Непростительное

После стычки с Оминисом прошло пару недель, но она все еще чувствовала себя неловко рядом с ним. Себастьян рассказал об Оминисе: о жестоких пытках его родителей над маглами и о пытках над самим Оминисом. И все же его надменность и холодность злили. Они отправились в Фелдкрофт. Ей все равно нечего было делать на каникулах, а познакомиться со столь известной Анной очень хотелось. Оминис должен был ехать с ними, но, видя их неприязнь, Себастьян сделал выбор в пользу девушки, чем, кажется, усугубил скептическое отношение Оминиса. Но все пошло не по плану: Анну мучили боли, Себастьян поругался с дядей, и Гроттер с ужасом наблюдала за эмоциями, вскипавшими в набухших жилах и сжатых кулаках у обоих. — Давай уйдем, — очень осторожно и нежно сказала она. Себастьян рьяно повернулся, схватил ее за руку и потащил куда-то в сторону. Отойдя на расстояние от дома, он рывком повернул ее к себе, схватил за плечи, и она наконец-то увидела его глаза. Сколько боли и тоски было в них. Она видела, как гнев уходит и приходит боль. Скинув его руки, обняла его. Так они и простояли добрые пять минут. Она гладила его спину, шептала что-то на ухо, говорила, что все будет в порядке и он найдет лекарство для Анны. Начинало темнеть. — Что нам делать дальше? Мы не успеем вернуться в Хогвартс, — спросила я. — Для начала, мы пойдем в трактир и как следует напьемся, — сказал Себастьян. Через пять часов, пьяные и веселые, они завалились в единственную свободную комнату в трактире. Себастьян, будто не замечая, что кровать только одна, завалился спать и уже через десять минут сопел. Мое возмущение не знало границ: о чем я только думала, когда соглашалась сюда ехать? Но усталость давала знать. Я скинула одежду и нырнула под одеяло. Я проснулась и почувствовала, как нежная рука гладит мои волосы. Затаив дыхание и лежа с закрытыми глазами, я поняла, что это проснулся Себастьян и это он гладит меня. Я нащупала одеяло — слава богу, я укрыта. Страх заклубился во мне. Правда была в том, что я и целовалась-то в жизни один раз. После всех событий первого семестра я почувствовала себя совсем взрослой, но сейчас мне казалось, что я совсем неопытная и маленькая. Он провел рукой по моей щеке, и я решила, что от этого жеста вполне могла бы проснуться. Я шевельнулась и открыла глаза. — Себастьян… — шепотом вскрикнула я. — Прости, ты так мило спишь. Повисла пауза, он все еще был очень близко. Словно читая мои мысли, Себастьян подвинулся ближе ко мне и обнял меня. Его дыхание пахло перегаром, и я поняла, что он еще пьян. Его голова легла мне на плечо, а рука на живот и начала очень медленно подниматься вверх. — Нет, — тихо, но твердо сказала я. — Нет? — вскинул голову Себастьян. — Почему? — Просто нет, — сказала я и убрала его руку. — Чего ты боишься? — Я не боюсь. — Я вижу, что боишься. Я не ответила. — Боже мой, ты девственница! — воскликнул Себастьян. Он перевернулся на спину и засмеялся. — Да уж, ты совсем неопытная волшебница. Ну, это не страшно, я могу тебя всему научить… — сказал он и тут же уснул. На утро Себастьян не подавал виду, что что-то случилось. Я же была зла. — Я хочу вернуться в замок как можно скорее. По пути Себастьян решил показать мне место, где гоблины наслали проклятие на Анну. Хотя я и злилась, но в таком не откажешь. И тут на нас напали. Мы еле отбились от гоблинов, и я в который раз поблагодарила Мерлина за наш дуэт. Себастьян спас меня ни раз и ни два в этой схватке и сразу стал выглядеть собранно и серьезно. Будто и следа от ночного неотесанного школьника и не осталось. Может, и не зря я отправилась с ним в эту поездку. Когда совершенно магическим образом мы оказались в крипте, там уже был Оминис. — Оминис! Ты не поверишь, что случилось! — Себастьян подлетел к другу и рассказал ему историю нашей схватки. — Ты цела? — мягко спросил Оминис меня и протянул руку в мою сторону. Я взяла протянутую руку и ответила: — Пара царапин, но да. — Ты бы видел ее! Она огненная львица! — вскрикнул Себастьян. — Она нежный человек, — отрезал Оминис. Его пальцы нащупали мой пульс, и он протянул мне бутылочку с зельем. — Выпей, пожалуйста, тебе станет лучше. Его рука убрала волосы с моего лица и легла на плечо. — Ты молодец, но будь осторожна. Анна не была осторожна, и теперь… Оминис замолчал. Я выпила протянутое зелье и сразу почувствовала себя лучше. Было удивительно чувствовать такую заботу и нежность от такого надменного человека, как Оминис. Себастьян нахмурился. — То, что случилось с Анной, больше не повторится. Но как же мы были хороши, да?! - его легкомысленная ухмылка вернулась Он подскочил ко мне и приобнял с другой от Оминиса стороны. Я стояла зажатая между ними, с одной стороны была мягкая рука Оминиса, с другой — горячая Себастьяна. — После такого дня я, пожалуй, приму ванну в ванной старост, — сказала я и чуть ли не бегом ушла из Крипты. Лежа в теплой воде, в памяти возникали картинки: я глажу спину Себастьяна, он — мои волосы. Я налетаю на Оминиса и как он хватает мое запястье. Как я стою, зажатая с двух сторон ими обоими… Каждая сцена была притягательна по-своему. Пару недель спустя Себастьян прислал сову. «Анне стало хуже. Я должен найти лекарство! Я знаю, где еще искать, но это зависит от Оминиса… Приходи ко входу в нашу гостиную, может, ты придумаешь, как уговорить мистера-правильно!» — Я сказал ему: мы не можем вечно избегать темной магии! И чем больше мы узнаем о Салазаре Слизерине, тем лучше мы будем готовы! — почти кричал Себастьян. — Но он повторяет одно и то же: «Моя тетя… Это опасно…» Ты же знаешь его семью, он не хочет иметь ничего общего с ними. — Я думаю, знание не может быть опасным… — аккуратно сказала я. — ВОТ ИМЕННО! — почти кричал Себастьян. — Это может помочь Анне! Как он не понимает! — Может, я попробую? — предложила я, сама не зная, о чем думала. И вот я стою напротив Оминиса. Он не сильно удивился, что я знаю и про Салазара. Очень естественно и как-то слишком легко нам удалось договориться. — Я даже не думал, что это возможно. Но ты изменила мое мнение, — улыбнулся Оминис. — Стоило тебя оставить на пять минут с Оминисом, и он уже на все согласен, — как-то очень странно заметил Себастьян. Мы начали искать вход. — Ну, как говорят, трое лучше двух? — еще более двусмысленно заметил Себастьян. В темных подвалах я старалась держаться ближе к Оминису. Ему свет не нужен, чтобы ориентироваться в пространстве. Он уверенно взял меня за руку, и мы шагнули в темноту. — Темные подвалы и Оминис — все, как я люблю, — проехидничал Себастьян. — Без комментариев, — сказал Оминис и лишь крепче сжал мою руку. — Мы можем вернуться в любой момент, — тихо сказал он. Я лишь сжала его пальцы и помотала головой. Испугавшись, что он не увидел, я было открыла рот, но мы дошли до какой-то двери, и я почувствовала, как напрягся Оминис. — Я могу говорить на змеином языке. — Какой удивительный дар! — воскликнула я. — Все известные змееусты — прямые наследники Салазара. И чаще всего это темные маги, — печально усмехнулся он. — Дверь откроется, если я прикажу ей, — сказал он и прошипел что-то. — И все же, я считаю, это удивительный дар. — С вами двумя я чувствую себя лишним, — донеслось откуда-то из темноты от Себастьяна. Но ни я, ни Оминис ничего не ответили. Он крепче взял меня за руку, и мы шагнули в открытую дверь. — Проклятье! Я так и знал, мы не уйдем отсюда! — вскрикнул Оминис, когда стало понятно, что необходимо использовать непростительное заклятие Круцио. Именно им пытали Оминиса. Это нестерпимая боль. Те, кто его используют, используют его ради своего садистского удовольствия. Победить врага можно разными способами, но только Круцио создан исключительно ради страдания. И вот теперь кому-то из нас нужно наложить это заклятие, кому-то — наблюдать, а кому-то — испытывать. Ситуацию усложняло, что именно тут погибла тетя Оминиса, и мы буквально стояли над ее скелетом. Мерлин, помоги! — Оминис должен сделать это. Он у нас самый опытный, — сказал Себастьян. — Но меня он не послушает. Ну что, наша неопытная ведьма, примени свою магию. Убеди Оминиса наложить Круцио. Я моментально вспыхнула. Отсылка к моей неопытности явно появилась не просто так. Себастьян все прекрасно помнил и, видимо, все еще злился. Хотя я даже не могла понять, на что злился он, когда зла должна была быть я! — Хорошо, я попробую. Я же люблю все новое, — с вызовом ответила я. В голове лихорадочно бегали мысли. Что делать, если Оминис откажется? — Я слышал, о чем он тебя просил… Пойми, я не могу. Непростительные заклятия — это не просто заклятие, которое табу. Это останется с тобой на всю жизнь. — Я понимаю, и я в ужасе. Но мне бы хотелось жить… — Нет, ты не понимаешь. Чтобы наложить заклятие, нужно иметь это в виду. Ты должен хотеть этого. Понимаешь? По-настоящему хотеть причинить боль другому! — Оминис почти кричал. — Я делал это, понимаешь. — Он резко перешел на шепот. — Я хотел этого. Я не прощу себя. Мне хотелось плакать, слезы стояли в глазах. — Но у тебя не было выбора. Ты не виноват! — Я хотел причинять боль. И мне это на долю секунды понравилось. Прости, но я не могу. Я вернулась к Себастьяну. — Я все слышал: лучше умереть, чем испытать удовольствие еще раз. Что ж. Я знаю Круцио. Я могу научить тебя, и ты наложишь его на меня. Или я наложу его на тебя. Его глаза потемнели, он сказал это так просто, что я на секунду потерялась в реальности. — Ты не говорил, что ты знаешь Круцио! — Знаю. Решай. — Нет, я не хочу, чтобы ТЫ меня учил. Я не хочу учить заклятие. Накладывай его на меня. И, ни секунды не ждя, Себастьян сделал это. Мгновенная боль пронзила все мое тело, я упала, кричала. Я готова была на что угодно, лишь бы это прекратилось. Себастьян подал мне руку. — Ты как? — Жива, — прохрипела я. Дверь открылась, и Себастьян шагнул в открывшуюся комнату. Я почувствовала руку Оминиса на своем запястье. Он протянул мне зелье, и я чувствовала, как его пальцы измеряют мне пульс. — Ты очень сильная, — шепнул он мне. Тем временем Себастьян вовсю звал нас исследовать комнату Салазара Слизерина. Я не могла поверить, что этот человек только что, ни секунды не задумываясь, причинил мне такую боль. Оминис говорил, что заклинание не сработает, если не желать причинить боль… И такое безразличие. Один вопрос: ты как и он будто забыл про меня? Зайдя в комнату, я нашла книгу. Когда это увидел Себастьян, он подскочил, подхватил меня с книгой, закружил и поцеловал. Это не был романтический поцелуй, но это был поцелуй в губы. Я только и распахнула глаза. А Себастьян, поставив меня на место, сказал: — Благодаря тебе я найду лекарство для Анны. Я уверен в этом. Ты лучше, чем Жидкая Удача! И снова обнял меня. То ли ото всех событий и новостей, то ли от того, как сильно закружил меня Себастьян, у меня потемнело в глазах, и все перестало казаться реальным. Когда мы вышли из крипты, Оминис просил нас поклясться, что мы больше не будем использовать темную магию. Себастьян подмигнул мне, но Оминис был очень серьезен. — Я рад, что ты отказалась учить заклятие. И я рад, что ты цела. Вот, возьми, — он протянул мне шоколадную жабу. Мое сердце наполнилось теплотой от этих слов. Всего на секунду я вспомнила боль от заклятия. Подумала, что вряд ли кто-то предлагал Оминису шоколад после того, как он испытал эту боль. Мне ужасно захотелось обнять его, но он уже развернулся и уходил по коридору.