Непростительное

После такой ночи я никак не могла уснуть. От заклятия ничего не болело, но фантомная боль распространялась по телу, словно наяву. При этом в памяти всплывало, как я стояла, зажатая двумя слизеринцами. Какое-то извращенное чувство захлестнуло меня. Я никак не могла понять, во что же я впутала себя, какие отношения у Оминиса и Себастьяна, зачем я пошла с ними и чего я хочу. Проворочавшись до полуночи, я тихонько выскользнула из общей спальни. Меня, конечно, могли поймать, но я надеялась хотя бы подышать воздухом в надежде снять с себя весь стресс прошедших дней. Я вышла во внутренний двор — на удивление, осень была теплая. — Что ты тут делаешь? — раздался тихий голос за моей спиной. Я подскочила и почти закричала, но чья-то рука закрыла мне рот. — Не кричи, это Оминис. Резко повернувшись, я ударила его кулаком в грудь. — Зачем так пугать! — прошипела я. Совершенно невозмутимо Оминис повторил свой вопрос. — Мне не спится, — сказала я. — Понимаю, — сказал Оминис. — Фантомная боль, да? — его лицо выглядело очень грустным, и он весь сжался, говоря это. — Есть немного, но не только это, — я стояла, не зная, что еще сказать. Повисла неловкая пауза. — Я хотела… — Давай пройдемся, — одновременно начали говорить мы. — Прости, — сказала я. — Что ты хотел сказать? — Давай пройдемся, я понимаю тебя и, может, смогу помочь. В конце концов, это и моя вина. Мы немного прошлись, не особо разговаривая. Меня охватывало чувство неловкости. — А что ты тут делаешь? — спросила я. — А, — махнул рукой Оминис, — я часто не могу уснуть, и у меня даже есть разрешение гулять тут ночью. А еще доступ в комнату отдыха старост. — Давай присядем тут, — внезапно сказал он. Мы оказались в очень тихой части внутреннего сада, под красивым красным кленом, который еще не успел сбросить листья. Оминис скинул свою мантию и постелил на траву. — Понимаешь, — начал Оминис, — темная магия оказывает влияние на человека, и это не только то, что ты знаешь. — Оминису явно было нелегко говорить, он выглядел одновременно очень серьезно и смущенно. — Как ты думаешь, почему темные волшебники известны также своим распутным поведением? — спросил он. Я напряглась и вспомнила о мыслях, которые не давали мне уснуть. — Темная магия порочна в своей сути, она рождается из запретного, из тайных желаний, из того, что стыдно показывать наружу. Соприкасаясь с ней, словно бы высвобождаются тайные желания. Обычно, впрочем, если ты жертва темной магии, такого не происходит, но общаясь с темными волшебниками и будучи морально с ними согласной, происходит нечто похожее… — Зачем ты это говоришь? — спросила я. Хорошо, что он не видит, как мои щеки покраснели и как неловко мне стало, догадываясь, к чему он клонит. — Потому что я знаю, через что ты проходишь. Я знаю, что сейчас тебя посещают мысли, которых не было раньше. Я знаю, что тебе хочется хотя бы немного их исполнить. — Но я могу себя контролировать, а разного рода фантазии есть у всех. — Эй, я не пытаюсь тебя смущать или стыдить. Когда я был на темной стороне, я фантазировал… И делал. Много разного. Если честно, я не думаю, что с этим всегда стоит бороться. Это очень тяжело, и, может быть, не нужно. Просто я хочу, чтобы ты понимала, что происходит. Я не понимал, что со мной. Но и влияние темной магии было на меня сильнее. — Я не думаю, что она оказала на меня такое влияние… — сказала я. И тут совершенно внезапно для себя я заплакала. Оминис без слов подался вперед и обнял меня за плечо, кладя мою голову себе на грудь. — Тише, не плачь, я знаю, знаю… Подул ветер, и мне стало холодно. Я была без белья, и мои соски затвердели и выступили сквозь легкий свитер. Рука Оминиса свисала с моего плеча и слегка задела сосок. Я перестала дышать. — Тебе холодно, — не спросил, а утвердил Оминис. — Да-а, немного, — прошептала я. — Давай возвращаться, — сказал он, убирая руку. — Нет, еще немного, — сказала я. — Я хотела спросить, — Оминис замер. Я посмотрела на его лицо, оно было словно маска. — Что будет дальше? — спросила я. — Дальше нам нужно остановиться, — сказал Оминис. — А если не получится? — Тогда мы пропали… На следующий день Себастьян вел себя как ни в чем не бывало: надменный, веселый, наглый. Оминис тоже, как обычно, держался достаточно холодно и отстраненно. Однако вечером сова принесла корзинку с шоколадными жабами и запиской: «Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. О.» Поскольку я плохо спала в эту ночь, я уснула сразу, но мои сны не были похожи на сладкую дрему. Мне снилось то, как я корчусь от боли на полу крипты, то, как рука Оминиса гладит мои соски. Затем все резко менялось, и вот уже я придавлена к кровати Себастьяном. И вот я в постели. Смятые простыни, терпкий запах. Моя кожа влажная, я полностью голая, и какая-то истома охватывает все мое тело. Я чувствую тело, обнимающее меня сзади, чьи-то руки ласкают мою грудь. Я открываю глаза и вижу Себастьяна перед собой, опускаю взгляд и понимаю, что руки на моей груди не его. И в этот момент волна наслаждения содрогает мое тело, стон вырывается из груди. Я поворачиваю голову назад и вижу Оминиса, ласкающего мою грудь. Я в ужасе, но мое тело меня игнорирует, оно поворачивается к Оминису и целует его. Тем временем другая пара рук начинает ласкать мое тело. И тут я просыпаюсь. Простыни смяты. Мое тело влажное. Но я в постели одна. В своей комнате. О МЕРЛИН. Что это было?! Таких реалистичных снов у меня никогда не было. Падаю вновь на подушки. И тут в голове проносится мысль: а что… Было очень даже неплохо… Рука сама тянется к груди, но я снова сажусь. Стоп, стоп, стоп. Что там говорил Оминис — темная магия, запретные желания.