому, что завтра... я должна буду... - Изменить мою внешность, - в моём голосе сквозила горечь, я уже пожалела, что решилась сказать что-то, но мне нужно было спросить кое-что очень важное, - Я знаю, что вы поменяете мою фамилию, но имя? Можно ли его оставить? Макото закусила губу, по этому жесту я поняла, что, по всей видимости, я действительно потеряю всё. - Ты знаешь, что значит твоё имя? - я помотала головой в знак отрицания, вообще, если честно, не знала, что имена что-то означают, - Оно означает "янтарь". Кстати, имя твоего брата означает "светлый", "яркий". Я снова была в шоке от услышанного. Видимо, несмотря на то, что наша мать нас не очень-то и любила, она всё-таки дала нам имена, которые так или иначе характеризуют нас. Это было для меня открытием, не знала, что к подбору наших имен подходили так тщательно. - Послезавтра тебя будут звать Мизуки Симидзу.

***

Макото ушла, дав мне время всё переварить и обдумать. За несколько дней моя жизнь перевернулась с ног на голову, очень многое изменилось и уже ничего не будет как прежде. Мне предстоит забыть мою семью, отказаться от себя и моей сущности. Забыть брата, прекратить ждать, что он вернётся. Нужно смериться с тем фактом, что мы не будем видеться. Да, мне страшно, ведь Кейго всегда был моей опорой, но пора повзрослеть. Я знаю, что мы обязательно ещё встретимся, пусть и не сможем поговорить как раньше, но увидеть его, пусть даже проходящим по другой улице, уже будет праздником для моего сердца. Видимо, моё отчаяние достигло такого пика, что я согласна даже на такую мелочь. Я понимаю, что не могу желать большего, наверное это судьба. Что в детстве, что сейчас, неважно о чём я молюсь, Боги, как и удача, не на моей стороне.